Политика позитивного класса (стр. 13 )

Если мы говорим о духовном центре и о «духовном мире Европы» (Гуссерль), то необходимо сказать, что и там всегда можно найти центр, на котором удерживается духовное единство. Есть те, кто составляет центр или ядро духовной жизни, и те, кто являются носителями духа. В Европе он также был и, чаще всего, не совпадал с географическим. В Средние века, например, таким духовным центром была Византия.

Если проанализировать, чтo К. Поппер обсуждал касательно «мира объективных знаний», который он выделял в качестве отдельного мира, то заметим, что в нем также всегда существует некий центр производства знаний. В XVIII-XIX вв. таким центром, например, была наука.

Таким образом, в любом мире можно найти центр, в котором порядок или организационный принцип восстанавливается, удерживается и закрепляется (причем закрепляется материально).

Неравномерность и иерархия в мире

Следующей характеристикой в понятии мира стоит отметить то, что мир составляют набор элементов и связи между ними. И при этом присутствует неравномерность и иерархия, которая делает эти связи необходимыми, в этом смысле возможно движение к центру и от центра мира. Благодаря этому мы можем заметить определенный тип разделения пространства – иерархия уровней или неравномерные зоны: центр, второстепенное пространство и периферии, пределы или границы между ними.

В этом смысле в пространстве мира можно заметить, по меньшей мере, три ареала: узкий центр, второстепенные, довольно развитые области и внешние окраины. И тип общества, экономики, техники, культуры, политического порядка и другого типа порядков изменяются по мере перемещения из одной зоны в другую.

Все зоны, все элементы связаны также отношениями зависимости. Между зонами можно отметить очевидное неравенство и неравноценный обмен. К примеру, город господствует над сельской местностью.

Зоны мира-экономики в работах Ф. Броделя сгруппированы вокруг одного центра, они поляризованы, образуют совокупность с многочисленными связями. И связи, единожды установленные, сохраняются надолго.

Эти отношения и неравномерности зон делают необходимыми связи между элементами мира. Они порождают и запускают механизм движения и взаимоотношения (от центра к окраинам, от периферии к центру и т. д.).

Взаимодействие миров

Разные миры (имеющие разные порядки, разные «законы») могут взаимодействовать. Притом, что каждый мир имеет свой организационный принцип, описанный выше тип членения пространства мира (центр, второстепенные области, периферия) можно обнаружить в любом мире.

Взаимодействие между мирами происходит через вещи, материальные объекты. При этом при переносе вещь из другого мира меняет свою функцию, и отношение к ней начинает строиться по-другому. Именно мир наполняет вещь своим особым смыслом и значением. То, что в одном мире принимается за мусор, в другом может быть признано предметом экзотики и роскоши. И наоборот, вполне определенный функциональный предмет при переносе в другой мир с другими организационными принципами может не сохранять своего значения. Хорошая иллюстрация – это музей неопознанных предметов в одном из романов братьев Стругацких.

Другой вариант взаимодействия между мирами строится через перемещения людей. Это могут быть и путешественники, и мигранты. Часто можно заметить, что, если человек переселяется в другой мир (например, уехав из России в Европу, или в страны Азии), он постепенно приобретает характеристики другого мира: переехав в Европу, чувствует себя свободным, уехав в Тибет, начинает другую жизнь, уже азиатского человека.

При взаимодействии миров базовый организационный принцип и мировой порядок не затрагивается, поэтому мир остается единым, целым, не разрушаясь при столкновении с другими.

Могут происходить и случаи, когда миры разрушаются и исчезают. Интересно, что это происходит по причинам не столько материального или физического толка. Возникает вопрос, почему такое происходит, и, в частности, что важно для того, чтобы мир под названием Россия остался и не распался?

Разрушение миров

Поскольку мир удерживается духовным или смысловым усилием, разрушение мира происходит, когда центр смыслообразования иссякает. Это подтверждает пример падения Римской империи перед племенами готов, галлов и франков. Важно отметить, что нападавшие варвары были несопоставимо слабее римлян в технологическом и военном смысле. По оценкам историков, войска варваров составляли не больше десятой части римского войска. Но они превосходили римлян силой духа. Произошло духовное истощение верхнего слоя власти Римской империи. Остальным римлянам, потерявшим этот смыслообразующий центр, уже становилось неважно и неясно, зачем биться за Рим. На этом примере мы видим, что разрушение мира происходит не материальным образом (физическим разрушением, уничтожением). В период расцвета Римской империи такой центр смыслообразования, как отмечает немецкий философ Ханна Арендт, был построен на идее Вечного Рима. Римская империя достигла невероятного могущества и присоединяла к себе все больше и больше территорий.

Советский Союз, как мы знаем, был разрушен не военным образом. Преобладающую роль в этом сыграла деградация ведущего слоя с точки зрения способности к порождению смыслов существования этого мира и порядка и его удержания. Произошла потеря веры его народа в построение сильного и совершенного общества под названием социализм или коммунизм, как это было в период его расцвета. Советские люди перестали удерживать этот смысл, верить в это, и СССР в итоге распался.

Если задать вопрос, что угрожает России именно как миру, то мы, учитывая сказанное выше, находим две важные причины, по которым этот мир разрушается. Первая, как мы уже отметили, – это истощение духовной силы и способности к порождению смыслов существования России, российского народа и пр. В настоящее время критическое испытание духовной силы России будет состоять в том, насколько Россия справится с вызовами современности. Важнейшие из этих вызовов – это процессы глобализации и распространение порядка западного мира, потоки миграции. Это очередная проверка духовной силы России, сможет ли она осваивать1) процессы глобализации и вырабатывать свои смыслы по отношению к этому явлению. Это проверка также на то, сможет ли Россия инкорпорировать массы мигрантов и восстановить свой народ.

В России центр удержания организационного порядка концентрируется в страновых суперпроектах, таких, как «Москва – третий Рим», Российская Империя Петра I, СССР2). К тому времени, когда очередной проект заканчивается, центр удержания порядка истощается, Россия начинает распадаться. Поэтому Россия как мир в этом смысле живет пульсациями. Специфика России состоит и в том, что известный термин «собирание земель» актуален на протяжении всей ее истории. Это усилие по смысловому «собиранию» земель должно происходить регулярно, поскольку без этого Россия как мир не удерживается.

Организационный принцип российского порядка при этом воспроизводится вне зависимости от того или иного проекта, поскольку он каждый раз восстанавливается «ведущим народом3)», хотя и материал проекта может меняться: в одном случае это духовный центр Православия, в другом – Российская Империя Петра I, в следующем – «Военная сверхдержава СССР» и др.

В некоторые периоды истории России ведущего народа для восстановления собственного порядка российского мира становилось критически мало. И несколько раз Россия буквально оказывалась на грани. В фильме «Андрей Рублев» Тарковского это хорошо показано: буквально один-два человека своими усилиями начинают восстанавливать и распространять этот организационный порядок. При Петре I был эпизод очередного восстановления России. В Приложении «Проекты Петра Первого» показано, что изначально Петр собирался реализовать в России идеи меркантилизма, чтобы она богатела за счет торговли, как Голландия. Но богатой страны не получилось, и Петр стал работать с Россией так, как она позволяла с собой работать, и этот мир превратился в Российскую Империю, то есть восстановился свой собственный организационный порядок, который окончательно оформился в период правления Екатерины II. Другой пример – захват в 1917 г. власти большевиками, которым удалось расколоть народ. Первоначально Ленин и другие пытались реализовать проект мировой революции. Россия на этом периоде могла вовсе прекратить свое существование. При Сталине тезис о мировой революции был заменен идеей построения индустриальной и военной сверхдержавы. Власти стали заниматься восстановлением этого российского мира и воссозданием нового народа. Поэтому вторая угроза исчезновения российского мира – это потеря слоя ведущего народа, который на каждом этапе истории восстанавливает собственный российский порядок.

То, что нынешние власти в России видят угрозу в материальном поле, – к примеру, что американцы завладеют нашей нефтяной отраслью или другими активами или кто-то отнимет территорию и пр., – в действительности не столь важно для российского мира. Сколько раз в своей истории Россия теряла в материальном смысле – и каждый раз на следующем пике истории получала еще больше.

Понятие мира в нашей книге нужно для того, чтобы зафиксировать некоторое образование, живущее самостоятельной жизнью и идентифицирующее себя как некоторую единицу, имеющую пространственно-временные границы, которые не связаны ни с территорией, ни с материальными предметами, ни с населением, а только со становлением, удержанием этого порядка и циклами воспроизводства этого порядка.

Понятие мира применительно к России

Россия – это определенный особый мир, а не страна, территория или государство, поскольку, как мы отметили выше, на протяжении истории при всех претерпеваемых ею изменениях материальных структур она сохраняет наличие уникального типа порядка жизни, в который могут входить и выходить другие этнические массы и территории. Но если мы рассматриваем Россию именно как мир, нам необходимо ответить на вопрос, какой же организационный принцип или мирообразующая схема его удерживает? Можем ли мы в России, на материале российской истории обнаружить этот «материально закрепленный принцип»?

С нашей точки зрения, мирообразующие схемы восстанавливаются в экстремальной ситуации. Схемы восстанавливаются и разворачиваются до полноты в ситуации нарушения обычного порядка. Это могут быть ситуации войн, каких-либо радикальных трансформаций, появления массовых проектов (к примеру, проекты типа «Москва – третий Рим» или проекты Петра I). Мы можем обнаружить проявление мирообразующих схем, когда сложившийся порядок жизни нарушается и люди вынуждены прилагать усилия по его восстановлению.

Подробнее о мирообразующих схемах см. главу «Базовые схемы организации российской жизни».

К ПОНЯТИЮ ВОЙНЫ

Для того чтобы представить и описать некоторое общество, весьма полезно рассмотреть, как это общество ведет войны. Понятие войны тесно связано с понятием общества и даже является одним из базовых для него. Сколько существуют общества, столько существуют войны.

В данной книге мы пытаемся выделить основания российского общества и для этого проанализируем, чем отличается отношение к войне и специфика ее ведения в России от, к примеру, западных стран. И первое, что мы должны отметить, это то, что Россия на протяжении всей своей истории находится в состоянии регулярных войн. Война, как будет показано ниже, играет важную роль в реализации базовых схем организации российского общества, таких, как схема проектности, формирования второго народа и его мобилизации и схемы освоения1).

Русская концепция войны. Значение войны для России

Если проанализировать, как Россия ведет свои войны, можно заметить несколько интересных отличий от западных теорий и правил ведения войн. Не секрет, что Россия вела войны достаточно необычным с точки зрения военных теорий образом. Достаточно вспомнить войну 1812 года, когда захват столицы Наполеоном обернулся не победой над Россией, а поражением. Кроме того, в отличие от западных теоретиков войны, русские мыслители единогласно сходятся в положительном значении войны для России (см. ниже).

Российские войны выигрывает народ, а не государство или армия.

Одно из первых отличий войн, которые ведет Россия, от европейских войн состоит в том, что самые значимые войны в России ведет именно ее народ, а не государство и армия, как это происходит в Европе. Европейские государства исторически ведут войны по большей части силами наемников, по крайней мере, как отмечают историки, так было до времен Первой Мировой войны. Смысл ведения войны у русских и европейцев совершенно разный.

Ведение войн в Европе скорее есть продолжение и инструмент политики, что мы хорошо видим в работе Н. Макиавелли «Государь»2)(6). Это означает, что смысл ведения войн в Европе состоит скорее в извлечении политической или экономической выгоды. Но Россия, если посмотреть ее военную историю, практически все свои войны проиграла с этой точки зрения, поскольку спустя некоторое время побежденные ею страны оказывались могущественнее ее: Франция, Германия и др.

Это можно признать парадоксальным, но факт состоит в том, что Россия практически не вела удачных войн. В качестве примера можно привести войны ХХ века – войну с Японией, Первую Мировую войну. Остается вопросом, насколько Вторую Мировую войну можно считать удачной с точки зрения человеческих жертв и экономических последствий? Если вспомнить войну 1812 года, то она начала преломляться в нашу пользу только после того, как была оставлена Москва и возникло партизанское движение. Это говорит о том, что российские войны ведутся не для извлечения выгоды и имеют совершенно другой характер и свою специфику. Причина столь кардинальных отличий в ведении войн кроется в другом типе устройства общества.

Мобилизация народа к войне

В войнах, которые ведет Россия, сильно проявляется мобилизационная компонента. Показательны многие примеры нашей истории – если российский народ не понимал смысла и оправданности ведения той или иной войны, то механизм мобилизации не срабатывал, и Россия терпела поражение.

Возможно, именно в этом заключалась проблема войны в Чечне. Как известно, силы противника были несопоставимо меньше российских: количество солдат противника сравнимо с количеством одних только военкоматов в России. Но при этом, в начале чеченской войны в особенности, да и сейчас во многом народ считает ее бессмысленной, глупой, приносящей людям страдания, трагической ошибкой властей. Поэтому механизм мобилизации народа в войне в Чечне до конца и не включился.

С другой стороны, если рассмотреть войны, которые начинались как войны между государствами, но впоследствии переросли в войны отечественные (Отечественная война 1812 г., Великая Отечественная война гг.), войны народа, справедливые войны, – они были выиграны нами даже при серьезном превосходстве противника.

Отношение к войне в России противоречит западному пониманию в базовых предположениях. Европейская военная доктрина предполагает войну рациональной и просчитываемой. Это хорошо иллюстрирует работа немецкого теоретика войны Карла фон Клаузевица(4), в которой он пытался вывести правила ведения войн и построить теорию войны. На Западе также предполагается, что война ведется государствами и что война ведется ради «интереса» (захват территории, ресурсов), выигрыш в войне определяется достижением этого интереса. В чем специфика войн «по-русски», почему они настолько отличаются и почему есть войны, характерные именно для России – на эти вопросы и предстоит ответить.

Война ради высшей цели

Война «по-русски» ведется ради какой-либо высшей цели (например, защита братских славянских народов, освобождение русской земли, служение царю и отечеству); война ведется не только армией, но часто и народом; война ведется не по правилам, а всеми возможными средствами, только чтобы достичь победы. Наполеон во время войны 1812 г. жаловался, что Кутузов и царь ведут войну не по правилам. Причем такую войну нельзя отнести ни к одному из исторических типов войн, выделенных Кревельдом(5), – ни к войне за интерес, ни к религиозным войнам. Наиболее близкий вариант – это, по-видимому, война за выживание сообщества.

Для России характерно перемежение правильных и неправильных войн. Это связано с тем, что в России всегда помимо армии еще есть народ, поэтому организация военных действий получается более сложная, чем традиционная западная, ограниченная действиями армии. Россия в ходе войны может менять свой тип организации, например, переходя от войны, ведущейся армией, к войне народной, чему в истории есть множество примеров.

Война и восстановление самоидентификации России

Ответ на этот вопрос дается русскими мыслителями и иллюстрируется многими войнами, в которых участвовала Россия (цитаты русских мыслителей и примеры по истории войн см. ниже). Война позволяет России восстановить собственную самоидентификацию, почувствовать русский дух, сплотившись против общей угрозы.

Важно отметить, что для такой огромной по территории и разрозненно устроенной (в культурном, этническом и пр. смыслах) России вопрос о восстановлении ее идентификации должен решаться регулярно. В противном случае Россия распадается на несколько самостоятельных территорий и перестает существовать.

Возвращаясь к идее книги: Россию нельзя рассматривать как территорию и страну (только на памяти нынешнего поколения страны и территории несколько раз менялись), Россия – это мир3), который определяется неким единым порядком, а не границами и государственным устройством, которые могут и меняться. Война в условиях такого многообразия и неопределенности, когда мы не можем восстановить свою идентичность на материальных, юридических и прочих основаниях, позволяет восстановить собственную идентификацию, российский дух, понять, кто мы, а кто наши противники.

И в этом смысле становится неважно, какая у России сейчас территория, какое государственное устройство, этот дух восстанавливается. Но восстанавливается он в определенных ситуациях, одной из которых является война – когда базовые схемы, на которых строится русский порядок (схема служения высокому, преобладание идеального над повседневностью, схема двойного народа), одновременно резонируют.

Восстановление идентичности становится возможным лишь при определенных условиях, и в этом смысле даже не во всех войнах происходит. Для того, чтобы произошло восстановление идентичности русского народа, необходимо, чтобы в войне была достигнута критическая точка, когда происходит мобилизация народа на победу, на освобождение земли русской и т. д. До этого момента народ может не идентифицировать поражение в войне с поражением русского народа. В этом смысле даже не все войны в России назывались войнами, а многие, например, кампаниями.

Именно после осознания народом того, что Россия проигрывает, происходит его включение, мобилизация и победа. А потом опять происходит «расслабление» («больной расслабленный колосс»), которое приводит, например, к тому, что Германия, проигравшая нам во Второй мировой войне, оказывается сейчас сильнее нас.

Подтверждение того, что победа в России достигается не за счет армии и вооружения, мы находим во многих исторических фактах, свидетельствующих о неготовности России к той или иной войне накануне ее, более слабом техническом состоянии и меньшей численности войск.

Примеры из русских войн

Ниже приведены примеры из наиболее характерных с точки зрения восстановления русского духа войн.

Первый пример можно привести из истории монголо-татарского ига. Армия Орды в те времена насчитывала от 37,5 тыс. до 75 тыс. человек и использовала первоклассную для того времени осадную технику. На Руси же отсутствовало политическое и военное единство, и только за счет армии противостоять хорошо обученным и жестоким войскам монголо-татар было крайне сложно. Тем не менее, русские земли, особенно в начальный период, пытались организовать коллективный отпор. Но объединения сил нескольких княжеств было недостаточно для противостояния сильному противнику. Потом стали происходить сильные народные волнения ( гг., 70-90-е годы XIII в.), хотя даже русские князья (в частности, Александр Невский) были против народных выступлений. В результате народное движение приняло такой широкий размах, что это вынудило Орду смягчить систему сбора дани: часть сбора была передана русским князьям, а влияние баскачества было ограничено.

Продолжением борьбы с монголо-татарами стала знаменитая Куликовская битва. Ей предшествовали два крупных нападения монголо-татар на Русь. В 1377 г. русские отряды потерпели поражение на р. Пьяне. Последствием явилось взятие Нижнего Новгорода, его разграбление и сожжение.

В 1380 г., когда Мамай двинулся на Русь, под стягами Дмитрия собрались воины из большей части Руси. Войско включало не только дружины, но и народное ополчение: «от начала бо такова сила русская не бывала». Результатом стала Куликовская битва, это была первая победа над главными силами Орды. Как пишут историки, «успех в сражении показал единственный путь к свержению монголо-татарского ига, который лежал в дальнейшем объединении русских земель, центром которого становится Москва4)».

Второй пример – война 1812 года, которая примечательна тем, что Россия выиграла в ситуации, когда любая другая страна проиграла бы. Именно в ситуации, когда была захвачена столица, возникла реальная угроза исчезновения России как самостоятельного государства, произошло объединение русского народа на освобождение русской земли и превращение войны в народную. «Борьба с неприятелем приобрела поистине всенародный характер. Широкого размаха достигло партизанское движение. Активно действовали армейские партизанские отряды, укомплектованные преимущественно казаками. Они совершали нападения на французские обозы, вели разведку, атаковали отдельные подразделения неприятельских войск. Отряды , , и других сыграли огромную роль в разгроме наполеоновской армии… Патриотический подъем, охвативший массы, проявился и в ходе формирования народного ополчения. Ополченцы героически бились вместе с солдатами регулярной армии и внесли большой вклад в изгнание французской армии из пределов России. Царские власти, опасаясь перерастания борьбы с неприятелем в пугачевщину, пытались сдерживать активность народных масс5)».

Значение войны с точки зрения русских мыслителей

Значение войны для России обсуждается в работах многих русских мыслителей. Их работы направлены в основном не на попытку выделить сущность войны или построить ее теорию, а скорее на то, чтобы выразить свое отношение к ней. В их работах война рассматривается с точки зрения ее значения для России и русского народа. Причем, что удивительно, и это отмечалось выше, отношение это во многом схоже у разных авторов.

Достаточно четко специфика русской войны показана в работах Соловьева («Три разговора»), Толстого («Война и мир»), Достоевского («Дневник писателя»).

Соловьев полагал русскую apмию как «дocтocлaвнoe xpиcтoлюбивoe вoинcтвo», а войну – великим, чecтным и святым делом. Русская армия «cлyжит дeлy вaжнoмy и xopoшeмy, нe пoлeзнoмy тoлькo или нyжнoмy, кaк пoлeзнa, нaпpимep, acceнизaция или cтиpкa бeлья, a в выcoкoм cмыcлe xopoшeмy, блaгopoднoмy, пoчeтнoмy дeлy, кoтоpoмy вceгдa cлyжили caмыe лyчшиe, пepвeйшиe люди, вoжди нapoдoв, гepoи. Этo нaшe дeлo вceгдa ocвящaлocь и вoзвeличивaлocь в цepквax, пpocлaвлялocь вceoбщeю мoлвoю»(8).

в «Войне и мире» подчеркивает отношение к царю во время войны: «девять десятых людей русской армии в то время были влюблены в своего царя и в славу русского оружия»(9).

Также он отмечает невозможность военной теории: «нет и не может быть никакой военной науки и поэтому не может быть никакого так называемого военного гения».

Отличие способа ведения войны от западного (в частности наполеоновского) показывается на примере того, что Наполеон думал о войне: «Наполеону казалось, что главное значение того, что совершалось, заключалось в личной борьбе его с Александром». И в его обращении к своей армии: “Воины! Вот сражение, которого вы столько желали. Победа зависит от вас. Она необходима для нас; она доставит нам все нужное: удобные квартиры и скорое возвращение в отечество. Действуйте так, как вы действовали при Аустерлице, Фридланде, Витебске и Смоленске”.

Нерациональность и непредсказуемость действий русских во время войны очень ярко показана на примере, когда Москва была оствалена ее жителями: «Они ехали потому, что для русских людей не могло быть вопроса: хорошо ли или дурно будет под управлением французов в Москве. Под управлением французов нельзя было быть: это было хуже всего».

Намек на значение войны для России у Толстого, как нам кажется, дается в следующем рассуждении: «Война есть наитруднейшее подчинение свободы человека законам бога, – говорил голос. – Простота есть покорность богу; от него не уйдешь. И они просты. Они не говорят, но делают. Сказанное слово серебряное, а несказанное – золотое. Ничем не может владеть человек, пока он боится смерти. А кто не боится ее, тому принадлежит все. Ежели бы не было страдания, человек не знал бы границ себе, не знал бы себя самого. Самое трудное (продолжал во сне думать или слышать Пьер) состоит в том, чтобы уметь соединять в душе своей значение всего».

То есть война позволяет русскому народу почувствовать свои границы, свою силу, идентифицировать себя, почувствовать то целое, к которому принадлежит русский человек, ощутить народных дух, который проявляется в сплочении перед лицом врага.

Как в примере с Платоном Каратаевым: «жизнь его, как он сам смотрел на нее, не имела смысла как отдельная жизнь. Она имела смысл только как частица целого, которое он постоянно чувствовал». Видимо, война являлась способом вырваться из повседневности и почувствовать это «целое».

В «Дневнике писателя» мы также находим подтверждение высказанным выше предположениям. Показательно то, что народ радостно относился к войне.

«Народ верит, что он готов на новый, обновляющий и великий шаг. Это сам народ поднялся на войну, с царем во главе. Когда читали царский манифест, народ крестился, и все поздравляли друг друга с войной. Таких фактов множество…Они означают лишь, что весь народ поднялся за истину, за святое дело, что весь народ поднялся на войну и идет. Нам нужна эта война и самим; не для одних лишь братьев-славян, измученных турками, подымаемся мы, а и для собственного спасения: война освежит воздух, которым мы дышим и в котором мы задыхались, сидя в немощи растления и в духовной тесноте.

Они не знают, что мы непобедимы ничем в мире, что мы можем, пожалуй, проигрывать битвы, но все-таки останемся непобедимыми именно единением нашего духа народного и сознанием народным.

Не понимают эти хорошие люди, что у нас, в нашей необозримой и своеобразной, в высшей степени не похожей на Европу стране, даже тактика военная, может быть, совсем не похожа на Европейскую, что основы европейской тактики – деньги и ученые организации шестисоттысячных войсковых нашествий – могут споткнуться о землю нашу и наткнуться у нас на новую и неведомую им силу, основы которой лежат в природе бесконечной земли русской и в природе всеединящегося духа русского.

Да, война, конечно, есть несчастье, но много тут и ошибки в рассуждениях этих, а главное – довольно уж нам этих буржуазных нравоучений! … подъем духа нации ради великодушной идеи – есть толчок вперед, а не озверение»(2).

Известный русский мыслитель Данилевский также считал войну необходимой для восстановления народного духа: «Самый процесс этой неизбежной борьбы, а не одни только ее желанные результаты, как это не раз уже было высказано нами, считаем мы спасительным и благодетельным, ибо только эта борьба может отрезвить мысль нашу, поднять во всех слоях нашего общества народный дух, погрязший в подражательности, в поклонении чужому, зараженный тем крайне опасным недугом, который мы назвали европейничаньем. Нас обвинят, может быть, в проповеди вражды, в восхвалении войны. Такое обвинение было бы несправедливо: мы не проповедуем войны – уже по одному тому, что такая проповедь была бы слишком смешна из наших слабых уст; мы утверждаем лишь, и не только утверждаем, но и доказываем, что борьба неизбежна, и полагаем, что хотя война очень большое зло, однако же не самое еще большее, – что есть нечто гораздо худшее войны, от чего война и может служить лекарством, ибо “не о хлебе едином жив будет человек”.

Ежели четыре из пяти разрядов условий, составляющих силу войска, в значительной степени склонялись в пользу наших неприятелей, то ничего не остается предположить, как то, что пятым элементом этой силы, то есть нравственным духом, самоотверженностью, обладали русские в степени несравненно большей, нежели их противники, кто бы они ни были, – шведы, пруссаки или французы, – кто бы ими ни предводительствовал – Карл, Фридрих или Наполеон, – обладали в такой степени, что эта сила перевешивала все остальные преимущества, бывшие на стороне наших неприятелей.

То же самое говорит нам другая черта русской военной истории. Еще ни разу не клала оружия сколько-нибудь значительная часть русской армии, хотя не раз и нам случалось попадать в отчаянное положение; между тем как и пруссаки и французы – об австрийцах уже и не говорю – сдавались большими отрядами, целыми дивизиями или оставляли крепости, почти не защищаясь» (1).

О войне как служению высшей идее говорит Иван Ильин: «Вся история русских войн есть история самоотверженного предметного служения Богу, Царю и Отечеству; а, например, русское казачество сначала искало свободы, а потом уже научилось предметному государственному патриотизму. Россия всегда строилась духом свободы и предметности, и всегда шаталась и распадалась, как только этот дух ослабевал, – как только свобода извращалась в произвол и посягание, в самодурство и насилие, как только созерцающее сердце русского человека прилеплялось к беспредметным или противопредметным содержаниям»(3).

Россия и войны будущего

В современном мире войны не прекратились, а скорее наращиваются, но их форма кардинально изменяется. Как отмечают Негри и Хардт в книге «Множество»(10), разворачивание процессов глобализации приводит к серии конфликтов и напряжений с народами, которые не включаются в глобализацию. США как мировой жандарм расставляют по сему миру своих шерифов. Поскольку войны, как ни парадоксально, играют большую роль в восстановлении России, она не сможет существовать вне этого контекста и вынуждена в них участвовать.

Уже сейчас становятся понятны контуры и характер войн будущего. Это будут войны за обладание сознанием народа, как это было во время оранжевой революции на Украине. Это будут войны технологические и интеллектоемкие. Войны ассиметричные, не предполагающие прямого столкновения. Войны, не предполагающие фронта, а скорее точечные, локальные. Все более важную роль в них будет играть не столько оружие поражения, сколько технологии социальной и политической инженерии, работа с сознанием людей; специалисты все чаще употребляют термин «информационные войны».

Но тут возникает вопрос, сможет ли Россия выигрывать такие войны? Проблема состоит в том, что поскольку войны в России ведет народ, то создание следующей армии и следующего отношения к войне зависит от того, как будет формироваться «второй народ6)» и будут ли правильно задействованы механизмы его мобилизации.

В основе мобилизации лежит мнение этого «второго народа». Если оно не сформировано, война проигрывается. К примеру, во время Первой Мировой войны большевики стали менять самосознание народа и начали формировать сознание «второго», рабоче-крестьянского народа. Тем самым возник раскол, армия оказалась деморализованной и развалилась. Российская армия не может воевать, если не понимает, какой стране и какому народу служит. Как отмечают историки, в начале войны у российской армии был довольно высокий энтузиазм, и Россия практически эту войну уже выигрывала. Но в результате раскола народа война была проиграна.

Специфика положения России в войнах будущего будет определяться тем, произойдет ли мобилизация народа. К примеру, если народ будет понимать и чувствовать справедливость этих войн, их смысл, то мобилизация может произойти. К примеру, мобилизация народа в войнах будущего может выглядеть как то, что инженерные, научные и технические специальности высокого уровня станут популярными и престижными в народе, наиболее активные и смелые специалисты будут привлечены в военные программы и армия получит серьезный импульс в технологических войнах.

Та армия, которую мы имеем сейчас, построена на традиционном типе ведения войны. Она отжила свой срок и не готова к войнам будущего. Как пишут авторы сборника «Ориентиры» (7, ст. «Армейская реформа»), существующая российская армия состоит на 70 % из частей, которые занимаются сохранением и интендантством, ведением военного хозяйства (строительство, поддержание военных учреждений, техники и пр.) Следует согласиться с мнением авторов в том, что должна быть проведена демилитаризация этой части и перевод ее в хозяйственную и государственную сферу.

Российскую армию нельзя рассматривать только как технологическую компоненту. Устройство русской армии во многом зависит от устройства российского общества, и от этого ее нельзя отделять. Успешность ведения войн в будущем во многом зависит и от того, удастся ли власти и политикам правильным образом задействовать базовые схемы организации общества. Если солдаты России не будут чувствовать, что они солдаты великой страны, то они не будут выигрывать войны.

Литература

Демократия в России

(1) Верба Гражданская культура и стабильность демократии // Полис. 1992. № 4.

(2) Полиархия, плюрализм и пространства // Вопросы философии. 1994. № 3.

(3) Предпосылки возникновения и утверждения полиархий // Политические исследования. 2002. № 6.

(4) Ильин творческой демократии. В сборнике избранных статей: О грядущей России / Под ред. Полторацкого. М.:

Воениздат, 1993.

(5) О формальной демократии. В сборнике избранных статей: грядущей России ред. . М.: Воениздат, 1993.

6) Демократия в многосоставных обществах: Сравнительное исследование: Пер. с англ. - М.: Аспект Пресс, 1997

(7) Патриотический акт США. USA Patriot Act 2001 (полное название: Uniting And Strengthening America by Providing Appropriate Tools Required to Interrupt and Obstruct Terrorism Act of 2001) / Перевод с английского опубликован на сайте «Реформы в России» (www. *****)

(8) Сартори Дж. Вертикальная демократия // Полис. 1993. № 2.

(9) Великий разрыв. М.: АСТ, 2003.

(10) Конец истории и последний человек. М.: АСТ, 2004.

(11) Множество: война и демократия в эпоху империи / Под ред. . М.: Культурная революция, 2006.

(12) Г, Охота на власть. М.: Мидипринт, 2005.

К понятию общества

1. Аристотель. Политика // Аристотель. Соч. в 4-х тт. / Под ред. , , . М., . Т. 4.

2. Социальное конструирование реальности. М.: Медиум, 1995.

3. Размышления о революции во Франции. М., 1993.

4. Социология политики. М.: Socio-Logos, 1993.

5. Протестантская этика и дух капитализма // Избранные произведения / Сост., общ. ред., посл. д. фил. н.

; пред. д. фил. наук ; коммент. к. фил. н. . М.: Прогресс, 1990.

6. Левиафан // Соч. в 2-х тт. М.: Мысль, 1991. Т. 2 (гл. 13-18).

7. Гофман истоки новой науки // Семь лекций по историисоциологии. М., 1995. Сс. 34-35.

8. Общество спектакля. М.: Логос, 2000.

9. О разделении общественного труда / Пер. с фр., сост., посл. и прим. . М.: Канон, 1996.

10. Как возможно общество / Пер. и прим. // Избранное: в 2-х тт. / Отв. ред. . М.: Юристъ, 1996. Т. 2. [а]

11. Общение. Пример чистой или формальной социологии / Пер. // Избранное: соч. в 2-х тт. / Отв. ред. . М.: Юристъ, 1996. [б] Т. 2.

12. Психология народов и масс. М.: Макет, 1995.

13. Дух позитивной философии // Западно-европейская социология XIX века. Тексты / Под ред. . М.: МеждународныйУниверситет Бизнеса и Управления, 1996.

14. Ленин капитализма в России. СПб.: Лейферта, 1899.

15. Два трактата о правлении // Соч. в 3 тт. М.: Мысль, 1988. Т. 3 (книга 2, гл. 1, 2, 7, 8).

16. Теория общества (вариант San Foca’ 89) / Пер. с нем. А. Филиппова // Теория общества. Под ред. . М.: Канон-Пресс-Ц, Кучково поле, 1999. Сс. 196-235.

17. Общество как социальная система. М.: Праксис, 2006.

18. К критике политической экономии. Предисловие // Собр. соч., 2-е изд. Т. 13. Сс. 5-9.

19. Биология познания // В сб. Язык и интеллект / Пер. с англ. и нем.; сост. и вступ. ст. . М.: Издательская группа «Прогресс», 1996.

20. Миф машины. В сб. под ред. Чаликовой и утопическое мышление. М.: Прогресс, 1991.

21. Ортега-и- Восстание масс // Ортега-и- Избранные труды. М.: Изд-во «Весь мир», 2000.

22. Демократия и политические партии. М.: РОССПЭН, 2003.

23. с Андреем Курбским. М.: Наука, 1993.

24. Платон. Собр. соч. в 4-х томах. Том 1. М.: “Мысль”, 1990

25. Десять тезисов о политике // На краю политического. М.: Праксис, 2006. Сс. 193-222.

26. Об общественном договоре // Руссо . М.: Канон-Пресс, 1998. Кн. 1-2.

27. Константы: словарь русской культуры. М.: Академический проект, 2004.

28. Законы подражания. СПб., 1892.

29. Теоретическая социология // Теория общества. Фундаментальные проблемы. М.: Канон-Пресс-Ц, 1999. Сс.7-34.

30. Политические работы. М.: Праксис, 2005.

31. Придворное общество: Исследования по социологии короля и придворной аристократии, с Введ.: Социология и история

/ Пер. с нем. и др. М.: Языки славянской культуры, 2002.

32. Юм Д. О первоначальном договоре // Юм Д. Малые произведения. М.: Канон, 1996.

33. Parsons T. The Social System / Bryan S. Turner, preface by Bryan S. Turner. L Routledge, London and New York, 1993.

К понятию политики

(1) Общество спектакля. М., 2000.

(2) На краю политического. М.: Праксис, 2006.

(3) Шайхутдинов на власть. М.: Мидипринт, 2005.

Формирование проекта «Москва – Третий Рим»

(1) Аверинцев и Русь: два типа духовности. Статья первая // Новый мир. 1988. № 7.

(2) Вернадский России. М., 2004.

(3) История Российской империи. В 3 тт. М.: Издательство “МИК”, 1997.

(4) , Козлов философская мысль X-XVII вв. М., 1990.

(5) Дмитриева // Литература Древней Руси: Б: Алгоритм, 1999.

(6) Иосиф Волоцкий. Сказание. http://old-rus. *****/07-5a. html

(7) Карташов истории русской церкви. М., 1993.

(8) Киселева исторический миф “Москва – Третий Рим” как идеологема древнерусских книжников // Философский век: Альманах. Вып. 16: Европейская идентичность и российская ментальность / Санкт-Петербургский центр истории идей; отв. ред. , . СПб., 2001. Сс. 110-117.

(9) История Руси и русского слова. М.

(10) По следам Филофея (опыт реконструкции биографии древнерусского книжника) // Историк во време-ни: Третьи

Зиминские чтения (Доклады и сообщения научной конференции). М., 2000.

(11) Старец Елеазарова монастыря Фило-фей и его послания. Киев, 1901.

(12) Никульшин превращения эсхатологической концепции монаха Филофея в идеологическую доктрину Московского государства // София: Рукописный журнал Общества ревнителей русской философии [Электронный ресурс]. / Филос. ф-т Урал. гос. ун-та; ред. . Екатеринбург, 2002. Вып. 4.

(13) Послания старца Филофея / Памятники литературы Древней Руси. Конец XV - первая половина XVI века. М., 1984.

(14) Прот. Византия и Московская Русь. Париж, 1990.

(15) Скрынников Российская. IX-XVII вв. М.: Весь Мир, 1997

(16) Скрынников Рим. М., 1999. Биобиблиографический словарь / Под ред. . М., 1996.

(17) Судьба империй // Новый журнал. 1947. № 16. С. 150.

(18) Хорошкевич государство в системе международных отношений конца XV-XVI вв. / Отв. ред. А. Зимин. М.: Наука, 1980.

Проекты Петра Первого

(1) Реформы Петра Великого. М.: Прогресс, 1985.

(2) От Руси к России. М.: Просвещение, 1992.

(3) Ключевский портреты. Деятели исторической мысли. М.: Правда, 1990.

(4) Ключевский история. М.: Изд. центр “Академия”, 1997. Лекция 6.

(5) Костомаров история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Кн. 3. Калуга: Золотая аллея, 1995. С. 13.

(6) Платонов курс лекций по русской истории. 3-е изд. Ростов н/Д: Феникс, 2002.

Чиновничество

(1) Восленский . Господствующий класс Советского Союза. М.: Советская Россия (совм. с МП «Октябрь»), 1991.

(2) Голосенко идентификация рядового чиновничества в России начала ХХ века : Историко-социологический очерк

// Журнал социологии и социальной антропологии. 2000. N 3.

(3) Голосенко русской взятки // Журнал социологии и социальной антропологии. 1999. Т. II. Вып. 3.

(4) Градовский русского государственного права. Собр. соч. в 9 тт. СПб.: Тип. , 1904. Т. 9. С. 471.

(5) Демидова бюрократия в России XVII в. и ее роль в формировании абсолютизма. М., 1987.

(6) Евреинов чинопроизводство в России. СПб., 1888.

(7) Зайончковский аппарат самодержавной России в XIX в. М., 1978.

(8) О составе дворцовых учреждений Русского государства конца XV – XVI вв. // Исторические записки. Т. 63. М., 1958.

(9) Русские чиновники в былое и настоящее время. СПб., 1897.

(10) Леонтьев приказной системы управления в русском государстве. М.: Изд-во Моск. Ун-та., 1961.

(11) Лихачев дьяки XVI в. СПб., 1888.

(12) Миронов история России. Т. 2. СПб., 2000.

(13) На государевой службе: бюрократия в старой и новой России. М. : ИГПАН, 1997.

(14) Органы исполнительной власти: функции, типы, экономический механизм. Доклад Института Государственного и муниципального

управления ГУ-ВШЭ. 2002.

(15) Писарькова чиновник на службе в к. XVIII – 1-й пол. XIX вв. // Человек. 1995. № 3.

(16) Румянцева чиновничество и центральная власть после губернской реформы 1775 г.

(17) Уваров записка, представленная государю императору Николаю I бывшим министром Народнаго просвещения графом Уваровым в феврале 1847 года.

Роль православия в мирской жизни России

(1) Manchester L. The Secularisation of the Search for Salvation: The Self-Fashioning of Orthodox Clergymen’s Sons in Late Imperial Russia // Slavic Review. 1998. Vol. 57, # 1. Spring. P. 50-76.

(2) Trevor-Roper H. R. Religion, Reformation and Social Change. // Trevor-Roper H. R. Religion, Reformation and Social Change. London 1967, Р. 8-45.

(3) Будовниц на Руси и борьба с ними крестьян в XIV-XVI вв. М., 1966.

(4) Протестантская этика и дух капитализма / Коммент. к. ф. н. // Избранные произведения / Сост., общ. ред., послесл. д. ф. н. ; предисл. д. ф. н. . М.: Прогресс, 1990. Сс. 61-272.

(5) Об устройстве белого духовенства вообще и преимущественно епархиального в римско-католической церкви // Руководство для сельских пастырей. Журнал, издаваемый при Киевской духовной семинарии. Киев, 1861.

№№ 25, 27, 48, 51.

(6) Документы II Ватиканского собора. М.: Паолине, 1998.

(7) Основные категории хозяйственной этики современного русского православия: анализ социально-экономических доктрин РПЦ и хозяйственной практики монастырских общин. М., 2006.

(8) «Протестантская этика и дух капитализма»: «критики» веберовской гипотезы 30-60-х годов XX столетия // Социологическое обозрение. 2006. Т. 5. № 1.

(9) Лобье (де), П. Три града. Социальное учение христианства. СПб.: Алетейя, Ступени: 2001.

(10) Русская Православная Церковь: современное состояние и актуальные проблемы. М.: Новое литературное обозрение, 2004.

(11) Повседневная жизнь средневековых монахов западной Европы X-XV вв. М.: Молодая гвардия, 2002.

(12) Основы социальной концепции Русской православной церкви // О социальной концепции русского православия / Под общ. ред. ; ИЦ «Религия в современном обществе». М.: Республика, 2002. Сс. 250-393.

(13) О православном белом и черном духовенстве в России. Лейпциг: Franz Wagner, 1866.

(14) Трубецкой -общественный идеал западного христианства / Вступ. ст., сост. и коммент. . СПб.: Изд-во РХГИ, 2004.

Социальные технологии советской власти

(1) Беломорско-Балтийский канал имени Сталина: История строительства / Под ред. М. Горького и др. М., 1934.

(2) О Сталине и Хрущеве // Молодая гвардия. 1989. № 4.

(3) Бухарин теории и практики социализма. М.: Политиздат, 1989.

(4) Теория размещения промышленности. М., 1926.

(5) Восленский . Господствующий класс Советского Союза. М.: Советская Россия (совм. с МП «Октябрь»), 1991.

(6) ГУЛАГ: Главное управление лагерей. . М.: МФД: Материк, 2002.

(7) ГУЛАГ: экономика принудительного труда. М.: РОССПЭН, 2005.

(8) ГУЛАГ: открывая архивы // На боевом посту. 27.12.1989.

(9) ГУЛАГ: глазами историка // Союз. 1990. № 9.

(10) Дугин : легенды и факты // Слово. 1990. № 7.

(11) Дугин ГУЛАГ: документы и факты. М.: Наука, 1999.

(12) , Малыгин , Рыбаков: технология лжи // Военно-исторический журнал. 1991. № 7. Сс. 68-73.

(13) Дугин архивы: неизвестные страницы ГУЛАГа // Социально-политические науки. 1990. № 7.

(14) «Архипелаг ГУЛАГ»: глазами писателя и статистика // Аргументы и факты. 1989. № 45.

(15) ГУЛАГ (историко-социологический аспект) // Социологические исследования. 1991, № 6. С. 15.

(16) Земсков в 1930-е годы: социально-демографические проблемы // Отечественная история. 1997. № 4. С. 67.

(17) Зиновьев как реальность. М.: Центрполиграф, 1994.

(18) Социалистическая система. Политическая экономия коммунизма. М.: НП «Журнал “Вопросы экономики”», 2000.

(19) К теории и практике планового хозяйства // Плановое хозяйство. 1925. № 3.

(20) Вперед к Гулагу западного образца. М., 2001.

(21) Меерович истории жилищной политики в СССР гг. Иркутск: Изд-во ИрГТУ, 2003.

(22) Меерович . Города. Власть. Как это было сделано в СССР // Кентавр. Методологический и игротехнический

альманах. 2001. № 26.

(23) Некрасов «железных» наркомов // Комсомольская правда. 29.09.1989.

(24) Воспоминания о непрошедшем времени. Анн Арбор, 1983.

(25) Не по своей воле: История и география принудительных миграций в СССР. М.: ОГИ, 2001.

(26) Попов Хозяйства в России. Омск, 2000.

(27) Открытое общество и его враги. М.: «Феникс», Международный фонд «Культурная инициатива». 1992. Тт. 1,2.

(28) Каковы масштабы сталинских репрессий. http://www. /CapitolHill/Parliament/7231/repress. htm

(29) Ревдель океана [воспоминания 1960] // Московский архив «Мемориал». Ф.2. Оп. 1. Д. 100. Л. 133-135.

(30) Сабсович города // Плановое хозяйство. 1929. № 7.

(31) Специальные лагеря НКВД/МВД СССР в Германии: сб. документов и статей / Под ред. ; сост. . М.: РОССПЭН, 2001.

(32) Сталинские депортации. / Под общ. ред. акад. . М.: МФД: Материк, 2005.

(33) Сталинские стройки ГУЛАГа. / Под общ. ред акад. ; сост , . М.: МФД: Материк, 2005.

(34) Повседневный сталинизм. Социальная история Советской России в 30-е годы: город. М.: РОССПЭН, 2001

(35) Сталинские крестьяне. М.: РОССПЭН, 2001.

(36) 1937-й: Сталин, НКВД и советское общество. М.: Республика, 1992.

(37) Хоскинг Дж. История Советского Союза гг. М.: Вагриус, 1994.

(38) Weinberg A. K. Manifest Destiny. Baltimore, 1935.

К понятию мира

(1) Время мира. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV-XVIII вв. Т. 3. М., 1992

(2) Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология / Классика философии. СПб.: Владимир Даль, 2004.

(3) Ориентиры (сборник). Авторская группа: и др. www. *****/images/data/rifat/library/doc/3621/orientiry_2006.doc

(4) Объективное знание. Эволюционный подход. М.: Едиториал УРСС, 2002.

К понятию войны

(1) Данилевский и Европа / Сост. . М.: Книга, 1991.

(2) Достоевский сочинений в пятнадцати томах. Л.: «НАУКА», 1994. Том 12

(3) Ильин задачи В 2-х тт. М., 1992.

(4) фон. О войне. В 2 тт. М. – СПб.: АСТ – Terra Fantastica, 2002.

(5) ван. Трансформация войны. М.: ИРИСЭН, 2005.

(6) Государь. Рассуждения о первой декаде Тита Ливия. Спб.: Азбука-классика, 2004.

(7) Ориентиры (сборник). Авторская группа: и др. www. *****/images/data/rifat/library/doc/3621/orientiry_2006.doc.

(8) Cоловьев в 2-х т. Т. 2 / Общ. ред. и сост. , ; Примеч. и др.- М.: Мысль, 1988

(9) Толстой сочинений в восьми томах. Т. 3,4. М., “Лексика”, 1996

(10) Множество: война и демократия в эпоху империи. М.: Культурная революция, 2006.

(11) Шайхутдинов на власть. М.: Мидипринт, 2005.