Типология диссидентского движения в СССР (1950-е - 1980-е ГОДЫ) (стр. 5 )

В 1969 году была создана первая правозащитная ассоциация. Началась она традиционно, с письма-жалобы о нарушении гражданских прав в СССР, правда, отправленное нетрадиционному адресату - ООН. Письмо подписали 15 человек (Т. Великанова, Н. Горбаневская, С. Ковалев и др.). Они заявили, что образуют «Инициативную группу защиты прав человека в СССР» (ИГ). Деятельность ИГ сводилась к расследованию фактов нарушения прав человека, требованиям освобождения узников совести и заключенных в спецпсихбольницах. Данные о нарушениях прав человека и количестве заключенных отправлялись в ООН и на международные гуманитарные конгрессы. Опыт легальной работы ИГ убедил остальных в возможности действовать открыто. В ноябре 1970 года в Москве был создан Комитет прав человека в СССР. Инициаторами были В. Чалидзе, А. Твердохлебов и А. Сахаров. Комитет занимался следующими проблемами: сравнительный анализ обязательств СССР по международным пактам о правах человека и советского законодательства; права лиц, признанных психически больными; определение понятий «политзаключенный» и «тунеядец». Комитет стал первой ассоциацией в СССР, получившей формальное международное признание: в июле 1971 года он стал филиалом Международной лиги прав человека — неправительственного объединения, имеющего статус консультативного органа при ООН, ЮНЕСКО.

С 1968 года значительно усиливаются аресты правозащитников. Начались особые «самиздатские» процессы. Апогеем репрессий стало так называемое Дело № 24 - следствие над ведущими деятелями Московской инициативной группы по защите прав человека в СССР П. Якиром и В. Красиным, арестованными летом 1972 года. Дело Якира и Красина задумывалось органами безопасности как процесс против ХТС, поскольку не составляло секрета, что квартира Якира служила главным пунктом сбора информации для «Хроники». Дело КГБ удалось – Якир и Красин «раскаялись» и дали показания более чем на 200 человек, принимавших участие в работе ХТС[148]. 27 августа 1973 г. состоялся суд над Красиным и Якиром, а 5 сентября – их пресс-конференция, на которой оба публично каялись и осуждали свою деятельность и правозащитное движение в целом. В сентябре 1973 года был лишен гражданства один из руководителей движения В. Чалидзе, в октябре покончил с собой друг , в том же месяце в связи с арестами прекратил работу Комитет прав человека[149]. Правозащитное движение фактически перестало существовать. Уцелевшие ушли в глубокое подполье. 1972—1974 годы были, пожалуй, периодом самого тяжелого кризиса правозащитного движения. Перспектива действие была потеряна, почти все активные правозащитники оказались в тюрьме, сама идеологическая основа движения была поставлена под вопрос. Сложившаяся ситуация требовала радикального пересмотра политики оппозиции. Этот пересмотр и был осуществлен в 1974 году.

Основой идеологии правозащитников с конца 50-х по начало 70-х годов оставался так называемый демократический социализм (или, так называемый «социализм с человеческим лицом»). Многие правозащитники этого периода боролись не с «коммунистическим» государством или социализмом, а с его «извращениями», с наследием сталинщины. Лишь немногие, как правило, более молодые люди, такие, как Буковский, Амальрик (а позже и А. Сахаров), выступали против социализма и сложившегося после октября 1917 г. государственного устройства. Однако такая точка зрения не была типичной в среде правозащитников в период с 1965 по 1973 гг. К 1974 г. ситуация существенно изменилась. Вторжение советских войск в Чехословакию летом 1968 года, сворачивание экономической реформы в СССР, усиление репрессий против инакомыслящих, курс на ресталинизацию подорвали надежды на гуманизацию социализма.

К 1974 году сложились условия для возобновления деятельности правозащитных групп и ассоциаций. Это было связано с провалом попыток КГБ прекратить переправку материалов за рубеж (дело об «Архипелаге ГУЛАГ»), продолжавшейся борьбой политзаключенных за свои права, а также потеплением отношений с Западом. Ожидалось подписание Хельсинских соглашений, договоров о сокращении вооружений с США, и брежневской администрации не хотелось выглядеть тоталитарным правительством. Кроме того, власти, видимо, посчитали правозащитное движение полностью разгромленным и ослабили репрессии.

В феврале 1974 года возобновила свои выпуски «Хроника текущих событий»[150], появились первые (после трех лет молчания) заявления Инициативной группы по защите прав человека[151]. Возникла новая правозащитная организация — Советское отделение Международной Амнистии. Ее задачей стало наблюдение за осуществлением прав человека и защита прав политических заключенных[152].

Подписание в 1975 году на правительственном уровне Заключительного акта Хельсинских соглашений, один из разделов которого был посвящен гуманитарным вопросам, т. е. правам и свободам человека, в том числе на свободу передвижения, обмен информации, сотрудничество в области науки, искусства, образования и пр., послужило стимулом для новой активизации правозащитного движения. Родилась идея создания Московской Хельсинской группы (МХГ), которой суждено было, начиная с 12 мая 1976 года, положить начало нового периода правозащитного движения, называемого «хельсинским». МХГ создавалась для контроля за соблюдением гуманитарных статей Заключительного акта, для сбора информации о нарушении их и составлении в этой связи соответствующих документов с целью ознакомления с ними общественности. Она стала рупором гражданских требований советского общества, а главное – связующим звеном между различными течениями диссидентства (религиозные, национальные и пр.). В 1976-77 годах были созданы хельсинские группы в союзных республиках, а также, под влиянием МХГ, в Польше, Чехословакии, ГДР и др. Даже в США, после знакомства с «доктриной Орлова», была создана комиссия по безопасности и сотрудничеству в Европе. Таким образом, МХГ оказалась у истоков международного хельсинского движения, смыслом которого стала борьба за либерализацию режимов в странах, в которых не соблюдались гражданские права. Хельсинское движение не только вывело диссидентов на новый уровень, но и в какой-то степени изменило их статус. Оно постепенно переросло рамки узко национального и элитарного явления и грозило стать широкой общественной оппозицией.

В конце 70-х годов произошло расширение структуры оппозиционного движения. Кроме хельсинских групп и правозащитных ассоциаций появились и узкоспециализированные организации по защите определенных групп граждан или какого-нибудь конкретного гражданского права, например, такие как: инициативная группа защиты прав инвалидов (март 1978 г.), свободное межпрофессиональное объединение трудящихся (октябрь 1978 г.), группа «Право на эмиграцию» (лето 1978 г.), группа «Выборы-79» (февраль 1979 г.) и др. Однако тенденция расширения движения одновременно стала и его серьезной проблемой, т. н. «проблемой поколений». Суть ее заключалась в том, что новое поколение не принимало беспрекословно идеологию, цели и принципы основателей движения, которые рассматривали его преимущественно как нравственное противостояние, не имевшее политических целей. Они также не ставили перед собой задачи расширения движения за счет других социальных слоев. А когда это произошло само собой, диссиденты не смогли взвешенно оценить новую тенденцию. Необходим был обмен идей, на основе которого была бы возможна и консолидация сил. Но к этому, как оказалось не готовы были ни старое, ни новое поколения диссидентов. С целью выявления конструктивных идей для диалога с конца 1977  года диссиденты стали издавать московский самиздатовский журнал «Поиски» (редактор В. Абрамкин). Журнал был по существу испытательным полигоном для идейного плюрализма, предшествовавшего политическому. Таким образом, проблема поисков консолидирующей идеи и углубление идейного раскола свидетельствовала о нарастании кризисных явлений в диссидентском движении к началу 80-х годов.

Партийные чиновники активно использовали в своих целях идейный разлом в диссидентстве. Устраивались пресс-конференции, «круглые столы» и т. д. с целью дискредитации тех или иных идей и их носителей. Одновременно шло заигрывание с отдельными диссидентами. Данной ситуацией воспользовались и репрессивные органы. С конца 1979 г. началась новая волна арестов. Движение оказалось фактически обезглавленным. После арестов Т. Великановой и А. Лавута, Г. Якунина, А. Подрабинека и А. Корягина прекратили работу Инициативная группа защиты прав человека в СССР, Христианский комитет, Рабочая комиссия по психиатрии. Эти аресты не были отдельными акциями, как в гг., а продуманной мерой искоренения инакомыслия. Особого размаха она достигла в 1980 г. во время «чистки» Москвы к Олимпиаде-80. В заключении оказались 23 диссидента, в 1981 г. – еще 11 человек.[153] А. Сахаров был выслан в г. Горький. Осенью 1982 года было объявлено о прекращении деятельности МХГ. Общее число арестованных превысило 500 человек. Это позволило заместителю председателя КГБ С. Цвигуну с удовлетворением сообщить об обезвреживании антиобщественных элементов, маскировавшихся под правозащитников.[154]

Движение, имеющее огромный опыт, стало практически незаметно в общественной жизни. По мнению участников движения, причинами этого было:

-  физическое подавление правозащитников властями.

-  сформирования стиля и методов работы движения в старых условиях. Печатные машинки выдавали 10 экземпляров на тонкой бумаге, из которых первые восемь были вполне читаемы. А сейчас надо было уже 8 тыс. копий. Требовалось значительно больше физических усилий, денежных и материальных средств.

-  некоторые из участников движения считали, что сделали свое дело, теперь пришла очередь других.

-  связи между диссидентами были прочны, как оказалось, лишь в плотной среде, под влиянием диктатуры. Стоило ослабить пресс, и связи стали ослабевать. Третья волна эмиграции – яркий тому пример.[155]

В 1983—1985 годах предпринимались попытки возродить деятельность диссидентских правозащитных групп. Но они оказались неудачными. В течение 1984—1986 годов старое движение слилось с новыми общественными группами. Молодежь, ставшая на путь гражданской активности, совершенно по-иному определила свои цели и задачи. Движение перешло на новый уровень, обрело другие формы. В 1986 году на смену диссидентским группам приходят политические клубы, а затем — Народные фронты. Одновременно начинается процесс становления многопартийной системы.

Правозащитное движение, как составляющая диссидентства, прекратилось в период с 1985 - по 1987 годы. К этому периоду перестали применяться репрессии в отношении правозащитников, началось массовое освобождение политзаключенных.[156]

В период «перестройки» проблема инакомыслия, в целом, и прав человека, в частности, получила легальный статус – ее признали и возвели в ранг государственных приоритетов. Новое советское руководство признало, что международные нормы прав человека не соблюдались в СССР, и что эти нормы должны впредь соблюдаться в условиях главенства закона и демократии[157].

С расширением гласности из под диссидентства фактически была выбита почва существования. Их программные лозунги стали официальными. Власть сама встала на путь обличения своих пороков и дозволила это делать и широкой общественности.

Таким образом, диссидентство сыграло большую роль в Отечественной истории. Небольшие политизированные группы и кружки существовали в стране уже в гг. Но условия для открытого сопротивления властям и существующему строю сложились гораздо позднее - в начале и во второй половине 1950 гг.

Смерть Сталина, XX съезд КПСС - изменили общественный климат в СССР. Но если до XX съезда в стране были заметны лишь единичные попытки высказать личное мнение (В. Дудинцев «Не хлебом единым», И. Эренбург «Оттепель» и т. д.), то после XX съезда КПСС такие действия становятся более массовыми и открытыми. Для инакомыслящих это время было шансом заявить о себе.

Окончательно движение сформировалось к 1965 г. К этому времени в стране был создан ряд причин и предпосылок для его появления. Начавшись с организации небольших групп (группа Р. Пименова в Ленинграде, группа Л. Краснопевцева в Москве), оно очень быстро разрасталось и превратилось в достаточно массовое движение.

Возникновение диссидентского движения было своеобразной закономерной чертой существовавшего строя. Несогласные при тоталитарном обществе были всегда и везде. Существование диссидентского движения в стране подрывало не только авторитет существующего режима, но и заставляла усомниться в правильности социалистической идеологии, в результате чего в СССР была создана целая система борьбы с инакомыслием, главенствующую роль в которой сыграл Комитет Государственной Безопасности. Для искоренения диссидентства КГБ применял такие формы наказания как ссылка, помещение в психиатрические больницы, лишение гражданства и другие не менее радикальные методы пресечения инакомыслия.

Рассмотрев различные формулировки термина «диссидентство» в трактовках самих участников, его противников и независимых исследователей, хотелось бы сформулировать свое представление о понятии термина. «Диссидентство» - это общественное явление, возникающее в условиях тоталитарного режима. Имея внутри себя направления различного характера, оно всегда отстаивает свободу личности и ее интересы.

Диссидентами можно называть людей, открыто выступавших против беззаконий и произвола, чинимых властями, либо участвовавших в подпольной борьбе с режимом. Число «несогласных», «противоречащих» с властями было достаточно велико в гг. в СССР. Диссиденты шагнули из кухни на площадь. Диссидентов сажали, ссылали, заключали в психушки по политическим статьям, которые официально считались уголовными, однако настоящих политиков среди репрессированных практически не было. К политике они, как правило, не стремились, не желали захватить власть в стране. Действовали только ненасильственными методами, подписывая заявления протеста, сообщали свой домашний адрес и телефон.

Диссиденты - единственное интеллигентское движение в истории России, которое ставило главной своей целью защиту прав человека. Право было для них не средством, а целью, потому что, только добившись права, только утвердив уважение к нему, к человеку, как его носителю, можно ставить дальнейшие цели.

Характер и социальная весомость диссидентов были различны: и подпись под коллективным протестом, и свободно написанная книга, и публикация документов, и участие в неразрешенной демонстрации. Характер поведения диссидентов определялся их личными мотивами и не мог быть навязан внешней дисциплиной.

В диссидентском движении несколько направлений: национальные движения, религиозные движения, независимое профессиональное движение, правозащитное движение.

Заслуга диссидентского движения, прежде всего, состоит в том, что мимо него не проходил ни один политический процесс в стране. Правозащитники писали письма в защиту осужденных, создавали фонды оказания материальной помощи заключенным и их семьям. Благодаря диссидентскому движению мир узнал таких неординарных личностей как П. Григоренко, А. Солженицын, Г. Померанц, П. Якир и многих других.

Сопротивление режиму оказывали и представители культурной интеллигенции. Представителям искусства, наверное, всегда нелегко «творить по заказу». Культурное направление также занимает свое особое место в диссидентском движении. Нежелание художника подчиняться властям, в результате, подарило миру большое количество имен и шедевров культуры. Среди тех с кем боролись власти, и кто стоял до победного конца, были: А. Солженицын, Э. Неизвестный, Г. Вишневская, М. Ростропович, Ю. Любимов, Н. Коржавин и др.

Диссиденты уже потому заслуживают уважение, что не побоялись открыто выступать в стране, где под жестким контролем находились наука, культура, искусство. Одной из главных и первостепенных заслуг диссидентства можно назвать то, что оно пыталось сопротивляться в этих условиях.

Апеллируя к Западу, диссиденты не хотели «очернить свою Родину», как может показаться на первый взгляд. Они всегда были внутри своей страны, и это сразу видно при чтении любых воспоминаний бывших диссидентов. Обвинять их в том, что они старались извлечь выгоду из собственной деятельности, тоже не следует, учитывая как власть «вознаграждала» их деятельность.

Несомненно, большой заслугой диссидентов являлся самиздат. В нем отражены те события, которые происходили в СССР в гг. В самиздате помещены жалобы, заявления, поданные диссидентами в различные инстанции, копии различных судебных приговоров, литература личного характера. Однако полностью проанализировать и оценить явление самиздата еще предстоит.

Диссидентское движение прошло несколько этапов: хрущевская «оттепель» (середина 50-х — середина 60-х гг.) стала периодом зарождения диссидентского инакомыслия, содержанием которого было переосмысление исторического опыта, отстаивание курса десталинизации и свободы творчества. Вторая половина 1960-х гг. были периодом становления диссидентского движения. Пропаганда, защита и утверждение явочным порядком прав человека стали позицией определенного слоя советской интеллигенции. Открытый диалог с властью путем подачи петиций советским руководителям - основная форма ее выражения. В конце 1960-х — начале 70-х гг. происходит расширение социальной базы и состава правозащитников, появление их ассоциаций, распространение информационно-политического самиздата, апелляции к общественности и официальным кругам Запада, расширение масштабов петиционных кампаний и переход к активным формам сопротивления (митинги, демонстрации и пр.). Для середины 1970-х — начала 1980-х гг. («хельсинский этап») характерен новый уровень движения, связанный со значительным усилением его общественно-политического и оппозиционного звучания, превращением в составную часть международной борьбы за права человека.

Письма-протесты, митинги, демонстрации, «самиздат», «магнитиздат», «тамиздат», оказание материальной помощи заключенным и их семьям, голодовки, апелляция к общественному мнению Запада и в международные правозащитные организации были основными формами несогласия в 60-70-е годы, подготавливая грядущий всплеск общественной активности «снизу» в «перестроечные» годы.

Диссиденты добивались соблюдения государством демократических норм свободы слова, совести, национального самоопределения, свободы печати, собрании и демонстраций, норм демократического правосудия, и не только провозглашали все это, но и осуществляли.

Таким образом, инакомыслие было не только духовно-нравственной оппозицией политическому режиму, но и альтернативой советскому образу жизни. Каждый из инакомыслящих, а по своему характеру, человеческим качествам это были очень непохожие люди, сам определял меру своего участия в духовном сопротивлении тоталитаризму, и даже неучастие во лжи уже само по себе требовало немалого мужества от тех, кто становился на этот путь. В условиях дефицита правдивой информации, подавления малейших ростков самодеятельности в сфере социально-политических отношений многие диссиденты могли рассчитывать только на себя, просто не знать о себе подобных и действовать так, как им подсказывала их совесть, исходя из своего понимания правды, чести, свободы. Новый принцип - слово вместо молчания - стал главной заслугой диссидентства.

ГЛАВА 2 ДИССИДЕНТСКОЕ ДВИЖЕНИЕ х ГОДОВ И ЕГО НАПРАВЛЕНИЯ

§1 Национальная оппозиция как часть диссидентского движения

Диссидентское движение составляло не только организационную, но и идейную оппозицию власти. При этом можно обнаружить его идейное родство с известными с середины XIX в. славянофилами, западниками и социалистами. Инакомыслие 50-х - первой половины 60-х гг., при наличии общей базы и некоторых взаимопроникающих элементов изначально распадалось на ряд течений, которые возникали или возрождались на основе узкоконкретных противоречий, интересов определенных социальных групп, с практикой решения политических, национальных, религиозных, культурных вопросов.

Диссиденты никогда не имели ничего похожего на общую программу, а те их них, кто стоял на определенной политической платформе, - от марксистской (Р. и Ж. Медведевы, П. Григоренко и др.) до православно-националистической (В. Осипов и др.), - осознавали ее как свое личное дело.

В литературе до настоящего времени мало внимания уделяется типологии диссидентского движения. Среди самих инакомыслящих[158], а также исследователями движения[159] предпринимались попытки дать классификацию движения. Принимая или отказываясь от любой из предложенных классификаций, следует отметить их расплывчатость. И это, вероятно, удел любой схемы, поскольку в жизни все гораздо сложнее, многообразнее: тесно сплетаются людские судьбы, перекликаются их суждения, совпадают мнения в решении каких-то глобальных проблем и резко расходятся по мелочам. Поэтому говорить о «чистом» течении, его представителях довольно сложно. Это связано даже с тем, что любое движение – это, обычно, в первую очередь, движение за реализацию какого-либо конкретного права, зафиксированного в Конституции, будь то свобода вероисповедания или равноправия граждан, независимо от их национального происхождения. Проблемы религиозные, национальные, правозащитные связаны воедино. Ряду социальных тематик (например, религиозным, национальным проблемам, проблемам выезда из СССР и т. п.) будут соответствовать группы лиц, проявляющих постоянную активность правозащитного типа в какой-то одной или нескольких из этих областей. Численность таких групп может быть различной – от нескольких сот до десятков тысяч человек.

Разнообразные проявления диссидентства можно свести к пяти основным типам:

1) национальные движения (украинцев, литовцев, латышей, эстонцев, грузин и др.);

2) религиозные движения (Евангельские христиане-баптисты, православные, оппозиционные РПЦ и др.);

3) «социализм с человеческим лицом»;

4) антикоммунистический диссент, представленный либерально-западническим течением ( и др.) и национально-почвенническим ( и др.);

5) сталинистский диссент.

Ранее всех других возникли религиозные и национальные движения.

Советский Союз являлся многонациональным государством. Идеологической основой политики СССР была концепция интернационализма, которая провозглашала равенство всех наций, взаимопомощь и дружбу народов. Но, несмотря на громогласные заявления о создании единой семьи народов, национальные проблемы в СССР в 50-е – первой половине 60-х гг. продолжали возникать, заявляя о себе подчас весьма остро. Обеспечить подлинное равноправие народов руководство СССР не смогло. Объяснения этому следует искать в объективных условиях, а именно в различиях экономического и культурного уровня различных наций, а также в серьезных ошибках и преступных действиях сталинского руководства страной. Политика интернационализма, проводимая Коммунистической партией и советским правительством, вела к стиранию национальных различий, к воспитанию советского человека, лишенного национального самосознания. Существовала официальная формула советского искусства, которое должно было быть национальным по форме и социалистическим по содержанию, т. е. национальное – не сущностное, а лишь внешняя форма. Сутью же являлось социалистическое обезличивание. Но на деле интересы своего народа оказывались на поверку для многих нерусских граждан важнее и ближе цели создания одной общности. Отсюда неизбежные конфликты с государством по национальному вопросу. Причем, чем позднее район вошел в состав СССР, тем упорнее и ожесточеннее было противостояние, обусловленное невозможностью вытеснить прошлое, так называемое буржуазное мировоззрение советской пропагандой. Все накопленные методы и приемы национального и советского строительства были наиболее наглядно использованы в отошедших к СССР по договору с Германией Прибалтике и Западной Украине. Социальная реконструкция проводилась без учета специфики присоединенных районов, что привело к возникновению массового повстанческого движения за независимость.

Следует отметить, что в сложившихся условиях сепаратистски настроенный национализм формировался даже там, где его не было до 1917 г. (например, в Латвии в Первую мировую войну латышские стрелки – это добровольцы, сражающиеся за Латвию в составе России против Германии; Молдавия дала ряд героев Гражданской войны как со стороны красных (, ), так и со стороны белых (Туркул и др.), при этом и те, и другие воевали за единую Россию).

Поворотным для формирования национальных течений стал 1922 год. Преобразование РСФСР в СССР породило в будущем конфликт на национальной почве. Де-факто СССР был прежней Российской империей, де-юре – правопреемником России. Но официально это было уже союзное государство, где формально Россия - одна из республик, никаких законодательных преимуществ перед другими республиками не имеющая. Более того, все республики имели юридическое, пусть и формальное, право на свободный выход из СССР. Пока тоталитарная власть была сильна, об искусственном государственном устройстве СССР мало кто задумывался. Но когда тоталитаризм в стране слабеет, в республиках у местного населения, и даже в элитах зреет недовольство: почему у России политические преимущества, при равенстве всех? В России, наоборот, нарастало раздражение тем фактом, что СССР = Россия, но при этом русские находятся в приниженном положении, республики имеют привилегии, выраженные в дотациях, что вело к увеличению жизненного уровня. В свою очередь, в период брежневского правления местные элиты убеждали местное население, что республика может жить лучше, если из нее не вывозить продовольствие в Россию.

Таким образом, конечные цели национальных движений заключались в требовании предоставления независимости своим республикам, сохранении и дальнейшем развитии национальной культуры, получении возможности вернуться на свою историческую родину. В национальном движении следует выделить несколько направлений: течения за независимость республик, движения депортированных народов и борьба народов за эмиграцию. При всех различиях они ставили вопросы национального и государственного возрождения, борьбы с перекосами в культурной политике, обеспечения реальной автономии в решении местных национальных проблем. Советское руководство в своей национальной политике принципиально отказывалось от разрешения этих проблем, что и обусловило активизацию «националистических» тенденций у различных республик. Национальные движения включали как явных сепаратистов, духовных преемников, боровшихся вооруженным путем за национальную независимость, так и «умеренных», выступавших против политики русификации местной культуры, за развитие самобытной национальной культуры.

Характерной особенностью национальных движений этого периода является нерасчлененность в них этнических и демократических целей. В условиях лишения права на свободное политическое, национальное, культурное, религиозное самовыражение национальные движения в СССР являлись мощным элементом политической мобилизации масс под национальным знаменем. Кроме того, характер национальных движений этого периода определяется еще и тем, что в них национальные мотивы переплетались с политическими и социальными.

Ряд из национальных движений своими корнями уходили еще в 40-е годы, иные – в годы гражданской войны и даже в дореволюционное время. Распавшаяся после Февральской революции многонациональная Российская империя через 5 лет вновь воссоздается большевиками. После завершения собирания республик в единый Советский Союз партия развернула борьбу с «националистической опасностью». С сентября 1937 г. в школах национальных республик и областей вводится обязательное изучение русского языка, как важнейшего средства проведения в жизнь «ленинско-сталинской национальной политики». Повсеместно проходят чистки «буржуазно-националистических элементов» в звеньях партийного и советского аппарата, органов народного образования.

Национальные движения удивительным образом повторяли историю диссидентского движения в целом. Отличием являлась, пожалуй, только четкая национальная окраска.

Например, на Украине зарождалось оно, как и везде в СССР, в подполье. К началу 50-х гг. украинское национальное движение имело солидный стаж, исчисляемый еще с дореволюционного времени. В 1900 г. была организована революционная украинская партия, ставшая колыбелью для многих национальных организаций самых различных политических оттенков. В 1929 г. в Киеве был раскрыт «Союз украинской молодежи», который вел пропаганду за отделение Украины от СССР, и по официальным данным собирался выступить против советской власти с оружием в руках.[160] Украинское крестьянство особенно упорно сопротивлялось коллективизации, следствием чего была массовая высылка украинцев в восточные области СССР в 1931 г. и организация искусственного голода гг., унесшего сотни тысяч жизней. Жестоко преследовалась сталинским режимом и национальная интеллигенция, пытавшаяся отстаивать самобытность Украины. Последовательная политика насаждения советского типа культуры – «национальной по форме, социалистической по содержанию» - ставила своей целью искоренение сепаратистских настроений на Украине. Присоединение западно-украинских земель, бывших до первой мировой войны в составе Российской и Австро-Венгерской империй, а между войнами включенных в территорию Польши, Чехословакии и Румынии, дало новый толчок украинскому освободительному движению. Население этих территорий жило национальной идеей и готово было ради создания независимого украинского государства на любые испытания. Вот почему здесь вооруженное сопротивление красным было наиболее продолжительным. Самая массовая организация - Организация Украинских Националистов (ОУН) - возглавила борьбу против коммунизма. Созданная ею Украинская Повстанческая Армия (УПА) шесть лет воевала с Советской армией, продержавшись без всякой поддержки извне до начала 50-х годов. Несмотря на жестокие репрессии, на Западе Украины было локализовано национальное движение в 50-е - 60-е годы. Большинство раскрытых в г. г. подпольных организаций действовали здесь, в них превалировала национальная идея и идеологически они примыкали к ОУН. Некоторые из них признавали и вооруженную борьбу за независимость Украины. Это было отзвуком партизанской борьбы «бандеровцев», украинских националистов, продолжавшейся до начала 50-х гг. Но были и организации, отрицающие вооруженную борьбу, предпочитающие ненасильственные методы, например, Украинский рабоче-крестьянский союз (1961 г.) и другие.

Всего власти раскрыли более 15 подпольных диссидентских групп.

«Выход диссидентов из подполья» начался в 1965 г. Этому предшествовал украинский вариант «дела Даниэля и Синявско­го». В 1965 г. на Украине арестовали и осудили около 20 деяте­лей литературы и искусства. (И. Светличный, В. Мороз, М. Осадчий и др.) Все они очень умеренно выступали в защиту украинской культуры. Во время судов над ними дисси­дентское движение на Украине усилилось и окрепло. Один из арестованных, Михаило Осадчий, вспоминал, как проходил суд над ним: «„Слава!.. Слава!.. Слава!.." — кричала толпа, запрудившая всю Пекарскую (такое было все пять дней). Нам бросали цветы, они падали на металлическую крышу машины, сквозь щели в две­рях, к нам. Когда мы шли в помещение суда, то шли по ковру из живых весенних цветов, нам жаль было их топтать...».[161]

Появилась и украинская «демонстрация на Пушкинской пло­щади». Ею стало ежегодное возложение цветов к памятнику Тарасу Шевченко. В 1967 г. милиция арестовала несколько участников ме­роприятия. Тогда остальные 300 человек провели демонстрацию в центре Киева и добились освобождения задержанных.

С 1970 г. начал выходить «Украинский вестник», подобный московской «Хронике текущих событий». До 1975 г. вышло де­вять выпусков. Возникли и открытые диссидентские группы, в том числе в 1976 г. — Украинская Хельсинкская группа. Послед­него её участника власти арестовали в 1981 г.

Достаточно массовым было и нацио­нальное движение в Прибалтике – особенно в Литве. Только в 1956 г. советским властям удалось уничтожить последние отряды партизан – «лесных братьев», сражавшихся за независимость страны. Память об эпохе вооружённой борьбы была ещё жива, когда в начале 70-х гг. в Литве поднялась новая волна национального движения.

В мае 1972 г. в городском сквере Каунаса совершил самосожжение 18-летний юноша Ромас Каланта. Он сделал это «в знак протеста против оккупации Литвы советскими войсками». Его похороны 18 мая переросли в многотысячную демонстрацию молодёжи. С пением народных литовских песен люди направились к месту самосожжения. Они скандировали: «Литва!», «Свобода!». Милиция попыталась разогнать толпу, при этом один милиционер был ранен камнем. На следующий день демонстрация продолжилась, и власти арестовали около четырёхсот человек. Восьмерых из них приговорили к тюремному заключению. После этих событий родилась традиция – каждый год в мае на место гибели Р. Каланты возлагать цветы.

Массовые демонстрации в Вильнюсе проходили также в 1975 и 1977 гг. после футбольных матчей. 7 октября 1977 г., в день принятия «брежневской» конституции, около тысячи человек прошли по улицам города, выкрикивая: «Долой конституцию оккупантов!», «Свободу Литве!», «Русские, убирайтесь вон!». Через три дня демонстрация повторилась. Очень широким в Литве было католическое движение. В 1979 г. верующие направили Л. Брежневу письмо с требованием открыть собор в Клайпеде. Под этим письмом подписались более 148 тыс. человек – совершенно небывалая цифра для подобных протестов в России.

В Эстонии первые демонстрации, в которых принимали участие 1 – 5 тыс. человек, начались в конце 70-х гг. Именно здесь произошёл один из немногих случаев, когда диссиденты взяли в руки оружие. В 1979 г. небольшая вооружённая группа во главе с Имре Аракасом совершила покушение на главу эстонской компартии К. Вайно. Покушение не удалось, а террористов приговорили к лагерному заключению.

Вспышки массового движения происходили и в Армении. 24 апреля 1965 г. в Ереване состоялась 100-тысячная траурная демонстрация. Её участники отмечали 50-летие гибели 1,5 миллионов армян на территории Турции. Власти разогнали шествие, окатывая людей водой из шлангов.

В Грузии национальное движение приобрело особенно широкий размах в 1978 г. Тогда власти попытались внести в конституцию республики пункт, по которому государственным языком объявлялся русский (а не грузинский, как прежде). 14 апреля более 10 тыс. человек провели демонстрацию у Дома правительства в Тбилиси. Все они требовали оставить государственным языком грузинский. В разгар демонстрации Верховный Совет уступил этим требованиям. Сами депутаты приветствовали это решение восторженной 15-минутной овацией. Демонстранты также встретили его всеобщим лико­ванием, после чего мирно разошлись.

Но эти движения так и не вы­лились в массовые, оставшись только составной частью движе­ния диссидентов. И лишь в 80-е гг., после начала «перестройки» возникли массовые национальные движения, прежде всего там, где они уже вспыхивали в 70-е гг. В первую очередь это были Прибалтика и Закавказье.

годы были периодом возрождения и активизации культурных национальных движений, временем, когда они развивались в сравнительно благоприятных условиях. Власти пока сурово расправлялись только с нелегальными подпольными группами и формированиями явных сепаратистов, оставляя пока в покое участников культурного движения. Наибольший общественный резонанс в этот период вызвали массовые антиправительственные выступления, окрашенные в национальные тона, в Грузии в 1956 году и в Прибалтике в годах. Большую роль в этих событиях, вызванных осуждением культа личности в стране, сыграла учащаяся молодежь, особенно в Прибалтике. Однако вскоре и здесь национальные движения вошли в более спокойное русло. Характерно, что в этот период большинство участников легальных национальных движений еще разделяли социалистические идеи, хотя в их демократическом и национальном варианте.