Перспективы развития современной филологии (стр. 1 )

Научно-издательский центр «Открытие»

otkritieinfo.ru

ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ

СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОЛОГИИ

Материалы VII международной

научной конференции

13-14 февраля 2013 года

г. Санкт-Петербург

ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ

СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОЛОГИИ

Материалы VII международной научной конференции

13-14 февраля 2013 года г. Санкт-Петербург

Представлены материалы докладов VII международной научной конференции «Перспективы развития современной филологии».

В материалах конференции обсуждаются проблемы современной филологической науки, анализируются вопросы русской и мировой литературы, проводятся сопоставительные исследования русского и других языков на разных уровнях языковой системы. Сборник представляет интерес для филологов различных исследовательских направлений, учителей-словесников, студентов-филологов и аспирантов.

ISBN 0241-1

СЕКЦИЯ 1. Литература народов стран зарубежья

Противоположность света и тьмы

как основа в выявлении

художественного замысла

Ферганский государственный университет, г. Фергана,

Узбекистан, *****@***ru

«Свет» и «тьма» как оптические свойства [17. С-169] изучались специалистами разных сфер. В искусствоведении свет рассматривается как важный импульс художественного творчества: «Благодаря своим природным характеристикам и значению для жизни людей свет вполне естественно и закономерно становится носителем глубокого символического смысла» и тем самым - «источником художественного творчества» [11. С-80]. Для художников свет - это средство создания образа, эстетического воздействия [2] Во многих гуманитарных науках свет и тьма интерпретируются как своеобразная диада. Так, в мифологии Свет и тьма рассматриваются как важнейший элемент мифологического сознания, как средство познания мира для первобытного человека: «осознавая через смену света и тьмы наступление дня и ночи, тепла и холода, люди отразили в мифах, что свет борется с тьмой, день исходит из ночи, тепло преодолевает холод.»[1; 20]

В философии свет и тьма воспринимаются как условие и первопричина бытия свет до бытийное состояние, хаос (тьма) [16]; как символ красоты, радости, чистоты, святости, блага и, соответственно, как символ уродства, горя, безнравственности, зла [12, 14]; как источник знания, просвещения и, соответственно, незнания, культурной отсталости [7].

Восприятие света и тьмы стало одним из первых явлений природы, получившего архетипический характер и отражение в мировых мифологиях и религиях. Оппозиция “свет – тьма” обладает оценочным критерием, появившимся, по мнению исследователей. На очень раннем этапе, согласно нему “свет” всегда относится к благу, а “тьма” – к злу [18. С-11] вследствие этого мы можем констатировать мифологизированный характер концептов “свет” и тьма”.

Это физическое явление, отражаясь в мировоззрениях первобытных людей, созрело до мифологического образа на ступенях морально-духовной цивилизации человечества, в конце концов приобретая в себе религиозно-духовной значимости. И об этом как замечал Гегель: «В Персии, впервые появляется свет, который светит и освещает иное, так как свет, впервые возвещенный Зороастром, принадлежит миру познания, духу как отношению к иному»[4, с. 164]. В мифологии свет рассматривается как важнейший элемент мифологического сознания, как средство познания мира для первобытного человека: «осознавая через смену света и тьмы наступление дня и ночи, тепла и холода, люди отразили в мифах, что свет борется с тьмой, день исходит из ночи, тепло преодолевает холод» [1].

В религии Ислама слова «свет» приобретает в себе божественный характер, как символ и видение могущества Создателя. В Священном Коране отмечается что «Аллах – свет небес и земли» [6. С-254].

Гегель писал: «Вследствие своей формы искусство ограничено также и определенным содержанием. Лишь определенный круг и определенная ступень истины могут найти свое воплощение в форме художественного произведения». [5. С.-10] Из этого положения с неизбежностью вытекал вывод о том, что дух современной культуры «поднялся, по-видимому, выше той ступени, на которой искусство представляет собой высшую форму осознания абсолютного. Своеобразный характер художественного творчества и создаваемых им произведений уже больше не дают полного удовлетворения нашей высшей потребности.» [5. С.-10].

«Художественный образ есть всегда комплекс: мысль–предмет–действие» [3. С-7] и все они «питаются» светом в окружении тьмы. В каждом лирическом произведении присутствуем противоположности – полярности «света» и «тьмы» образуется своеобразное поле. Вдвигаясь по орбите этого поля художественный смысл, постепенно стремится к приближению полярности «света», выражаясь как поэтическое выводом лирического героя.

Известно, что выявление событие через душу конкретного субъекта является важней особенностью в определении характера лирики. То самое свойство требует своеобразного решения множества задач в лирике.

Обычно, лирическое произведение, несмотря на свой маленький объём, имеет все специфики и признаки в художественно-образном отображении бытия. В ней событие отражается с противоположностью, которое выявляется через конфликт и борьбы чувств. Основу этой противоположности составляет борьба света и тьмы основывается косвенной или логической обоснованной картины: добро и зло, красота и уродства.

В сознание лирического героя свет и тьма, прежде всего, выступают как глобальные аксиологические сущности, посредством которых он познает и воспринимает окружающий его мир — лирическое пространство: это плюс и минус, хорошее и плохое.

В узбекской лирике ХХ века противоположность свет и тьмы выступает в роле как индикатор актуально-важнейшей сфере духовного мира лирического героя в объятие жесткого социально-политического процесса. В этом через противоположности света и тьмы внутренний мир лирического героя сопоставляется с внешним миром: Қоронғу кечада кўкка кўз тикиб//Энг ёруғ юлдуздан сени сўраймен//(В темной ночи глядя в небо//Сращиваю про тебя от светлой звезды…)(Чулпан. Гўзал.(Красивая.)Перевод мой – А. А.) [19. С-124]

Видно, что в двух строках находится смесь противоречивых образов: тёмная ночь; светлая звезда. В процессе взаимодействии своеобразной диады: тьма к светлости, ночь к звезде яснее выступает воплощения художественной вымыслы поэта, чем отдельно. С первого взгляда такое положение этих явлений у читателя вызывает равенственное настроение. Но в этом противостояние следующее намерение лирического героя окончательно направляет к художественному вымыслу: Кўзимни олурмен ой чиққан ёққа! (Переношу взгляд на восход луны!)( Перевод мой –А. А. ) [19. С-124]

Стремление к свету это есть главная цель художественной литературы. Этот процесс выявляется как подчёркивание основы весь движения лирического героя. Лирическое событие выясняется в основе концепта света. Обнаружатся, что логический центр контекста совпадает именно на этих строках. Именно в них заложено лирический приговор – художественная философия, сказанная со стороны лирического героя по поводу факторам о времени и пространстве, индивиде и обществе.

Из-за противоположности света и тьмы заслужившего как естественным материалом выявления философию лирического героя находящейся глубокой социально-политической среде, передвигаясь от знакомой жизненной событии основу художественного замысла, воплощается как результатом описания философического взгляда. Чтобы выяснить художественного вымысла этот процесс использует антитезу. Ки – тун қанча қора бўлса ой шунча ёрур?(Если ночь, сколько темна и столь ярче луна.) (Усмон Носир. “Нил ва Рим”) [15. С-124]

Выясняется, этот смысловый центр основан от противоположножного расположения силы света и тьмы, то есть “луны” и “ночи”. Именно такие словесно-художественные приемы позволяют поэту сжимать пространство, уплотнять его и создавать подтекст.

Фраза «ночь столько темно» (“Тун қанча қора бўлса”) символическая выражения бунта рабов во главе Спартака против нарастающего угнетения в последствие слишком тяжелого социально-политического положения в древнем Риме. Образ тьмы воздействует на ночной свет, усиливая драматичность состояния. В стихотворном контексте параллельно отражая положению Рима и Спартака строки «свет» и «тьма» поглощает в себе глубокую социально-политическую проблему. Это звучит как художественный окрик поэта, высказанное в облике лирического героя к своему времени. «Свет» и «тьма», то есть «луна» и «ночь» – образуя две полярности «+» и «–», взаимопротивоположностью приводить воссозданию вокруг себя поле влияния. Последствие это поля влияние приведет к противоположной манере движения положительных и отрицательных понятий и образов: Рим – раб, кровь – большой цирк, неволя – бунт, суд – храбрый, огонь - будущее.

Противоположность свет и тьмы приобретав в себе своеобразие в выражение происходящего в духовном мире лирического героя, создает остроту интимного лирического пейзажа. Ой, нурларингни йиғиштириб ол,//Қора пардангни ташла юзингга, тун.//Мен ёрим-ла видолашгани келдим. (Луна, собирай свет свой,//Накинь на своё лицо чёрный занавес, ночь.//Я невестой со своей прощаться пришел).(Рауф Парфи. Дафъатан ёмғир ёғар...(Нечаянно идёт дождь) (Переводи мой — А. А)[13.С-122]

Обращение лирического героя выявляет параллельность его духовного состояния с состоянием природы. Накинутый чёрный занавес , усиливая яркого облика описываемого художественного замысла.

Заметная сторона отличается в том, что добавленный цвет к символическим образам «луна» и «ночь», традиционно превратившийся на противоположный символическим образам, то есть силам света и тьмы

Противоположность свет и тьмы как качество возникновение динамики жизни выявляет художественная философия. Иногда в этом противостоянии сверху окажется тьма: света солнца поглашает.

Противоположность свет и тьмы как качество возникновение динамики жизни выявляет художественной философии. В этом противостояние иногда наверху окажется тьма: Офтоб нурин ютар зулмат аҳкоми(Солнечного света проглатывает госпоство тьмы(Рауф Парфи. Сиёвуш. )[13.С-104]

И, одерживают победу силы света: Бул хафа кеча кечар,//Қувгай уни офтоб.(Эта обыденная ночь уходить,//Выгоняет его солнце.) (Рауф Парфи. Бул хафа кеча кечар...(Проходит это обиженный ночь... ) 13.С-13]

И так, противоположность света и тьмы в узбекской лирике ХХ века использовался как основа в выявлении художественного замысла поэта в описании социально-политического процесса, индивидуально-интимного состояния. Выясняется, противоположность свет и тьмы в открытие художественного замысла, в стихотворном контексте воссоздавая художественного стиля, определяет функцию других образов, находящихся вокруг своей орбиты.

Таким образом, в творческих лабораториях поэтов данной эпохи противоположность света и тьмы выявляли в себе творческий стиль, черты словестного мастерства через художественно обработанные формы, становясь как лирическое решение. В итоге как отображение своей эпохи происходящие напряженности в духовном мире лирического героя находить своё ясное и глубокое художественное отражение через противоположность света и тьмы.

Литература

1.  Афанасьев вода и вещее слово. - М.: Советская Россия, 1988, стр. – 510 с.

2.  Большой энциклопедический словарь. Искусство. Серия БЭС. - М. Внеш-сигма, 2001.

3.  Мысль художественного сознание. - М.: Искусство, 1972. Стр. 7.

4.  .: В 14 т. - М.; Л., 1938. Т. 8.

5.  Гегель Г. В. Ф. Соч.: В 14 т. - М.; Л., 1938. Т. 12.

6.  Қуръони Карим. Священный Коран. Автор перевода и комментарии А. Мансур (на узбекском языке). - Т.: Из-во «Чулпон»,1992, стр. 254. (Сура «Нур», 35-аят.)

7.  Лосев символа и реалистическое искусство. - М.: Искусство, 19с.

8.  Луизов и свет. - Л.: Энергоатомиздат, 19с.

9.  Лучами света. - М.: Московский рабочий, 1949. Стр.110.;

10.  Свет и цвет в природе. - Изд-е 2-ое. – М.: Наука, 1969. Стр. 344.

11.  Мостепаненко в природе как источник художественного творчества // Художественное творчество. Вопросы комплексного изучения. Человек - Природа - Искусство. - Л.: Наука, 1986. Стр. 74-88.

12.  Потебня и миф в народной культуре. - М., 2000. — 480 с.

13.  Рауф Парфи. Сўнгги видо (Последное прощание). (на узбекском языке). - Т.: Из-во Нац. библиотека, 2006.

14.  Соловьев B. C. Чтения о Богочеловечестве. Статьи. Стихотворения и поэма. - СПб.: Художественная литература, Санкт-Петербургское отделение, 19с.

15.  Усмон Носир. Танланган асарлар (Изранные произведения) (на узбекском языке). Том 1. Т.: 1969.

16.  Т 1.: Столп и утверждение истины. — Т. 2.: У водоразделов мысли. - М.: Правда, 1990. - Тс.

17.  Глаз, мозг, зрение. М.: Мир,1990.

18.  Цивьян мира и ее лингвические основы / . – Изд. 2-е. доп. - М.: КомКнига, 2005. – 280 с.

19.  Чўлпон. Гўзал Туркистон. Шеърлар. (Стихи) Т.: Маънавият, 1997.

20.  Шаховский - мотивационная основа человеческого сознания // Языковое бытие человека и этноса: психолингвистический и когнитивный аспекты: Сб. ст.- М., Барнаул: 2003. - С. 215-222.

СЕКЦИЯ 2. Фольклористика

АНГЛО-ШОТЛАНСКИЕ НАРОДНЫЕ БАЛЛАДЫ

КАК ФЕНОМЕН НАЦИОНАЛЬНОГО НАСЛЕДИЯ

ГБОУ СПО Тольяттинский социально-педагогический колледж,

г. Тольятти, Россия, [e-mail]

Литература Великобритании занимает поистине одно из важнейших мест в фонде мировой литературы. И, конечно же, стоит обратить внимание на тот факт, что она неразрывна с историей страны, которая прошла сложный путь от завоеваний римлянами до межклановых и межнациональных конфликтов. События, происходившие в стране, не могли оставить равнодушными жителей Англии, Шотландии, где народ слагал легенды, поэмы, баллады, которые и поныне являются достоянием англо-шотландского фольклора.

Баллады имели большое значение для развития всей английской литературы, так как не только книжные поэты средневековья, но и писатели Возрождения вдохновлялись образами устного народного творчества, отражали их в своих произведениях. Мотивы и сюжеты народных баллад использовал. Например. Шекспир («Два веронца», «Как вам это понравится», «Отелло» и т. д.)

Балладами считаются неавторские эпические произведения с примесью лирических и драматических элементов, имевшие строфическую форму и предназначавшиеся для пения, нередко сопровождавшегося игрой на музыкальных инструментах.[2]

Несмотря на то, что сюжеты баллад повторяются, ни одна из них не исполняется без изменений так как певец в процессе пения добавляет что-то своё, пользуясь различными языковыми приёмами, например, всевозможными метафорами, эпитетами, разными традиционными зачинами и эпическими формами.

Баллады имеют различное происхождение: древние эпические песни, рыцарские романы, христианские легенды и даже античные сюжеты.

Для всех баллад характерна фрагментарность повествования, т. е. действие движется скачками, безо всяких предварительных введений. Этот факт может объясняться изначальной подготовленностью аудитории, которая знала сюжеты всех баллад.

Одну из самых больших групп составляют исторические баллады, то есть баллады, в которых идёт речь о реально существовавших личностях или произошедших в действительности событиях. Во многих исторических балладах того времени слышны отголоски национальной вражды между шотландцами и англичанами, героической борьбы за национальную и личную свободу.

Существует большое количество, так называемых порубежных баллад, сложившихся в пограничной полосе между Англией и Шотландией в эпоху особенно частых столкновений между этими странами. В балладах такого рода концовка часто варьируется, в результате чего баллада приобретает шотландскую или английскую патриотическую окраску. Например, известна во многих вариантах баллада «Охота у Чивиотских холмов» (The Hunting of Cheviot) о столкновении на спорной пограничной полосе у диких Чивиотских гор. По всей вероятности, эта баллада была знакома и Шекспиру, как заключают исследователи его творчества, основываясь на намёках в I части пьесы «Генрих IV». Следы влияния этой баллады находят в поэмах и романах Вальтера Скотта.

Нередко встречаются в английском фольклоре и баллады о клановой борьбе шотландских родов: «Эдом o’Гордон» (Edom O’Gordon), «Пожар во Френдрофте» (The Fire of Frendraught).

Из всех героев английских баллад наибольшей популярностью пользовался благородный разбойник Робин Гуд, реально, как считают многие исследователи, живший в 14 веке. К этому времени относится и первое упоминание о нём в одном из памятников письменности.

Баллады о Робин Гуде собраны в целые своды, циклы, которые существовали и переписывались на протяжении 15-16 веков. Однако помимо этих сводов было ещё великое множество отдельных баллад о благородном разбойнике и его вольнице.

В латинской «Истории Великобритании» 1521 года Джона Мэра встречаются указания, что Робин Гуд и его славный помощник Маленький Джон жили во времени Ричарда Львиное сердце. По утверждению историка, Робин Гуд стоял во главе сотни вольных стрелков, которые были совершенно недосягаемые для войск государя. Разбойники грабили только богатых, бедных и слабых защищали, не причиняли никакого зла женщинам.

Довольно большую группу составляют баллады лирические, главными темами которых являются любовь и ненависть, роковая страсть и кровная месть. Фантастика народных легенд и преданий ярко выражена в повествованиях данного типа, где довольно много сказочных элементов.

Одна из самых известных баллад этого цикла – баллада «Эдуард», переведённая на русский язык и повествующая о матери, которая подстрекает своего сына на убийство. Написанная в форме диалога между матерью и сыном, эта баллада отличается большим драматизмом, который нагнетается при помощи рефрена, постоянного повторения имени между строк содержащих основной сюжет:

-“Why dois your brand sae drap wi bluid, -“Чьей кровию меч ты свой так обагрил,
Edward, Edward? Эдвард, Эдвард?

- “O I hae killed my hauke sae guid, -“То сокола я рассердясь убил,
Mither, mither! [3] Мать, моя мать!

«Эдвард, Эдвард», «мать моя, мать» упорно повторяется в одних и тех же местах строфы, создавая таинственную, лирическую, кое-где наводящую нагнетающий ужас интонацию.

Вообще, женщины в балладах – как в прочем и в эпосе – ни в чём не уступают мужчинам и сами готовы идти до конца в свершении мести: жестокая мать отравляет собственного сына, потому что он женился против ее воли (Prince Robert); жена убивает оскорбившего ее мужа (The Lorde  of  Waristoun).[1]

Но довольно много баллад посвящено и любви – как роковой, так и светлой. Даже после смерти любящие сердца соединяются, на их могилах, вырастают розы или шиповник, сплетающие ветвями.

В некоторых балладах из могил встают мертвецы, чтобы повидать своих близких, чтобы утешить их или вернуть им их клятвы. В балладе «Клятва верности» (Sweet William’s Ghost) жених, убитый в Шотландии возвращается к своей Маргарет, которая дала ему клятву вечно быть с ним или в балладе «Вилли» (Clerk Sanders) где семеро братьев убивают неугодного им жениха, а он встаёт из могилы, чтобы забрать свою любимую с собой.

«Он был на кладбище свезён,

И обручён с могилой.

А ночью после похорон

Пришёл он к замку милой» [3]

Такого рода баллады относятся к группе сказочных или фантастических. Именно они позднее привлекут к себе внимание европейских романтиков, в том числе и английских: Теннисона, Кольриджа, Скотта, Уайльда и Киплинга.

В России английские и шотландские баллады переводили Пушкин, Жуковский, Гумилёв, Рождественский, , Маршак.

Разнообразие англо-шотландских баллад поражает воображение любого читатель, их сюжет не оставляет равнодушными не только человека, знакомого с историческими традициями Великобритании, но и обычного читателя, способного воспринимать прекрасное.

Литература

1.  Из истории английской литературы / - М., 1983.

2.  Будур детская литература/ , , С. А Николаева. – М., Академия, 1998.

3.  Электронная библиотека художественной литературы [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www. http://www. /sbornik-anglijskikh-i-shotlandskikh-narodnykh-ballad-page-0.html

СЕКЦИЯ 3. Журналистика

ПРОБЛЕМНО-ТЕМАТИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ КОЛОНОК «EDITORIALS» И «OP-ED CONTRIBUTORS»

В ИНТЕРНЕТ-ВЕРСИИ ГАЗЕТЫ «НЬЮ-ЙОРК ТАЙМС»: СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ

,

НИУ «БелГУ», г. Белгород, Россия, [e-mail]

Идея рассмотреть редакционную политику всего издания через редакторскую колонку нова и представляется достаточно интересной. Вместе с тем, издание характеризуется наличием сразу двух аналитических колонок, которые отражают различные аспекты редакционной политики. Анализ различных точек зрения «Editorials» и «Op-ed contributors» в одном издании нам видится вполне перспективным.

Издание «Нью-Йорк Таймс» по праву считается не только представителем качественной прессы в США, но и основателем всего направления «quality paper» (качественное издание) в целом. Именно благодаря «работе» этого издания был принят один из первых этических кодексов журналистики. Консерватизм принципов написания материала и методов работы журналистского штата сочетается со стремительной эволюцией способов донесения информации до аудитории. С каждым днем «Нью-Йорк Таймс» охватывает все большее количество читателей, покоряет новые способы передачи информации, выходя на рынок интернет-изданий и переходя на все более совершенные и удобные инструменты распространения информации. Анализируя контент сетевого формата газеты, можно сделать вывод, что, следуя традиционному способу создания интернет-версий традиционных изданий, журналисты и редакторы стремятся к наиболее полному освещению событий и их всестороннему анализу. Сайт широкомасштабен, характеризуется минимализмом в плане оформления, и остается верен своим этическим принципам.

Целью колонки является влияние на сознание читателей, создание прогнозов. Колумнист - авторитетный источник, способный влиять на настроение, заставлять задуматься читателя.

Самое главное требование – колонка должна содержать лишь одну точку зрения, характеризоваться своим «голосом», стилем. Живой, интересный язык, оригинальная манера письма должны полностью вытеснить трафареты и шаблонные фразы [1].

У колонки есть своя форма подачи, в первую очередь выражена единственная точка зрения, преобладает авторское начало и обязательно наличие проблемы; текст обладает яркостью, живостью и оригинальностью. В «Нью-Йорк Таймс» представлено сразу несколько видов колонок – одна из них «Editorials», направленная на выражение редакционного мнения. Данная колонка в большинстве своем не закреплена за отдельным автором, в этом и отражается мысль о том, что материалы выражают мнение всей редакции. В материалах «Editorials» встречаются внутренние ссылки на информационные материалы, цитаты, цифры и на статистику.

В ходе проведенного проблемно-тематического анализа мы пришли к выводу, что авторов редакционной колонки газеты интересует прежде всего внутренняя политика страны: большое внимание уделяется выборам или решениям судебных органов, а также вопросам иммиграции, который всегда стоит для США особенно остро. Широко отражена и социальная проблематика. Публикации медицинской тематики прежде всего акцентируют внимание читателя на заботе о здоровье нации. Так, например, материал под названием «Счетчики калорий» («Calories counters» от 3.02.2010) изучает нездоровое пристрастие нации к фаст-фуду.

Безработица и выплаты безработным – эта проблема для Америки, постоянно волнующая умы граждан. В «Editorials» зачастую упоминается о проблемах, связанных с проблемами безработицы (уровень безработицы, социальные выплаты). Не остается не охваченными проблемы, связанные с экологией. Зачастую данные публикации отражены в рубрике «Climate change».

Название колонки «Op-Ed Contributors» в переводе означает «редакционные статьи авторов с противоположным мнением» (opposite-editorial). Авторы всегда выражают свою позицию, пусть она будет даже противоположным по отношению к содержанию «Editorials», в этом и заключается ее основная задача. В рамках колонки «Op-Ed Contributors» активно публикуются не только журналисты, но эксперты из различных сфер деятельности. Например, президента США Барак Обама, музыкант группы U2 и общественный деятель Боно и др. Встречались публикации, подготовленные российским политиком Михаилом Горбачевым. Каждый эксперт пишет о том, в чем он действительно разбирается и их мнение важно читателю.

В этой колонке уделяется большое внимание культурной тематике: много материалов о музыкантах: таких, как Фрэнк Синатра или Джон Леннон. Именно в «Op-ed contributors» публикуются такие литературные формы, которые сами авторы называют «poems».

В «Editorials» автором выступает вся редакция «Нью-Йорк Таймс». Практически каждый материал колонки заканчивается собственным мнением редакции, которые советуют, как поступить правительству или аудитории. Вывод отражает позицию анализируемого издания, ее собственный дух и направление мысли – сдержанную объективную оценку, не стесняясь при необходимости называть вещи своими именами. Концепция же «Op-ed Contributors» связана в первую очередь с самой личностью автора. Конкретный персонаж, сведущий в той или иной теме, зачастую не являющийся штатным сотрудником, выражает свою точку зрения на сложившуюся ситуацию или явление. Содержание противопоставлено редакционной позиции, но в этом и заключается суть колонки. Подача материала появляется в более свободной форме: эссе или стихотворная форма не чужда «Op-ed Contributors». Количество иллюстраций или оригинальный дизайн страницы можем увидеть на страницах именно этой колонки. Автор не стремится к сдержанному тону, а предоставляет себе свободу самовыражения.

Подводя итог анализа двух редакционных колонок издания, мы можем заключить, что интересующие авторов темы схожи, однако, мнения всегда диаметрально противоположные. Таким образом, проявляется один из принципов журналистики, согласно которому факты должны быть точны, а комментарий свободен.

Литература

1.  Михайлов, Соединенных Штатов Америки [Текст] / . – СПб. : Изд-во , 2004. – 448 с.

НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ФОТОИЛЛЮСТРИРОВАНИЯ

ПЕЧАТНЫХ СМИ УЗБЕКИСТАНА

Национальный университет Узбекистана

имени Мирзо Улугбека, Узбекистан, [e-mail]

В современном быстро меняющемся мире отношение к, казалось бы, уже привычным для нас вещам, меняется так же стремительно. А вот отношение к фотоиллюстрации в нашей печати менялось постепенно, но кардинально, на протяжении последних пятидесяти лет.

По мнению , за этот период отношение журналистов к иллюстрации менялось кардинально по меньшей мере три раза. Знаковыми в этом смысле явились три фактора, серьёзно повлиявшие на эволюцию фотографии в печати. Первый из них носил событийный характер - это Московский фестиваль молодёжи и студентов 1957 года, второй - это резкое возрастание роли фотографии в газетах в 70-80 годы, и, наконец, настоящий иллюстрационный бум начала 2000-х годов. Последний, как отмечает автор, начался, как и все революции, с иллюстрационного дефолта [1, с.117-120].

Процесс трансформации стереотипированных фотоклише 50-х-70-х годов прошлого века в цифровые аналоги века ХХI, отличающиеся высоким качеством изображения, самостоятельностью и жанровым разнообразием, был долгим и сложным, что объясняется как объективными, так и субъективными причинами идеологического, технико-технологического и профессионального характера.

Примерно в 50-е годы ХХ века начался профессиональный спор среди журналистов: нужна или нет иллюстрация или изобразительный материал? В 70-е годы в литературно-художественных журналах стали широко применять рисунки и фотографии и эти изобразительные материалы можно рассматривать как иллюстрации. То же самое стали делать и в производственных, технических ежемесячных журналах.

В общественно-политических журналах типа «Огонька» соотношение было другое, здесь уже до 70% фотографии (и рисунков) становились самостоятельными материалами [1, с.116]. Если считать не иллюстрации, а публикации, в составе которых есть изобразительные элементы (скажем, фоторепортаж – это единица измерения, хотя в нем шесть фотографий), то и тогда окажется, что половина снимков и рисунков иллюстрирует текст, остальное – самостоятельные произведения (фотозаметка, фоторепортаж, фотоочерк), в то время как текст поясняет и комментирует эти изобразительные материалы, несущие основное содержание.

Приблизительно тогда же подавляющее большинство фотографий и рисунков в газетах также становятся самостоятельными публикациями.

В это же время местные газеты получили электронно-гравировальные автоматы, и появилась возможность публиковать оперативные снимки в неограниченном количестве. Областные и центральные газеты смогли разнообразить их жанры, форму, величину и т. п. Однако лишь в конце 70‑х, начале 80-х гг. XIX века, когда в полиграфии появятся новые виды воспроизведения фотоснимков (фототипия, цинкография), порожденные самой же фотографией, фотографии все чаще и чаще стали появляться в массовой печати.

В наше время способ подготовки иллюстраций намного упростился. Условия эры цифровых технологий существенно раздвинули творческие возможности фотографов, художников, а также дизайнеров в части вёрстки фотографий и газетной полосы в целом.

Сегодня фотоиллюстрации стали неотъемлемой частью графического облика газетной полосы и многие сами по себе обладают художественной ценностью. Они несут дополнительную информацию, передают настроение или атмосферу событий, описанных в статье, привлекают внимание к статье, разбивают текст, останавливают мгновенье и позволяют изучить его так, как не позволил бы этого сделать движущийся образ. Фотография может выполнять в газете различные функции, она сопровождает, иллюстрирует текстовой материал (отсюда ведет свое происхождение и сам термин: лат. illustrarе – прояснять) – и неразрывно связана с текстом [2,с. 64].

Со временем большее значение получает самостоятельная иллюстрация, представляющая особый вид газетного материала, который сообщает о событии так же, как и полноценный текстовой материал. Благодаря своей наглядности такая фотография обладает особой силой воздействия на читателей. Но термин «иллюстрация», как отмечают специалисты, в чистом виде может применяться ко всем фотографиям и рисункам только в книжном оформлении. В газетах и журналах обычно говорят об изобразительном материале или изобразительных элементах. Вот почему большинство изобразительных материалов приходилось рассматривать в двух аспектах: как элемент оформления и как отдельную публикацию, самостоятельное произведение [1, с.119].

Каждая фотография имеет свою историю. Она - фрагмент жизни, «кусочек» бытия. Фотография может улучшить или ухудшить оформление газеты. То, как газета помещает фото, особенно на первой полосе, является самым ярким показателем стиля её дизайна.

Пример отличного дизайна первой полосы мы видим в газете «Бизнес- вестник Востока» [3]. Здесь большая, что называется, «живая» иллюстрация к главной статье номера «Модернизация угольной отрасли повышает её потенциал» цементирует дизайн полосы, «замыкает» на себе её композицию и служит превосходным дополнением к тексту. Хотя такая фотография даже как самостоятельный визуальный материал вполне органично смотрелась бы на полосе. Эффект её воздействия усиливает и грамотная её вёрстка относительно текста с модной сегодня левосторонней выключкой.

Для сравнения ещё недавно в этой же газете чаще встречались откровенно «дежурные», статичные фотографии, помпезно занимающие газетную площадь. Например, фотоэтюд «приставленный» к «гвоздевой» публикации «Обсуждены вопросы модернизации налоговой системы» [4].

Коллаж газеты «Iste’molchi» - «Потребитель» к статье «Инсоф йўқ ... факат билет бор» («Совести нет, есть только... билет»), напротив, выглядит оригинально, интригующе и привлекательно [5]. Коллаж имеет социально-заострённый характер: он иллюстрирует материал о коррупционных схемах, практикуемых в мировом футболе и их проникновении в отечественную футбольную индустрию. На заднем плане снимка изображена кисть руки человека, плотно сжимающая пачку денег, прикрытую … мячом. На переднем - поднимающейся по лестнице к заветным «футбольным деньгам» некий спортивный чиновник, зарабатывающий на любимой игре миллионов реальные миллионы. Такие коллажи - настоящая удача редакции, заявка на современный, «острый» стиль дизайна.

Вёрстка фотографий на полосе дело не простое, но важное. Здесь, как никогда, приходится думать о сбалансированности, пропорциях, контрасте и других законах дизайна. И даже о том, как будет сложена газета. Так, горизонтальный сгиб не должен проходить по фотографии, особенно если это фотопортрет. Направление взглядов героев фотопортретов по возможности должны быть направлены на читателя, а не в сторону. Также считается недопустимым, чтобы взгляд человека был направлен «из полосы».

Ошибки такого рода, к сожалению, нередкость в узбекистанских газетах. В «молодом» по возрасту издании «Кitob dunyosi» («Мир книги», - прим. авт), появившемся на газетном рынке республики в 2012 году, такие казусы можно увидеть уже на первой полосе. Так, небольшая новостная заметка «Яхши гап яхши-да» [6], сообщающая об опубликовании в журнале «Дружба народов» произведений двух известных узбекских писателей, обрамлена с двух сторон их фотопортретами. Всё бы хорошо, если бы при размещении фотографий не была бы допущена одна грубая ошибка: взгляд одного из героев заметки устремлён «в никуда», он, словно, «уходит» из полосы, что резко снижает действенность снимка и, в целом, портит эстетику печатной полосы.

При компоновке на газетной полосе нескольких фотографий (фотоочерк или фоторепортаж) необходимо выделить главную фотографию. Ей необходимо определить центральное место, она должна быть по размеру заметно больше всех остальных. Фотографии, иллюстрирующие текст, лучше всего ставить над или под заголовком.

Именно таким образом оформлена и свёрстана главная фотография на первой полосе газеты «Hurriyat» («Свобода», - прим. авт): она в разы больше всех остальных фотоматериалов, расположенных на полосе, крупная по размеру (примерно 2/3 полосы) и поставлена над заголовком сразу под фотоанонсом номера [7]. Такой снимок, безусловно, самое заметное «пятно» на полосе, притягивающее и концентрирующее взгляд читателя. Эффект воздействия фотографии усиливает и жанровая природа фоторепортажа.