Дни Петербургской философии — 2009 (стр. 2 )

Проблема отчуждения как практическая так и не затрагивает струны «русской души». Это вызывает противоречие между устремленностью ее как определенного (но не сводимого только к нему) феномена русской культуры вобрать в себя все страдания этого мира, с одной стороны, и не критическим отношением к отчуждению – с другой.

Одним словом имманентное противоречие «русской души» заключено в том, что как культурный феномен она предельно не отчуждена от действительного мира, но как общественный феномен она объективно оказывается не способной дать ответ на проблему поиска неотчужденного принципа бытия в нем. Т. е. здесь речь идет о противоречии между содержанием и формой общественного бытия индивида, которое нашло свое выражение в частности в феномене «русская душа».

Неснятость и неснимаемость данного противоречия если и обретала формулу своего дальнейшего существования, то чаще всего в ее экстремистском варианте: «Пропади все пропадом!». И чем неубедительнее был исход, тем охотнее списывался он на извечную «загадочность русской души». При этом даже сама попытка ее разгадки становилась сакральным табу в рамках этого феномена.

Это не случайно. Возможность конструктивного подхода к проблеме отчуждения, т. е. его разрешение, неизбежно поставила бы под угрозу философскую состоятельность мира «русской души»: ведь если нет отчуждения, то нет и причины для совместного сопереживания вечно-неизменной неустроенности этого мира.

Любопытно, что именно неразрешенностью своих противоречий «русская душа» как раз и близка обывателю Запада: с одной стороны, она дает ему более универсальное и потому более комфортное в культурном аспекте пространство, а с другой – не посягает на конформистский принцип его существования. Действительно, «русская душа» если и «требует» от индивида, то в лучшем случае – его способности к сопереживанию (иногда, даже жертвенному), но никогда – готовности (тем более, обязательной) к деятельностному изменению этого мира. Но ведь это как раз и есть то, на что в самом лучшем случае способен (при желании) «культурный» обыватель (отечественный или зарубежный – это в данном случае уже не имеет значения).

Преодолеть выше подмеченное противоречие, оставаясь в рамках концепта «русской души» в принципе оказалось невозможно. Но зато русская литература XIX века не только поставила проблемы, взошедшие из этого противоречия, но и попыталась дать на них свои ответы. В этом смысле трудно переоценить значение русской литературы XIX века, наследовавшей свою гуманистическую и критическую традицию уже советской культуре, которая, пробиваясь через жесточайшие противоречия ХХ века, нашедшие свое полное выражение в системе «реального социализма», пыталась дать уже свой ответ на проблему единства содержания и формы неотчужденного бытия человека. Манн назвал русскую литературу от Пушкина до Горького революцией перед революцией[12].

Советская же культура либо внутри себя преодолевала (естественно идеальным образом) те формы отчуждения, которые объективно оказывались «не по силам» «реальному социализму», либо вбирала в себя «эффект разотчуждения», возникающий от реального преодоления действительных форм отчуждения. Кстати именно в силу последнего Советская культура становилась идеальным системы «реального социализма».

В той мере, в какой она становилась идеальным скачка из «царства необходимости» в «царство свободы», в той мере советская культура и обретала тот «советский дух», который позволял ей разрешить противоречия «русской души».

Так через проблему отчуждения выявляется общее и различное в содержании таких двух феноменов как «русская душа» и «советский дух». Если Пушкин, «совмещая все жизненные ценности и не абсолютизируя ни одну из них, ищет русские ответы на общечеловеческие вопросы», то советская культура уже дает свой, хотя и всякий раз конкретный, но, тем не менее – общечеловеческий ответ - как практически и совместно творить этот общечеловеческий мир для всех и каждого. Поиск этической основы для конкретно-всеобщего ответа как раз и определяет советскую культуру как культуру всемирного типа и потому наследующей достижения не только русской, но и мировой культуры.

Координаты для связи: 8 (4дом. тел.

e-mail: *****@***ru

Лиан Лиюй, канд. философских наук, Лян Летянь, канд. социологических наук. Китай. Проблема межкультурного отношения в современном мире

Различие мировоззрений является одной из причин разногласий и конфликтов в межкультурной коммуникации. В одних культурах цель взаимодействия важнее, чем само общение, в других - наоборот.

Термин мировоззрение обычно употребляется для обозначения концепции реальности, которую разделяет особая в отношении культуры или этнической принадлежности группа людей. Мировоззрение, прежде всего нужно отнести к познавательной стороне культуры. Ментальная организация каждого индивидуума отражает устройство мира. Элементы общности в мировоззрении отдельных индивидуумов образуют мировоззрение всей группы людей той или иной культуры.

Каждый индивидуум обладает своей собственной культурой, которая и формирует его мировоззрение. Несмотря на различие самих индивидуумов, культура в их сознании слагается из общепринятых элементов и элементов, различие которых допустимо. Жесткость или гибкость культуры определяются взаимоотношениями мировоззрений отдельных индивидуумов с мировоззрением общества.

Различие мировоззрений является одной из причин разногласий и конфликтов в межкультурной коммуникации. Но овладение культовыми знаниями способствует совершенствованию межкультурной коммуникации.

Мировоззрение определяет такие категории, как человечность, добро и зло, душевное состояние, роль времени и судьбы, свойства физических тел и природных ресурсов. Интерпретация данного определения включает в себя культовые убеждения относительно различных сил, ассоциированных с событиями, происходящими ежедневно, и с соблюдаемыми ритуалами. К примеру, многие восточные народы считают, что неблагоприятная атмосфера в семье - это результат деятельности мифического домового. Если не относиться к нему должным образом (не молиться, не адресовать ему жертвоприношения), семья не избавится от проблем и невзгод.

Фундаментальные принципы, свойственные различным индивидуумам и обществам, оказывают наибольшее влияние на межкультурные коммуникации и могут явиться причиной взаимонепонимания в области категорий и понятий.

В магистратуре Western Kentucky University был проведен тест, состоявший из единственного вопроса: “Если ваш единокровный брат совершит противоправное действие, сообщите ли вы об этом правоохранительным органам?” Американцы и представители стран Западной Европы ответили утвердительно, считая уведомление правоохранительных органов своим гражданским долгом. Против были единственный представитель России (осетин по национальности) и два мексиканца. Одного из мексиканцев возмутила сама возможность постановки такого вопроса, о чем он не замедлил высказаться. В отличие от американцев и европейцев, донос на родного брата воспринимался им как верх морального падения. К чести доктора Сесилии Гармон, проводившей тест, инцидент был исчерпан. Она объяснила, что и тот и другой ответ не плох и не хорош сам по себе. И тот и другой надо принимать в контексте той культуры, которую представляет отвечающий.

На Кавказе, например, если член традиционной семьи (фамилии или рода) совершает неблаговидный поступок, ответственность за его действия несет вся семья или клан, который может насчитывать до нескольких сотен человек. Проблема решается коллективно, при этом преступивший закон не считается единственным виноватым. По традиции его вину разделяет семья. При этом страдает репутация всей фамилии, и ее представители делают все возможное, чтобы вернуть себе доброе имя.

Вопрос репутации находит свое отражение в так называемой шкале вина - покаяние, показатели которой различны для разных культур. В некоторых странах Среднего Востока, Африки и Азии нельзя ставить какого - либо из участников коммуникации (даже виновного) в неловкое положение, поскольку культуры, созданные там, придают особое значение качеству взаимоотношений. Там нельзя публично демонстрировать неприязнь к кому-либо или проявлять отсутствие интереса к теме или собеседнику в процессе общения.

В одних культурах цель взаимодействия важнее, чем само общение, в других - наоборот. Первые обладают специфическим мировоззрением, сводящим все вопросы к действию. Человек, достигший определенной цели ценой упорного труда, возвышается не только в собственных глазах, но и в общественном мнении. В таких культурах цель оправдывает средства. В других же, где приоритет всегда остается за человеком, взаимоотношения ценятся выше, чем результат. В этом случае “существует множество выразительных средств, представляющих структуры более глубокой, выделенной познавательной величины значения человека в сравнении с решаемой задачей”. В конечном счете, возможны культуры, в которых никакая цель, даже самая наиважнейшая, не может возвыситься над человеком.

Любое мировоззрение, сложившееся в той или иной культуре, автономно и адекватно в том значении, которое является связующим звеном между мнением и реальностью, открывая взгляд на реальность как на нечто пережитое и принятое. Мировоззрение содержит комплекс убеждений, концепций, упорядоченного понимания социальных структур и моральных устоев, и этот комплекс уникален и специфичен в сравнении с другими подобными комплексами других социокультурных объединений. Несмотря на приемлемость модификаций в культуре и возможность варьирования предела допустимых изменений, мировоззрение всегда адекватно культуре и обусловлено ее принципами.

Проблема модификаций и варьирования в культуре, а, следовательно, и в мировоззрении с особой остротой встает перед эмигрантами, количество которых постоянно увеличивается в связи с региональными войнами, этническими конфликтами, с обвалом экономических систем стран третьего мира и т. д. Этот процесс неизбежно ставит перед прибывшими чрезвычайно сложный вопрос вынужденной адаптации. Нужда в приспособлении к чужой культуре возникает тогда, когда представители различных культур контактируют с группой людей доминирующей культуры. Опыт такого взаимодействия может возникнуть у путешественников, туристов, временно проживающих в инонациональной среде, в связи с добровольным перемещением индивидуумов или определенных групп и, наконец, в результате принудительной миграции.

Как бы в этом случае ни складывались обстоятельства, представители разных культур, находясь в процессе взаимодействия, неизбежно испытывают определенные психологические неудобства. Движущей силой адаптации является взаимодействие, по меньшей мере, двух групп людей: доминирующей группы, которая обладает большим влиянием, и адаптируемой группы, которая подвергается процессу обучения или адаптации. Доминирующая группа умышленно или непреднамеренно навязывает изменения, тогда как другая группа добровольно или нет принимает их.

Нелишне будет отметить, что адаптируемая группа не оказывает никакого воздействия на адаптирующую. Влияние или вызов, испытываемые адаптируемой группой, несут в себе психологический контекст, зависящий от политики властей, от экономических и социальных характеристик этой группы. Различие уровней групп, как правило, более значимо по сравнению с уровнем самих индивидуумов.

Адаптация к нормам культуры доминирующей группы неизбежно влечет за собой психологический стресс у представителей адаптируемой группы. Как следствие, понимание незначимости собственной культуры, осознание зависимости своего положения, бессилие, одиночество, ощущение враждебности окружающего мира и ответная враждебность, а также статус чужестранца, постоянно оборачивающийся дискриминацией, - такими могут быть аспекты психологического состояния адаптируемой группы. Этот феномен в антропологии, социальной и межкультурной психологии называется стрессом адаптации.

Внедряясь в иную культуру, чужестранец испытывает неуверенность и беспокойство. Эта естественная реакция на озабоченность своим статусом и местом в чужом обществе может перерасти в непреодолимый страх, недоверие и в крайнем случае, как последнее средство самозащиты, может спровоцировать возвращение на родину. Большинство эмигрантов, осваивающих то, что именуется новой родиной, испытывают так называемый культурный шок. Культурный шок возникает в переходный период, а симптомы страха и беспокойства сопровождают человека, как правило, на начальной стадии внедрения в иную структуру.

Нельзя обвинять человека за то, что он испытывает или не испытывает культурный шок. Это случается с миллионами людей во всем мире, но имеет разные последствия, зависящие в каждом случае от типа нервной системы индивидуума. Когда человек знает, что его ожидает и как действовать в случае культурного шока, начальный период жизни в другой стране и другой культурной среде проходит для него с меньшими издержками.

Приехав в другую, как правило, благополучную страну, эмигрант испытывает радостное волнение. Такое состояние можно трактовать как удовлетворение правильно принятым решением переселиться в это прекрасное место. Приехавшему нравится буквально все, что его окружает. Но проведя некоторое время в новое место, переселенцы начинает испытывать культурный шок. Все стараются по возможности адаптироваться к новой среде, у некоторых это получается, а у некоторых, особенно у людей в возрасте, сделать это не так просто. В безвыходном положении, таким приезжим приходится жить в кругу своих соотечественников.

Стремясь сохраниться в рамках своей культуры, переселенцы, беженцы, эмигранты образуют компактные поселения в мегаполисах, такие, например, как российский Брайтон Бич в Нью - Йорке. Замкнувшись в собственном кругу общения, они продолжают говорить на родном языке, игнорируя английский, уклоняясь от влияния доминирующего окружения и сберегая, насколько это возможно, атрибутику прежнего образа жизни. Однако культура этнических групп в инонациональной среде - это уже не культура этноса в чистом виде, это нечто модифицированное, приспособленное к новым условиям и являющееся неким исходным продуктом для образования более или менее устойчивой во времени субкультуры, на принципах которой формируется мировоззрение, адекватное новой необходимости.

Благодаря мировой глобализации экономики, процесс взаимоадаптации культур приобрел более массовый характер. Безусловно, с одной стороны, это способствует более равномерному развитию экономики всего мира. Весь мир связан одной экономической цепочкой, ухудшение ситуации в одной стране не оставит равнодушным других стран. Каждый участник мировой экономики заинтересован в благополучии всего мира. Но с другой стороны, жители многих закрытых стран просто не готовы к такому резкому инокультурному нашествию, и конфликты в результате этого неизбежны.

, доц., зав. каф. философии и культурологии Абхазского госуниверситета, г. Сухум, Республика Абхазия. О роли древнерусских письменных источников в формировании национального самосознания абхазов.

Вопросы, связанные с трансформацией национального самосознания в эпоху глобализации являются в центре внимания научной общественности. Они приобрели острую актуальность в регионах, где межнациональные отношения дошли до уровня физического противостояния и завершились войнами. Эта ситуация кое-где привела к образованию новых государств как Абхазия, Южная Осетия, которые стали в центре внимания мировой политики. Несмотря на то, что большинство стран мира на эти события смотрят скептически, но факт остается фактом, и не считаться с реальностью было бы неправомерно. Поэтому, считаясь с реальностью такие страны как Россия, Никарагуа, Венесуэла уже признали Абхазию и Южную Осетию. Думается, что список в дальнейшем продолжится.

Самоопределению абхазов предшествовала альтернатива: полное исчезновение (другого абазам и осетинам в Грузии не было дано) или борьба за самоопределение и восстановление своей государственности. ( История хорошо помнит об Абхазском царстве, которое образовалось в VIII в.) Выбор был один: бороться до полного освобождения от Грузинского ига, который оказался безошибочным, ибо вечных колоний не бывает.

Абхазия на протяжении семидесяти лет находилась в составе Грузии. Это произошло, когда в 1918 году Грузии удалось оккупировать территорию Абхазии до 1921 года. Затем, революция, которая проходила по своему содержанию в виде национально-освободительной борьбы успешно разгромила войска так называемой Демократической Республики Грузия и восстановила свою государственность в марте 1921 года. Спустя год, в 1922 году Абхазия становится полноправным субъектом Союза ССР. Эта независимость продолжалась да 1931 года. Но с 1931 года волевым решением Сталина, Абхазия была включена в состав Грузинской ССР на правах автономии, с которой абхазы так и е смирились.

Тоталитарный режим, давление со стороны Грузии наоборот усилили национально-освободительное движение и абхазы боролись за свои права до развала СССР. Рост национального самосознания достиг до уровня своей кульминационной точки. Народ сплотился вокруг национальной идеи, и в 1993 году Абхазия окончательно сбросила грузинское иго и восстановила свою государственность в полной мере.

С другой стороны, проблема национального самосознания абхазов актуально еще тем, что с XX века политизированные грузинские ученые усилили фальсификацию истории Абхазии для идентификации абхазов с грузинским этносом. И цель тут одна – усыпить национальное самосознание абхазов, ассимилировать их в грузинский этнос и создать мононациональное государство.

Грузинские политики в свою очередь использовали все доступные им меры как политического, экономического, демографического характера. Например, якобы для подъема социально-экономического развития из Грузии в Абхазию стали переселять десятки тысяч грузин, чтобы создать демографический дисбаланс. Например, по Всероссийской переписи населения 1897 г. грузин в Абхазии проживало всего свыше трех тысяч человек, и то в приграничном Галском районе. А по Всесоюзной переписи 1989 г. в Абхазии грузин стало свыше 239 тысяч, а абхазов всего 97 тысяч.

Кроме того в разгар Великой Отечественной войны с 1943 года в Абхазии была создана специальная организация под названием «Грузпереселенстрой», которая занималась благоустройством грузинских переселенцев в Абхазии, что на наш взгляд является аморальной со стороны Сталина. Дело в том, что когда каждая копейка была дорога для разгрома фашистов, наши государственные мужи не забывали о своих националистических планах в отношении к абхазам.

Впрочем, грузинские власти выполнили свою задачу за счет переселенческой политики и довели абхазов – государствообразующий этнос до 17% на своей родине.

Наряду с политиками грузинские ученые систематически занимались фальсификацией истории Абхазии. В своих пропагандистских изданиях окончательно сводили абхазов на нет. В свою очередь абхазские ученые были лишены возможности опубликовать альтернативную точку зрения, прежде всего затрагивать проблемы Абхазского царства Средних веков. Грубо искажались древнерусские источники об абхазах, которые проливали свет истинной истории.

Для осуществления своих замыслов по фальсификации истории Абхазии, грузинские ученные выдвинули ряд версий: 1) в эпоху средневековья, якобы под « обезами » следует понимать не предков современных абхазов, а предков грузин; 2)под Абхазским царством с VIII по XIII века подразумевается не страна собственно абхазов, а грузинское феодальное государство; 3)на территории современной Абхазии до XVII века якобы здесь проживали грузины, а после чего будто вдруг на их головы из-за гор свалились никому неизвестные адыгские племена «апсуйцы» и в одночасье ассимилировали их. По словам известного исследователя этой проблемы профессора , «находчивые» грузинские историки стали претендовать на двуаборигенность Абхазии. Эта «теория» оказалась еще более уязвимой, что вынуждены признать сами грузинские ученые. Понятно, что на такой маленькой территории двуаборигенность исключена» (1). Грузинским ученым осталось только назвать еще одну « версию»: назвать абхазов инопланетянами, которые прилетели на летающей тарелке и «заняли» их территорию.

О самоидентификации абхазского этноса на территории современной Абхазии множество источников с древних веков по настоящее время. В числе греческих, римских, арабских источников, особую ценность представляют древнерусские источники. Именно они проливают свет истины по истории Абхазского царства средних веков, что является вечным предметом дискуссии между абхазами и грузинами.

Источники древнерусской литературы представляют ценность еще и потому, что они оказали большое влияние на самосознание абхазского народа, оказались мощным толчком в усилении этносферы и этнического энергетического поля, стали наперекор замыслам фальсификаторов, провалили все вышеизложенные версии грузинских ученых и подтвердили слова академика :»..абхазы и родственные им адыгские племена являются древнейшими автохтонами Восточного Причерноморья, включая собственно Абхазию; они ни откуда сюда не пришли, они формировались как этническая общность именно здесь; инфильтрации, передвижения племен и другие этнические процессы происходили в многоплеменной, но все же в целом в этнически (и географически ) однородной среде, в основном в пределах указанной территории» (2).

Следует отметить , что абхазы в древнерусских источниках проходят как «обезы». «Термин «обезы», употребляемый в русских источниках этимологически восходит к этническому термину «абазг» («абаск»), сохранившемуся в работах античных авторов и обозначающемуся как одно из ведущих абхазских племен..

Следовательно, абазги, авазги, абазы, обезы, абхазы (общие предки абхазов и абазин) издавна жили по соседству с русскими сначала отдельными племенами, затем объединенным княжеством, и, наконец составляют ядро могущественного на Кавказе Абхазского царства, просуществовавшего свыше четырех столетий» (3).

Возникает вопрос: когда и в каких источниках отражены русско-абхазские взаимоотношения? Отвечая на этот вопрос, известный русский литературовед В. Кожиков говорил: «отношения Руси с Абхазией начались, очевидно еще в IX веке во времена могущества Хазарского каганата, в зону влияния которого входили и южная Русь, и Абхазия». (4)

Считается, что границы Абхазского царства в VIII веке доходили до Керченского пролива, и одно это обстоятельство не могло не связывать абхазов и русских. Об этом пишет арабский ученный VII века ал-Идриси: Матраха (Тмутаракань)- весьма древний город… Его князья, известные под именем Олу Абас (Абазы), прославленные своей силой … храбростью и воинственным пылом, наводили страх среди своих соседей» (5). подчеркивает, что, действительно, в середине XII века в Тамани правила какая-то княжеская династия абхазского происхождения.(6)

Известно, что в IX веке из Византии или Болгарии на русскую почву попадает «житие Константина-Философа» в котором были сведенья об армянах, абхазах, иверах, аланах и некоторых других, но они не попали в «Повести временных лет» по причине сокращения их Нестором. Но в «житие Константина-Философа» написанном в 80 годах IX века членораздельно сказано об абхазах, а затем и о грузинах. В ней сказано: «Мы же многй роды знаемъ, книгы омуеюще и Богу воздающа своимъ языкомъ каждо. Яве же суть си: Ормени, Перси, Авазъги, Ивери, Соугди, Готьфи, Обри Тоури, Козари, Аравеяни, Егуптяни, Соури и иним мнозы» (8). Это одно обстоятельство, что абхазы и грузины никогда не идентифицировались в один этнос.

Сведения об обезах (абхазах) мы встречаем и в «Полеи толковой» где при перечислении Яфетических народов сказано: « От Яфета произошли языки, которые в столпотворении разделены были : … «галаты иже суть кельти… фраки и македонии, сарматы, армяне… норийцы иже суть словяне, румии иж совутся греци, авер иже суть обези» (9). В данном источнике прямо сказано, что авер - это обез, т.е. грузин - это абхаз. Такое могло проихойти в то время потому, что границы Абхазского царства простирались от «Керчи, Кубани до Лихского перевала, позже включая Картлийское княжество. И все кто входил в это царство мог быть обезом, ибо государство образующим этносом были предки абхазов.

В числе древнерусских источников, зафиксировавших обезов является «Киево-Печерский потерик». Именно в третьем рассказе (в потерике он назван «4-ым» словом), мы встречаем термин «обезы». В ней говорится: «И сие слышавши, греци ужасни быша о ответе приведоша же и инехъ купець много, иже беша оттуду путешествовавшие с теми Греци и Обези… Тогда игуменъ изнесе пред всеми икона ея. Видевше же греци и обези образъ ею, и поклонившаяся, глаголющее, яко сии еста воистину и веруемъ, яко живо еста и по смерти и можета помогате, и спасате, и заступате прибегащехъ къ нима» (10).

Перевод данного текста гласит следующим образом: услышав такой ответ, греки, ужаснувшись, привели и других многих купцов, путешествовавшими с этими греками и обезами. Тогда игумен вынес (на обозрение) перед всеми иконы их. Увидев лики святых, греки и абхазы поклонились, говоря : «Воистину это они и мы веруем, что они живы и по смерти и могут помогать, и спасать, и охранять прибегающих к ним» (11). Здесь снова мы убеждаемся, что древнерусские источники употребляют обезов и иверов в большинстве своем раздельно, имея сведенья о том, что это разные народы.

Кроме того, по слова обезы, украшавшие Киево-Печерскую лавру получили там право на погребение. (12)

Факты русско-абхазских взаимоотношений мы встречаем в летописях 1153 и 1154 годов. Это связано с женитьбой Изъяслава II на дочери абхазского царя. В данном источнике говорится: « Изъяслав, велики князь, по смерти первой княгини искал себе супруги и у других государей. И слыша что царя абхазского дочь яко лицом, тако нравом украшена, послал в Обезы послов своих в лодиах. И получя известие, что уже в устие Днепра с царевною послы прибыли его и царя Обезского, послал на встречу ей сына своего Мстислава с довольством всяких запасов и дарами» (13).

Об абхазо-русских отношениях в эпоху Средневековья можно перечислить ряд фундаментальных трудов русских ученых XIX-XX вв. Каждый из авторов убедительно подтверждает, что абхазы под именем «обезы» играли большую роль на всем Кавказе и имели тесные связи с Древнерусским государством. Эти сведенья представляют большую ценность для исследования этносоосферы и трансформации национального самосознания абхазского народа на современном этапе.

Абхазы как и все народы испытали взлет и падение. Фактически прошли все фазы пассиопарной теории .

Как утверждают вышеперечисленные источники, абхазы пережили свой расцвет X века, а царство продолжалось до начала XIII века. Однако во все времена они не теряли свою государственность. Даже в период колонизации Абхазии Османской Турцией, сохраняли свое княжество.

В период вхождения в состав России с 1910 года они сохраняли свое автономное правление в виде княжества. Но, так или иначе, в результате Кавказской войны абхазы дошли до фазы обскурации. В 1864 г. было упразднено Абхазское княжество, а абхазский народ взамен созвал в 1866 г. сход в селе Лыхны, которое в истории известно как «Лыхненское восстание» 1866 года, где произошло столкновение с властями царской России, после чего абхазски народ был объявлен виновным населением». В результате этого подавляющая часть абхазов была депортирована в Османскую Турцию и в другие страны Ближнего Востока. Однако виновность была снята в 1907 г. из-за соучастия в Первой Русской революции и лояльного отношения к властям империи лично по указанию Столыпина.

При всех этих перипетиях истории, этническая энергия ослабла, но не угасла, ведь истории известно не мало примеров, когда наступает фаза обскурации ни каждому этносу удается сохранить свою идентичность и раствориться в другом. К счастью этого не произошло.

На наш взгляд, сохранить свою национальную и культурную идентичность абхазам удалось за счет той мощной этнической энергии, которая была заложена в Средние века. Именно эта энергия не давала раствориться и идентифицироваться в другой этнос, хотя желающих, скромно говоря, вокруг абхазов было больше чем надо.

Каждый абхаз в прошлом и настоящем не представлял свое существование без своей среды обитания и абхазского социума. В представлениях всегда доминировал и доминирует, что национальное сознание абхазов формировалось на собственных духовно-нравственных началах, которые отличаются своеобразием образа жизни. В их основе центральное место занимают ценности любви к Родине, непокорность, свободолюбие и самолюбие. Вот почему и в Советское время абхазы одними из первых выступили за свободу и независимость, боролись за право быть равным среди равных, зная при этом дальнейшее молчание, смирение приведут к печальному результату.

Сегодня Абхазия достигла своей заветной цели, сбросила цепи грузинского колониального ига, с которым она боролась около ста лет. Народ достиг своей цели за счет постоянного роста национального самосознания, которое формировалось на протяжении тысячелетий. В этом не малая заслуга древнерусских письменных источников, которые ярко показали мощь абхазского народа в Средние века и вселили в сознание надежду, что история повторяется, а Абхазия возродится. Абхазия сегодня на подъеме, достигнув независимости, свою этническую энергию направляет на самосохранение и саморазвитие, постепенно преодолевая хаос движется к порядку, что вполне вписывается в закономерности развития этнических процессов.

Литература:

1. . Обезы в древнерусской литературе и проблемы истории Абхазии. Сухум 2005,с.289.

2. -ипа. Вопросы этно-культурной истории абхазов. Сухум, 1976, с.4

3. . Указ. Соч., с.192

4. В. Кожинов. Да не запоздает слово// «Политика». Июль 1991. №6

5. ал-Идриси. География Идриси - Париж 1840. С. 359 (на франц. языке).

6. . Внешняя торговля Древней Руси// «История СССР». 1967. №3, с.107

7. Повесть временных лет. Ч.I. М-Л.1950.с.218-219

8. «Житие Константина-Философа // Труды славянской комиссии. Т. I-Л. 1930. с. 30

9. Полея толковая по списку, сделанному в г. Коломне в 1906 г. Ч. I - М, 1982. С.119

10. Памятники славяно-русской письменности. Т. II-СПб. 1911. С.8

11. Д. Чачхал .Абхазия православная.-М.1997.С.55-67

12. , там же, с.345

13. . История Российская. Т. III-М-Л.1962,с.47.

, заведующий кафедрой философии образования Санкт-Петербургской академии постдипломного педагогического образования. Об истоках внутренней культуры молодежи в образовательном пространстве России

На грани тысячелетий человечество поднялось к высшему уровню своего развития. Далее выбор, который стоит перед глобальной цивилизацией, перед каждым народом, перед каждым человеком. Либо путь к локальным войнам за чужие ресурсы с применением невиданных по мощности средств разрушения, которые оборвут жизнь на Земле, либо поиск новых вариантов развития, направленных на «изучение собственного дома, того, что он есть, как в нем жить, как обеспечить будущее своему роду, роду человеческому».[13] Осознание данной ситуации происходит в условиях мирового финансового кризиса и кризиса всей системы образования. В России эти процессы сопровождаются на первый взгляд незаметными, но мучительными процессами разрушения духовных основ жизни общества, которые больнее всего бьют по молодежи.

Ректор Университета РАО, академик РАО пишет: «В настоящее время происходит массовая криминализация молодежной культуры, которая во многом смыкается с девиантной. Наблюдается массовая дегуманизация в межгрупповых и межличностных отношениях молодежи. Причины этого, конечно, лежат не внутри личности, а вовне ее – в социально-культурных условиях, приводящих к деградации общества. Принципиально изменилась нравственная атмосфера, когда не просто низвергнуты все идеалы, но отсутствуют общественные силы, утверждающие привлекательные для молодежи нравственные нормы. Возник вакуум духовности, который заполняется сегодня агрессивным национализмом, экстремизмом, чисто утилитарной, прагматической идеологией, обращением к мистике».[14]

Одним из теоретических последствий стало то обстоятельство, что предметная категория «внутренняя культура» незаметно отошла на периферию исследований. Проблема заключается в определении причин и поиске вариантов выхода из сложившейся ситуации.

Стержнем внутренней культуры личности является самосознание и мировоззрение, духовная культура и душевная (психолого-педагогическая) культура. Внутренняя культура молодежи образуется в процессах социализации и самосовершенствования под влиянием семьи, социальной среды, СМИ, молодежной субкультуры. Но, если посмотреть на структуру временных затрат личности, по-прежнему доминирующим фактором выступает система образования. Именно здесь надо искать главную причину. утверждает: «Возник вакуум духовности, который обусловлен прагматической идеологией. Любая диагностика фиксирует массовое падение интереса к школьному обучению, и не замечать этого уже нельзя. Глубинные причины кризиса в образовании вызваны,… прежде всего, переменой в системе ценностей, принимаемых обществом».[15]

К основным причинам складывающейся ситуации следует отнести: крах традиционной семьи, крах патриархального мировоззрения, усиливающийся разрыв между теорией и практикой в гуманистической педагогике, подмена воспитания личности ее информированием, углубление конфликта культур разных поколений, нарастающее в ходе информационно-технического взрыва пренебрежение традициями во имя любых инноваций.

В этой связи с позиций культурно-антропологического подхода в реалистической философии образования важно обсуждение трех вопросов. Первый вопрос: утрата смысла образовательного процесса, как для ученика, так и для его семьи. Второй вопрос: исчезновение целостности в содержании образования с последующей его дефундаментализацией. Третий вопрос: определение координат метатекста образовательного пространства России в условиях господствующего философского плюрализма.

Решение этих вопросов становится возможным в рамках формирования концепции национальной образовательной стратегии – инициативы «Наша новая школа».

Современное среднее образование лишено целостной картины мира. Каждая дисциплина выступает в качестве «вещи в себе». Это характерно даже для дисциплин гуманитарно-общественного цикла с их высоким духовно-нравственным потенциалом (например, словесность и социальная история). Предметник нацелен на решение чисто дидактических задач: на подготовку учеников к школьному экзамену, затем к ЕГЭ и одновременно на подготовку своего образовательного учреждения к очередной аттестации. Если к этому добавить бесконечные проверки со стороны различных инстанций, то из образования исчезает не только целостность, но и сам ребенок.

Для духовно-нравственного образования фактически остается лишь поле школьной внеучебной деятельности и внешкольной деятельности. Изучение культурологических и исторических основ традиционных российских религий носит факультативный характер. В последние годы стали больше внимания уделять изучению истоков народной культуры России. Но нередко все сводится к беседе о фольклоре и посещению музея этнографии. Вопрос о практическом усвоении этих истоков остается открытым. Системного обучения поиску ответов на вопросы «Зачем?» и «Почему?», которые в начальной школе могли бы быть интегрированы с решением задач семейного воспитания, нет. Есть материалы многолетних конференций РГПУ им. по философии детства и социокультурному творчеству, есть программа «Философии для младших школьников» , но нет концепции философии образования для учителей начальной школы. Для средней школы разработаны интересные программы по социальной компетентности, граждановедению, правоведению, но они носят элективный характер.