Отделение 4. Чугуевские округи военного поселения (стр. 1 )

отделение 4.

ЧУГУЕВСКИЕ ОКРУГИ ВОЕННОГО ПОСЕЛЕНИЯ.

1. ЧУГУЕВСКИЙ ОКРУГ.

Г. ЧУГУЕВ.

Основание Чугуева.

В царствование Михаила Феодоровича Украинская линия подвинута ближе к стороне Крыма и городище Чугуево назначено охранным укреплением оной,[1] что Чугуев построен при Царе Иоанне Васильевиче: но никаких доказательств на то не выставляли, да и не где их взять. Напротив в «Книге большого чертежа» (изд. Спасского, М. 1846. стр. 31) видим Чугуево городище, но не видим Чугуева города). Городище расположено на правой стороне Северного Донца, от Белгорода в 90 верстах, на горе, под которою протекает Донец. Место это покрыто было по обеим сторонам Донца дремучими лесами, а противуположный берег Чугуева покрыт был мачтовым бором; в лесах этих водились дикие звери: медведи, волки, лисицы, куницы, барсуки, сурки, дикие козы и сайгаки, из птиц, кроме нынешних, обитали: лебеди и гагары. Чугуевское городище – памятник города, существовавшего прежде Монгольского опустошения России. При нападении сильнейшего дикого племени, пространство древнего Чугуева и его окрестности были покрыты трупами, увлажены кровью человеческою, а жилища преданы огню. Затем следовал период такого одичания страны, что она покрылась тёмными вековыми лесами, где никогда не раздавался звук секиры и привольно развелись дикие звери. Доказательством тому, что здесь обитал некогда воинственный народ, может служить то, что на землях древнего Чугуева в разное время были найдены: Римская монета владычества Кесаря Августа, черепки глиняной посуды в полдюйма толщины, медные стрелы, алебарда, или секира, и разные вещи давно бывших народов. Так, Чугуев в первобытной своей древности был городом воинским и, наконец, могилою для своих обитателей. И во втором периоде существования, ему суждено быть не только воинским, но и центральным городом сперва однодворческих слобод и деревень его уезда, а наконец Украинского военного поселения.

Древняя в Украйне цитадель Чугуевская состояла: а) из укрепления валом, коего нижняя половина, в последнее время существования крепости, была из кирпича, а верхняя – из дубовых брёвен, заострённых сверху, от чего она получила название острога; б) из глубокого рва, окружавшего вал.

В описи 1712 года сказано: «город Чугуев построен в году острогом дубовым стоячим с кровати и обломы и катки и с людницы; подле городовой стены с подошвы привалы обложены и насыпаны землёю». На протяжении городовой стены было 8-м башен, всего «по мере около города, городовой стены и с башенными месты пять сот сажень». Башни назывались: Пречистенская с воротами, Наугольная, Средняя Брясловская, Наугольная проезжая, Наугольная, Пятницкая, Тайницкая Наугольная. Из них башни Пречистенская и проезжая были шестиугольные, прочие четвероугольные. Ворота крепости на ночь и опасное время набегов Татарских заставлялись рогатками, то есть подвижными валами с заострёнными в четыре грани кольями.[2] Подле Тайницкой башни сделаны были тайные ходы к Донцу для воды в осадное время. Перепись 1712 года: «около города с трёх сторон выкопан ров, в глубину с двух сторон дву сажень с четвертью, поперег три с четвертью сажень, с третьей стороны от реки Чугуевки в глубину два сажня без четверти, поперег два с четвертью сажень Из города к реке Донцу тайник: в длину того тайника было двадцать три сажени; в тайниках выкопан колодязь, опущен струб дубоваго лесу 20 вецов. И в прошлом году под городовою стеною от реки Донца в том месте, где тайник построен, обрынулась гора и от того обрыву в тайнике во многих местах с потолку земля осыпалась и потолок развалился». Во внутренности острога были: Соборный храм, домы – воеводы и начальников военной команды, Соборного причта, хлебные и военные магазины, таможня.

Под прикрытием крепости на северо-восточной и юго-восточной её стороне скоро населились слободы: Станичная и Никольская, где жили низшие чины военно-поселенной команды.

По Писцовой книге 1647 году, Чугуеву пожалованы были земли и леса вверх по Донцу до Салтова, отселе на вершину речки Рогани, колодязя Немышли до впадения протока в реку Харьков, по течению оной до речки Уд, оттоль на Мерефу и Водолагу до Муравской дороги; оттоль до речки Балаклейки и до верховья речки Бурлука и впадения её в Донец. Это всё пространство называлось Чугуевским уездом.

Когда охранение края принял на себя Харьковский Полковник: то военное управление Чугуевского Воеводы ограничено одними Русскими поселениями, расположенными близ Чугуева.

По переписным книгам 1710 – 1712 годов, Чугуевский уезд ограничивался: а) Станом Удским, где были сёла: Покровское (Старое), Веденское, Терновое, Шубино, Васищево; б) Станом Верховским, где были сёла: Кочеток, Пятницкое, Большая Бабка, Пещаное, Тетлега.

По «Регистру о состоящих селениях для укомплектования полков казачьих, регулярного Чугуевского и конвойного Его Светлости», составленному 1782 года, к Чугуевскому Округу отнесены земли, занимающие пространство между Змиёвом, Печенегами, Мартовою, Салтовом, Пещаною, Каменною Яругою и Терновою, в коих, кроме Чугуева, считалось 36 слобод и сёл. Это Чугуевский гражданский уезд, открытый с 1782 года, который скоро заменён Змиевским. «Регистр» важен только в том отношении, что указывает на восточный и южный пределы древней Московской земли.

в 1647 году велел сказать новым поселенцам Балаклеи: «Чугуевские земли и всякие угодья искони века нашего Царского Величества Московского Государства».[3] В «Книге большого чертежа» виден целый ряд городищ по Донцу от Белгорода, и другой ряд по реке Удам. После городища Белгорода следует по течению Донца: Салтовское городище, ниже его Колковское гордище, за ним Гуменье (по Чугуевской переписке Гумницкое) городище,[4] ещё ниже Чугуево городище, затем на левом берегу Мохначёво городище,[5] опять на правом Змиёво городище; по другим памятникам, на берегу Донца Каменное городище, иначе Снетчино на Гомольше.[6] По реке Удам, при впадении её в Донец, Кабаново городище на Кабановой поляне,[7] вверх по Удам Хорошево городище, ещё выше Донецкое городище, а ещё далее Павлово селище.[8] Левая сторона Донца обыкновенно называется Нагайскою, а правая – Крымскою; но иногда первая называется Русскою стороною, и именно – ниже Змиёва городища.[9] На западе от Чугуева, за Валками, увидим не мало и других городищ, остатков Русского владычества дотатарского времени. Таким образом, Чугуевский обширный округ был древним Русским округом, где, по изгнании нагайцев, царь восстановил наследственную власть свою.

Храмы города Чугуева.

Где только населялось общество верующих, там водворялась скиния Божия с человеки. Так, вместе с населением Чугуева явились и храмы в нём. В Писцовой книге города Чугуева, составленной в 1647 – 1648 годах по распоряжению Воеводы Князя Якова Петровича Волконского, видим в Чугуеве уже четыре церкви: Соборную Преображенскую, две церкви Николая Чудотворца и церковь Рождества Богородицы. По переписям 1710 и 1712 годов видим, кроме этих четырёх, ещё церкви: Рождества Христова и Успения Богоматери.

Соборная церковь.

Главный храм Чугуева в древнее время посвящён был славе Преображения Господня. В нём были два придела: один во имя Св. Пророка Илии, другой – во имя Преподобного Михаила Малеина – Ангела Царя Михаила Феодоровича. Первый деревянный Соборный храм, построенный, вероятно, в 1639 году, сгорел в марте месяце 1644 года. Царь Михаил, при грамоте 21 июня 1644 года, прислал на построение нового храма 20 рублей денег и указывал построить его по прежнему с приделом Преподобного Михаила Малеина. Церковь, по Писцовой книге 1647 года срублена из дубовых брёвен, «а в Церкве Божие милосердие, образы и книги и ризы и колокола, строенье Государево».

В церковной описи 1806 года сказано: «Церковь деревянная, сооружена с давняго времени из дубового дерева, а верхний купол перестроен вновь в 1801 году из соснового дерева, об одной главе, на коей крест железный и вызлощенный четвероконечный, во имя Преображения Господня, покрыта гонтою». По этому описанию видно, что стены древняго дубоваго храма в 1801 году остались целыми, и только надстроен сосновый купол. Таким образом дубовый храм из цельных вековых дерев, до 1824 года, существовал целые два века.

В 1824 году, в следствие Высочайше утверждённого проекта, древний Преображенский храм упразднён; сосуды и ризница поступили, в штабную тогда, Рождественскую церковь, а иконостас – в Сороковскую Успенскую церковь; Метрики, с 1794 – 1824 год, хранятся в Чугуевской Николаевской церкви.

Вместо обветшалой и упразднённой в 1826 году основана каменная трёхпрестольная Соборная церковь в честь Покрова Святой Богородицы, Андрея Первозванного и Александра Невского. Храм сей вместе с колокольнею окончен зданием в 1834 году, а по снабжении утварью и ризницею, освящён 30 ноября.

В грамоте от 9 февраля 1641 года Царь писал: «по нашему указу послано на Чугуево в Соборную церковь Преображения Господня, да в придел Ангела нашего Михаила Малеина книг печатных: Устав, два Октоиха, Евангелие толковое, четыре книги Трефлои, Потребник, Служебник, Псалтырь рядовая». К сожалению эти книги не дошли до нашего времени. Имеется только одна древняя Триодь постная, Московской печати 1696 года. В грамоте, от 01.01.01 года, Царь писал к Воеводе Ушакову, что с боярским сыном Быкиным послан в Чугуев вестовой колокол в 22 пуда.

В нынешнем храме хранятся: а) 20-ть знамён жалованных в 1793 году двум Чугуевским казачьим регулярным полкам; б) знамя Уфимского казачьего полка, поступившее в 1845 году по расформировании сего полка.

В древнее время Чугуевский собор отличался одним священным обрядом. По вниманию к особенному значению Чугуевской крепости в деле безопасности отечества, в праздник Преполовения, всё Духовенство градских церквей, с крестами и иконами, приходило в Соборную церковь. Отселе, по окончании Литургии, шли крёстным ходом не на реку, для освящения воды, но обходили вокруг крепостного вала три раза. Все жители Чугуева участвовали в этом ходе, вознося тёплые молитвы о благодатном охранении града. Этот обычай существовал с первых времён Чугуева и окончился в 1817 году с началом новых военных поселений, для которых крепость Чугуевская не имеет никакого значения.

Писцовая книга 1647 года показывает при Соборной Преображенской церкви два причта и просфирницу. Тот же состав причта видим в переписях 1710 и 1712 годов. Замечательны эти переписи относительно детей духовных и некоторых других особенностей. Например, дьякон Матфей, Фёдоров сын, Протопопов 23-х лет: «у него ж свойственник Иван, Степанов сын, Ефимов 33; у него жена Катерина, Ефимова дочь, 24; сын Сидор 4; дочь Марина полугоду; сироты: сын 13, девка дочь 19». При дьячке Иване Фёдорове, кроме его жены и детей, написаны два родных брата, мать вдова и зять её с детьми. Далее: «бывшего Соборного попа Афанасия внук Василий, Иевлев сын, Фаворов 20 лет, у него живёт вдова Авдотья 70 лет, привезена в булавинщину из городка Ардара, у неё сын Никифор 8 лет».

Царская грамота: «От Царя и Великого всея Руси на Чугуево воеводе нашем Фёдору Володимировичу Пушкину. – Бил нам челом Чугуевский дьякон Павел, а сказал: в нынешнем году) поставлен Павел в дьякона в Соборную церковь Преображения Спаса брата его на Одреяново место, а тот брат его, Одреян, поставлен в попы и нам бы его пожаловать велеть брата его двором и всяким угодьем владеть. И как к тебе ся наша грамота придет и Павел во дьякона поставлен в Соборную церковь на брата его место: и ты б брата его Одреяновим двором и землёю и сенными покосы и всякими угодьи велел владеть. Писано на Москве лета 7августа 9». Ясно, что для соборного причта не только отведена была от казны земля, но и выстроены были дома.

В Чугуевской переписке сохранилась грамота П. Иосифа, от 16-го октября 1647 года, которою предписывается Чугуевскому Воеводе, в следствие доноса дьякона Соборной Чугуевской церкви, Семёна Иванова, в великом духовном деле на Соборного священника Парфения Аникеева, выслать в Москву, в Судный Патриарший Приказ, как дьякона, так и священника, за поруками. К сожалению, не известно, в чём состояло это духовное дело. По бумагам видно только то, что священник Парфений служил и после того при Чугуевском Соборе.

Из Чугуевских протоиереев старых времён Яков Григорьев много потерпел скорбей, по отзыву доброго Полковника Захаржевского «от неправильных доносителей и по слову Божию: хотящие благочестно житии гонимы будут»;[10] Игнатий Полницкий, бывший Протоиереем 1743 – 1758 годах, окончил дни свои, с именем Иеромонаха Иоанна, в Аркадиевой пустыне.

Соборный причт нового штата, относительно числа членов, не превышает древнего.

Храм Николая Чудотворца.

Указывается «за Никольскими воротами в Никольской слободе»; в нём придел Св. мучеников Фрола и Лавра, «а в церкви Божие милосердие, образы и книги и ризы и колокола – строенье Государево». В 1756 году храм сей был перестроен. В отличие от другой Никольской церкви, эта церковь называлась Старо-Никольскою. Для многих ещё памятно, что Старо-Никольская церковь стояла на том самом месте, где ныне манежная площадь. В Писцовой книге при сей церкви показаны «поп Леонтий Афанасьев, дьячек Пётр и просфирница». В 1824 году этот Никольский храм перенесён на кладбище и там, в память бывшей Соборной Преображенской церкви, освящён в честь Преображения Господня. Туда же перенесено и всё имущество. Здесь хранятся замечательные книги: Минея служебная на 3 месяца: сентябрь, октябрь и ноябрь, печатанная в Москве 1666 года; на август месяц, 1693 года; на май месяц 1706 года; на июнь месяц, 1741 года; Ирмолог, московской печати 1706 года. Впрочем, ни метрик, ни исповедных росписей сей церкви не имеется в городе Чугуеве; в архиве Консистории начинаются они с 1779 года

Храм Николая Чудотворца за Чугуевкою.

По Писцовой книге 1647 года второй Николаевский храм находился «за речкою Зачугуевкою, в Казачьей и Станицкой слободе»; в нём «придел Святыя Великомученицы Параскевы, нареченные Пятницы; рублена, а в церкви Божие милосердие, образы и книги и ризы – строенье попово и приходское». Более чем вероятно, что первоначальное построение сего храма принадлежало Черкассам, которые принимали на себя пред Царём построить и город на свой счёт. Этим объясняется, что храм сей и после Черкасов остался на иждевении прихожан. В 1717 году храм сей сгорел и новый построен в следующем году.

Ныне существующая Николаевская церковь – зданием каменная, построенная, как значится в описи, тщанием прихожан в 1803 году. Но здесь означено время оконченной постройки и освящения храма. Основан же храм, по сказанию достоверного предания, в 1785 году, постройка длилась до 1803 года то за смертью одного, то по несостоятельности двух других подрядчиков. Такою долговременностью благочестивое усердие прихожан было сильно охлаждено, и их малочисленность истощилась в средствах к построению недостроенной половины храма. К счастью вызвался и добровольно предложил обществу прихода своми услуги и пожертвования отставной майор Иерофей Афанасьев Веретенников. Приняв на себя звание Попечителя храма, он истощил на Богоугодное дело всё свое движимое и недвижимое имущество и, окончив, соделал своё имя незабвенным в памяти прихода, так, что если о ком, то о нём во первых служитель храма возносит молитвенный глас свой к Богу: «Создателей и благодетелей святого храма сего да помянет Господь Бог во Царствии своём».

В храме сем: а) два местные, в иконостасе, иконы Спасителя и Богоматери о бращали и ныне обращают на себя внимание всех посещавших храм высших лиц.

Написанные в Греческом вкусе, по одному рисунку с местными Харьковского монастыря Покровской церкви, они имеют то особенное достоинство, что по золотому полю оных росписаны одежды лиц разными узорами с изумительным искусством. На поле светло-лазоревого цвета развивается раззолоченная цилировка, из грунта цельно и прочно произведенная, в самом изящном вкусе. Хотя они возобновлены при военно-рабочем батальоне в 1838 году, под непосредственным наблюдением Полковника Рубца, но при возобновлении характер древности средних веков и искусство новейших так дивно соединены, что не знаем, чему отдать преимущество, живописи ли в ликах, или цилировке, или раззолотке одежд – царских порфир, ярко блестящих на иконах, особенно Богоматери. При внимательном рассматривании Её иконы, невольно приходят на мысль слова Царственного Богоотца: «предста Царица одесную тебе в ризах позлащенных одеянна и преиспещренна». Блаженный Пастырь Архиепископ Милетий, при посещении своём этого храма в августе 1839 года, с особенным вниманием рассматривая благолепие означенных икон, произнёс: «я не видел нигде с подобным искусством написанных икон». Инспектор Резервной кавалерии Граф Никитин, бывши в сем храме мая 4 дня 1845 года и также обратив особенное внимание на главные две местные иконы, сказал: «у меня в инспекции 300 церквей, но ни в одной из них нет подобных икон».

б) В 1849 году, по распоряжению начальства, возвращена Николаевскому Чугуевскому храму древняя принадлежность – «Зачугуевская» икона Святой Великомученицы Параскевы, нареченные Пятницы (под серебряною ризою в 6 фунтов 60 золотников). Выше было упомянуто, что в древнем Зачугуевском Николаевском храме был придел во имя Святой Параскевы, и, без сомнения, местный в иконостасе образ Святой Параскевы. Вероятно, когда в 1791 году возобновлена была Зачугуевская Успенская церковь, перенесена была икона сия в Успенский храм; по крайней мере известно, что эта Успенская церковь в народе называлась Пятницкою. По закрытии Успенской церкви в 1824 году, образ Святой Параскевы был перенесён с прочею святынею в Зачугуевский Николаевский храм (куда причислены и все поселяне, бывшие прихожанами Успенского), где и находился до 1829 года, а в сем году был взят, рукою произвола, в храм, к которому он не принадлежал. Августа 6-го 1849 года древняя святыня пренесена в своё древнее место. Древняя икона Святой Параскевы служит издавна предметом особенного благоговения не только для жителей города Чугуева, но и окрестных и дальних селений, из коих простонародие в многочисленности приходит в Чугуев ко дню «Десятой Пятницы» - по случаю ярмарки, чтобы вместе с тем с благоговейною верою помолиться пред сею иконою, которую почитают за «Чудовную».

Образ Спасителя, благославляющего детей, равный по размерам с местными иконами, устроен и пожертвован по воле Инспектора Резервной кавалерии, графа Алексея Петровича Никитина.

Образ , того же размера, пожертвован Начальником Округов, Полковником Рубцом; оба принесены в дар храму в 1848 году и придают ему много благолепия.

Замечательные книги: 1) Учительное Евангелие или «собрание поучений на все Воскресные и Праздничные дни нарочитых святых Божьих Угодников всего лета благословением Святейших Патриархов, превеликого о Христе Господина Иоасафа Митрополита Манемвасийского Святой Иерусалимской церкви и повелением Господина Отца Иеремии Константинопольской церкви Восточной Кафолической составленное трудолюбием Иеромонаха Кирилла Транвильиона, проповедника слова Божьего, от создания мира 7128, а от Рождества Христова 1609 лета». Места напечатания не означено; формат книги в полулист. В приходскую церковь подано по завещанию благочестивого поселянина Ефима Заховаева 1840 года.

Каждое поучение сей книги разделено на три части так, что каждая может составлять отдельно целое, различное по своей материи или частной теме; язык древний, славянский, с употреблением многих выражений польского, слог не довольно чистый, но витийственный, обильный – до плеоназма. Сочинитель глубоко проникнут духом истинной православной веры, резко укоряет латынян-папистов – как отступников Восточной Церкви, и, не знавши русских раскольников, предлагает весьма многое, что служит обличением расколу.

2) «Евхологион, или Требник, имеяй в себе церковные последования Иером подобающая от Святых Апостолов прежде, потом от Святых Богоносных отец в различных временех преданная. Ныне же благословением имене в Богу – превелебнаго его М. Господина Отца Иоасафа Краковскаго Архимандрита Св. Великия Чудотворныя Лавры Киевския типом издадеся. В лето от Рождества Христова 1708 месяца июля 2 дня».

Сей древний Требник, кроме молитвословий великого требника, ныне в церкви употребляемого, содержит ещё: чин освящения новых сосудов, священных и служебных, священничьих одежд, икон. Пред каждым таинством, равно пред чином приобщения больного, на исход души и погребение усопших, положено предисловие, в коем показывается сила, значение молитвословия, материя и форма таинства.

3) Архиерейский Служебник, содержащий в себе вечерние молитвы, литургии Иоанна Златоустого и Василия Великого, а под конец – отпусты на праздники Владычные и Пресвятые Богородицы, и в память Святых Великих.

Служебник сей – рукописный и писан с таким искусством и красотою крупных букв, что не всякий может отличить его от печатного. Начальные буквы, и в особенности наставления в чинодействии, изображены червлеными чернилами; формат в полулист; время написания не означено. Из чина Проскомидии, поминовения на великом входе и Диптиха явствует, что это есть памятник времён патриаршества в России; ибо а) во всех возношениях вместо Синода написано Святейшего Патриарха Московского и Митрополита; б) в Литургии Златоустого на «изрядно» вставлены три листа, где в молитве: «Ещё приносим Ти», написано так: «О благочестивом Государе Нашем Царе и Великом Князе Петре Алексеевиче», а супруги нет; в Диптихе усопших написано: «Помяни Господи Благочестивых Царей и Великих Князей: Иоанна Васильевича, Фёдора Иоанновича, Михаила Фёдоровича, Алексея Михайловича, Фёдора Алексеевича, Иоанна Алексеевича». Рукописание сих вставочных листов уже гораздо проще в сравнении с прочим. Следовательно, служебник писан прежде Великого Государя Петра I-го.

4) Общая Минея, Московской печати 1699 года; Апостол, Московской печати 1745 года; Минеи служебные, по три месяца в книге, Киевской печати 1750 года.

5) «Беседы к глаголемому Старообрядцу», дар Архипастыря Мелетия Священнику, ныне Протоиерею, Григорию Дюкову, с собственноручною надписью Архипастыря.

Кроме того, что эта книга есть драгоценный подарок бл. пастыря, украшавшего кафедру Харьковскую, и коего имя для всей паствы прибудет священным и незабвенным, с нею ещё соединена память важного обстоятельства для церкви.

В первый год пребывания на паству архиепископа Мелетия, священник Дюков был командирован для получения святого мира. В это время были у архипастыря два главные начальника военного поселения: корпусной командир, генерал от кавалерии Никитин, и начальник штаба, генерал-майор Воин Дмитриевич Задонский, и рекомендовали его архипастырю. Потребовав его к себе лично тогда же, архиепископ, во-первых, изъявил своё удовольствие, что высшее начальство отзывается о нём с выгодной стороны и архипастырскую признательность за обращение нескольких лиц раскольников в православие; во-вторых, приказал обращать и последних в своём приходе ко святой Церкви мерами благоразумной кротости. В след за сим, потребовав указом Консистории именной список обращённым из раскола, коих оказалось тогда 17 лиц обоего пола, Архипастырь изволил ходатайствовать у Святейшего Синода о награде священника бархатной фиолетовой скуфьей, которой сей Всемилостивейше и награждён в 14 день мая 1837 года. В последствии времени, будучи неоднократно удостоен келейной беседы, Дюков имел случай и необходимость доложить, что приходские священники округа не имеют достаточного руководства к основательному состязанию с раскольниками, то есть книг противу их заблуждений, потому что прежние, на пр. «Увет Духовный», «Пращица», «Розыск» и другие, сделались очень редки; Архипастырь немедленно отнёсся в Святейший Синод и по распоряжению Синода было издано в свет образцовое в сем роде творение: «Беседа к глаголемому Старообрядцу»; первым из присланных экземпляров сей книги Архипастырь наградил того, от кого осведомился о недостатке подобного рода книг; в последствии времени «Беседы» разосланы, из канцелярии Архиерейского дома, во все приходские церкви Епархии, где есть раскольники, с присовокуплением «Розыска», «Православного исповедания веры» и «Наставления священнику относительно отпадших в Молоканскую секту».

Великим благодеянием для храма Николаевского, как и для других храмов округов военных поселений, служит распоряжение инспектора резервной кавалерии, графа Алексея Петровича Никитина. По примерному своему усердию к вере и Святой Церкви, он учинил следующее распоряжение:

Возобновлять в храмах ветхие и устроять новые иконостасы, и на сей конец засевать в каждом приходе пшеницу, и выручаемую за неё сумму употреблять на украшение храма.

Завести в каждом приходе хор певчих от 15 до 20 человек из военно-поселянских детей (чего прежде никогда не бывало), кои бы знали петь всенощную, придворную обедню и т. п. необходимые виды церковного богослужения.

При каждой волости округа завести пчельные пасеки и получаемую от приращения оных сумму причитать к церковному капиталу, из коего духовенство получает своё жалованье.

Верный слуга царя и церкви вменил ещё в обязанность подчинённым ему начальникам, дабы военно-поселянские дети непременно знали молитву Господню, символ веры и другие краткие молитвы, а выше 10 лет – и заповеди Божии. Священники должны по спискам испытывать и поверять детей в знании – для доклада Инспектору в каждый его осмотр округов.

В Писцовой книге 1647 года, относительно причта Зачугуевской Николаевской церкви, видно следующее: а) для священника назначено дворовое место; только сказано так: «двор вдовой попадьи Марины Анофриевой». Значит, во время разделения земли священник был в числе усопших. Мера двору вдоль 12, поперёк 11 саженей; б) пашенная и сенокосная земля назначена в таком виде:

Огор. земля Пашенная Сенок.

сажен. четв. коп.

Священникам 25 вдол. 20 поп. 5 ближ. 20 дал. 70.

Дьякону - 35.

Дьякам и по-

номарю по ½ -

А всего определено им распашной и дикой земли 125 четвертей, в поле «да в дву потому ж».

Храм Рождества Богородицы.

Писцовая книга, на странице 250-й, говорит, что церковь Рождества Богородицы находилась в остроге, то есть в крепости, и прибавляет: «да в приделе Ивана Предтечи». По переписи 1712 года в крепости показывается один только Собор; все же другие храмы «на посадех». Это означает, что около 1712 года, по тесноте крепости, церковь Пречистой перенесена за городской вал. Здесь надобно объяснить одно обстоятельство: в некоторых актах встречается часто, между Чугуевскими церквями, церковь Георгиевская. Потому можно было бы думать, что это была особая церковь. Но в переписи 1710 года показывается Георгиевский причт и не показывается церкви Рождества Богородицы, тогда как в переписи 1712 года не упоминается Георгиевский, а лица в причте Церкви Рождества Богородицы поименовываются те же самые, которые, по переписи 1710 года, названы принадлежащими к Георгиевской церкви. Следовательно ясно, что церковь Георгиевская то же, что церковь Рождества Богоматери. Георгиевскою же называлась она, конечно, по придельному престолу. По храму Пречистой, одне из ворот города назывались Пречистенскими. Церковь Рождества Богородицы, иначе Георгиевская, перенесена в подгорную слободу Осиновку, то есть туда, где она ныне занимает место. Это было в 1725 году.

В 1774 году церковь эта вновь перестроена и снабжена утварью, со всеми принадлежностями, иждивением Генерала Илии Варлаамовича Булацеля. В последующее время, в продолжение 50 лет, значительных и даже необходимых вещей не поступало в церковь, как видно из описи того времени: потому что в приходе тогда заключалось большое число раскольников.

Прихожанином Василием Николаевым Зориным, на предположенную перестройку ветхого храма, дано 2 000 рублей серебром.

Из числа книг древнее прочих Евангелие, напечатанное в Москве в 1657 году, - вероятно собственность древней Георгиевской церкви, иначе Рождественской.

Храм Рождества Христова.

Не упоминается в Писцовой книге 1647 года, но показывается с причтом в переписях 1710 и 1712 годов. Это показывает, что он построен между 1650 и 1709 годов; 1717 года он сгорел и, вновь построенный, перестроен в 1774 году. В описи говорится, что эта церковь из дубового и соснового дерева; последнее употреблено, конечно, при постройке с двумя приделами, на каменном фундаменте. Храм сей стоял вблизи Соборного. В 1835 году он перенесён в селение Коробочкино, где освящён в честь Успения Богоматери, а иконостас перенесён в церковь слободы Малиновой; Метрические книги 1803 – 1835 годов хранятся в Чугуевской Николаевской церкви, а в Консистории начинаются с 1779 года.

Храм Успения Богоматери.

Упоминается в переписях 1710 и 1712 годов. В 1731 году он сгорел и, вновь выстроенный, закрыт в 1824; он стоял вблизи нынешнего здания шелковичных плантаций. Книги его, в том числе Евангелие, Московской печати 1626 года, Пентикостарион, Московской печати 1731 года, Устав Московской печати 1745 года, и древний образ Святителя Николая – поступили в селение Коробочкино, а Метрики и Исповедные росписи 1794 – 1820 годов хранятся в Николаевской церкви.

Кроме сего приходского храма Успения, был ещё монастырский Успенский храм, называвшийся Подгорным, который, по закрытии монастыря, довольно долго оставался приходским храмом. Стоящий в Подгорной слободе, не вдали от Богородичного.

Жители Чугуева.

а) Первые населенцы – черкасы.

Население Чугуева всегда состояло из смеси разнохарактерной, из людей, собранных из разных мест и званий. Потому надобно отдельно говорить: а) о первых поселенцах Чугуева – Черкасах; б) о судьбе чугуевцев разных времён; в) о калмыках, живших в приходе Чугуевской Богородицкой церкви, и г) о раскольниках.

В первые годы Чугуева, из Русских только небольшое число стрельцов и казаков водворено было навсегда в Чугуеве. Главными же жителями были Черкасы, пришедшие из-за Днепра с Яковом Остряницею, или, как называется он в Московских бумагах Яцкою Острениным. Им построены были дома, отведены земли под Чугуевом и отданы были угодья Салтовского городища.[11] История Якова Остряницы и его товарищей по Чугуеву стоит того, чтобы обращено было на неё особенное внимание. Недавно издана одна царская грамота, которая говорит о прибытии Остряницы в Чугуев с товарищами, вынужденном кровавыми гонениями Унии, и о печальной кончине Остряницы, убитого в Чугуеве возмутившимися товарищами его.[12] Эта грамота оставила очень много неясного в истории первых Чугуевских поселенцев. Помещаем здесь бумаги Чугуевского архива, относящиеся к гетману.

1. Г. князю Петру .

«В нынешнем году июня 8-го писал ко мне из Курска Стольник и : июня 3-го дня писал к нему из Рыльска , прибегли в Рыльск Рыляне, посадские люди, из Литовских городов и сказали, что в Литовских городах Поляки и Черкасы многие люди в сборе и приходить де им под Чугуев и под иные Государевы города, где Черкасы живут.

Г. князю Петру .

«В нынешнем году июня 15-го прислана, Господине, ко мне в Яблонов Государева грамота за приписью Дьяка Григория Ларионова, а в Государевой грамоте писано: писал из Белгорода к Государю на Москву, а к нему писал с , что февраля 14-го приехали на Чугуев с Литовской стороны, из Миргорода, Сенька Сергеев с торгом, а в допросе сказал, что в Литовских Украинских городах в сборе Гусар 2 000 человек да 4 000 Немцев, а хотят идти те Гусары и Немцы к Чугуеву, чтоб Чугуев разорить, Гетмана и Казаков побить. Да апреля 26-го писал из Белгорода к Государю на Москву князь Пётр Пожарский, а к нему, Князю Петру, писал с , что апреля 13-го пришли на Чугуев из Литовской стороны, из города Плотавы Чугуевские Черкасы, Афонька Гладченко да Фомка Омельянов, и сказали: как де они пошли из Литовского городка Плотавы и, будучи на реке Мерчике, и сними встретилися Черкассы Андрюшка с Луцкова посеченный и сказал, встретился с ними Литовский Полковник Ворона, а с ним Черкас 400 человек, а тот Полковник Поляк с немногими людьми ходит подзирать под Чугуев; да он же слышал в Плотаве от Литовских людей в разговоре, - хотят де мирное постановление нарушить, а Остренина и Рассоху с товарищами на Чугуеве доступить; а по Украинским городкам всяких людей в сборе много, а хотят де однолично приходить в Чугуев, чтоб разорить, а Потоцкой в Украинном городке и с ним Ляхов тысячи две. И по Государеву Цареву указу, велено мне про Литовских людей проведывать, чтоб безвестно к Чугуеву не пришли, а будет ведано мне учинится, что Литовские люди пойдут к Чугуеву для разорения и по Государеву указу велено мне Литовским людям послать нарочно боярского сына доброго, кого пригоже, велено говорить, чтобы они мирного постановления не нарушали и в Государеву землю, к Чугуеву, не ходили. А будут упрямиться мимо вечного докончанья и крестного целованья, и по Государеву указу велено мне и всех Польских городов Воеводам над ними промышлять» и прочее.

3. Чугуевский воевода князь Пётр Иванович Щетинин доносит царю, что по царской грамоте, от 11-го марта 1640 года, прислано в Чугуев с гетманом Яцкою Острениным 584 рубля жалованья для раздачи черкасам, вышедшим вместе с Острениным, и деньги розданы.

Он же доносит царю, что грамотой от 31-го января 1640 года велено «Черкасов атамана Михаила Карпова» и его товарищей 40 человек, пришедших из Азова в Чугуев, устроить на вечное житье в Чугуеве и разделить им посланные из Москвы 549 рублей.

В третьем донесении пишет, что в сем 1640 году «в разных месяцах и числах вышли из Литовской стороны на Московское государство разных городов Черкассы петрушка Васильев с товарищами 40 человек» и просят дозволения жить и служить в Чугуеве.

По приложенному именному списку выходцев видно, что большая часть их холостые, и что иных из них родственники уже жили в Чугуеве, перейдя сюда вместе с Острениным.

Орловский воевода Иван Исленьев извещает Чугуевского воеводу, что по царской грамоте от 01.01.01 года он, выдав 8 рублей, отправляет к нему «Черкашенина Яромку Юровкина с женою и детьми».

Воевода князь Пётр Щетинин доносит царю:

«года июня 23 прислана ко мне, холопу твоему, на Чугуев твоя, Государева, грамота из Розряда за приписью Дьяка Григория Леонтьева, - велено Гетману Яцьке Остренину и сотникам и пятидесятникам и всем Черкасам и Русским людям в Съезжей избе против твоей, Государевой, грамоты сказать вслух, что из Жигимонтова городка Станислав Гульчевский[13] писал на Яцка Остренина, будто хочет тебе, Великому Государю, изменить, людей побить и перейти в Литву и ты, Великий Государь, такому сорному затейливому письму не поверил, и чтоб они, Гетман и сотники и пятидесятники и Черкасы, на твоё Государево жалованье были надежны и на Чугуеве на вечное житьё строились без всякого сомнения и тебе, Великому Государю, служили, над Татарами, буде в твоё Государство пойдут, промышляли на сакмах и перелазах, и на всяких местах, и твоё бы государство от Татарской войны оберегали, чтоб Татар в Русь не пропустить, в Литву не ходить и Литовских людей не перезывать, чтоб в том ссоры никакой не было. И по твоему Государеву указу, Гетмана Яцка Остренина и сотников и пятидесятников и всех Черкасов и Русских людей призывал я к Съезжей избе, против твоего Государевого указа сказал всем» и прочее.

«Да он же, Гетман Яцко Остренин, говорил предо мною, что он, Яцко, в Литву ничего не писывал и тебе, Государю, изменить не хочет, а пришёл к тебе, праведному Государю, на вечную службу, из Литвы, хотя бы не ведомо что на него писали, хотя тебя, Государя, привести на гневе и его от тебя, Государя, в опале видеть, только бы они были в Литве и они бы все переварены были от Ляхов в котлах; а хотя де будет у иной братьи на мысли что ни есть, и я де тому не сердцевидец, всякая мысль грудью закрыта, только у него нет никакие мысли изменить тебе, Государю».