Первый округ благочиния (стр. 5 )

Это тем более нужно было, что при нынешней слободе Заводах добывали соль в соляных озёрах, почему и местечко иначе называли «Государевы солёные заводы». При близости грабителей – татар, неизбежно было сколько-нибудь обезопасить покой и жизнь добывавших и покупавших соль от наглости грабителей-злодеев. Ныне от бывшей Заводской крепости остаются едва заметные ряды брёвен в земле, почти уже согнивших. Ныне уже и соляных озёр, из которых прежде добывалась соль: они засыпаны песками, и Донец переменил своё течение. Это и не могло быть иначе. В старые времена, по обоим бегерам Донца рос дремучий лес. Леса истреблены и открылись сыпучие пески, переносимые, подобно волнам, с одного места на другое. Ныне не вдали от слободы Заводов находятся значительные озёра, из которых одно называется Липняги, но все они не соляные; в них водится много вкусной рыбы. Оскудение соли в бывших соляных колодезях имело своим следствием и перемены в населении Заводов. При Бироне вздумали взять здешние колодези в полное заведывание казны, тогда как до того времени Черкасы добывали и продавали соль с платою незначительной пошлины; вызваны были однодворцы из Белгорода, и соляные рабочие из Славянска и Бахмута, - употреблено много денег и труда на воображаемое улучшение колодезей. Но опыт скоро доказал, что доход Заводов был слишком незначительный, почему всё было брошено, рабочие возвратились в прежние места, а однодворцы в 1759 году переселены на реку Айдар, где они образовали слободку Заводовку, или Спеваковку. Земли, по старинному праву, остались во владении Черкасов.[63]

Нынешний храм Заводов, освящённый в честь Святых Апостолов Петра и Павла в 1724 году, построен, как говорят, по словесному распоряжению Петра I, данному в 1721 году; в 1722 году подписался «Заводской поп Антон Фёдоров», а в деле 1726 года подписался «Заводской Петропавловской Церкви поп Савва».

Метрики храма начинаются с 1729 года.

Число прихожан: в 1730 году 205 муж., 172 жен.; в 1750 году 70 муж., 70 жен.; в 1770 году 249 муж., 251 жен.; в 1790 году 303 муж., 288 жен.; в 1810 году 574 муж., 558 жен.; в 1830 году 763 муж., 678 жен.; в 1850 году 436 муж., 438 жен. душ.

ЧЕПЕЛЬ.

Чепель – владельческое имение на левом берегу реки Чепельки и вблизи большого озера, в 30 верстах от Изюма.

Первый храм, в честь Покрова Пресвятой Богородицы, построен здесь полковником Матвеем Куликовским в 1765 году. В 1849 году владетельницы имения: Анна Двигубская, Варвара Купчинова и Наталия Бараевич употребили на возобновление храма до 1050 рублей серебром и пожертвовали священническое облачение в 346 рублей серебром.

Икона Успения Божьей Матери, находящаяся в сём храме, кроме того, что она в серебряной ризе, драгоценна тем, что в ней частицы мощей Святых Мучеников: Фотины, Екатерины, Пантелеймона, Косьмы и Дамиана; - это дар помещика Константина Озерова.

Число прихожан: в 1770 году 460 муж., 440 жен.; в 1790 году 525 муж., 541 жен.; в 1810 году 584 муж., 609 жен.; в 1830 году 653 муж., 653 жен.; в 1850 году 600 муж., 684 жен. душ.

В 1831 году холера не касалась Чепеля; в 1848 году умерло от неё 36 человек. От цинги в 1849 году умерло 16 человек.

Довольно не скудное средство к содержанию жители Чепеля находят в рыбной ловле. Чепельское озеро простирается на 100 сажень в длину и на 40 сажень в ширину, и не скудно рыбою. В нём ловятся: сом, чабак (лещ), короп (карп), голомня (язь), окунь, карась, налим, линь.

ВЕЛИКАЯ КАМЫШЕВАХА.

Великая Камышеваха – на речке Камышеватой, которой берега когда-то очень известны были камышами, в версте от правого берега реки Береки и в 7 верстах от правого берега реки Донца.

На правой стороне реки Донца, и при том в значительном расстоянии от берега его, черкассы не смели селиться в XVII столетии. Крымские хищники не давали тогда покоя и на левом берегу Донца, особенно ниже и выше Балыклеи. Примеры Спеваковка и Заводы. Таким образом, на реке Камышеватой стали селиться не прежде 1760 года. Когда запорожцы, в 1733 году отказавшись от власти Крымского хана, снова отдались под власть России, то мало по малу стали они переходить в Слободскую Украйну, и около 1760 года, то есть пред тем, как Сечь их совсем была разорена, явились на земле Великой и Пётр Паливода с несколькими стами запорожцев.[64] Один письменный документ того, известен и ныне. «», в 1780 году писал в Азовскую губернскую канцелярию, что «на владение занятою им ещё по дозволению бывшего Коша, войска Запорожского, Торского уезда, близ слободы Барвенкиной Степки, на вершине Сухого Торца, левадою, дан ему открытый указ»: но так как Барвенковские жители требуют с него поземельные деньги, то Гаража просит обмежевать землю его, а до обмежевания не взыскивать денег.[65]

Первый храм, в честь Рождества Пресвятой Богородицы, построен здесь в 1770 году старанием помянутых храбрецов Запорожья – Гаражи и Паливоды. Недавно он возобновлён.

Замечательны в нём – серебряный потир, искусной работы прошлого столетия; Евангелие в серебряной оправе, и дароносный крест. Священническая парчевая риза с прибором – дар помещика Николая Николаевича Романовского.

Число прихожан: в 1770 году 552 муж., 520 жен.; в 1790 году 547 муж., 508 жен.; в 1810 году 733 муж., 731 жен.; в 1830 году 2062 муж., 3016 жен.; в 1850 году 1850 муж., 1963 жен. душ.

Холера действовала здесь не сильно. От неё умерло: в 1831 году 8 мужчин, 11 женщин; в 1848 году 22 мужчины, 20 женщин. Но цинга была опустошительна до того, что вымерло несколько целых семей; всех умерших от неё было 152 мужских, 264 женских душ.

Метрики прихода 3 класса начинаются с 1767 года.

В трех верстах от Камышевахи есть городище, окружённое валом; площадь его 23 сажени в длину и ширину; вход с северной стороны. В конце Камышевахи курган, 45 сажень в окружности, с старым кладбищем; здесь находили в голове покойников плескатые бутылки с водкою и с монетами Петра I и Екатерины II. Это – обычаи запорожцев.

МЕЧЕБИЛОВА СЛОБОДА.

Мечебилова – на степной речке Быке, в 70 верстах от Изюма.

Мечебилова первоначально стала населяться княгиней Мечебиловой, и от неё получила своё название. Указом Азовской губернской канцелярии в 1782 году предписано: состоящую в Торском уезде, под слободой Мечебиловой княгини генерал-майорши Мечебиловой, землю 1000 десятин, с 1783 года положить в оклад, и взыскивать в год «за десятину по пяти денег».

Прекрасный каменный храм Мечебиловой, во имя Праведного Иосифа Обручника, построен усердием помещика Федора Петровича Куколь-Яснопольского в 1817 году.

Для украшения сего храма много жертвовали Василий Феодорович Безпальчев и его супруга Анна Николаевна, которая, при усердии своём к воспитанию сирот, между прочим внесла в храм серебряную дарохранительницу в 270 рублей серебром.

Фёдор Петрович, строитель храма, оставил по себе память редким подвигом любви к ближним. Оставив значительную часть сестре своей, он половине крестьян своих дал свободу, с предоставлением в их пользу по 6 десятин земли на мужчину.

Число прихожан: в 1830 году 1020 муж., 1001 жен.; в 1850 году 1067 муж., 1050 жен.

В 3-х верстах от Мечебиловой стоит курган 30 сажень в окружности и 6 вышины, с каменной бабой, обращённой лицом к востоку. По дороге от Мечебиловой к Великой Камышевахе тянется ряд курганов; самый близкий 78 сажень в окружности, и 6 сажень вышины; в 3 верстах от Мечебиловой – два кургана; на них стояли две бабы, статуи, одна с лицом мужчины, другая с женским лицом; обе статуи ныне – в самой Мечебиловой, у ворот Г. Б – вой. Не доезжая 3 вёрст до Великой Камышевахи – курган 85 сажень в окружности и 4 вышиною; в версте от него другой такой же курган. На них стояли статуи, одна с лицом мужчины, другая с лицом женщины, - обе находятся в имении Г. Романовского. Влево от первого из этих курганов, по Береке и Донцу, идёт до Спеваковских полей ряд курганов, всего до 16. По Береке же, в 3 верстах от Дмитриевки, стоит курган с двумя статуями, которые обе с женским лицом. В 4 верстах от Даниловки, на горе, стоит курган 60 сажень в окружности. Здесь стояли две статуи, но они, при заселении местности, разбиты крестьянами, и употреблены на стояны под здания. Вообще в Харьковской губернии не скоро можно найти подобные истуканы на их собственных местах. Так, в слободе Каплуновке, Богодуховского уезда, в саду помещика стоят 5 статуй, замечательных по своему виду: но они привезены сюда из других мест. Одна из них, с треугольною коническою шапкою на голове, с перевязью на груди, изображает мужчину высокого роста, прочие 4 – женские лица, но одна с шапочкою, покрытою покрывалом, спущенным на плечи, а 2 с одною круглою шапочкою на голове. Известно, что точно такие же статуи находятся по всему югу и частью по юго-востоку России.[66]

Общие принадлежности всех статуй южной России: лицо – чисто монгольское, одутловатое, с узкими глазами и с узким лбом; в руках, на животе – сосуд, похожий на стакан, все обращены на восток; все – из песчаника белого. На Сибирских истуканах, кроме того, что они чрезвычайно грубой отделки, тип лица совсем другой, кавказский, и положение изображаемых лиц – другое. Что означают южные статуи с курганами, и кто поставил их? Известно, что язычники делали насыпи и ставили на них истуканов в честь богов своих. Царь Езекия, за VIII столетий до Рождества Христова, рассыпал курганы и разрушил истуканов, как соблазнительные дела нечестивого языческого суеверия (4 Цар. 18, 4). По этому отзыву истории не можем сомневаться, что и курганы южной России с их истуканами имели религиозное значение. Но кем они воздвигнуты? Г. Фабр недавно доказывал, что каменные бабы южной России – нимфы кельтов. Странная мысль! Ужели кельты – монгольской породы? Рубруквис в 1253 году писал о команах – половцах: «они имели обыкновение делать из земли насыпь над могилою умершего и ставили ему статую, обращенную лицом к востоку и держащую в руке под животом чашку». Не станем настаивать на то, что Рубруквис передаёт неправду о половцах, придуманную злившимися на них татарами. И однако несомненно, что в южной России стояли статуи прежде, чем известны стали половцы. Аммиан Марцеллин, в половине IV века, писал о Гуннах: «они – редкость лицом; можно принять их за двуногих зверей или за те глупо обтёсанные столбы с человеческим лицом, какие можно видеть на берегах Евксинского моря». Таким образом, надобно принять, что статуи с курганами ставили в южной России монгольские племена, каковы были гунны и половцы.

ЧЕТВЁРТЫЙ.

ИЗЮМСКИЙ ОКРУГ.

Четвёртый Округ заключает в себе древние поселения – Тор, Маяки, Ямполь, Райгородок;[67] прочие же поселения его – Богородичное, Щурово, Селимовка, Кривая Лука, Никифоровка, Райалександров, Былбасовка, Шабельковка, Белянское, Никольское, Христище и Райское основались с половины прошлого столетия; из этих поздних поселений обратим внимание только на Щурово.

СЛАВЯНСК.

Славянск – в 47 верстах от Изюма, в 165 от Харькова, в 40 от Бахмута и в 261 версте от Екатеринославля.

В старые времена назывался Тором по реке Торцу, или точнее по Торкам, и Солёным городом – по находящимся здесь солёным озёрам, по которым и река Тор иначе называлась Сольницею. Вместе с тем, как Чугуев избран был главным пунктом охранительного Московского войска против татар, Торское городище, или место когда-то населённое торками, избрано было также пунктом русской стражи, и здесь поставлен был острожек. Особенной же причиной тому было то, что здесь был татарский перелаз. Так видим по царской грамоте 1646 года.[68] В 1650 году здесь уже были соляные заводы,[69] а в 1654 году жили уже в Тору и Черкассы, привлекаемые особенными выгодами соляного промысла.[70] После опустошения Тора бурею Брюховецкого, Черкассы, по Царскому указу 1676 года, построили новую крепость над рекой Тором довольно обширную.[71] Следы её ещё и ныне видны.

Ныне в Славянске два храма: соборный Троицкий, недавнего времени, каменный, и такой же древний Воскресенский с приделом - Святителя Николая. До 1775 года соборным храмом города Тора был храм во имя Святителя Николая, которого метрики начинаются с 1729 года и оканчиваются 1774 годом, то есть годом освящения каменной Воскресенской. В слушании указа 1722 года подписались: «Торской Николаевской церкви Поп Антоний, Торской той же Николаевской церкви Поп Климентий Матфеев» (Башинский). По другому делу видим, что эти священники поступили на место священников Леонтия и Иоанна, скончавшихся от моровой язвы 1718 года. По ведомости 1732 года «Церковь Николая Чудотворца в городе Торе, при ней прихожан 203 двора». По такому числу прихожан и членов причта, а ещё более по известиям о первом острожке и его обывателях, со всею вероятностью можем положить, что первый Николаевский храм в Тору построен не позже 1646 года.

В нынешнем Воскресенском храме, в который перенесено всё имущество деревянного Николаевского, имеются: евангелие, Л. п. 1670; служебные минеи (10 книг), М. п. 1692 – 1693 годы; служебник, К. п. 1737., М. 1739 год; постная триодь, К. п. 1727 года. Это памятники древнего Николаевского храма.

Ныне существующий соборный храм во имя Святой Тройцы, построен на место Введенской деревянной церкви, которой метрики начинаются с 1766 года и которая недавно перенесена на кладбище. Новый собор начат был, по благословению блаженной памяти Мелетия архиепископа, в 1836 году и окончен в 1840 году. Такому скорому сооружению сего храма много содействовал значительными пожертвованиями Славянский гражданин, 3 гильдии купец, Стефан Кондратьевич Киселёв. Несмотря на рещительное приуготовление гражданами материалов к построению церкви деревянной, по той причине, что деревянное здание считалось не так коштовитым, он убедил строить каменную церковь, обеспечив граждан определением значительного пожертвования на каменную постройку храма, и дал в том от себя законный акт. Благотворителем сим на устроение храма употреблено 30266 рублей ассигнациями. Иконостасы храма устроены в главном Троицком общими пожертвованиями граждан, в одном приделе купцом Стефаном Киселёвым, в другом приделе – Петром Акимовычем Фисаковым. С упразднением приходской Введенской церкви, вся утварь – ризница и святые иконы, из Введенской поступили в Троицкую церковь. Здесь замечательна икона Божьей Матери Неопалимой Купины. С нею соединено событие, достопамятное для жителей города Славянска. В 1820 и 1821 годах город Славянск был жертвою беспрерывных пожаров. Никто из жителей не имел покоя, видя себя, имущество и самую жизнь свою в опасности. К прекращению такого ужасного бедствия, губернское начальство нарядило в город Славянск комиссию. Все способы, какие кто мог придумать, употреблялись к открытию поджигателя; но всё было тщетно. Пожары продолжались, и злодея не находили. В продолжение сего бедственного времени, одна простая старушка, по прозванию Бельницкая, жившая не в далёком расстоянии от приходской Введенской церкви и первая, как говорят, пострадавшая от пожара, видела сон: «Кто-то, привидясь во сне, говорит ей, ежели напишется образ Божьей Матери Неопалимые Купины и совершенно будет молебствие, то пожары тогда прекратятся». Старушка Бельницкая открыла сон свой бывшему тогда Протоиерею Иакову Костичу, и когда образ был написан живописцем, освящён в церкви, и, после Божественной Литургии, отпето было прде ним молебствие, то в тот же самый день, чрез несколько часов, на случившемся пожаре взята была под караул, по возникшему подозрению, малоумная девка Мавра, которая давно уже подавала подозрение, но не была допрашиваема потому, что никто не мог подумать, чтобы она могла посягать на такое дело. После нескольких допросов, она совершенно созналась, что она была виновницей всех пожаров, объяснив и причины, по которым она то делала. После сего пожары совершенно прекратились. Граждане города Славянска, единодушно исповедуя благость Божью, помиловавшую их от такого страшного бедствия, устроили для образа Божьей Матери Неопалимой Купины киот, а купец Мисищев сделал на свой кошт серебряную вызлащенную ризу; на киоте сделана надпись: «в память 1822 года за спасение града от пожара».

Как драгоценная редкость хранится в храме сём:

1) Крест кипарисного дерева обложенный перламутром, в котором, в средине перекрытья, вложены частицы Животворящего древа, на нём же распят был Христос Царь и Господь. Крест сей вывезен из Иерусалима и пожертвован в храме Иерусалимским монахом Игнатием (Сылкою), уроженцем Изюмского уезда, неоднократно, по поручению Иерусалимского патриарха, бывшим в России для покупки церковной утвари.

2) Икона на кипарисной доске пожертвованная тем же Иерусалимским монахом Игнатием с шестью вделанными в ней небольшими каменьями от Святых гор.

В Троицком алтаре в 1844 году устроено горнее место с вызлащенною, лучшей работы, резбою и живописью. Церковный староста и попечитель, купец Трофим Афанасьевич Яцура, употребил на сей предмет из собственности до 2500 рублей ассигнациями.

На местных иконах Троицкого Собора – ризы серебряные с вызлащенными венцами и с зёрнами жемчужными: всё это пожертвовано прихожанкою сей церкви Полковницею Александрою Петровною Рибининою; весу в ризах 37 фунтов 7 золотников.

Каменный Воскресенский храм, освящённый в 1775 году, построен был преимущественно заботами и иждивением секунд-майора Стефана Сергеевича Таранова-Белозёрова. Помещицей девицей Анной Сухановой, в память умершей матери её Матроны, в 1842-м году сооружён придельный храм во имя Преподобной Матери Матроны, праздуемой святою Церковью 9 ноября; её же иждивением обновлен иконостас в Николаевском приделе. Надворным советником, Иваном Ивановичем Булгаковым, в большом Воскресенском храме обновлен иконостас. К сему храму штабс-ротмистершей Елизаветой Демидовой, по случаю смерти сына её Михаила, пожертвованы: гробница для хранения запасных Божественных Даров, серебряная вызлащенная; Напрестольный Крест серебряный вызлащенный; икона Нерукотворённого образа Спасителя; последняя очень древняя, - по словам Г-жи Демидовой, ей около 300 лет.

В 1826 году, с 4 на 5 января, в Воскресенском храме покоилось тело вечнопамятного государя императора Александра Благословенного при следовании из Таганрога в Санкт-Петербург. Стол, на котором стоял гроб Его, хранится доселе в сей церкви, и на нем опочивает святая Плащаница. К сему столу, с правой стороны, 13 августа 1849 года, во время совершения по усопшему императору Преосвященным Филаретом, епископом Харьковским и Ахтырским, панихиды, с соизволения Его Преосвященства, Председателем Славянского отделения Харьковского Благотворительного Общества, генерал-майором Василием Панютиным 2-м, привешена большая серебряная медаль, на которой с одной стороны изображен портрет усопшего императора с словами вокруг: «Александр I-й Благословенный скончался в Таганроге 19 ноября 1825», а на другой стороне - Всевидящее око с словами: «Наш Ангел в небесах». Медаль сию получил Г. Панютин в память того, что он стоял в Царском Селе на часах, при гробе покойного императора.

По актам 1732 года, при Николаевском храме Тора – школа; в городе четыре ярмарки – в неделю Фомы, в неделю всех Святых, сентября 20 в день Великого Евстафия, и ноября 21 в день Входа Богородицы во храм, - каждая в продолжение четырех дней. Так бывает и ныне.

Жители Тора нередко страдали от физических бедствий.

О событиях 1699 года вот что писали современники: «чрез весь год за голодным временем не только за промыслом на Торе и Маяках или на Изюме с городов людей мало ездили, но и хлебных запасов никто не привозил. И для такого голодного года многие Маяцкие, Торские и Изюмские и иных полков наших люди с женами и детьми для прокормления ходили в жилые Московские города; а которые и оставались в домах своих, кормились брунью, омелою и берестовою корою».

Сильный голод посещал Тор и его окрестности и в 1745 году; Консистория писала тогда в Изюм: «сего 1745 года августа 2 дня в присланной из Белгородской Губернской Канцелярии в Консисторию Его Преосвященства промемории сказано, что по доношению Изюмской Полковой Канцелярии оказалось в том Изюмском полку под местечками Тором и Балаклеею в нынешнее летнее время множественное число саранчи. Того ради по Её Императорского Величества указу, в Консистории Его Преосвященства определено: о учинении предосторожности и о отвращении такого праведного гнева Божьего во всех Белгородской Епархии Монастырях и Пустынях, Соборных и ружных и приходских церквах Белгородской Епархии в надлежащие места распубликовать указами немедленно».[72]

От чумы страдали в Торе в 1701 году. Она же, по Святогорскому Синодику, сделала страшные опустошения здесь в 1718 и 1738 годах.[73]

Холера в Славянске в 1831 году и в 1847 году действовала слабо. В первый раз умерло 37 человек, во второй до 70 человек. В 1833 году мало страдали от голода, но неурожай всех произрастений 1848 года имел следствием болезни и падёж скота, голод и цингу в народе, от которой в Славянске умерло до 404 человек.

Другого рода бедствия для Тора были – бедствия войны. Во время бунта Брюховецкого, Торские черкасы принимали сторону Брюховецкого и, кажется, всего более по неудовольствиям на чиновников, заведывавших соляными Торскими заводами. По крайней мере первый гнев их обращён был прямо на этих людей. Вот что писал тогда Чугуевский воевода Белгородскому: «года марта 4 писали ко мне из Печенежской слободы сотник Мартын Иванов да атаман Игнат Черевик с товарищами, что Маяцкого приказного человека Василия Рибинина и подъячего Иону Пасина изменники Черкасы на Торских озёрах убили, и пошли те изменники Черкасы с Торских озёр обозом, с Цареборисовским Черкасами, к изменнику Ивашке Серку».

По другим отпискам видим, что беспокойные люди много наделали зла в Чугуевском уезде, но наконец частью были перебиты, частью рассеялись, кто куда мог уйти. Скоро явились в Тор новые поселенцы – черкасы и частью русские сведенцы. Против татар черкасы, как и везде, были непримиримыми врагами.«В нынешнем 183 году июня 8 вестно учинилось мне, что на Торских озёрах из Азова было Татар ста два, Нагайских Татар, те, что языки сказывали, что пришли из Нагай в Азов. Тебе, Господине, о том писать в Харьков», так писал Балаклейский полковник Черниговец Чугуевскому воеводе.

В 1677 году в Торе произошло новое волнение, которое, впрчем, скоро кончилось. Торские черкасы «человек с 1000 и больше», и с ними русские жители Тора, восстали против воеводы Родиона Маслова, когда тот только что прибыл с порохом и пушками из Курска. Это было 30 ноября. Воевода князь Михаил Ромодановский предписывал Чугуевскому воеводе идти с войском под Тор, и, став обозом, уговаривать торян, дабы успокоились и выдали зачинщиков мятежа, «а задора никакого того новопостроенного города с Черкасами не чинить». Недовольные послали от себя 8 человек в Харьков с жалобами: но их там взяли под стражу. 6 декабря сам Маслов писал Григорию Ромодановскому, что торские жители успокоились и что виновниками тревоги были 4 человека, которые разбежались, «а Торских де озёр жители, по указу Государя, у него Родиона, во всяком послушании». Очевидно, всё дело состояло в том, что черкасам хотелось оставаться только под ведением своего начальства, а не воеводы, так как новый город построили они сами по царской грамоте.[74]

Торские черкасы более, чем другие братья их, подвергались нападениям татар. С одной стороны близость их к степям незаселённым, где свободно рыскали татары, с другой – соляные Торские озёра, куда многие приезжали не без денег, привлекали к Тору стаи хищных крымцев и нагайцев. В Чугуевской переписке сохранилось довольно сведений о бедствиях торян от татар, но этих бед, без сомнения, было гораздо более, чем находим в Чугуевских бумагах.

«Января 13, г., ходил из Солёного дровяной табор по дрова в лес к Донцу к Казацкой пристани, и с табором ездил Соленого городка сотник Фёдор Пузыревский с челядью своею сам третий, по дрова, учали выезжать из лесу, и он, Сотник с челядью своею, поехал передом: Татарове ударили на дровяной табор, и его, сотника с челядью отхватили от табору и побрали в полон. А над дровяным табором порухи не было». Так писал Торский приказный.

В июле 1681 года целая тысяча отборных татарских наездников рыскала около Тора и «около Тора многих людей побрали в плен», но крепость уцелела.[75] В октябре 1681 года партия татар два раза нападали на торян: 4 октября на дровяной табор, а 16 октября на сенный табор; в первый раз, в числе 40 человек, захватили они в полон 5 человек, во второй – 4 человека, да 6 человек было ранено. За первое нападение щедро отплатил им отважный казак Ус. «Октября 12 пришел на Соляный козак Левка Ус и сказывал: взяли его Татары против Козачей пристани, в лесу, на дроворубе, да подле ещё 4 человека, и те Татары, отошедши с ними в степь, отобрав человек 10, пошли к Тору, а их отпустили к Азову с 5 Татарынами. Октября 8, под Калмыусом, на стану, он, Лёвка, развязався, сонным 2 человекам тех Татар отрубил топором головы, а третьему голову разрубил, и развязав товарищей своих, двух Татар дорубили, а он, Лёвка, с товарищами отбили 6 лошадей и приехали на Торские озёра». Чрез 5 лет жители Тора выдержали новую осаду от Татар, тогда как пред тем, в 1685 году, крепость их сильно пострадала от огня. Торяне должны были биться с Татарами в открытом поле и понесли большой урон. Торский приказный писал в Чугуев: «года августа 4, были воинские люди Татарове под Тором многолюдством, человек 400, и объехали со всех сторон по Маяцкий шлях. И Торские козаки с ними билися, и под двомя козаками Татарове убили коней, многих людей разных чинов побрали в полон, а животину (рогатый скот) отогнали».

По донесению в Чугуев видно, что татары напали на Тор и в июле 1688 года Орновский пишет, что полковник Константин Захаржевский, в 1688 году, два раза разбивал Азовских татар на Торце. В первый раз разбил он Агу Кубека на Макатихе, в другой – под стенами Тора. Сверх того бился он пред тем с Кубеком на реке Камянке и спас князя Козловского, бывшего в опасности с Чугуевским полком. Положение торян в 1688 году было тем более опасно, что крепость их сильно ветха была. В мае 1689 года Торский приказный доносил Чугуевскому воеводе Лачинову: «Мая 9 Котелевский житель Савелий Шабник, Черкашенин, сказал: не доезжая урочища Логу Мокатыхи наехали они – стоит табор разбитый и в том таборе лежит человек убитый, Черкашенин, и знаемо, Татарове воинские люди разбили и людей побрали; по смете пошло коней с 30… и в Соленом великое малолюдство. Если какая от воинских людей к городу будет налога: и города Солёного в малолюдстве держать будет трудно. А город Солёный – башни погнили, только что стоят; около города ров весь осыпался, а починить, за малолюдством, некем и нечем: лесу близко нет и по лесу ездить страшно от воинских людей». В конце мая партия татар напала на торян, ездивших за дровами: но была счастливо отбита, тогда как ехавшие за солью Водолажские Черкасы взяты были в плен. «мая 28 ходили из Солёного по дрова в урочища залогом Мокатихою и встрели тот табор Татарове, и к тому табору приступали и стреляли; а в таборе люди, Божеским милосердием, от них отбились и пришли в Соленый все в целости». Неприятелей было, по словам очевидцев «коней со сто, а пошли в Голую долину». В августе Татары подступили под самый Славянск. Но жители его храбро отбивались от них; Татары хотели зажечь крепость, но и это им не удалось; Торяне сделали вылазку и прогнали Татар. «Августа 12 были под Соленым Татарове и приступали под город многое время и хотели зажечь, но, милосердием Божьим, от города отбили их прочь».

Не успев ничего сделать над Тором, несмотря на ветхость крепости, татары не возвратились однако без добычи в свои улусы. Сентября 11 «Черкашанин, житель городка Тора, Василь Жеребец» вёз соль с товарищами с Тора в Изюм «и в дороге за Маяцким, у реки верхнего Нетригуса, Татарове, человек 30, на них напали и его, Василя, и товарищей побрали, а иных побили, и с тем полоном, перешед реку Донец на Крымскую сторону, пошли к Дону и в дороге он, Василь, ушёл». Татары не давали покоя Торянам и зимою: как коршун над добычею, так вились они у обветшавшего городка. «Нынешнего января 18, Татарове, человек со 100, били на Торский дровяной табор в лесу, на устье реки Тора, и взяли в полон Торских жителей 30 человек и с тем полоном отступили в Кош по реке Торцу, и отобрався, человек с 60 стали в терны, и дождався в тернах до вечера, били на тот табор дровяной в 2 часа ночи, и не допустя до надолоб, что построены около Солёного, тот табор осадили и на том бою убили 2 человек. И он, Осип (Торский приказный), собрався с Торскими жителями, тот табор от воинских людей выручили, и те Татарове пошли от Солёных озёр по реке Тору».

Чугуевский воевода решился наконец донесть царям о состоянии Торской крепости. Он осмотрел её сам лично, и в 1690 году вот что писал царям: «По досмотру, в одну сторону стена худа, которая в году после пожара осталась с хорошим лесом; около города ров засыпался и надолобы прежние, которые были построены около города и посада и соловаренных куреней для береженья от изгону воинских людей, во многих местах погнили. А жилецких людей в том городе малое число. А по досмотру, по смете надолобов починить около посада и позади Солёного озера 700 сажень слишком; да старого рву вычистить в трёх местах саженей 100». Вероятно это донесение не осталось без последствий, хотя в Чугуевской переписке не видно сведений по сему предмету.

Весьма сильный урон нанесла Кубанская орда Тору и Маякам в 1697 году. «В нынешнем году мая 14, писал в Изюм с Маяков Наказный сотник Конон Коваль, что сего мая 12 числа, пришед к Степану, Татарове, человек с 1000 и больше, били на дровяной Торский табор в урочище на Макатихе и тот табор разбили, была стрельба и в полон побрали; а было того табора человек с 400. Да те же неприятельские люди, Кубанская орда великая, на вершине той же долины Макатихи били на ватажного полка Изюмского козаки, с которыми Торский сотник Никифор Мазан да Маяцкий сотник Фёдор Черноморец для промысла над теми неприятелями били, и тех ватажных козаков они, бусурмане, посимевши, разбили и сотников и всех тех ватажных козаков побрали в неволю, только с той ватаги утекли пешие, лесом Изюмским, Кудим Ильин сам третий». Этот спасшийся изюмец Кудим в Чугуеве показывал, что ватажные казаки бились с татарами долго. Татары окружили их со всех сторон конницею и пехотою; казаки отбивались до половины дня, наконец подавлены были многолюдством. Кудим прибавлял, что в ту же ночь из татарского коша ушло двое черкасов, и эти пленники сказывали, что к той орде присоединилась другая орда.

В июне того же года татары снова подступали под Тор и страшно опустошили его. Полковник Шидловский, в донесении своём царю, между прочим, писал: «году в июне, пришед под Тор, Муртаза Паша Кафянский со многими ордами и с янычанами и с пушками Торский посад и крепости разорили, и солеваренные курени и дрова и всякие их заводы огнём выжгли, все без остатка, и казаны, на которых соль варили, побили и табор дровяной, который с Тора ходил в лес по дрова, разбили и в том таборе разных городов людей ста три и больше и полка моего выборных козаков и компанейщиков 150 всех в полон побрали; а за таким их неприятельским разорением, они, Торские жители, многие соловаренных куреней не строили и соли мало кто варил и из городов на Торе (за солью) по сё число люди не ходят».

Так как на Торские озёра приезжали казаки за солью из разных мест и, конечно, не бедного состояния, то крымские и запорожские хищники часто рыскали около Тора даже в поздние времена и производили здесь грабежи, как это видно по делу 1719 и 1720 годов о грабежах Запорожцев. Соляные озёра, по которым и самый Славянск назывался Солёным городом, находятся под самым городом, в полуверсте от реки Торца. Они занимают площадь в длину на 1½ версты, в ширину от севера к югу на 1 версту. Число озёр простирается до 10. По величине замечательны три: Репное, Вейсово и Слепное. Первое, до 4 аршин глубиной, простирается на 180 сажень в длину и в ширину на 60 сажень; второе имеет 100 сажень длины и 30 ширины и 2 аршина глубины. Солеваренные казённые заводы устроены были при Репном озере. По словам стариков, лет за 100, ночью, сделалась на дне озера трещина, или, по их выражению, озеро репнуло, из трещины выступила вода и затопила заводы. И без того, в весеннее время, Тор и весенние ручьи вносили много пресной воды в солёные колодези, а выступившая вода из подземных её проходов окончательно уничтожила солёные колодязи. По ежегодной порче Торских колодезей пресною водою и особенно по причине разорения Тора и его заводов Татарами, Торские и Маяцкие казаки, в 1700 году, обратились к реке Бахмуту и здесь открыли новые соляные заводы. По описи 1703 года в Бахмуте оказалось уже «Черкас Изюмского полка» - Торских и Маяцких жителей, 112 человек, 36 русских людей и 29 солеваренных колодязей, которые состояли в ведении Изюмского полковника.[76] В 1732 году правительство вынуждено было как Торские так и Бахмутские заводы отдать на откуп. В 1744 году на Бахмутского коменданта и командира соляных заводов принесено было столько жалоб, что отправлен был инженер-майор Мазовский для возобновления упавшего Торского завода; ему поручено было выкопать глубокий канал и спустить озеро. Канал вырыт, но заводы остались под водою. Мазовский уволен был, а на его место прислан другой, но для Торского завода не было от того лучше, - он поныне на дне озера, и жители Славянска зимою вытаскивают из озера бревна для топки печей. Ныне на девяти соляных заводах добывается частными людьми в год до 50000 пудов соли. Соль вываривается каменным углём, добываемым на Лисичей балке Бахмутского узда, цена соли на месте 40 и 44 копейки ассигнованиями за пуд. О сборе соляного дохода в пользу казны прежних времён, поместим мы несколько актов в приложении.

Ныне Славянские воды доставляют другую, более важную, пользу: по опытам оказались они целебными во многих болезнях, и именно – в ревматизмах, в ломотной болезни, в золотушной болезни, в сыпях.[77] Потому весной и летом бывает значительный съезд больных в Славянск для купанья в минеральных водах Репного озера. Это доставляет жителям Славянска значительный доход. За квартиру из 3-х комнат платят 100 и до 130 рублей серебром в лето; а в месяц по 30 рублей серебром.

Положение Славянска на большой дороге из Харькова в Ростов, по которой идет большая часть хлеба, отправляемого в порты Азовского моря, и гонится скот с юга на север, доставляет жителям его немало выгод.

ЧИСЛО ПРИХОЖАН:

При церквах	1730	1750	1770	1790	1810	1830	1850
	муж	жен	муж	жен	муж	жен	муж	жен	муж	жен	муж	жен	муж	жен
Соборная Вознесенская	689	646	917	875	1811	1778	1056	1092	960	968	1182	1206	2675	2758
Воскресенская	-	-	-	-	-	-	1215	1240	1438	1546	1917	2073	1490	1459
А всего	-	-	-	-	-	-	2271	2332	2398	2514	3099	3279	4165	4217

Приложения: