Особое "неудовольствие" как у светских, так и церковных властей вызывала деятельность . Еще в 1966 г. написал и направил "Открытое письмо патриарху Алексию" и статью в газету "Известия" под названием "Советское государство и христианская религия", в которых в "извращенном виде" освещались отношение советских органов к верующим и факты закрытия некоторых храмов. "Открытое письмо" оказалось вскоре за границей, В 1968 г. в СССР и за рубежом распространилась его жалоба Генеральному Прокурору СССР по поводу "ущемления" прав верующих. Талантов подготовил "антисоветское" сочинение "Советское общество в I гг."[184].
Затем появились Открытое письмо патриарху и заявления руководителям Коммунистической партии и Правительства, подписанные московскими священниками И. Эшлиманом и Г. Якуниным. Их активно поддержали некоторые церковные иерархи: архиепископы Новосибирский - Павел, Казанский - Михаил, Ташкентский - Гавриил, Иркутский - Вениамин.[185] В 1968 и 1969 гг. в адрес "патриарха Московского и Всея Руси Алексия, членов священного Синода и всех архиереев русской православной церкви" были направлены анонимные письма, авторы которых писали о своей "убежденности в том, что нынешняя представительно-правящая группа епископов... сознательно... ускоряет крушение церковной жизни в нашей стране".[186] Авторы требовали экстренных и решительных мер, коренной реформы. для укрепления Церкви, а именно: пресечь вредные для Церкви действия со стороны Совета по делам религий при Совете Министров СССР, возобновить функционирование закрытых семинарий и открыть новые и т. д.
В конце 60-х гг. в церковной среде получили распространение анонимные документы от имени так называемого "Комитета восстановления прав церкви". В этих документах авторы критикуют руководство РПЦ за то, что оно не отстаивает перед государством права церкви, выдвигают требования расширения миссионерской деятельности, увеличения числа духовных учебных заведений и слушателей в них и т. п.[187]
В 1971 г. некоторые православные диссиденты попытались начать дискуссию внутри Церкви по чисто богословским вопросам. Их побудили к этому неприемлемые, по их мнению, богословские нововведения митрополита Никодима и его единомышленников.[188] Появилось Обращение священника Н. Гайнова и трех мирян Ф. Kaрелина, Л. Регельсона и В. Капитанчука к Поместному Собору, созванному летом 1971 г. Реакции никакой не последовало. Тогда авторы Обращения послали другой документ избранному патриарху Пимену, в котором они также просили об отмене постановлений 1961 г. Кроме того, к собору 197I года обратились с письмом отец Г. Петухов, иеродиакон Варсонофий (Хайбулин) и мирянин П. Фомин. Они предлагали добиваться у государства различных уступок: открытия церквей и монастырей, преподавания Закона Божьего в государственных школах и т. п.
В адрес Поместного Собора было и еще одно послание - от иркутского священника Е. Касаткина, в котором автор описывал пагубные последствия от принятия религиозных документов 1961 г. Ответа ни на это, ни на предыдущие послания не последовало.
Публичным протестом стало и письмо цына новому патриарху.[189] В самиздате это письмо вызвало отклики со стороны С. Желудкова, Е. Барабанова и др. Церковные же круги никаких ответных шагов не предприняли.
В лоне самой православной церкви тоже наблюдались моменты инакомыслия, вернее, инакодействия. Так, интересен "опыт" отца Дмитрия Дудко, который стал читать проповеди о насущных вопросах бытия, что не особо приветствовалось в церковной практике. Этот факт так и остался единичным, "последователей" у него не появилось.
Отношения между религиозными активистами и самой Патриархией постоянно ухудшались. Патриархия, с одной стороны, испытывала все более сильное давление от Совета по делам религий, а с другой, - была недовольна тем, что стала объектом критики. Вce выступавшие подвергались репрессивным мерам: их отстраняли от священнической службы, исключали из семинарии и т. д. По мнению известной религиозной писательницы , «в компромиссе с богоненавистническим атеизмом, в компромиссе и сотрудничестве с КГБ и КПСС, принципиально неприемлемым христианством, деятели московской Патриархии способствовали искажению православия и, соответственно, утрате его жизнетворящей силы».[190]
В мае 1975 г. три православных активиста - о. Г. Якунин, В. Kaпитанчук и Л. Регельсон - призвали Русскую Православную Церковь к поминовению в своих молитвах тех, кто мученически погиб за веру от рук коммунистов во время гражданской войны и религиозных гонений. Более того, они стали высказывать предположение о проведении подготовительной работы по канонизации наиболее видных мучеников этого времени.
В 1976 г. группа христиан РПЦ направила Обращение в адрес IIIсъезда КПСС, в котором требовала полного равенства как для верующих, так и для атеистов в нашей стране.[191] С аналогичным заявлением в ПВС СССР обратились члены христианских Церквей СССР - 28 человек: пятидесятники, евангельские христиане-баптисты, католики и пр.[192]
Этот год ознаменовался созданием правозащитной организаций. В Москве был образован Христианский комитет защиты прав верующих в СССР. Его организаторы - Г. Якунин, В. Хайбулин и В. Капитанчук - ставили своей целью "содействовать реализации верующими их права жить в соответствии со своими убеждениями".[193] Христианский комитет защиты прав верующих в СССР попытался объединить усилия всех Христианских церквей Советского Союза.
До середины 70-х гг. инакомыслие в Русской Православной Церкви имело, в основном, форму внутреннего противостояния с церковным руководством, конкретно - Московской патриархией. Хотя "простые" верующие боролись за открытие церквей на местах, своими силами реставрировали храмы и т. д. "Но становилось все яснее, что Московская Патриархия не переменится...". Появляется новая сила - "активность мирян, возраставшая вне связи с Московской патриархией, которую считали неспособной возглавить православный социум в условиях советского общества".[194] Независимо от церковного руководства в стране стали возникать христианские семинары. Так, довольно популярен был семинар, организованный , и . На собраниях Семинара обсуждались проблемы Священного Писания, истории Церкви, Святоотеческого богословия, как в форме цикла лекций, докладов и сообщений, так и в форме свободного диалога.[195] Семинар издавал религиозно-философский журнал "Община", отражающий его деятельность. В это же время в столице появился религиозный журнал "Надежда", издаваемый З. Крахмальниковой. В журнале содержались статьи о христианской культуре, свидетельства о новомученниках и исповедниках российских, проповеди о христианском воспитании детей и т. д.
В конце 70-х - начале 80-х гг. состоялась серия судов над православными активистами, вероятно, определенным свидетельством кризиса движения может послужить тот факт, что некоторые православные диссиденты не только охотно каялись в своей "антисоветской" деятельности, но и давали обвинительные показания на своих "подельников".
Между православными активистами и правозащитниками существовали определенные отношения, которые определялись не только тем, что право на свободу совести - конституционное право любого гражданина СССР. Среди правозащитников было достаточно много верующих: Т. Ходорович, А. Твердохлебов, И. Шафаревич и др. Но многие православные считали, что "правозащитному движению недоставало чувства духовной миссии человека и его вселенской ответственности, что воспитывается христианством.[196] Однако, хотелось бы отметить, что в документах правозащитников содержится гораздо меньше информации о православных верующих, чем о "представителях" других религий, например, пятидесятниках или адвентистах.
Евангельские христиане-баптисты (ЕХБ) - самая многочисленная из протестантских церквей в СССР. По данным Всемирного Совета ЕХБ (ВСЕХБ), в 1975 г. в СССР насчитывалось более 535 тыс. баптистов[197]. Баптистская церковь существует в России с 1867 г. С самого возникновения она подвергалась гонениям как «сектантская». В 1960 г. ВСЕХБ издал "Новое положение ВСЕХБ" и секретное "Инструктивное письмо старшим пресвитерам",[198] содержание которых, но мнению некоторых баптистов, вступало в явное противоречие с главными установками их вероисповедания. Это вызвало общее возмущение и стало толчком к сопротивлению массы верующих баптистов церковному руководству, покорному властям. Началось возрождение церкви ЕХБ.
Смысл этого возрождения был в очищении религиозных суждений от искажений, возникших под давлением властей. Эта борьба внутри баптистской церкви по сути была не догматической, а гражданской; расхождение было только по вопросу о взаимоотношениях между церковью и светской властью. Сторонники самостоятельности церкви ЕХБ вели борьбу с церковными и светскими властями за свободу, ссылаясь и на Евангелие и на зафиксированное в конституции право на свободу вероисповедания.
Так, в 1960 г. возникла инициативная группа баптистов в составе , , и др. 25 февраля 1962 г. Инициативная группа была преобразована в Организационный комитет по созыву всесоюзного съезда ЕХБ. Для проведения организаторской и миссионерской работы руководители "Оргкомитета" Крючков, Винс, Зинченко, Антонов, Захаров и другие перешли на полулегальное положение. Сторонники "Оргкомитета" собирались на собрания, создавали детские кружки, воскресные школы, распространяли различного рода обращения, брошюры и листовки.[199] В декабре 1964 г. Совет по делам религиозных культов при СМ СССР официально объявил руководителям "инициативников" (так стали называть сторонников "Оргкомитета") о незаконности их действий и предложил распустить Комитет. Однако, никаких изменений в "поведении" раскольников не наблюдалось. Летом 1965г. "инициативники" устроили массовые "сборища" верующих в Киеве, Харькове, Львове, Новосибирске и других городах.[200] Члены "Оргкомитета" продолжали безрезультатно посылать обращения в правительственные инстанции с требованием созыва съезда. "Оргкомитет" стал выпускать свой печатный орган - "Братский листок", в котором рассказывалось об их целях и задачах. С 1963 г. инициативниками издавался "Вестник спасения", вскоре появится еще один печатный орган - журнал "Юность", а затем - "Бюллетень совета родственников узников-членов церкви ЕХБ".
Власти, не желая идти на открытый конфликт, согласились на проведение не съезда, но совещания ВСЕХБ. Совещание состоялось 15 октября 1963 г., и "Новое положение" с "Инструктивным письмом" были отменены. Однако "Оргкомитет" признал совещание, переименовавшее себя в съезд, незаконченным. После длительной и безуспешной борьбы общины, не признающие ВСЕХБ, создали свою церковь, руководящим органом которой стал Совет Церквей ЕХБ (СЦЕХБ), преобразованный "Оргкомитет", в состав которого вошло 11 человек. Председатель - Г. Крючков, секретарь - Г. Винс, Независимая баптистская церковь пользуется большей свободой, чем ВСЕХБ, гораздо активнее в проведении миссионерской работы. Если говорить о географии распространения проповеднической деятельности "отколовшихся", то, в первую очередь, следует выделить районы Восточной Сибири и Дальнего Востока, для "духовного освоения" которых требуется изрядная доля энтузиазма; а затем уже - центр России. Члены незарегистрированных общин, возглавляемые СЦЕХБ, подвергаются особо сильным репрессиям со стороны государственных властей. В 1966 г. были арестованы руководители СЦЕХБ: М. Хорев, Г. Крючков, Г. Винс. Председатель СЦЕХБ Крючков с 1971 г. находился на нелегальном положении.
В октябре 1966 г. состоялся очередной съезд христиан-баптистов, созванный ВСЕХБ, который осудил деятельность "раскольников".[201]
Налицо явная тенденция к уменьшению сторонников СЦЕХБ после 1966 г., что, вероятно, объясняется усилением репрессий в гг. Определенный рост численности "отделившихся" по сравнению с 1962 г. происходил в основном в РСФСР, УССР и БССР. После 1967 г. количественный состав сторонников СЦЕХБ более-менее стабилизировался, и особых изменений, судя по имеющимся данным, не наблюдалось. Такое положение вещей вызывало обеспокоенность у активистов Совета Церквей ЕХБ. Проблема пополнения своего состава новыми членами требовала нетрадиционных методов работы, в Алтайском крае, Ворошиловградской, Николаевской, Орловской, Омской, Томской, Ростовской, Восточно-Казахстанской и некоторых других областях сторонники СЦ пытались "оживить специальную работу среди сектантской молодежи и детей". С этой целью организовывались областные и межобластные "общения" юношей и девушек, т. н. "дочери любви" и концертно-театрализованные представления. Рукопись "Устройство и порядок Всесоюзного Совета молодежи Баптистов и Доброго Самарянина" явно свидетельствовала о стремлении сектантских "вождей" образовать в стране клерикальную молодежную организацию.[202] Молодежь, как, впрочем, и другие члены, призывалась стойко "следовать слову Божьему", не считаясь ни с какими "человеческими" предписаниями. Руководитель незарегистрированного общества в станице Шортанды Целинного края Бойко открыто заявлял, что "Бог запретил выполнять законы и подчиняться Советской власти.[203]
В декабре 1968 г. и январе 1970 г. в г. Киеве состоялось несколько "массовых сборищ" по 300-400 чел., по поводу "возвращения из мест заключения активных членов СЦЕХБ - и На их встречу съехались представители из многих мест. На встречах раздавались открытые призывы бороться против действующего законодательства о религиозных культах.
Подобные встречи состоялись в Челябинской, Новосибирской, Харьковской, Ленинградской, Алма-атинской и других областях.
К концу 1968 г. из мест заключения после отбытия срока наказания возвратились 70 человек, осужденных в гг.; в 1969 г. - еще 82 чел. Из них - члены СЦЕХБ - , , и П. Румачик, а также 29 чел. - их активных "пособников", проповедников и "благовестников".
В 1969 г. в Туле состоялось всесоюзное совещание сторонников СЦЕХБ. Это совещание Совет по делам религий признать отказался. В этом же году прошли переговоры СЦЕХБ и ВCEXB. От Совета Церквей ЕХБ участвовали , , Голев СТ., , Виноградов , ни первая встреча (апрель), ни вторая (май) результатов никаких не дали. ВСЕХБ отказался согласиться и принять документ от Совета Церквей, в котором предлагалось ВСЕХБ не только покаяться за "допущенный грех связи с миром" (т. е. издание Инструктивного письма и Положения I960 г.), но и строго соблюдать "слово Божье", не считаясь с законодательством религиозных культах.[204]
В августе 1971 г. Г. Винс, Батурин и другие направили письмо . Авторы в ультимативной форме требовали ничем не ограниченной пропаганды религии. «Мы ожидаем от Правительства, - говорилось в письме, - справедливого разрешения этого вопроса, чтобы не прибегать нам к всемирному обращению и широкой огласке упомянутого письма...».[205] К этому времени СЦЕХБ поддерживал отношения с такими зарубежными организациями, как "Центр по изучению религий и коммунизма" (Англия), "Славянская миссия" (Швеция), "Миссия помощи церкви мучеников" (США) и другие.
В 70-е гг. власти продолжали свою политику по отношению к верующим: многих осудили, разгромили типографию издательства ЕХБ "Христианин", конфисковывали молельные дома, разгоняли собрания верующих и т. д. С 1961 по 1970 гг. было арестовано 524 члена секты ЕХБ, 1971 гарестов; 1972г. - 53; 1973гг. -70.[206] В это же время некоторые баптисты стали добиваться разрешения на выезд из СССР. В. M.Скляренко (Майкоп) так мотивировал свое желание: "Мы - люди, глубоко верующие в Бога, и жить в атеистической стране, строящей коммунизм, строящей безбожное общество, не хотим. Нам чужда ее идеология".[207] Получали разрешение, правда, далеко не все.
Между СЦЕХБ и московскими правозащитниками существовали определенные отношения. Информация, следует заметить, эпизодичная, стала появляться в "ХТС" с 1968г. В 1974 г. в защиту Г. Винса выступили Инициативная группа защиты прав человека в СССР и академик ;[208] в 1976 г. - сами баптисты обратились в МХГ с жалобой на отобрание детей у верующих. В 1978 г. в защиту семьи Б. Хайло выступала МХГ (документ № 29) и академик .[209]
На 1 января 1982 г. в заключение находились 130 членов незарегистрированных церквей ЕХБ.[210] К этому времени из 12 членов СЦЕХБ, основанного в 1964 г., под арестом находилась половина, включая председателя . Кроме него были задержаны члены Совета: , Э. Вильченская, Л. Костюченко, Г. Рытикова, С. Юдинцева.
До 1963 г. в Советском Союзе была официально запрещена секта "Христиан Веры Евангельской", более известная под названием "пятидесятников". Это религиозное течение существует в России с начала ХХ века. Они исповедуют спасение не только верой, но и делами, видя главную добродетель христианина в честной трудовой и семейной жизни. Упор доктрины пятидесятников на проповедничество стал причиной постоянных гонений на них
На 1 января 1970 г. было учтено 910 самостоятельных объединений пятидесятников, насчитывающих около 25 тыс. человек. К 1974 г. их количество возросло до 60 тыс. человек.[211]
Основная масса пятидесятников располагалась в УССР (19 тыс. чел. в 1973 г.), Российской Федерации (7,2 тыс. в 1973 г.), Белоруссии (3,4 тыс. в 1973 г.), а также - в Казахстане, Молдавии, Киргизии, Грузии.[212]
В 1945 г. пятидесятникам было предложено зарегистрироваться в Совете по делам религий и культов. Зарегистрировавшиеся общины были формально отнесены к ВСЕХБ, своего религиозного центра им создать не дали. Условия регистрации были таковы, что под запретом оказались важные стороны религиозной жизни: воспитание детей, молодежные и женские собрания, проповедническая, миссионерская и благотворительная деятельность, некоторые религиозные обряды. Поэтому примерно половина пятидесятников отказалась от регистрации.[213]
Во второй половине 60-х гг. в ряде областей СССР имел хождение анонимный "антиобщественный документ" - "Решения братской беседы по вопросу устройства церквей христиан веры евангельской", в котором авторы открыто призывали верующих не вступать в ряды Советской Армии и не брать оружие, не регистрироваться в органах власти, активно обучать детей религии, заниматься благотворительной деятельностью и другим действиям, противоречащим законодательству о культах.
К 1969 г. из мест заключения возвратились лидеры пятидесятников - , , Кореняка и другие,[214] что, однако, не имело каких-либо "глобальных" последствий для деятельности верующих.[215]
"Определенная работа" по ликвидации подполья пятидесятников и объединению верующих со ВСЕХБ проводилась по церковным каналам советскими властями. Пленум ВСЕХБ в июле 1972 г. принял специальное обращение к неприсоединившимся христианам веры евангельской. Некоторую роль в этом сыграли поездки руководителей ВСЕХБ в Львовскую, Ровенскую, Волынскую, Хмельницкую, Харьковскую, Донецкую, Ворошиловоградскую области, Краснодарский и Ставропольский края.
Со второй половины 60-х гг. желание выехать из СССР становится у пятидесятников идеей фикс, занимая практически весь "полезный объем" их религиозной деятельности, по крайней мере, такие выводы можно сделать из имеющихся в наличии материалов. С весны 1973 г. многие члены общины городов Находка (300 чел.) и Черногорск, Старотитаровской станицы (100 чел.) пытаются добиться разрешения на эмиграцию, до 1974 г. власти отказывались рассматривать заявления о выезде, мотивируя это отсутствием вызовов от родственников или правительств тех стран, куда пятидесятники стремились выехать. Желание покинуть страну объясняется не только постоянными преследованиями со стороны государства, но также и убеждением, что в день Страшного Суда все истинно верующие должны находиться близ Гроба Господня, чтобы спастись. Однако, обращения пятидесятников к международным организациям и конкретным лицам (ООН, Комитет по правам человека при ООН, Президент США, всемирный Совет Церквей и т. п.) советское руководство не принимало к сведению, не учитывало в своей политике по отношению к пятидесятникам. Петиционная кампания была основной формой борьбы исповедующих евангельскую веру. Помимо этого, в их арсенале используемых средств имелись голодовки, пресс-конференции с иностранными журналистами, "прорывы" в посольства (с конца 70-х гг.), попытки нелегально покинуть СССР.
В отличие от баптистов пятидесятники, судя по имеющимся данным, не пользовались особой поддержкой Запада. Более тесные отношения у них сложились с московскими правозащитниками. В конце 1976 г. пятидесятники составили сборник "Выходи из нее, народ мой", посвященный проблемам эмиграции. Московская Хельсинкская Группа разослала этот сборник правительствам стран-участниц Хельсинкского Совещания, передала иностранным корреспондентам. По поручению МХГ положение секты пятидесятников в СССР и конкретно - г. Находки и ст. Старотитаровская исследовала Л. Воронина. В декабре 1977 г. к делегатам Белградской встречи обратились члены МХГ, христианского Комитета прав верующих, Рабочей комиссии по рассмотрению использования психиатрии в политических целях, академик по поводу движения пятидесятников. В этом документе подчеркивается, что преследования пятидесятников за их религиозные убеждения и за их стремление уехать из СССР, а также отказ им в эмиграции является грубым нарушением Заключительного Акта Хельсинкского Совещания.
Пятидесятники на основании того факта, что по конституции Церковь отделена от государства, считали себя вправе иметь международные контакты независимо от государства. Они предлагали христианским объединениям и правительственным учреждениям других стран, а также институтам и организациям по правам человека вести с ними религиозные и юридические отношения. Кроме того, общины пятидесятников приглашали к себе в гости господина генерального секретаря ООН Вальдхайма, королеву Елизавету и президента Картера. По поручению 10 тыс. эмиграционных пятидесятников письмо с приглашением подписали около 100 представителей общин из разных концов Советского Союза.
С 1979 г. делом пятидесятников из Находки, добивающихся разрешения на выезд, стал заниматься Комитет борьбы за свободную эмиграцию из СССР, созданный весной этого года.
Лишь в конце 70-х гг. (16 июня 1979т.) пятидесятники создали свой религиозный центр - на съезде представителей церквей пятидесятников в СССР. Главной задачей Совета церквей пятидесятников определялась координация усилий членов церквей в их борьбе за свободу вероисповедания и оказание поддержки членам церквей, желающим эмигрировать. На тот момент около 30 тыс. человек, верующих пятидесятников, заявили о своем желании покинуть СССР.
Вполне возможно, это послужило импульсом к ужесточению регрессивной политики со стороны властей. Были арестованы активисты движения - Ф. Сидоренко, Н. Горетой, Н. Бобарыкин, Б. Перчаткин и другие.
В свою очередь, 17 мая 1980г., была создана правозащитная группа Евангельский христиан-пятидесятников РСФСР, о чем сообщил альманах пятидесятников "Красное и черное". Декларация группы провозглашала одной из целей - содействие выявлению и преданию гласности всех незаконных действий властей по отношению к верующим-пятидесятникам.
Вторая "серия" арестов - в 1982г. - нанесла еще более сокрушительный удар по движению пятидесятников. Однако борьба их продолжалась. Отличительной особенностью членов секты пятидесятников были их стойкость и даже фанатизм в исповедовании своей веры.
Успешность проповедничества баптистов и других протестантов объясняется тем, что наряду с зарегистрированными общинами, появляется независимая церковь, которая, не скрываясь от государства, тем не менее, отказывается от любых форм контроля. При такой структуре официальная и неофициальная церкви между собой связаны: при усилении давления на официальную церковь верующие отказываются от регистрации и переходят в неофициальную часть церкви. Из-за этого власти не решаются слишком давить на зарегистрированные общины. Этим объясняется, например, что баптистские общины, подчиненные ВСЕХБ, живут свободнее, чем православные приходы: власти мирятся с выборностью руководителей общин, разрешают проводить съезды, менее жестки по отношению к ним ограничения на участие детей в богослужениях, на проповеди и т. д.
Рассмотренные выше процессы, происходившие в данных конфессиях, в общих чертах повторялись и в деятельности членов других религиозных культов.
Религия еще раз продемонстрировала свою конкурентоспособность по отношению к другим мировоззренческим системам, в том числе и к тотальной советской идеологии. Религия наглядно показала утопичность силовых приемов ликвидации религиозного видения мира. Религиозные настроения не являлись политическим вызовом режиму и, по большей части, вызовом вообще, а лишь стремлением приверженцев различных конфессий как можно полнее реализовать свои духовные потребности, заполняли вакуум, образовавшийся на месте деградировавшей советской коммунистической религии. В некоторых случаях религиозное возрождение было связано с возрождением чувства национальной общности в пределах общей системы национальных символов.[216]
В целом, религиозное движение развивалось относительно ровно, лишь в начале 80-х годов власти «наступили» на религию, что было вызвано, с одной стороны, общим усилением борьбы с инакомыслием, с другой, чрезмерным увлечением духовенства политической деятельностью.
§3 Марксистское направление в диссидентстве
В диссидентской литературе утвердился тезис о том, что в правозащитном движении не было никаких программных установок, имевших обязательный характер. Это объясняется спецификой движения, которое во многом носило не политический, а нравственный характер.[217] Но не одно только нравственное неприятие режима толкало диссидентов к противодействию. Критике подвергались как демагогия и ложь официальных институтов власти и средств массовой информации, так и политическая организация общества, которая допускает господство лжи и обмана.
Но к концу 60-х - в начале 70-х годов в связи с разработкой основ движения за права человека диссиденты стали осмысливать общие цели и задачи оппозиции, соотношение правовых, политических, идеологических аспектов формирующегося демократического движения. Постоянно декларируя крайне негативное отношение к политике, на деле правозащитники не могли полностью абстрагироваться от политической ситуации в стране и не задумываться о путях реформирования политической системы. Недовольство диссидентов касалось не только ущемления гражданских прав, но и политических, экономических, идеологических условий, порождавших нарушения прав человека. Правовая направленность демократического движения, хотя и являлось наиболее концентрированным его выражением, не исчерпывала всего комплекса вопросов несогласия диссидентов с идеологией и практикой тоталитарного общества.
События «пражской весны» подтолкнули теоретическую мысль диссидентов в сторону разработки программных положений движения. Одновременно с этим чехословацкий эксперимент способствовал более четкому размежеванию в лагере инакомыслящих. Выявленное «человеческое лицо» в социализме периода «пражской весны» у одних воскресило надежду на возможность реформирования тоталитарного строя в демократическое общество, у других - укрепило уверенность, что социализм сталинского образца в принципе не может быть реформирован. Диссиденты, говоря о правах человека, постоянно держали в уме облик такого государственного устройства, который гарантировал бы эти права. Даже те, кто не задумывался о будущем, знали, что у всякого движения должна быть не только ближайшая задача, но и отдаленная перспектива.
Критика советского строя, социалистических идеалов со стороны диссидентов резко усилилась во второй половине 60-х годов. В этот период заметно обозначился процесс перехода инакомыслящих от критики социализма к его отрицанию. Он был вызван не только тем, что коммунисты, ратовавшие за очищение ленинского учения от сталинских извращений, оказались в лагерях и психбольницах, а их заменили новые люди с более радикальными взглядами. Дело в том, что шел общий процесс радикализации демократического движения. Многие недавние приверженцы социализма убедились в том, что до сих пор они пребывали в мире иллюзий. Оказалось, что возрождение подлинного социализма на основе ленинского учения, провозглашенное в партийных документах, есть не что иное, как очередная пропагандистская кампания. Карательная практика властей по отношению к инакомыслию убедительно доказала, что социализм на самом деле не может дать ни свободы, ни демократии.
Люди творческого склада обратили свои взоры на первоисточники научного коммунизма, прежде всего на произведения Ленина. Результат изучения ленинизма дал крайне противоположные результаты. Одна открыли для себя источник для совершенствования социализма, другие, напротив, пришли к выводу, что в ленинизме кроятся истоки беззакония в стране. Это объяснялось тем, что различен был политический настрой читателей: одни искали в ленинских произведениях доводы в пользу социализма, другие пытались найти аргументы в защиту демократии, против «реального социализма».
1года были, пожалуй, периодом самого тяжелого кризиса правозащитного движения. Его породили аресты в 1969 – 1970 гг. П. Григоренко, В, Гершуни, А. Амальрика, а в 1973 г. П. Якира, одного из популярнейших деятелей правозащитного движения, который вместе с В. Красиным в 1974 г. выступил с осуждением своего участия в правозащитной деятельности, что наряду с самоубийством И. Габая, высылкой в США В. Чалидзе, закрытием «Хроники текущих событий» повергло в моральный кризис многих участников движения диссидентов. Другими словами, КГБ удалось разрушить механизм неподконтрольного распространения информации и идей, деморализовать многих его активистов. Правозащитное движение фактически перестало существовать. Уцелевшие ушли в глубокое подполье. Ощущение, что игра проиграна и оставшаяся непоколебимой система будет существовать чуть ли не вечно, стало доминирующим как среди избежавших ареста, так и среди узников брежневских лагерей. В гг. о диссидентском движении говорили в прошедшем времени.
Кризис зрел давно. Можно сказать, что он сопровождал правозащитное движение, как отражение основного противоречия между установкой на открытый диалог с властями и принципиальной его недопустимостью в авторитарной стране. Первые сомнения, как уже отмечалось, зародились после вторжения в Чехословакию и репрессий 1968 – 1969 гг. Дальше пошли только те, кто уже не мог «дышать» той атмосферой. Они попытались диалог с властью дополнить диалогом с обществом (прорыв информации и правосознания) и с официальным Западом. Пятилетний опыт () дал незначительные результаты. И наступил второй этап разочарований и сомнений. Сложившаяся ситуация требовала пересмотра политики оппозиции. Этот пересмотр и был осуществлен в 1974 г. и выразился в идейном расколе и размежевании.
До начала 70-х годов диссидентское и правозащитное движение базировалось на идее демократической трансформации социалистического строя. Теперь же многие, разуверившись в такой возможности, обратились к откровенно антикоммунистическим и антисоветским идеям, с одной стороны, западнического, с другой – национально-почвенного направлений.
Кризис диссидентского движения был в первую очередь внутренним. Репрессии лишь вывели его на поверхность. Одним из главных его направлений стало определенное размежевание участников движения по идеологическим мотивам. Господствовавшей внутренней тенденцией диссидентства всегда было отсутствие каких-либо четких идеологических конструкций и программ. Диссидентство являлось, пожалуй, первым в российской истории общественным движением, вдохновлявшимся не новой социальной доктриной, а нравственно-правовыми принципами. Этим и определялась его уникальность.
Однако с конца 60-х годов в связи с усилением противостояния с властью и нарастанием «ползучей реакции» в обществе духовные искания диссидентов все более идеологизировались.[218] Первой концептуальной заявкой стала статья «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе» (лето 1968 г.).[219]
Она была итогом длительных размышлений о глобальных проблемах человеческой цивилизации, о путях социального прогресса и о месте человека (личности) в саморегуляции общественных процессов. Само название статьи как бы приглашало к диалогу, дискуссии, а широкий круг обозначенных проблем определил приоритеты теоретико-публицистической деятельности Сахарова в последующие годы. Концептуальное содержание «Размышлений» можно свести к двум основным позициям.
Прежде всего, человечество подошло к критическому моменту своей истории, когда над ним нависли опасности термоядерного уничтожения, экологического самоотравления, голода, дегуманизации, с одной стороны, с другой – засилье «массовой культуры», мифологического догматизма. Эти опасности, по мнению автора, многократно усиливались искусственным разделением мира, противостоянием социалистического и капиталистического лагерей, в то время, когда общечеловеческие проблемы вышли на первый план. Подчеркивалось, что социальный прогресс немыслим как прогресс двух миров, он возможен только на путях их конвергенции; идеалом будущего должно стать научно управляемое сообщество, соединяющее в себе положительные черты обеих систем.
Второй позицией, заявленной в статье, являлось признание необходимости интеллектуальной свободы во всех ее проявлениях, но в первую очередь свободы от давления авторитетов, предрассудков и догм. Свобода мысли провозглашалась как единственная гарантия от заражения народа массовыми мифами и осуществимости научно-демократического подхода к политике, экономике и культуре.
В качестве важнейших внутриполитических проблем в тех условиях назывались: преодоление последствий сталинизма, демократизация общества, интенсивное осуществление научно-технического прогресса, либерализация экономики и т. д.
Таким образом, в «Размышлениях» были обозначены основные черты либерально-демократической концепции социального прогресса: конвергенция двух систем (западной и советской), перенесение принципа мирного сосуществования на идеологическую сферу, провозглашение интеллектуальной свободы, прав человека в качестве непременного условия общественного прогресса. Единственно возможным и целесообразным путем обновления советского строя признавалось его реформирование.
Сахарова вызвали бурную реакцию, как официальных кругов, так и в среде правозащитников. Огромный резонанс статья получила на Западе. Пожалуй, ни одна «самиздатская» работа не имела такого количества откликов, как «Размышления». И дело не только в том, что впервые так смело и конструктивно были сформулированы многие ситуационные мировые проблемы. Статья своим постановочным характером как бы спровоцировала начало идейного размежевания в диссидентской среде. Этому способствовало еще и то обстоятельство, что ее распространение совпало с кризисом в Чехословакии и волной репрессий против инакомыслящих в СССР.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 |
