Первый округ благочиния (стр. 6 )

I. Царская грамота 23 января 1699 года.

«От Великого Государя Царя и Великого Князя Петра Алексеевича, всея Великой и Малой и Белой России Самодержца, в Изюме Стольнику Нашему и Полковнику Фёдору Володимировичу Шилову. В прошлом во году, по указу брата Нашего Блаженной памяти Великого Государя Царя и Великого Князя всея Великой и Малой и Белой России Самодержца, с приезжих на Тору со всяких чинов людей, которые учнут приезжать для соляного промыслу на Торские озёра, велено збирать проезжую пошлину на вере Чугуевцам верным выборным головам с целовальниками; и тех проезжих было в зборе:

во руб. 28 ал. 4 д.

-

А со по г.) той проезжей пошлины, по челобытью Черкас, не збирано; а июня с 12 числа г.) по г.), на тех Торских озёрах проезжей пошлины собрано… - 442 руб. 20 ал. – д.

Во – 331 –

-  – 248 – 16 – 4 –

-  -

-  – 66 – 35 – 2 –

-  – 74 – 25 – 2 –

-  – 62 – 16 – 4 –

-  – 108 – 2 – 4 –

-  – 229 – 23 – 2 –

-  –– 4 –

-  – 66 –

А в разряде, в допросах, тех годов верные головы с целовальниками сказали: не доборы де у них чинятся против года для того, что к Торским озёрам приходы воинских людей Татар частые, и затем де приходом Русские люди и Черкасы по соль приходят малое число, а привозят ту соль с Торских озёр рекою Донцом вверх судами от прихода Татарского в Изюм, и продают и покупают, приезжая, Русские люди и Черкасы в Изюм, и с тех приезжих людей збирают ту пошлину в Изюме Черкасы на себя, и от того учал быть приезд на Торские озёра малой. И по Нашему Великого Государя указу посланные Наши Великого Государя грамоты в Чугуев, велено про недоборы верных голов с целовальниками сыскать в Чугуев всяких чинов людьми накрепко, от чего у них против года недоборы чинились, и отчёты прислать в Разряд. А ныне били челом Нам, Великому Государю, Изюмского полка – , и рядовые Изюмского полка: в Соляном городе и в Маяцком проезжую пошлину с приезжих со всяких чинов Русских людей велено збирать Чугуевцам верным головам и целовальникам, Русским людям, с воза, с приезда по 6-ти денег, а с отъезда по 4-ре денги, а которые для солёного варенья про себя и на продажу возят дрова и с тех дров с воза по плахе, и будучи у того збору они, головы и целовальники, им, Черкасам, и приезжим людям чинят тем збором обиды и грабёж и ту пошлину емлют не с указных статей, и с них, с Торских и Маяцких, с проезду пошлину емлют, и затем де многие люди к ним в Маяки и на Тор не ездят, и хлеба и харчевых товаров на продажу не возят, а Сумского де и Ахтырского и Харьковского полков во всех городах таможенная пошлина и питейная прибыль и проезжая пошлина, велено збирать им в полки; и Великий Государь пожаловал бы их за многие их службы, велел бы в том Соляном городе и в Маяцком ту проезжую пошлину отдать им в полк, и имать с них против Чугуевских голов и целовальников. – И по Нашему Великого Государя указу велено на Тору с приезжих со всяких чинов людей, которые приезжают из Русских и Великороссийских и Малороссийских городов для соляного промыслу, проезжую пошлину также проезжих людей дрова с возов збирать и продавать марта 1-го числа нынешнего года впредь Изюмского полка Полковой Старшине – судье Ивану Воропаю, да Эсаулу Григорию Пашковскому с товарищами на вере, а те пошлины и за проданные дрова платить им против верного збору года по 331 руб. по 11 ал. на год, а збирать им за крестным целованием безо всякой в том зборе к приезжим людям прибавки и тягости, и присылать тех зборщиков с зборными записными книгами и с наличными деньгами, для счёта в том зборе, к Москве в Разряд сентября в первых числах, и в том собрать по них поручную запись. – И как к Тебе сия Наша Великого Государя грамота придёт, и тебе марта с 1-го числа нынешнего года с тех Торских озёр приезжую и отъезжую пошлину с Русских людей и с Черкас, которые учнут приезжать для соляного промысла, велел избирать Изюмскому полку Старшине, и в том зборе привесть их к вере и собрал по них поручную запись, а в котором месяце и числе и с каких людей и сколько той пошлины и дров собрано будет, и по чему за те дрова за воз взято будет, и то всё велел им pаписывать в взборные книги помесячно и по числам, а для той записки на те сборные книги тетради отдал им, Ивану Воропаю с товарищами, скрепя своею рукою, а с которого числа тот сбор держать они учнут, о том к Нам, Великому Государю, писал и поручную в том сборе запись по них прислал к Москве; а отписку и поручную в том сборе запись велел подать в Разряд Боярину нашему Тихону Григорьевичу Стрешневу, с товарищами, а как нынешнего года той проезжей пошлины сбор у них совершится, и сентября в первых числах года с сборными книгами и с наличными деньгами их, сборщиков, для счёта той пошлины и в продаже дров, выслал к Москве в Разряд без молчания, да о том к Нам, Великому Государю, писал с ними. Писано на Москве лета 7– января в 23 день».

II. Отписка полковника Шидловского, царю, 1701 года.

«Как я, холоп твой, с твоей Великого Государя службы с Свейского похода в Изюм пришёл: полку моего старшина и козаки мне, холопу твоему, известили, что они Чугуевскую в Маяках и на Тору пошлину збирали с того 1700 года сентября с 1-го числа прошлого 1701 года сентября по 1-е число, и собрали той пошлины 115 р. 8 ал. 2 д.

III. Расписка Дьяка, 1702 года.

«С 1-го сентября 1701 по 1 апреля 1702 года 34 рубля 11 ал. 4 д. получил Дьяк Гуляев».

IV. Донесение полковника Шидловского царю 1702 года.

«В прошлом 1701 году в июле, без бытности моей (он был в Шведском походе), Донские козаки, Сухаревские жители, Изюмского полка в дачах у вершин речки Бахмута завели соловарные курени и всем проезжим торговым людям обещали там беспошлинный и без проезда промысл, и всякие с разных городов промышленные люди за солёным промыслом, не займаючи полка нашего ни одного городка, за промыслом на той новозаведенный промысл ходят степью, и на Тору Торских и Маяцких жителей старые соловарные промыслы опустели, и той Великого Государя пошлины на Тору и в Маяках збирать стало не с кого. Послали было на тот новопостроеный промысл зборщиков, и они, Донские козаки, с приезжих со всяких чинов людей той Твоей Великого Государя пошлины полка моего старшин и козаков не дали. Писал я в то урочище на реку Бахмут к ним, Сухаревским козакам, и послал с тем письмом полка моего компанейца Хоружого, Торского жителя, Лукияна Ахтырского, и они, Донские казаки Сухаревские жители, того мого Хоружого убили до смерти… А то, Государь, вышепомянутое урочище, речка Бахмут, Изюмского полка города Маяк жителей владение по строенным книгам года при Боярине и Воеводе Князе Борисе Александровиче Репнине; написано в них по реке Донцу с Нагайской стороны по устью речки Чорного Жеребця, да по Донской городок Сухарев, - а с Крымской стороны по речку Бахмут, велено степями и лесами и всякими угодьями владеть новопостроенного города Маяк жителям. – А речка Чорной Жеребец с Ногайской стороны впала в реку Донец ниже устья речки Бахмута; и они, Сухарские козаки, тою речкою Бахмутом и лесными угодьями завладели напрасно………. собрать было не с кого, потому что в прошлом 1701 году Божьим соизволением полка нашего Изюмского в городе Цареборисове учинилося было моровое поветрие, и для того морового поветрия людей для солёного промысла на Тор мало приходило, потому что во всех полках поставлены были заставы……

Великий Государь всея Великой и Малой и Белой России Самодержец, пожалуй нас, холопов своих, за многие наши прежние и нынешнюю Свейскую службу, вели, Государь, тою речкою Черным Жеребцем, речкою Бахмутом, против прежнего В. В. Г. указа и строевых книг года, им Сухаревским козакам, отказать».

V. Лист полковника к сотникам, 1701 года.

«Панове Сотники, , да ! Ведомо вам чиним: до нынешнего 1700 года декабря 10 д. Чугуевского сбора голова Андрей Сибель, с ларечным и с целовальником, подали нам в Изюм на уряде письмо, а в том письме пишут де, которую пошлину им велено брать из Маяцкого табора по плахе дров, под час до сего морового поветрия с Маяк люди табором дров не возят, а ездят в розницу, коли хто похочет, а Маяцкие Русские люди держат у себя работников, которые у них возят дрова, а сказывают, будто те люди – Торские жители, из городовой службы вписалися в посадские; а которые Русские люди из Русских городов приходят для промысла и для варения соли: и Торский Бурмистр и тамошние Торские жители тем людям тех плах велят не давать и забороняют, а сказуют, будто те люди приходят на Тор служить посадскую службу. И та Чугуевская проезжая дровяная пошлина вся стала, брать стало не с кого, и по велению Бурмистра Якова Чулковца многую пошлину за собою завозят, соль продают утайкою и приезжим людям тех пошлин давать не велят; чтоб им, голове и целовальникам, в тех дворах в конец разорённым от них, Якова Чулковца и Торских жителей не быть. А по указу Великого Государя и по грамоте велено нам ту Чугуевскую пошлину сбирать, чтоб против прежних лет учинить прибыль. И против того их, головы и целовальников, письма, вместо Маяцкого табора до указа Великого Государя, чтоб та Чугуевская дровяная пошлина не залегла, велел я ту Чугуевскую дровяную пошлину сбирать с Торских и Маяцких жителей, с приезжих на Тор со всяких чинов людей, для того что в Маяк табор не ходит. И о той Чугуевской пошлине писал я к Великому Государю к Москве в Разряд. И о том пошлинном сборе указом Великого Государя вас стверждает, есте смотрили сами накрепко того, абы им, голове с целовальниками, в сборе пошлин и в тех плахах никто не был противен и давать бы не боронился и пошлин не завозил; а мел бы кто быти противен и против вышеписанного мал бы быти упорным, таковых, по извету его, головы, ловить с козаками и держать в таможнях за караулом до указа Великого Государя, и во всех таких случаях давать им, голове, посилок с козаками, и о том ко мне в Изюм для ведома пишите; а прочитавши сие письмо, отдайте ему, голове и целовальникам в таможню. – З Изюма января 1701 року.

Сам ласковый

Его Царского Пресветлого Величества

Стольник и Полковник Изюмской

Фёдор Володимерович».

МАЯКИ.

Маяки – прежде бывший город, ныне слобода, на правом берегу Донца.

По бумагам старых времён русское местечко. По Чугуевским бумагам видно, что это местечко около 1644 года занято было охранной Московской стражей и состояло в распоряжении Чугуевского воеводы,[78] но вскоре после того здесь поселились, вместе с русскими, черкасы, которыми заведывал черкасский полковник. По ведомости 1799, город Маяки построен в 1663 году. Но это и не первое заселение Маяков и не первое основание Маяцкого укрепления.[79] В 1663 году совершалось построение лучшей пред прежней крепости Маяцкой Харьковским сотником Григорием Донцом. Об этом вот что пишет панегирист Захаржевского Орновский: «Когда в зимнее время строился город Маяцкий, то там остались знаки славы Захаржевского. Три раза Орда нападала на Маяки и три раза отразил её Григорий, тогда ещё Сотник».[80] Так как Маяки были невдали от Изюмской сакмы, или дороги, которой татары врывались в Россию, то Маяцкая крепость была укреплена и снабжена военными запасами, более чем многие другие. Помещаем здесь опись её запасов 1680 года, к сожалению не вполне сохранившуюся: …….. «писчалей 50……… Из Тайницкой башни тайник с выходом к Северному Донцу, и в том тайнике колодезь в глубыну саженя. Да в прошлом году прислано из Белгорода в Маяцкой Государевой зелейной казны ручного зелья по весу 30 пудов, а свинца 9 пудов. Того ж числа прислан в Маяцкой Великого Государя с Москвы вестовой колокол с Маяцким челобитчиком, с Фёдором Евсеевым, а по описи на том колоколе 9 пудов 14 гривенок (фунт.). Да в прошлом году мая 19 числа выдано Государевой зелейной казны ручного зелья всяких чинов людям Русским и Черкасам 3 пуда 13 гривенок, и свинцу в то же осадное время, как приходили под Маяцкой воинские люди Татарове, да пушечного зелья выдано на пушечные затравы 17 гривенок. И то зелье выстрелено, в тот же приход воинских людей с ядры. Да в прошлом году июля 15 выстрелено из пищали в приход воинских людей Татар с ядром; июля 19 выстрелено из пищали в приход воинских людей Татар. Июля 30 выдано Государева ручного зелья Маяцким жителям всяких чинов, Русским людям и Черкасам, в осадное время 3 пуда 14 гривенок, как приходили воинские люди Татарове под Маяцкой и под иные Государевы Украинские города. Того же числа выдано из Государева казённого погреба пушечного зелья в пушечные затравы 7 гривенок. – В казённом погребе Государева зелья ручного и пушечного в остатке на лицо 15 пудов 20 гривенок, а свинца в остатке 9 пудов без 4 гривенок; да в казённом погребе 20 ядр; а те ядра велики, к тем пищалям не ложатся. Житниц никаких нет; келейного Государева жалованья в приказной избе, ни окладных доходов никаких нет. Да в прошлом 177, декабря, по указу Великого Государя и по отписке Боярина и Воеводы Князя Григория Григорьевича Ромодановского, взято с Маяцкого анбара Государевой соли в Белгород разным людям на жалованье 210 пудов»… (конца нет).

Остатки крепостного вала и дубового палисада, входивших в состав Маяцкой крепости, видны ещё и доселе. Самое название Маяки показывает, что жители Маяцкой крепости, кроме крепостной службы, держали караулы на высотах, окружающих поселение Маяки, и в случае приближения татар зажигали огни. Для наблюдения за неприятелем, а вместе для удобств жизни, маячане заняли разные пункты по Донцу и Жеребцу, где впоследствии образовались слободы, например Лиман (ныне военное поселение), Райгородок и прочие.

По разности поселенцев видно, что в Маяках было два храма – соборный Троицкий и Покровский. Первый принадлежал русским поселенцам и стоял в 100 саженях от нынешнего Покровского храма на косогоре к северу; второй – немного ниже нынешнего и принадлежал черкасам. Первый храм основан был не позже 1645 года; второй – не позже 1656 года. В доказательно древности того и другого храма можем указать на то, что в Святогорском Синодике в 1718 году записаны: «род Тараса Сотника Маяцкого и род Покровского попа Дионисия Маяцкого»; - а в слушании указа Консистории 1722 года подписался «Троицкой церкви поп, который прибыл в Маяки в нынешнем 723 году, Тимофей Игнатьев». Метрики соборного Троицкого храма в архиве правления начинаются с 1729 года и оканчиваюся 1785 годом. В следующем 1786 году Маяцкие пикенеры перевезли с собою Троицкий храм на Самару, в Екатеринославскую губернию, куда переселены они по распоряжению правительства.

Покровский Маяцкий храм, которого метрики начинаются с 1737 года, в нынешнем виде его, построен в 1734 году; в нём довольно есть предметов, стоющих внимания. Здесь находятся: напрестольное евангелие, М. п. 1735 года, по листам сего евангелия написано: «сия книга, священное Евангелие Изюмского полка местечка Маяк Покровской церкви, куплена Маяцким жителем Андреем Пипновским с женою его Анною, а подписал той церкви иерей Захария Даневский 1740 года сентября 23 дня». На конце евангелия написаны стихи от имени жены Пипчевского священником Захариею. За Евангелие сие заплачено 200 рублей, что, по тогдашнему, составляло значительную сумму. Другие древние книги: а) Анфологион, М. п. 1697 года. В кудрявой подписи на сей книге можно разобрать только то, что книга пожертвована казаком Изюмского полка в Маяцкую церковь пресвятой Богородицы, а подписал поп Никита; б) Цветная триодь, Черниговской печати 1685 года, по листам написано, что книга дана «до церкви пресвятой Богородицы, в граде Маяках, а подпись учинена попом Андреем»; в) Пролог, М. п. 1685 года, с надписью: «во граде Маяцком в церковь пресвятой Богородицы». Кроме того, в храме есть серебряная дарохранительница с вырезною надписью: «сооружена гробница сия 1766 года в слободе войсковой Маяки в Покровской церкви, при священнике Николае Григорьевском и ктиторе Петре Гершуне».

По Чугуевской переписке видим, что маячане в старое время испытали много тревог и бед.

По приведенной нами описи Маяцкой крепости 1680 года, татары нападали на Маяки в 1678 году, а в 1679 году четыре раза нападали они на маячан, и жители Маяков принуждены были защищаться стрельбой из ружей и пушек.

В феврале 1681 года татары два раза были под Маяками, и в первый раз, 16 февраля, посещение их обошлось не без вреда для маячан, но во второй раз удача была на стороне маячан. Маяцкий приказный Щёголев писал генералу Косагову: «Февраля 24, года, приехали в Маяки из Сухарева городка Донские козаки и переходили сакму. И я послал Маяцких жителей 47 человек, с воинскими людьми в поход, и Божьею помощью взяли трёх человек и они сказали; нам в Азове ведомо, что весною Турскому и Крымскому хану с Салтанами идти под Государевы города, а с Азова за ними вскоре будет воинских людей 4 ватаги».

В январе 1682 года массы татар явились близ Маяков; отряды их два раза подступали под Маяки и в оба раза захватили многих в плен. Появление их на этот раз до того встревожило начальство, что приняты были особенные меры. Курский воевода князь Хованский писал: « в нынешнем году января 27 писал ко мне Харьковский , что воровские люди Татарове были под Маяцком дважды и многих людей поймали, а на реке Мангуте построили себе курени и кочуют третью неделю». Воевода строго предписывал полковнику Донцу немедленно собрать белгородских копейщиков, чугуевских рейтар и харьковских казаков, чтобы живо преследовать татар.

В июле того же года снова видим татар под Маяками «Маяцкий житель полонник сказывал, так писал Михаил Касогов, июля 15, года взяли его, Михаила, Татарове в Бессарабихе напереди Маяцкого табора, как шёл он из Солёного к Маяцкому, и взяли с ним вместе и иных городов жителей человек 30». А Торский атаман Навроцкий доносил тогда же, что в шайке татар было более 100 человек.

За 14 лет пред тем (1668 года) Маяки совсем было опустели. Маяцкие черкасы увлечены были в возмущение Брюховецкого и, бросив город, ушли, кто куда успел; «а другие Маяцкие жильцы, Чугуевские сведенцы с жёнами и детьми, покиня город Маяки, пришли в Чугуев», где, до указа государя, отданы были на поруки. Но в этом же (1668) году Белгородский воевода Ромадоновский писал в Чугуев, что так как русские жильцы Маяков разбежались, то, по указу государя, посылается для нового заселения Маяков, Новооскольский стрелецкий голова Ларион Могильцев. Эта история показывает, как правительство считало важным укрепление Маяцкое, и вместе с тем как тяжело было жить в Маяках.

Донесение в Чугуев: «1689 года января 3 приходили Татарове к Маякам, и по лесам на дроворубах, также у села Маяцких жителей и меж Цареборисова и Маяцкого на дороге проезжих людей били. И у Маяцких жителей в лесах и у села проезжих людей на дороге многих в полон побрали. – И с теми Татарами у Маяцких жителей был бой под Маяцким, и на том бою взято 2 Татарина, которые в расспросе сказали, что приходили те Татарове из Азова».

В сентябре того же года случилось новое несчастие, тем более неприятное, что Маяцкая стража на этот раз оказалась довольно беспечной. подвергал сотника строгому ответу, тот оправдывался тем, что русский атаман, знав о татарах, не дал ему знать о них вовремя. Вот ответ сотника: «пишет ваша панская милость ко мне, слуге своему, сотнику Маяцкому, Семёну Даценку, что я за воинскими людьми не ездил, и тии Татаре по Нетриусу вибрали сентября 13 числа о полдни. И я, сотник, того не знал, что Татаре по Нетриусу берут. И Маяцкий житель, Русский человек, Григорий Куницкий (по другим бумагам, атаман) знал тое, что Татаре по Нетриусу людей побрали, и в город вести не дал, и всю ночь соль и всякие рухляди перевозивши дал весть, что Татаре людей побрали.[81] И я, сотник Маяцкий, с козаками и с градскими людьми той час на коней посадивши, при сотнике Цареборисовском сакму объехали, отколе увзялися и куды пошли. И узялись они, Татаре, сверху Нетригуса, и нашёл сотник с градскими людьми четырёх человек – три прострельны, и четвёртый порубан в реке Нетригусе, и стрел много позабрали, и тех людей в город привезли, похоронили. А по сакме, Татар человек с 100 и больше. Они, Татаре, бувши по Нестригусу, прямо пошли шляхом ниже Щуровой горки. А сколько Татаре людей в полон побрали, того мы не знаем».[82]

В следующие два года татары не переставали тревожить маячан. «1690 года января 20 Татарове, выше Маяцкого броду, в урочище на реке Нетриусе, на городовых проезжих людей били и в полон побрали; а сколько тех проезжих людей побрали, того не ведоио». Так писали из Маяков.

Изюмский полковник Донец в 1691 году в одной отписке писал, что 1 октября получено известие от пасечников, которые сидят на пасеках ниже Маяк по Донцу, что с Крымской стороны перешло реку Донец татар человек 200, и того ж числа Маяцкий сотник Иван Сосницкий доносил ему, что 26 сентября посылал он в Изюм с вестию о татарах Маяцкого «козака Савку Журавленка», но он доселе не возвращался и без сомнения схвачен татарами. Другой отпиской полковник давал знать в Чугуев, что по известию от 19 октября приехавший в Маяки из Боровского юрта «Маячанин, который ездил в юрты за своим промыслом», сказал, что «он в Боровском юрту чул, на днях с Крымской стороны на Нагайскую, ниже Лугана, перешла орда». В третьей отписке писал, что по донесению Маяцкого сотника Ивана Сосницкого «Декабря 16 припавши Татаре безвестно, коней с 50, под Маяки на Сидорову луку взяли одного Русского»; сотник с козаками отправлялся в погоню за ними, но видел только след их.

Вот все сведения Чугевского архива о бедствиях маячан от татар. Была и еще в Маяках беда: это раскол между русскими жителями Маяков. В 1725 году происходило дело о маяцких раскольниках. Маяцкий священник Яков доносил тогда Консистории, что вблизи Маяков по лесам и лугам живет 50 раскольников, принадлежащих к числу жителей маяцких. Он приложил и именной список их. Консистория просила Бахмутскую канцелярию отыскать и забрать раскольников, но раскольники разбежались, пока канцелярия сделала распоряжение. Консистория обличала при этом другого маяцкого священника Тимофея в холодности к православию и подвергла его епитимии. Ныне в Маяках нет раскольников, так как все русские переселены отсюда на р. Самара.

От холеры было умерших в 1831 г. 25 человек, в 1847 г. 5, в 1848 г. 20 человек. В 1833 г. был такой голод, что маячане толкли кору и трухлое дерево, собирали с орешен так называемые бруньки и, мешая все это с малым количеством муки, питались тем.

Об угодьях старых маячан, в царской грамоте 1704 г. находим следующее сведение: «до поселения городов Маяцка и Тора вниз по р. Донцу до устья Черного Жеребца лесными и сенными покосы и всякими угодьи владели Святогорского монастыря старцы по даче. А как построились города Маяцкое и Тор, и те сенные покосы и рыбные ловли со всеми угодьи до устья р. жеребца от Святогорского Монастыря отданя Маячанам и Торянам».

Эта уступка значительной части земли монастырской в пользу тех городов была в 1664 году. В это самое время, как рассматривали дело о спорных землях и лесах донцов и казаков Изюмского полка, Петр, грамотой от 01.01.01 г. предписал описать заповедные Маяйкие леса и хранить их в пользу казны со всем внимсанием.[83] Здесь и поныне еще есть деревья, весьма значительной вышины и толщины. Маяцкая засека не раз снабжала Черноморский флот лесом. После несчастного неурожайного 1833 года правительство дозволило вырубить часть этого леса, с тем, чтобы верхушки продать нуждавшимся в топливе жителям губернии, по умеренным ценам, а самые деревья употребить на корабельные постройки. Первое было выполнено к пользе бедных, но лес не был признан полезным для флота и остался без употребеления. В недавнее время в Маяцкой засеке водились медведи, ныне редко попадаются здесь дикие козы, тогда как лет за 30 они водились и по другим лесам Харьковской губернии.

Число прихожан: в 1730 г. при Троицком храме 320 муж., 310 жен.; при Покровском 216 муж., 190 жен.; в 1750 г. при 1-ом 370 муж., 350 жен.; при 2-ом 228 муж., 199 жен.; в 1770 г. при 1-ом 400 муж., 390 жен.; при 2-ом 795 муж., 700 жен.; затем при одном Покровском в 1790 г. 1607 муж. 1400 жен; в 1810 г. 992 муж., 1019 жен.; в 1830 г. 959 муж., 1022 жен.; в 1850 г. 955 муж., 1018 жен.

ЯМПОЛЬ

Ямполь – между реками Донцом и Черным Жеребцом

Строитель Святогорского монастыря Герасим, в своей просьбе 1665 г. писал: «их монастырского, угодья есть Репин юрт на р. Донце, ниже гор. Маяк верст с 30 и больше, смежен с козачьими юрты, и тем юртом, которые люди ходят на степь для своих промыслов, завладели». В отзыве старожилов Цареборисова, Чугуева, Салтова, Змиева и Балаклеи, поданном в следствие этой просьбы, сказано: «иныя угодья по Сев. Донцу были за ними (за брат. монаст.), а почему те юрты у них и перевозов и всякие угодья отняты – того не ведают». В межевом акте Василия Струкова, осматривавшего тогда же земли монастыря, написано: «от р. Тору Крестовский юрт вниз по Донцу по Кривой Рог (ныне Кривая Лука) до Репина юрта, по Пришиб, восемь верст, а от Кривого рогу вниз по Доецу до р. Бахмутки 11 верст. 560 саж.; от р. Бахмутовки вниз по Донцу до р. Черного Жеребца 560 саж.». В определении Белгородского воеводы, князя Репина, от 5 октября 1665 г. сказано, что земли по Донцу, от Маяка до устья Жеребца, поступают в пользу новых городов Маяка и Тора. В грамоте в 1704 г. краснянцы и сухаревцы показывают, что они владеют землями вверх по Донцу «по урочищу Репину яму, где ныне поселились Изюмского полку козаки села Ямполя».

По эти актам видно, что земли Ямполя первоначально принадлежали Святогорскому монастырю, и монастырь населил здесь под защитой Донского Сухарева городка, Репин юрт, а невдали от него – Крестовский (Райгородок). Правительство, заботливое о защите России от крымцев, отдало эти земли, вместе с Крестовским и Репиным юртами, казакам Маяцким и Торским.

В грамоте 1704 г. сказано, что по исследованию, произведенному 1703 г., «в том селе, Ямполе Изюмского полку, Козаков 117 дворов, и в том селе построена саовня, а построено то село по Нашему указу, а по отписке из Белгорода Боярина Нашегои воеводы Якова Федор. Долгорукова, с котрого отписки подали они, Ямпольские жители, атаман Павел Рубан с товарищи список».[84] Черкасы, заняв урочище Репину яму, построили крепость на лугу левого берега Донца. В 1712 г. Ямполю дано было значение форпоста, откуда русские драгуны должны были оберегать Торские и Бахмутские соляные заводы.[85] Но весенние разливы бурного Донца нередко причиняли ямпольцам разорение, потому они переселились на возвышенность, не в дальнем расстоянии от прежнего места. Это новое место, даже в 1729 году, когда уже жили здесь черкасы, называлось Старым селищем, то есть потому, что здесь в прежнее время был монастырь Репин юрт. С 1729 года построена здесь крепость с пороховым погребом и пушками. Старики помнят, что в царствование Екатерины II эта крепость была уничтожена, а при вступлении на престол императора Александра, пушки и другие военные принадлежности вывезены были из Ямполя.

По грамоте 1704 года видим в Черкасском Ямполе часовню, или молитвенный дом. Был ли в Репином юрту храм, когда состоял он в ведении Святогорского монастыря, в памятниках не отыскано. Но, по заботливости монастыря об освящении мест и сердец христианством, не можем сомневаться, что здесь была, по крайней мере, часовня.

О древнем храме Ямпольском – по памятникам открывается следующее:

1) В Синодике Святогорском 1710 года записано: а) во время моровой язвы 1718 года внесены вклады Ямпольским священником Максимом и несколькими ямпольцами; б) в 1724 году записан род Ямпольской дьячихи. 2) По делам Консистории видно, что в 1715 году посвящён в священники Ямпольской Николаевской церкви, по просьбе прихожан, Афанасий Павлов (в 1744 году поступивший по желанию своему в Хотмыжский монастырь), а с 1745 года был священником Ияков Лучинский. Указом 1724 года разрешено было построить Николаевскую церковь в Ямполе. Довольствовались ли до того времени ямпольцы только часовней со священником, не видно. В 1731 году, вследствие прошения сотника Степана Гуковского с товарищами и священника Афанасия Павлова, разрешено было перенести Ямпольский Николаевский храм на новое место поселения, «на место - как писали ямпольцы, - называемое Старое селище, которое в близости того же местечка». В 1733 году выдан был антиминс, освящённый архиепископом Досифеем, «в храме Святого Николая слободы Ямполя». Нынешний храм построен в 1878 году, иконостас и горнее место поступили из прежнего храма.

В Ямпольском храме имеются: а) два медных креста с печатью, которые положены на престоле, где и доселе хранятся, в 1800 году проезжавшим чрез Ямполь из Гороховатской пустынки иеромонахом Калистратом. По его словам кресты сии с мощами, но каких угодников Божьих – не известно. б) Книги: евангелие, М. п. 1711 г.; служебные минеи, М. п. на Сентябрь, Октябрь 1704 г., а прочее 1705 г. Метрики о ямпольцах начинаются с 1729 г. По Святогорскому Синодику видим, что 1718 г. для жителей Ямполя был весьма грозен, тогда многие из них спешили умилостивить гнев Божий, изливавшийся в страшной моровой язве, благотворениями храму своему в Святогорской обители. В 1833 г. неурожай хлеба и голод так были велики, что богатые делались бедными, а бедные близки были к голодной смерти. Да и в 1848 г. не менее упала хозяйственная часть, а особенно от сильного падежа скота. Холера 1831г. в Ямполе по милости Божьей действовала слабо, в метрике означено за тот год умершими от неё только 5 душ. Милосердная десница Господня соблюла Ямполь от цынги, свирепствующей в 1849 году; ибо хотя и умерло от неё до 5 человек, но то были сторонние люди, а не коренные Ямпольские жители.

По переписи 1762 г. в Ямполе 305 душ муж.; затем по церковным ведомостям: в 1750 г. 430 муж., 405 жен.; в 1790 г. 1364 муж., 1475 жен.; в 1810 г. 1706 муж., 1733 жен.; в 1830 г. 1098 муж., 1200 жен.; в 1850 г. 1170 муж., 1248 жен.

С русскими драгунами, которые составлялись для отдалённого от Москвы края из разного сброда людей, в Ямполе поселился было раскол. Когда по Высочайшей воле последовал указ 11 августа 1732 г., предписавший отыскивать везде раскольников и предавать суду укрывателей их, то Ямпольский священник Афанасий от 01.01.01 г. доносил Консистории, что в его приходе находится 13 семей раскольничьих. Консистория требовала к себе раскольников, для расследования, но не видала их, и раскол остался на месте. Ныне в Ямполе нет раскола.

Райгородок.

Райгородок – первоначально расположен был при устье р. Торца. Ещё доселе видны остатки бывшего вала и жилищь; там же был храм. По переписным книгам земель Святогорского монастыря 1665 г. видно, что здесь был Крестовский юрт – поселение в виде хутора.[86]

Орновский в своей похвальной поэме Захаржевским, пишет: там, где была Казацкая пристань, Константин Захаржевский построил Райгород. За построение его, Константину и Григорию прислана похвальная грамота от царей Иоанна и Петра, это было в 1685 году. Разлив Донца вынудил перенести и храм и поселения жителей в другое место: в апреле 1735 г. Райгородской священник Илья Боярский писал: «В прошлом 714 г. посвящён я в священство Преосвящённым Илларионом, Митрополитом Белгородским, Изюмского полка в село Райгородок к церкви Архангела Михаила; а в прошлом 728 г. оную церковь полая вода разнесла совсем; церковь ещё и поныне не сооружена, а приходские люди по разным местам разошлись, осталось только одиннадцать дворов, в котором приходить, за малолюдством, пропитаться мне не возможно». По такому положению священник просил перевести его на праздное место в с. Гусинку. В 1749 г. «при Архангельской церкви села Райгородка плоказаны 77 дворов» и священник Михаил Боярский. Следовательно, в этом году уже существовал новый храм и, конечно, на новом месте. Ныне существующий храм деревянный построен в честь собора Архистратига Михаила в 1780 году. Для возобновления существующего храма в 1841 г. райгородский житель Иоанн Васильев Качконоженко пожертвовал 1722 руб. ассигнациями. От древнего храма уцелели книги: а) Апостол, М. п. 1684 г., с надписью: «дан Андреем Скотченком», который, как видно по грамоте 1704 г. был судьей Изюмского полка, и в этом звании в 1700 г. просил, вместе с прочей полковой старшиной о предоставлении полку права заселять берега р. Жеребца и Красной; б) Постная триодь, М. п. 1704 г. с надписью: «куплена на деньги доброхотных дателей священником Захариею Гаплевским»; в) Служебник, М. п. 1744 г.; и г) Евангелие, К. п. 1746 г.

Земли при храме 66 десятин.

По переписи 1732 г. в Райгородке оказалось 45 душ муж. Причину такого числа жителей мы видели в просьбе священника. Затем было прихожан: в 1750 г. 630 душ муж., 603 жен.; в 1770 г. 719 муж., 670 жен.; в 1790 г. 1196 муж.. 1162 жен.; в 1810 г. 1511 муж., 1536 жен.; в 1830 г. 1640 муж., 1748 жен.; в 1850 г. 1718 муж., 1851 жен.

В 1759 г. однодворцы Райгородка, вследствие ходатайства полковго начальства Изюмского полка, отделены от здешних Черкасов и переселены на р. Айдар, где они образовали новую слободу Райгородок, а в старом Райгороде остались одни черкасы, которых число умножилось новыми поселенцами.

В 1831 г. холера первоначально показалась в хут. Пескуновке, а потом и во всем приходе, умерлдо от нее 99 человек. В 1833 г. последовал страшный неурожай хлеба и голод, принудивший жителей питаться древесной корой, от такой пищи умерло в мучительных страданиях 8 человек и голод похитил 26 человек. В 1847 и 1848 годах свирепствовала одна холера, похитившая до 50 человек, в конце 1848 г. и в начале 1849 г. постигла жителей скорбутная болезнь, от которой померло 122 человека. А сверх того недород хлеба и особенно кормов для скота и падеж, истребивший большую половину скота, привели жителей в крайнее разорение.

Весной 1749 г. полая вода была так велика, что подтопила церковь, разорила церковную ограду, выгнала священнослужителей из домов и повредила дома у многих из прихожан. Самая высокая вода была 16 апреля.

Щурово

Щурово, оно-же Адамовка и Шабельск, на Донце, сколько помнят старожилы, принадлежало фамилии помещиков Адамовых и состояло в приходе Лиманской Петропавловской церкви (ныне военного поселения). А населялось оно выходцами из разных мест Малороссии. В конце прошедшего столетия поселился тут на постоянное жительство поручик Николай Степанович Адамов. Прожив тут лет 30, он построил каменный храм в честь Рождества Пресвятой Богородицы, который освящен был в 1822 г. преосвященным Виталием. На сооружение сей церкви с иконостасом, утварью, ризницей, колоколами употреблено строителем до 70000 руб. ассинациями. О самом же строителе крестьяне говорят, что он был добрый пан. Он умер 1840 г. сентября 21 дня, на 89 году от рождения, и погребен в устроенном им фамильном склепе, за церковью, близ жены своей, умершей 1825 года.

Екатерина Васильевна Шабельская, по собственному усердию к устроению и украшению храмов Божиих, во все время владения сим селом не преставала украшать и снабдевать Щуровский храм утварью, ризницею и другими богослужебными вещами. Так например: а) тот час по вводе владения, она обновила наружность храма и крышу онаго; б) сделала в церковь 8 священнических риз с прибором, из коих две бархатные; в) устроила за клиросами по киоту с живописью, в коих средние иконы под серебряными шатами; г) купила новый большой потир за 400 руб. ассигнациями; д) в день своего ангела (24 ноября) прислала серебряную вызлащенную дарохранительницу, заплаченную 150 руб. серебром; е) обращала особенное внимание на благосостояние церковного причта, и многим много делала добра. В 1847 г. скончался достопочтенный супруг её, и она перешла в имение свое, а Щурово, по духовному завещанию, сперва досталось младшему сыну её Помпею (камер-юнкеру), а по смерти сего (1848 г.) внуку Николаю помпеевичу, и состоит под опекой матери его Елены Васильевны Шабельской. Усердствуя памяти супруга своего, она сделала в церковь парчевую ризу в 100 руб. серебром.