Типология диссидентского движения в СССР (1950-е - 1980-е ГОДЫ) (стр. 2 )

Другим, довольно представительным направлением, по мнению автора, можно считать «этический социализм». В нем следует выделить движение «христианского социализма». Это направление Медведев связывает с А. Синявским, А. Левитиным-Красновым и др. Основное место в их программных заявлениях отводится развитию нравственного сознания в обществе, созданию новой морально-философской системы.

Следующее течение, рассматриваемое – это «законники» или «конституционалисты». Согласно их концепции, главная «задача должна заключаться в повышении уровня правосознания граждан нашего общества, устранения противоречий в законодательстве и т. п.».

рассматривает также и течение анархо-коммунистов, представленное, по его мнению, такими людьми как , , П. Литвинов, Л. Богораз, Н. Горбаневская, А. Якобсон и т. д. Их программными требованиями являются протест против сталинизма во всех его проявлениях, введении общественного управления, немедленная свобода слова, печати и организаций и т. д.

Автор также выделяет различного рода национальные и националистические течения, партийно-демократическое движение. Себя же он относит к последнему.

У Р. Медведева не совсем ясен критерий деления. С одной стороны, - «западники» и «этические социалисты», с другой, - националисты. По мнению , личные пристрастия, недостаток необходимых материалов послужили причиной некоторой неопределенности классификации автора (например, программные заявления «западников», «законников» и «анхархо-коммунистов», в принципе, довольно близки друг другу).[43]

В книге «Инакомыслие в СССР: политика, идеология и люди» в движении инакомыслящих выделяются три основные идеологические позиции: moral-absolutist (абсолютисты морали), instrumental-pragmatic (прагматики), anomic-militant (воинствующее крыло). Под первой позицией подразумеваются участники диссидентского движения, представляющие альтернативные моральные концепции и этические программы, использующие в качестве средств для достижения своих целей «духовные ценности», отвергающие насилие. К этой группе относятся религиозные мыслители, философы, писатели, поэты. Согласно схеме книги, это движение наиболее радикальное из всех трех, левое: его представляют Есенин- и др. Идеология группы прагматиков, по мнению авторов, является, главным образом, интерпретацией классиков марксизма (особенно – ). Среди основных требований этого направления – свобода слова и, что наиболее важно, безусловное официальное признание принципа интеллектуальной автономии в научных вопросах. Социальную базу в данном случае составляли, в основном, ученые, которые адресовывались к политической элите советского государства. Прагматики олицетворяли собой центр диссидентства. Среди участников этой ветви называются братья Р. и Ж. Медведевы, , и др. Правая ветвь инакомыслия - anomic-militant – представляет собой выражение крайнего отчуждения от «политический философий, институтов, законов и правящих деятелей советской системы». Идеологи этого типа не желают смириться с status quo. Их цель – добиваться реализации прав, зафиксированных в Конституции СССР. Представители этой группы являются, в основном, духовными лидерами религиозных верующих, национальных движений – Левитин- и т. д.[44]

По мнению известного советолога, в советском инакомыслии можно выделить следующие течения: либерально-социалистические реформисты, независимые марксисты и религиозно-этическое движение. замечает: «почти все представители внутрисоветской оппозиции заявляют в своих программных документах, что их целями является демократизация нынешней системы СССР и превращение советского общественного строя в строй более законный, свободный, правдивый, эффективный, демократичный и в международном плане более привлекательным».[45] Реформы либералов-социалистов не выходят за рамки социализма. Они ратуют за свободу слова, собраний и организаций, возможность беспрепятственного передвижения в своей стране и свободный выезд за границу; рассматриваются даже варианты создания многопартийной системы на социалистической основе. Основные документы, отражающие взгляды этого направления – Меморандум (1968 г.), Открытое письмо , В. Турчина, Р. Медведева, журнал «Сеятель». Марксистские реформисты выступают с позиций марксизма-ленинизма, принимают ленинский период истории советского государства, отвергая сталинизм и последующий этап развития, призывают к возрождению и обновлению марксизма, демократизации Коммунистической партии и к возрождению права рабочих на участие в управлении экономикой. Главные идеологи этой группы – , Религиозно-этическое течение представлено Л. Венцовым, Левитиным- манифестом ВСХСОН. «По их мнению, недостаточно преодолеть сталинизм и выступать за демократические реформы, надо искать новые религиозно-этические альтернативы, т. к. реформа системы СССР невозможна без одновременного возрождения».[46]

В основном эта классификация была воспринята и в дальнейшем с небольшими, непринципиальными изменениями, повторялась у других авторов. Однако в эту схему не «вписывается» течение крымских татар, движение советских евреев и т. п., которые не желали реформировать советский строй. Кроме того, из-за недостатка информации в поле зрения исследователя не попали такие видные диссиденты как , чей вклад в идеологию инакомыслия весьма значителен.

Английский историк Дж. Хоскинг[47] предлагает следующую классификацию. В диссидентском движении он выделяет три основных течения. Первое – «чистый ленинизм», чьи приверженцы призывали вернуться к первоначальному ленинскому демократизму, извращенному при Сталине. По мнению Хоскинга Дж., принципы идеолога этого направления Р. Медведева ближе к западноевропейскому пониманию социал-демократии или даже к радикальному либерализму, чем к ленинизму. Вторым течением он называет либерализм, наиболее ярким деятелем которого выступает . Для либералов свойственно убеждение, что гарантирующая гражданские свободы политическая система столь же приемлема для России, как и для любой другой страны. Третье направление в диссидентском движении, по мнению автора, представлено русскими националистами или неославянофилами. Они хотели возродить русскую национальность на основе возврата к православию и старой русской культуре, разрушенной или подорванной первоначально интернационалистски настроенными большевиками. Выразителем подобных взглядов был . Хоскинг Дж. замечает, что не следует неославянофилов путать с «национал-большевиками», которые считали русских великим народом в военном и политическом смысле, народом, который обладает естественным правом доминировать среди народов меньших и слабейших, и потому считали необходимым продолжать традиционную политику приоритетов в военной сфере. Он также говорит о национальных и религиозных движениях.[48] Не совсем ясен критерий классификации гражданского течения: в одном ряду с «ленинцами» и «либералами» оказались русские националисты.

К данной системе близка классификация [49] Он выделяет три направления: ленинско-коммунистическое, либерально-демократическое и религиозно-националистическое. Эти направления, соответственно, были представлены Роем Медведевым, Андреем Сахаровым и Александром Солженицыным.

По мнению в советском движении сопротивления существуют два принципиальных направления: «открытое» и «тайное». Автор делает оговорку относительно условности этой классификации и не претендует на строгую научную исчерпанность. В «открытом» направлении она выделяет ветви:

-  «легальное» течение, представители которого рассчитывают на возможность усовершенствования советских порядков в рамках конституционных гарантий, его примеры – письмо 62-х советских писателей XXIII Съезду КПСС с просьбой о смягчении участи А. Синявского и Ю. Даниэля, Комитет прав человека;

-  «конструктивное», направленное на изменение существующих порядков как в структуре советского общества, так и в международной политике государства, его примеры – письмо IV съезду писателей, демонстрация на Красной площади с участием П. Литвинова в знак протеста против оккупации Чехословакии, «Программа ДДСС» и др.;

-  «руситы» или неославянофилы, оппозиция справа, имеющая антисемитский характер.

«Те, кто принадлежит к «тайной» оппозиции, не выходит на площади и не отправляет свои рукописи за границу. Они выполняют функцию свободного общества. Они – почва, которая рождает героев и смельчаков, - среда, социальные потребности которой выражают активные деятели «открытой» оппозиции, моральная поддержка бунтовщиков на площади и бунтарей в литературе».[50]

считает эмиграцию также формой советской оппозиции.

Если с делением советского оппозиционного движения на «открытое» и «тайное» можно согласиться, понимая их как, в первом случае, все известные более-менее организованные течения (национальные, религиозные, гражданские), а во втором – стихийные, бунтарские формы сопротивления советской власти, то классификация самого «открытого» движения вызывает ряд вопросов. Например, единственное различие между «легальным» и «конструктивным» течениями заключается в том, что последнее предлагает изменение структуры не только советского общества, но и в международном плане государства. Тогда как о «руситах» сама автор пишет далее, что их идеал – также усовершенствование советской власти, но с другой стороны, крайне правой, шовинистской позиции. Кроме того, в какой разряд можно отнести национальные и религиозные движения? Автор этот вопрос не затрагивает.

критерием своей классификации делает принцип, право, положенные в основу движения, выступающие его доминантой, определяющие направление борьбы. Так в движении диссидентов она выделяет следующие направления:[51]

1)  гражданское движение, самое масштабное в нем – течение правозащитников. Сами его участники так писали о своих главных требованиях: «…Защита прав человека, его основных гражданских и политических свобод, защита открытая, легальными средствами, в рамках действующих законов – составляла главный пафос правозащитного движения. …Отталкивание от политической деятельности, подозрительное отношение к идеологически окрашенным проектам социального переустройства, неприятие любых форм организации – вот тот комплект идей, который можно назвать правозащитной позицией»,[52] т. е. предоставлении каждому гражданину советского общества прав и свобод, зафиксированных в Конституции. Это была совершенно новая постановка вопроса, затрагивающая сущность политического строя в СССР. Из гражданских движений, помимо правозащитников, автор называет также течение социалистов. Социалистов отличала приверженность социалистическим идеалам; убеждение в том, что извратил марксизм-ленинизм; и ставило своей целью демократизацию политического режима в СССР, возвращение ленинских норм жизни в партии и обществе;

2)  религиозные движения. Эти движения возникли ранее всех других. Несмотря на все провозглашаемые права и свободы, которыми обладал в теории гражданин СССР, верующие не имели возможности исповедовать религию, отправлять религиозный культ. Дискриминация верующих наблюдалась во всех сферах жизни: верующих родителей в любой момент могли лишить родительских прав, верующие дети подвергались травле в детских домах и школах, им был затруднен доступ в высшие учебные заведения и пр. Борьба за реальное право на свободу совести составляло главное содержание религиозных движение в СССР. Отличительная особенность религиозного движения состояла в появлении диссидентов собственно в «лоне» Церкви (РПЦ) и сект (баптистов). В оппозицию не только советским органам, но и духовному руководству встали новые «отколовшиеся», представленные, в первую очередь, организациями Христианский комитет защиты прав верующих в СССР, СЦЕХБ и пр.

3)  национальные течения. Задача этого движения заключалась в требовании предоставления независимости своим республикам, сохранении и дальнейшем развитии национальной культуры, получении возможности вернуться на свою историческую родину. Советское руководство в своей национальной политике принципиально отказывалось от разрешения этих проблем, что и обусловило активизацию «националистических» тенденций у различных республик. В национальном движении выделяются несколько направлений: течения за независимость республик, движения депортированных народов и борьба за эмиграцию из СССР.

4)  и последнее течение в инакомыслии, выделяемое в отдельное, хотя его можно отнести и к гражданским, это, так называемое, «эстетическое», или оппозиция творческой интеллигенции – художники, писатели, поэты, музыканты, скульпторы и пр. Особенностью этой группы инакомыслящих было практически полное отрицание, безразличие, неприятие любых проблем, не соприкасавшихся с культурой, с творчеством. Экономика, политика крайне редко входили в сферу интересов «диссидентов искусства». Представители неофициальной культуры или нонкультуры находились в постоянном конфликте с советской властью, причиной которого была потребность в самовыражении любой творческой личности, жаждущей своей аудитории. В стране официально признавался только один вид искусства – искусство социалистического реализма, по мнению советского и партийного руководства, «вдохновленное ленинскими принципами народности и партийности, отражающее боевое настроение советского народа, организующее его трудовую энергию, способствующее укреплению морального климата в СССР». Культурная политика КПСС ориентировала деятелей литературы и искусства на самоотверженную работу во имя коммунизма, способствующую дальнейшему расцвету страны, мобилизовала всем своим творчеством утверждать «великие идеалы» Коммунистической партии. Столь грандиозные задачи не всегда совпадали с замыслами творческой интеллигенции, чьи творения зачастую не соответствовали канонам социалистического реализма. В таком случае, творчество художника объявлялось «порочным», «антисоветским», «антиобщественным» и т. п. И в результате у советского режима появлялся еще один оппозиционер. В любом тоталитарном обществе от литератора, художника требуется четкое соблюдение установленных идеологических норм. Отказ от них, свобода в своем творчестве неприемлемы для системы, потому что творческая личность рассматривается как боец идеологического фронта. Все это и составляло суть конфликта «художник – власть».

Известная участница диссидентского движения М. в своем «классическом» труде «История инакомыслия в СССР. Новейший период» - первом систематизированном описании истории инакомыслия в СССР - выделяет 18 направлений: украинское национальное, литовское национально-религиозное, эстонское национально-демократическое, латвийское национальное, армянское национальное, грузинское национальное, крымскотатрское движение за возвращение в Крым, борьба месхов за возвращение в Крым, еврейское за выезд в Израиль, советских немцев за выезд в ФРГ, евангельские христиане-баптисты, пятидесятники, Верные и Свободные адвентисты седьмого дня, православные, движение за права человека, социалисты, движение за социально-экономические права, русское национальное движение.

Каждому из направлений соответствует глава книги. Сама отмечала, что первоначально пыталась придерживаться более общей схемы: национальные движения – религиозные движения – гражданские движения, однако, «жизненные явления не всегда укладываются в эту схему», и автор починила «структуру книги логике реального развития инакомыслия в СССР».[53] Движения рассматриваются по временам их появления, с учетом общих и различных свойств. Каждое описывает отдельно, так как каждое имеет свое лицо и цели их не совпадают. Начинает она с национальных движений, потому что они наиболее широкие и традиционные и возникли раньше большинства религиозных и намного раньше гражданских. При определении порядка глав о национальных движениях учитывает время их возникновения, а также внутреннее сходство или различия. Соответственно, вслед за украинским и литовским она описывает эстонское национальное движение, а затем армянское и грузинское из-за схожести их целей и общности такого признака как наличие национальной территории, в отличие от крымских татар и месхов, лишенных такой территории и добивающихся ее возвращения, а также в отличие от евреев и немцев, тоже не имеющих собственной территории в СССР, но ставящих целью не ее обретение, а выезд на историческую родину, за пределы СССР.

Религиозные движения тоже расположены в хронологической последовательности – по времени их возникновения. Глава «Русское национальное движение» отделена автором от остальных национальных движений и от главы «Православные» и помещена после главы «Движение за права человека», так как исторически русское национальное движение «ответвилось» от правозащитного: значительная часть участников русского национального движения – это прежние правозащитники, разочаровавшиеся в демократических и правовых идеалах.

Достоинством монографии является всеохватывающий подход к освещению темы. В ней освещены все основные потоки диссидентского движения, существовавшие в СССР в 50-80-х годах. Однако, структура работы слишком дробная. Не бесспорно выделение диссидентов марксистского направления, борцов за социально-экономические права, участников русского национального движения в отдельные главы. Тем самым автор проводит четкий водораздел между тремя течениями, которые при различии непосредственных задач и тактических средств выступали за гражданские права.

В монографии Алексеевой решается ряд крупных задач, имеющих принципиальное значение для понимания сущности, масштаба и результатов диссидентского движения. История инакомыслия характеризуется автором как совокупность различных по целям независимых общественных движений, которые имеют одно объединительное звено - протест против правовых ограничений советского государства, сковывающих духовное развитие личности и общества в целом. Каждое движение, указывает автор, имеет свое лицо и не совпадающие цели. «Тем не менее, правомочно их описание как целостного явления, благодаря общему для современного инакомыслия правозащитному характеру и принципиальному отказу от насильственных методов борьбы».[54]

Такой взгляд на историю диссидентства приводит автора к важнейшему выводу: инакомыслием был охвачен значительно более широкий круг людей, чем это считалось до сих пор. Обобщенный подход к истории инакомыслия позволяет говорить о сотнях тысяч участников движения. Эта цифра отсутствует в книге «История инакомыслия в СССР». Подсчеты по этой методике проведены Алексеевой в специальной статье о численном составе инакомыслящих в СССР[55].

В книге упомянуты сотни фамилий участников общественных движений, названия десятков самиздатовских выпусков, неформальных организаций, инициативных групп и т. д., что придает исследованию энциклопедический характер.

Однако собственно диссидентское движение связывает только с одной из форм – правозащитной, начало которой относит к 5 декабря 1965 г., когда на Пушкинской площади в Москве состоялась первая демонстрация под правозащитными лозунгами. Такой подход к определению диссидентства, в сущности, не позволяет ни выявить специфику этого феномена, ни определить хронологические рамки движения.

В целом же исследование является фундаментальным трудом, заложившим основы современной отечественной историографии диссидентского движения. До сих пор эта научная работа остается наиболее полным, комплексным и документально обоснованным исследованием по этой теме.

Принимая или отказываясь от любой из изложенных выше классификаций, следует отметить их расплывчатость, некую аморфность. Это, вероятно, удел любой схемы, поскольку в жизни все гораздо сложнее, многообразнее: тесно сплетаются людские судьбы, перекликаются их суждения, совпадают мнения в решении каких-то глобальных проблем и резко расходятся по мелочам. Поэтому говорить о «чистом» течении, его представителях довольно сложно. Это связано даже с тем, что любое движение – это, в первую очередь, движение за реализацию какого-либо конкретного права, зафиксированного в Конституции, будь то свобода вероисповедания или равноправия граждан, независимо от их национального происхождения.

Анализ специальной литературы по истории диссидентского движения показывает, что разработка этой темы в отечественной историографии началась в конце 80-х – начале 90-х годов и имела в основном реферативный характер. В первых публикациях давался общий обзор движения, характеризовались его основные этапы, излагались определяющие события и факты. Основным источником выступали сочинения западных историков и мемуарная литература бывших советских правозащитников, изданная за рубежом. По мере расширения источниковой базы за счет публикации материалов самиздата, архивных документов, переиздания в России многих воспоминаний, стали выходить работы, в которых рассматривались как общие вопросы, так и отдельные направления деятельности диссидентов. И важно, чтобы историография истории диссидентского движения в СССР х гг. вышла за рамки литературы малых форм (газетно-журнальные публикации, брошюры), где произошло «первоначальное накопление знаний» о диссидентстве, и обогатилась трудами обобщающего, монографического характера. Если раньше официальные обществоведы припасали для характеристики оппозиционных течений только черные краски, то в исторических работах последних 4-5 лет наблюдается другая крайность – некритичное, хвалебное описание всего, что относится к диссидентскому движению. Подобные перекосы следует преодолевать. Для этого потребуется поднять новые пласты архивных документов. На русском языке не издаются в нашей стране наиболее ценные исследования западных историков. Все это сказывается на научном уровне историографии диссидентства, в которой много нерешенных проблем и дискуссионных вопросов. Следует отметить, что фундаментальные исследования по истории диссидентского движения, и в частности типологии движения отсутствуют. Проведенный историографический обзор показывает, что, несмотря на заметный рост интереса, проявляемого исследователями к истории диссидентского движения в СССР, до настоящего времени остаются практически неизученными теоретико-методологические вопросы, правоведческие, социально-психологические и нравственные аспекты правозащитной деятельности. Требуют специального изучения различные течения общего правозащитного движения, а также национальные и религиозные движения инакомыслящих. Остаются неизученными вопросы развития инакомыслия на местах. Решение этих проблем – задача специалистов, избравших темой своих исследований вопросы истории диссидентского движения.

Хронологические рамки исследования охватывают период со времени возникновения первых общественно-значимых проявлений инакомыслия (1950-е годы) до исчезновения диссидентства, как социально-политического и культурно-нравственного движения (середина 1980-х годов). Однако в тексте работы есть материал, посвященный сведениям вплоть до распада Советского Союза (в 1991 г.). Такое освещение темы позволяет воссоздать более целостную картину деятельности диссидентов в СССР.

Объектом исследования стало диссидентское движение, рассматриваемое в широком смысле, как совокупность различных общественно-политических, социокультурных движений, имевших различные конечные цели, но непременно содержавших требования соблюдения гражданских прав и расширения демократических свобод. Диссидентское движение, безусловно, оставило определенный след в истории СССР второй половины ХХ века. В связи с этим, рассматривая, анализируя это движение, необходимо делать нужные выводы и извлекать уроки для будущей истории страны.

Предметом настоящего исследования являются основные течения в диссидентском движении в СССР выявившиеся и оформившиеся в е гг.

Целью исследования является изучение диссидентского движения в СССР в годы как явления общественно-политической жизни страны.

Поставленная цель определила задачи исследования:

-  выявить истоки диссидентского движения в СССР;

-  рассмотреть основные направления диссидентского движения, проследив его внутреннюю эволюцию;

-  определить сущность диссидентства в Советском Союзе и предложить его возможную классификацию;

-  раскрыть практическую деятельность различных течений;

-  проанализировать деятельность советских властей по подавлению инакомыслия в стране;

-  определить место и роль диссидентского движения в общественно-политической жизни СССР в е годы

-  проанализировать и дать оценку общественно-политического и идейно-нравственного значения диссидентского движения в СССР.

Методологической основой исследования стали основные принципы исторического познания – историзм и объективность. Как наиболее целесообразный, был выбран проблемно-хронологический подход к изложению результатов исследования, позволяющий отразить основные аспекты проблемы и избежать повторного освещения одних и тех же сюжетов. В ходе работы была использована система общенаучных методов (анализ, синтез, классификация), система методов исторического анализа (описательный, сравнительно-исторический, логический). Сочетание различных научно-исследовательских принципов позволило избежать однозначных оценок и представить картину диссидентского движения во всем его многообразии.

Источниковая база исследования. Работа выполнена на основе анализа, обобщения и критического осмысления широкого круга исторических источников. Они, как и сама тема, до второй половины 1980-х годов были отмечены печатью запретности: использование ряда материалов было запрещено властями, другие относились к сфере секретной деятельности КГБ СССР. Источники по теме исследования условно можно разделить на несколько групп.

Первую группу составляют архивные материалы. Их использование наталкивается на ряд объективных трудностей, связанных с происхождением документов и их доступностью для исследования. Тем не менее, начавшееся рассекречивание документов государственных архивов позволяет ввести в научный оборот новые источники, имеющие важное значение для оценки диссидентского движения. Архивные источники по истории движения рассредоточены по ряду хранилищ. Значительное их количество собрано в Архиве Президента Российской Федерации.[56] Главным образом здесь представлены документы высших политических инстанций – Политбюро ЦК КПСС и ЦК партии. Относительно открытый доступ имеют материалы Центра хранения современной документации (ЦХСД). В нем хранятся протоколы заседаний секретариата ЦК партии с 1952 г., материалы деятельности отделов ЦК. Эти документы позволяют определить размеры антисоветских и антипартийных выступлений в стране, комплекс мер, предпринимавшихся руководством страны для пресечения «антиобщественных явлений» и изолирования видных деятелей правозащитного движения (фонды 3, 4, 5). Данные документы – справки и докладные записки КГБ, ЦК КПСС о «националистических» настроениях в стране, по пресечению религиозной деятельности, «Информационные отчеты о состоянии католической, протестантской, армянской церквей, иудейской, мусульманской, буддийской религий и сект», сообщения о распространении листовок, слухов и пр. – отражали официальную точку зрения на происходящие в стране события, формировали определенное отношение руководства к инакомыслию.

Архивов правозащитных организаций не сохранилось. При аресте диссидентов документы изымались как «вещественные доказательства», а случайно сохранившиеся материалы находятся в личных коллекциях. Доступ к ним крайне затруднен.[57] Ведомственные архивы КГБ, суда, прокуратуры, закрытые при Советской власти для изучения, и ныне практически недоступны для исследования.[58]

Документы самого диссидентского движения, позволяющие воссоздать более полную картину, главным образом собраны в двух независимых архивах – Архиве Научно-информационного и просветительского центра (НИПЦ) общества «Мемориал» и Центре документации «Народный архив» (ЦДНА). Некоторое количество материалов по истории движения имеется в бывшем спецхране Российской государственной библиотеки. Богатейший массив источников находится в личных архивах (А. Сахарова, Е. Красникова и др.). Данные материалы не дают полного и системного представления о диссидентском движении, его типологии, но позволяют взглянуть на обстановку внутри движения и понять логику и характер идейных противоречий между представителями различных правозащитных ассоциаций, исследовать формы и особенности правозащитной деятельности на различных этапах.

Вторую группу источников составляют официальные партийные и государственные документы[59]. Ее можно разделить на две части. Первая – документы официальной открытой политики, которая нашла свое отражение в материалах съездов КПСС, постановлениях ЦК партии по идеологической работе и пропагандистских установках. Вторая – документы, которые не предназначались для публикации и содержали закрытую информацию. Данные документы определяют внутреннюю политику советского руководства, выражают позицию партийных и государственных правящих кругов по отношению к определенным явлениям советской жизни.

К материалам официального характера следует отнести партийную и советскую периодическую печать. Чаще всего против диссидентов выступали центральные газеты «Правда», «Известия», «Комсомольская правда», «Литературная газета», «Труд». Именно через прессу партийное руководство страны организовывало идейно-политическую кампанию разоблачения инакомыслия, как «антиобщественного» и «антисоциалистического» явления, вызванного якобы мощным наступлением буржуазной пропаганды. Советская газетная и журнальная публицистика в основном посвящена судебным процессам над правозащитниками. В этих источниках тенденциозно освящаются факты, причем наряду с произвольной интерпретацией реальных событий содержатся и явные вымыслы. В статьях, фельетонах, в письмах протеста, в резолюциях собраний трудовых коллективов, направленных против диссидентов, даются характеристики инакомыслящих как «отщепенцев», «клеветников», «антисоветчиков», действующих в интересах западных государств. Эти публикации не могут служить источником для анализа инакомыслия, но они ярко отражают методы и приемы борьбы властей против любых форм публичного несогласия с теорией и практикой социализма и общественного порядка в СССР.

Таким образом, партийные и правительственные документы, отражают официальную позицию руководства страны по отношению к диссидентскому движению и скоординированную систему мероприятий по идейной и моральной дискредитации и уголовному преследованию инакомыслящих. Большинство из этих материалов стали известны читателю лишь в последние годы и в настоящее время еще не стали предметом всестороннего анализа и не вошли в научную литературу.

Третья группа источников представлена мемуарной литературой, как переизданной, так и написанной в последнее время.[60] Для изучения истории инакомыслия она имеет особое значение, так как появилась раньше, чем исследовательские работы. В большинстве своем воспоминания диссидентов были написаны по горячим следам событий, а не спустя долгие годы, как обычно пишутся мемуары. Свежесть памяти и непосредственность восприятия авторов в определенной степени гарантирует точность изложения фактов и событий. Однако, как и любые воспоминания, мемуары диссидентов не свободны от субъективных моментов. В тоже время, они позволяют выявить личную позицию автора, его пристрастия, черты характера, сильные стороны и человеческие слабости. Воспоминания дают богатый фактический материал о противостоянии диссидентов и советской власти, морально-психологические аспекты вовлечения инакомыслящих в правозащитное движение, вклад многих участников в развитие демократического сознания в стране. Для исследуемой темы воспоминания ценны еще и тем, что они раскрывают менталитет инакомыслящих, их восприятие действительности и реакцию на происходящее.

К четвертой группе источников следует отнести литературу «самиздата» и «тамиздата». Специфика данных материалов заключается в том, что они представляют собой, главным образом, работы самих участников движения, отражающие видение и понимание проблем общества, оппозиции на тот момент. В самиздате функционировали многочисленные машинописные журналы, как литературные, так и общественно-политические: «Вече», «Поиски», «Память» – в столице; «Сигма», «37», «Часы», «Женщина и Россия» – в Ленинграде; «Аушра», «Пастоге», «Рупинтиялис», «Перспективос» – в Литве; «Украинский вестник» – на Украине; «Золотое руно» – в Грузии и др.

Основным источником по истории диссидентского движения, издававшимся на Западе, являются самиздатовские сборники материалов «Хроника текущих событий» (ХТС). «Хроника» распространялась в СССР с 1968 по 1983 г. и представляла собой единственный постоянный информационный бюллетень движения. Изданию были присущи стремление к достоверности, точности и полноте информации, объективность, отсутствие эмоциональных оценок, ответственность в работе над материалом. А. Сахаров называл ХТС самым большим достижением правозащитников.[61] В выпусках ХТС освещены практически все коллективные и индивидуальные акции протеста, создание правозащитных и других оппозиционных организаций и групп. В ХТС кратко аннотировано большинство неофициальных изданий, выпускавшихся в 1970-е – начале 80-х гг. ХТС систематически рассматривала акты нарушения прав человека, в т. ч. судебные процессы, описание положения политических заключенных в тюрьмах и лагерях.

ХТС, не ограничиваясь Москвой и Ленинградом, дает информацию о событиях в других городах России и союзных республик. Так, ХТС регулярно помещала информацию о деятельности правозащитных и национально-демократических групп на Украине, в Литве и Грузии. Большое внимание уделено борьбе верующих различных конфессий за свои права. Во многих номерах ХТС освещается действие национальных меньшинств, народов, добивающихся восстановления исторической справедливости. Таким образом, «Хроника текущих событий» представляла собой неформальный периодический орган, освещающий фактически все вопросы правозащитного движения. Вместе с тем в ХТС не было аналитических материалов, авторы информационных сообщений избегали политических оценок.

Составители «Хроники текущих событий» уделяли большое внимание достоверности фактического материала, так как ошибочная информация могла послужить основанием для привлечения издателей к уголовной ответственности за клевету.

Начиная с первых номеров, издатели ХТС передавали бюллетень на Запад в различные научные и издательские центры, благодаря чему все его номера сохранились и были переизданы. Такими центрами были Фонд имени Герцена в Амстердаме, издательство «Посев» во Франкфурте-на-Майне, Архив радио «Свобода» в Мюнхене, издательство ИМКА-Пресс в Париже, издательство «Хроника» в Нью-Йорке и др. Эти издательства выпустили в свет сотни книг, брошюр, сборников, альманахов, воспоминаний, вышедших из-под пера советских диссидентов.