Для обоснования территориальных претензий используются, как правило, исторические факты. В качестве доказательств применяется принадлежность той или иной территории к определенному этносу в прошлом. Обе стороны обладают, на их взгляд, бесспорными историческими доказательствами, закрепляющими именно их право на владение территорией. Но в результате многочисленных миграций населения, завоеваний и других геополитических процессов территория расселения этноса неоднократно менялась, как менялись границы государств. Вероятность найти такое решение проблемы, которое удовлетворило бы обе стороны, чрезвычайно мала; в лучшем случае стороны могут принять компромиссное решение, которое не разрешит конфликт по существу, а переведет его из открытого в скрытое (латентное) состояние. При этом, разумеется, не может быть никакой гарантии, что следующие поколения, не удовлетворенные подобным решением, не возобновят открытый конфликт.
Среди актуальных территориальных конфликтов в начале 1990-х гг. на Кавказе можно выделить конфликт вокруг Нагорного Карабаха, продолжавшийся открыто более 5 лет, и осетино-ингушский. Оба этих конфликта не являются локальными, а имеют существенное геополитическое значение, как и конфликт в Чеченской республике (с декабря 1994 г.).
Вторая группа этнотерриториальных проблем связана с вопросом о создании независимых территориально-государственных образований. Основная часть этносов на земном шаре не имеет собственных независимых национально-государственных образований; часть из них имеет различные формы государственности, включенные в состав других суверенных государств.
("62") По мере повышения фактического статуса, развития экономики, культуры этносов, не имеющих собственных суверенных государств, в их среде нередко возникают движения, имеющие целью формирование независимого национального государства. Особенно влиятельным подобное движение может быть в том случае, если этнос имел на определенном этапе своей истории независимое государство и впоследствии утратил его. Подобные тенденции изменения своего государственного статуса — одна из наиболее частых причин этнических конфликтов. К такого рода конфликтам можно отнести грузино-абхазский конфликт, конфликт вокруг баскской проблемы в Испании, пенджабский в Индии.
В отдельных случаях удается перевести конфликты в латентное состояние, в других они выливаются в длительные войны. Характерным является то, что, вопреки историческому опыту, лидеры национальных движений рассматривают отделение от другого государства как наиболее радикальный путь разрешения накопившихся проблем и единственный способ этнического самоопределения. Так, хотя практически все республики СССР существенно пострадали от распада этого государства, сепаратистские тенденции, вопреки логике, сохранились и даже активизировались уже в новых независимых государствах.
Вторым важнейшим фактором является социально-экономический. Сюда, как нам кажется, следует отнести борьбу этносов за материальные ресурсы, разделение труда, идеологические проблемы, проблему власти и т. д.
В случае возникновения борьбы этносов за материальные ресурсы, среди которых важнейшими являются земля и ее недра, каждая из конфликтующих сторон стремится обосновать свое «естественное» право на использование земли и природных ресурсов, и, как в случае с территориальными конфликтами, подобные «ресурсные» конфликты имеют тупиковый характер и, как правило, разрешимы мирными средствами лишь на ранних стадиях своего развития, до тех пор, пока не начались межличностные столкновения на этой почве.
Говоря о России, можно сказать, что определяющими в межнациональных противоречиях являются прежде всего насущные проблемы, порожденные развалом единого государства, кризисом неуправляемости, упадком экономики. Это и стало основной причиной борьбы национально-территориальных регионов за выживаемость путем самостоятельного распоряжения природными ресурсами, проведения своей бюджетной и налоговой политики.
Другим фактором, способным усилить напряженность в межнациональных отношениях, может стать борьба внутри этнических групп. Национализм нередко является лишь маскировкой для сокрытия узких интересов местных элит и, как следствие, средством мобилизации масс для реализации этих интересов. Этнический конфликт представляет собой эффективный способ отвода социального взрыва в русло межэтнической борьбы. Возросшая роль этнополитических технологий позволяет вполне осознанной политической манипуляции камуфлироваться в естественные и «стихийные» коллективные действия; запланированные политические акции оформлять как «взрыв народного негодования», народный протест и т. д. Поэтому можно предположить, что в том обществе, в том государственном образовании, где складываются предпосылки для различного рода экономических, социально-политических противостояний и конфликтов, особенно связанных с перераспределением власти и ресурсов, неизбежно возникнут национально-этнические конфликты. . Религиозный фактор конфликта. Неизменная теоретическая модель влияния религии на жизнь общества — содействие его интеграции, сплочению. Реальный исторический опыт говорит о более сложном воздействии религии на процессы, происходящие в обществе. Он может способствовать возникновению и обострению социальных и межнациональных конфликтов. Но может привести к сглаживанию противоречий, выступать как сила интегрирующая. Характер этого влияния во многом зависит от исторического опыта взаимодействия вероисповедальных сообществ, от особенностей государственной политики по отношению к религии, религиозным объединениям и верующим, от позиции религиозных центров, мирян и национальных элит.
Переход от тоталитаризма к демократии в полиэтническом и поликонфессиональном обществе (а российское общество является именно таковым) чреват усилением этнонациональных противоречий, ростом национальной и конфессиональной нетерпимости.
Усилению межконфессиональной и межнациональной напряженности способствуют наряду с экономическим кризисом и переделом государственной собственности стремление властных структур и национальных элит использовать религии и их институты в своих политических интересах; нарушение государственными органами и должностными лицами конституционных принципов отделения религиозных объединений от государства и равенства религий перед законом; сильная тенденция к превращению Русской православной церкви в государственную церковь; активизация исламского фундаментализма.
Лозунги превращения русского православия в государственную религию, а России — в «православную державу» находят однозначный отклик в среде народов мусульманской и буддийской культур, способствуя усилению антирусских, националистических настроений, фактически помогая укрепить позиции сепаратистов.
72. Конфликты и формирующаяся политическая система мира
Последнее десятилетие было ознаменовано бурным ростом политической активности, в основе которой лежит национальный и религиозный факторы. Данные тенденции позволили многим исследователям говорить о «взрыве этничности и конфессиональности». Однако данные явления вовсе не являются феноменом лишь уходящего века. Этническая и религиозная активность на протяжении всей истории человечества была одним из основных двигателей истории.
Можно с уверенностью констатировать, что этничность и конфессиональная принадлежность являются неотъемлемой характеристикой каждого человека. Они во многом определяют содержание психических процессов индивида, его стереотип поведения и стили взаимодействия с другими людьми. А мобилизованная этничность и конфессиональность становятся важнейшим фактором динамики конфликта.
Особое значение рассматриваемые факторы приобретают в связи с нарастающими глобализационными процессами. Под глобализацией понимается расширение и углубление социальных связей и институтов в пространстве и времени т. о., что, с одной стороны, на повседневную деятельность людей все более растущее влияние оказывают события, происходящие в других частях земного шара, а с другой — действия местных общин могут иметь важные глобальные последствия. Глобализация предполагает, что множество политических, социальных, экономических, культурных и иных отношений и связей приобретают всемирный характер. Идейным фундаментом глобализации являются либерализм, рынок и технический прогресс. По мнению многих исследователей, глобализация влечет за собой трансформацию всей системы социальных связей индивида. Она раскрепощает личность, освобождает ее от привязки к определенной среде, открывает беспрецедентные возможности выбора жизненных стратегий. Таким образом, стираются межэтнические различия и происходит постепенный переход человечества к общей цивилизации с единым центром или к существованию человечества в рамках нескольких предельно глобализированных региональных объединений.
В результате исторического развития отдельные группы людей вырабатывали свою систему ценностей, свое миропонимание и мировосприятие. Каждый этнос формировал свои категории истины, красоты, добра и справедливости (изобилия). Представители отдельных культур могут зачастую воспринимать друг друга как диких, отсталых, грязных, глупых, лживых и т. д. Столь принципиальные различия привели к появлению политических систем и культурных норм, не только полностью не сводимых к какому-то единому общему стандарту, но и практически исключающих серьезные успехи в выработке унифицированных форм существования для различных культур.
Этнокультурное развитие человечества шло не только по пути-усиления и подчеркивания различий от внешних групп, но и по пути усиления внутригруппового единства. Традиция, обычай, культ, ритуал, всякое заучивание правил, текстов церемоний, стереотипов выражения эмоций и даже шаблонность в материальной культуре и пище — все это средства приведения этнической системы к единому стандарту.
В лице глобализации сегодня представлена качественно новая колониальная политика. Главным проводником этой политики является в первую очередь администрация США. Основными составляющими этой политики является распространение идей рыночного фундаментализма и либеральных ценностей. Новый высокотехнологичный бизнес заинтересован в глобальной экспансии и всеобщей стандартизации. Через навязываемые стандарты потребления идеи глобализации все глубже проникают в человеческое сознание. Но глобализация наталкивается на непреодолимые барьеры, порожденные принципиальной несводимостью политических систем и культурных норм к более или менее унифицированным нормам. На этот барьер наталкивались и все колониальные империи прошлого.
Противоположные процессы глобализации и сопротивления ей уже сейчас оказывают серьезное влияние на жизнь конкретных людей. Для того чтобы политика могла эффективно обслуживать потребность человека в ориентации, необходимы самые серьезные - исследования, учитывающие в т. ч. и этнический фактор. А основным способом избежать последующих разочарований может стать увеличение ценности национальных культур и развитие в этом направлении. Такая тенденция, как защитная реакция на процессы унификации, все явственнее прослеживается уже сегодня.
73. Фактор CNN
Терроризм «новой волны», или терроризм «четвертого поколения», трансформировавшийся до мега-уровня, является неотъемлемой частью современной истории человечества. Движимый самыми различными приводными стимулами и мотивациями, от религиозных и мистических до материальных, он ориентирован на использование всех доступных видов силового воздействия с целью причинения максимального ущерба противнику, его техноструктуре, политической, общественной и военной системам, системе безопасности, но в первую очередь — общественному сознанию. Терроризм представляет собой континуум политической активности и легко конвертируется из любых других видов насилия, в т. ч. криминального. Негативная функциональная роль терроризма накладывается на коэффициент масс-медиа — качественно нового самостоятельного акселератора современной информационной эпохи. Репортажи в реальном масштабе времени многократно усиливают поражающий эффект взрывной волны от любого теракта, привнося его буквально в каждый дом. Фактор CNN или «Аль-Джазиры» объективно формирует не только «синдром сопричастности», но и психологическую устойчивость к картинам смерти и разрушения («смерть как обыденность жизни»). Электронные СМИ как средство максимально оперативного доведения до индивидуума негативной (устрашающей) информации в гипертрофированной концентрации имеют практически неисчерпаемый ресурс по внедрению стереотипов, формированию субъективной картины объективных процессов, конструированию «виртуальной реальности» и, следовательно, манипуляции массовым сознанием и политическими тенденциями. Неоднозначные, перпендикулярные внутренние процессы информационной среды породили, например, знаменитый «эффект 11.09», способствовавший глобальному моральному шоку и восприятию в США известных событий не иначе как в качестве национальной катастрофы. Терроризм является объективным блокиратором на пути решения самых серьезных глобальных, «алармистских» вызовов, с которыми только сталкивается человечество, — грядущие энергетический и сырьевой кризисы, деградация среды обитания, неконтролируемый демографический взрыв, дальнейший разрыв между богатыми и бедными странами.
Фактор терроризма препятствует мобилизации экономических и финансовых ресурсов, обращению результатов информационной и научно-технической революции на полноценное противодействие этим вызовам, отвлекая на военные цели неисчислимые ресурсы. Так, только на 2002—2003 финансовый год США выделили «на борьбу с терроризмом» 393 млрд долл. При этом обеспечение питьевой водой каждого жителя Земли обойдется в 6 млрд долл., что немногим меньше совокупных военных расходов всех стран мира в течение всего нескольких недель. Не менее 40% ученых мира (до человек) напрямую или косвенно участвуют в исследованиях и разработках, ведущихся в военных целях. Ситуация с фактором отвлечения порождает формулу замкнутого круга, поскольку, как мы видели в предыдущих сериях, именно бедность, перенаселение, скудность ресурсов и отсутствие образования являются самой благоприятной питательной средой для терроризма. Фактор терроризма является как причиной, так и поводом для ужесточения общественных отношений, в т. ч. ограничения прав и свобод личности. Внедряемый тотальный контроль, обусловленный, в общем-то, всем понятной оперативной необходимостью и соображениями борьбы с терроризмом, тем не менее объективно тормозит и, возможно, уже обращает вспять тот несомненный прогресс, которого добилось человечество на этом поприще за последние 200 с лишним лет. Аналитики, исследующие проблемы применения насилия, уже в 1970-е гг. обратили внимание на то, что стратегия терроризма в меньшей степени нацелена на прямые физические последствия терактов, на наносимый ими материальный ущерб или количество погибших, на выведение из строя систем снабжения и т. д., а в значительно большей мере ориентирована на психологические эффекты, такие как страх и ужас, воодушевление и надежда.
("63") В конце 1960-х — начале 1970-х гг. современная стратегия терроризма развивалась как форма замещения партизанской борьбы или, соответственно, как некая предшествующая ей форма. Терроризм в виде рассчитанной на длительный период политико-военной стратегии существует не более тридцати лет. Даже если террористы долгое время использовали то же самое оружие, что и их предшественники, главным образом анархисты, все же фундаментальное отличие кроется в том, что они соединили это оружие с воздействием средств массовой информации. Это объединение представляет собой, так сказать, решающую инновацию в ходе использования террористами насилия. Террористические стратегии не могут действовать без усиливающего эффекта публичности. В соответствии с этим в процессе интенсивного наращивания пробивной силы они следуют образцам медийных революций, в результате которых из локальной, в лучшем случае региональной, общественности возникла мировая общественность, обслуживаемая в режиме реального времени. Решающими этапами этого процесса были возникновение массовой печати, распространение радио и наконец победное шествие телевидения по мере запуска на орбиту ретрансляционных спутников. При отсутствии этой мировой общественности террористические акты, осуществленные 11 сентября 2001 г., не возымели бы, несмотря на колоссальные разрушения и большое количество жертв, того воздействия, которое они оказали в кратко - и среднесрочной перспективе. Ни одна стратегия не способна использовать т. н. фактор CNN столь же эффективно и успешно, как террористическая стратегия. В целом терроризм можно определить как стратегию, которая при мобилизации незначительных собственных ресурсов позволяет террористам тягаться в насильственном конфликте с бесконечно превосходящими их по силе и возможностям державами. Эта способность обусловлена двумя особенностями, которые отличают террористическую стратегию от других форм вооруженного разрешения конфликтов. Это, во-первых, полное игнорирование всех и всяческих правил ведения войны, начиная от обозначения собственных бойцов с целью их отличия от не участвующих в борьбе людей и до использования гражданского населения противника в качестве живого щита и заложников террористических групп; а во-вторых, безоглядное использование гражданских ресурсов атакованного противника в собственных военных целях.
Максимальные эффекты. К гражданским ресурсам атакованного противника, используемым террористами и обращаемым в качестве военных средств против него самого, относятся преимущественно транспортная и коммуникационная системы подвергающейся нападению стороны: от обычных курьерских служб и почтыs/" rel="bookmark">вирусы, чтобы заблокировать или разрушить комплексную информационную структуру современных обществ. Но прежде всего к этим гражданским ресурсам относятся информационная и развлекательная системы, с помощью которых даже сравнительно небольшим акциям можно придать непропорционально большой резонанс. Для этого, разумеется, необходимо планировать террористические акции т. о., чтобы они достигали максимального эффекта с точки зрения коммуникационной стратегии. Одним из примеров этого служит захват израильских спортсменов группой палестинских террористов во время Олимпийских игр 1972 г. в Мюнхене, другим —угон в июне 1985 г. самолета авиакомпании ТВА, следовавшего рейсом 847, и семнадцатидневное удержание в заложниках в аэропорту Бейрута специально отобранных американских пассажиров. Этот инцидент необходимо выделить особо, поскольку последствием террористической акции стало ее самое интенсивное на тот момент освещение в средствах массовой информации. И наконец, еще одним примером является комбинированная террористическая акция 11 сентября— не только потому, что она повлекла за собой наибольшее из имевшихся до сих пор при терактах количество жертв, но и прежде всего по той причине, что она поразила центры и символы глобального американского господства: Пентагон как командный центр, в который сходятся все нити управления американским военным аппаратом, и Всемирный торговый центр в качестве одного из важнейших диспетчерских пунктов капиталистической экономики. Наряду с этим Пентагон слыл символом американской неуязвимости, а башни-близнецы Всемирного торгового центра символизировали доминирование американского капитала во всем мире. Итак, это было (и остается) первым посланием от 11 сентября: картины сначала объятых пламенем, а затем обрушивающихся башен-близнецов представляют собой контрсимволы к американскому доминированию или также демонстративно инсценированную десимволизацию. Они показывают возможность нападения на США, демонстрируют уязвимость Америки, причем не только на периферии ее влияния — это подтвердили террористические акты против казармы морских пехотинцев в Бейруте и взрывы бомб у американских посольств в Найроби и Дар-эс-Саламе — но также и непосредственно в центрах ее могущества: в Нью-Йорке и Вашингтоне. Ничто не могло бы запечатлеть это послание в сознании мировой общественности столь же убедительно и неизгладимо, как картины 11 сентября и следующих дней, когда сначала бесконечно крутили кадры любительской видеосъемки с врезающимися в башни-близнецы Всемирного торгового центра самолетами, которые сменились потом кадрами все еще дымящихся развалин на Ground Zero. Вплоть до начала воздушных налетов на Афганистан борьба между стратегами террора и Соединенными Штатами Америки была в значительной мере войной телевизионных картинок, в которой США лишь медленно и постепенно смогли добиться паритета с напавшими на них террористами. Сначала вновь и вновь прокручивались кадры развертывания флота, которые служили сигналом того, что будет нанесен сокрушительный ответный удар, но на его подготовку потребуется еще несколько дней. К этому добавлялись картины патриотической решимости населения Нью-Йорка, хотя и казавшиеся подчас европейским зрителям несколько крикливыми, но выражавшие, что послание террористов не оказало на потерпевшую сторону ожидавшегося воздействия. Эти адресованные мировой общественности ответные послания — демонстрация колоссальной военной машины, которая будет вскоре пущена в ход, и патриотическая решимость американского гражданского населения, не поставленного на колени брошенным террористами вызовом и готового взвалить на себя тяготы затяжной войны против международного терроризма, — дополняла и сплачивала воедино агрессивная военная риторика Джорджа Буша, функция которого вопреки спонтанно возникавшему впечатлению заключалась в значительной мере в том, чтобы выиграть время для Соединенных Штатов и идентифицировать нападавших, определенным образом локализовать их и наконец выработать приемлемую стратегию борьбы и победы над ними.
Итак, терроризм—это и самостоятельная военно-политическая категория, и особый вид войны, и компонент политической культуры, и направление идейного мировоззрения. Он распространяется на любые силовые и иные представляющие угрозу мотивированные действия, проявления и тенденции со стороны любых организованных структур, действующих вне формата государства. Законная война, война между государствами, признана человеческой моралью и международным правом как неизбежное зло. Любое насилие, проявляемое вне государственного формата и контекста закона, по определению, является заведомым преступлением. И сегодня в первую очередь это относится к терроризму.
74. Конфликты в России и СНГ
Бесспорно, в России наибольшее внимание властей и общества приковывает к себе проблема поддержания внутренней стабильности, урегулирования внутренних конфликтов. После распада СССР аналогичная угроза долго витала над Россией. Каждый конфликт актуализировал эту угрозу, особенно в условиях преобладания у ее населения не столько правового, сколько прецедентного сознания. В таких условиях любой конфликт мгновенно порождал целый ряд негативных последствий. Рассмотрим данную проблему на примере первой чеченской войны (1994—1996 гг.).
Следует подчеркнуть, что чем настойчивее притязания национальных движений, тем жестче ответная реакция федерального центра. Поэтому внутренние этнотерриториальные конфликты по степени вызова, предъявляемого российским властям, могут быть ранжированы: 1) конфликты, возникшие в результате притязаний существовавших ранее национально-территориальных автономий на полный государственный суверенитет; к таковым на территории Российской Федерации относится как раз чеченский конфликт;
спорными пограничными территориями.
Анализируя развитие чеченского кризиса, можно выделить четыре его основных этапа. Каждый из них демонстрирует характерные особенности политики России в конфликтных зонах и типичные ее промахи.
1-й этап (август — ноябрь 1991 г.) ознаменовался беспорядками в Чечне и выходом ее из-под федерального контроля. На этом этапе российские власти фактически поощрили произвол незаконных вооруженных формирований (как их назовут впоследствии). Чем это было вызвано:
новой власти было не до решения проблем с крохотной мятежной республикой во время ломки всех социальных институтов
после распада СССР; некоторые политические силы в Москве рассчитывали использовать Дудаева в своих интересах; провозглашенные демократические либеральные ценности не
позволяли пойти на жесткие меры.
2-й этап (декабрь 1991 — ноябрь 1994 гг.) характеризуется фактической изоляцией Чечни от России и выжиданием обеих сторон. В этот период Чечня стала фактически свободной криминально-экономической зоной, где проводились масштабные банковские аферы с участием чеченской мафии, реэкспорт российской нефти, контрабанда оружия, использование российских самолетов для перевозки наркотиков и т. д. Официальные власти РФ предпринимали незначительные усилия для решения проблем подобного рода.
3-й этап (ноябрь 1994 — август 1996 гг.) охарактеризовался по-I пыткой военного решения чеченского кризиса. , которого упрекали в излишней уступчивости, неожиданно решился на рискованную военную операцию. В качестве указания причины этого в прессе чаще всего звучит одна версия: президент хотел поднять рейтинг с помощью «маленькой победоносной войны». После бездарного танкового похода «чеченской оппозиции» на Грозный Ельцин стал отдаляться от либеральных союзников.
Предсказываемых быстрых военных успехов не получилось. После ряда провалов российских военных операций под давлением общественности были подписаны (31 августа 1996 г.) Хасавюртовские соглашения, фактически засвидетельствовавшие капитуляцию федеральных сил.
4-й этап — современный (с сентября 1996 г.) — нерешенность чеченской проблемы (а именно то, что целый ряд противоречий так и не был разрешен) привела к новой эскалации конфликта, который с большей или меньшей степенью интенсивности продолжается и по сей день.
Как показала практика, даже российская политика «одностороннего признания Чечни» не привела к постепенному возвращению Чечни в правовое поле России.
Если вести речь о характеристиках конфликтного поля в более широких аспектах, то следует констатировать, что либеральные реформы, создав огромные возможности для индивидуального продвижения, одновременно привели к потере социального статуса и лишениям миллионов людей.
Современное состояние российского общества стимулирует распространение в нем катастрофического типа массового сознания.
("64") Оно рождается как реакция на непереносимые тяготы бытия и полную потерю базовых ориентиров. Отчасти распространение идеологии катастрофизма определяется позицией существующего режима, пренебрегшего аргументированным разъяснением проводимой политики и не сформулировавшего целей развития.
Хотя реальные масштабы социального протеста россиян относительно невелики, существует реальная возможность взрыва социального возмущения. Это связано с распадом социальной ткани и атомизации российского общества, сочетающихся с неоформленностью интересов многих входящих в него социальных групп. Эти группы не связаны чувством социальной солидарности ни друг с другом, ни с государством и властью, как следствие, массовое отчуждение населения от политики и уход в частную жизнь, усталость и неверие в то, что можно что-то изменить.
В какие формы конфликта могут вылиться уже созданные предпосылки? Возможно несколько сценариев событий:
1) развитие протестного движения (локальные либо скоординированные в региональном или отраслевом масштабе забастовки
и выступления). Возможен и массовый «выброс» протестного голосования на выборах в федеральные органы власти (в данный момент власть страхуется от такого поворота событий, принимая нужные ей поправки в закон о выборах);
2) массовые социальные взрывы общенационального характера,
вероятный результат которых — падение существующего режима;
3) снижение остроты общественного противостояния в результате проведения более или менее эффективной социальной поли
тики взамен популистским обещаниям увеличить макроэкономические показатели.
75. Конфликты на постсоветском пространстве и проблемы их урегулирования
Можно проследить три аспекта политических проблем в конфликтах российского общества:
1) конфликты в самой власти, противоборство между различны
ми политическими силами за обладание властью;
которые как-то влияют на основы существования самой власти; роль государственной власти как посредника.
Основные конфликты в сфере власти в России, как правило, протекают:
1) между ветвями власти (законодательной, исполнительной, судебной);
внутри парламента (как между Государственной Думой и Советом Федерации, так и внутри каждого из этих органов); между политическими партиями и движениями;4) между звеньями управленческого аппарата и др.
Потенциальным источником ожесточенной борьбы за власть являются новые социальные группы, претендующие на более высокое положение в политической жизни, на обладание материальными благами и властью.
Начиная с середины 1990-х гг. в большинстве стран бывшего СССР лидирующие позиции заняла исполнительная власть, в руках которой сейчас сосредоточена вся полнота реальной власти. Сложилась ситуация, когда для проведения реформ требуется достаточная свобода для исполнительной власти, но с другой стороны — неконтролируемая исполнительная власть может выбрать неправильный курс, который невозможно будет исправить.
Исполнительная власть все в большей степени осуществляет политику, базирующуюся на своем понимании ситуации и в интересах самосохранения.
В социальных конфликтах важное место занимают межнациональные и межэтнические конфликты. Эти конфликты являются наиболее сложными среди социальных конфликтов. К социальным противоречиям, языковым и культурным проблемам добавляется историческая память, которая углубляет конфликт.
("65") После распада Советского Союза противоречия между нациями не только не уменьшились, но еще более возросли. Основной причиной этого можно считать тот факт, что новые государства возникли в результате келейного, верхушечного решения группы политических лидеров; межэтнические противоречия усилились, конфликты вспыхнули с новой силой (Карабах, Осетия, Абхазия, Приднестровье, Чечня).
Особенность межэтнических конфликтов обусловлена главным образом тем, что разбуженное национальное самосознание нередко обостряют межэтнические противоречия, дестабилизируя социально-политическую ситуацию.
Социально-экономический конфликт возникает на основе неудовлетворенности прежде всего экономическим положением, которое рассматривается либо как ухудшение в сравнении с привычным уровнем потребления и уровнем жизни (реальный конфликт потребностей), либо как худшее положение в сравнении с другими социальными группами (конфликт интересов). Во втором случае конфликт может возникнуть даже при условии некоторого улучшения условий жизни, если оно воспринимается как недостаточное или неадекватное.
В развитии политического конфликта на макроуровне особое значение имело переплетение источников этих трех конфликтов, установление связей между движениями разного рода. Так, важнейшим элементом поражения горбачевского курса стало выдвижение бастующими шахтерами и их руководителями требования об отставке Президента СССР, которая и будет представляться конфликтующими сторонами главным предметом столкновения.
Каждая из сторон воспринимает конфликтную ситуацию в виде некоторой проблемы, в разрешении которой преобладающее значение имеют три главных момента:
1) степень значимости более широкой системы связей, преимущества и потери, вытекающие из предшествующего состояния и его дестабилизации, — все это может быть обозначено как оценка доконфликтной ситуации;
степень осознания собственных интересов и готовность пойтина риск ради их осуществления; восприятие противостоящими сторонами друг друга, способность учитывать интересы оппонента.
Обычное развитие конфликта предполагает, что каждая из сторон способна учитывать интересы противостоящей стороны. Такой подход создает возможность сравнительно мирного развертывания конфликта с помощью переговорного процесса и внесения корректив в предшествующую систему отношений в направлении и масштабах, приемлемых для каждой из сторон.
Говоря о России, следует констатировать, что конфликтами охвачены все сферы жизни российского общества: социально-экономическая, политическая, сфера межнациональных отношений и т. д. Они порождены реальными противоречиями в ходе углубления кризисного состояния общества. Нередко происходят искусственно создаваемые и умышленно провоцируемые столкновения, особенно характерные для межнациональных и межрегиональных отношений. Результатом их являются кровопролития и даже войны, в которые, помимо своей воли, оказываются втянутыми целые народы.
Социальные конфликты получают своеобразное проявление в современной российской действительности. Россия переживает системный кризис, причины которого разнообразны, и однозначно оценить их трудно. Изменения в общественных отношениях сопровождаются невиданным расширением сферы проявления конфликтов. В них вовлекаются не только большие социальные группы, но и целые территории — как однородные в национальном отношении, так и населенные различными этническими общностями.
Конфликты на основе объективно возникающих противоречий, если они разрешаются, способствуют общественному прогрессу. При этом социальные противоречия, служащие источником конфликтных коллизий, могут быть разделены на два основных вида. С одной стороны, это противоречия, порождаемые социально-экономическим положением членов нашего общества. В ходе углубления этих противоречий происходит столкновение различных социальных групп, наций, других этносов. Данные противоречия проявляются прежде всего в непомерных контрастах богатства и бедности, процветания немногих и обнищания большинства. С другой стороны, это политические противоречия, обусловленные прежде всего неприятием политики властей. Сегодня это находит отражение в противодействии многих общественных сил курсу правительства, ориентированному на смену общественно-политического строя.
Наиболее значительными конфликтами, разворачивающимися в пространстве России и СНГ, являются три: политический, социальный и национально-этнический. Обособленное рассмотрение этих трех форм конфликта позволяет констатировать, что они разворачиваются по поводу ценностей, имеющих разную природу.
76. Специфика международного, политического и социального конфликтов на постсоветском пространстве
Политический конфликт — конфликт по поводу власти, доминирования, влияния, авторитета. Социальный конфликт — в узком смысле слова — конфликт по поводу средств жизнеобеспечения: уровня зарплаты, использования профессионального и интеллектуального потенциала, уровня цен на различные блага, по поводу реального доступа к этим благам и другим ресурсам.
Предметом столкновений и конфликтов в третьей области являются права и интересы этнических и национальных групп. Часто эти конфликты связаны со статусными и территориальными притязаниями. Суверенитет народа или этнической группы оказывается в данном случае доминирующей идеей в конфликте. Все названные выше формы являются взаимопроникающими конфликтами, каждый из них составляет питательную среду для другого. Например, упомянутые ранее шахтерские забастовки показывают, как именно социальный конфликт превратился в политический. Наблюдатели и исследователи шахтерских забастовок отмечают, что во многих случаях ситуация искусственно обострялась в связи с политическими интересами.
В еще большей мере переплелись социально-политические проблемы в национально-этнических конфликтах. Несомненно, что динамика этноконфликтов во многом предопределялась тем, насколько сильны притязания на власть новых элит, выросших в рамках старых структур и отторгнутых как от участия во власти, так и от культурного самоопределения соответствующих национальных общностей. Местная этнократия, поддерживаемая центром, не подпускала к процессу принятия решений представителей новой элиты, благодаря чему они вынуждены были облекать свои притязания на власть в форму национально-этнических или националистических интересов.
Конфликты в социально-политической сфере — это конфликты по поводу перераспределения власти, доминирования, влияния, авторитета. Они могут носить как скрытый, так и открытый характер. Основными конфликтами в сфере власти можно назвать следующие:
ной, исполнительной и судебной) в стране и в отдельных республиках и областях; внутрипарламентские конфликты между Государственной Думой и Советом Федерации и внутри них; ("66") конфликты между политическими партиями с разной идеологической и политической ориентацией;
4) конфликты между разными звеньями управленческого аппарата.
Политические конфликты — вполне нормальное явление в жизни любого общества. Существующие в обществе партии, движения, их лидеры имеют свои представления о выходе из кризиса
и обновлении общества. Это находит отражение в их программах.
Но они не могут их реализовать до тех пор, пока находятся вне
сферы власти. Потребности, интересы, цели, притязания больших
групп и движений могут быть реализованы прежде всего через использование рычагов власти. Поэтому власть, политические институты России и СНГ стали ареной острой политической борьбы.
Заметное влияние на социальные конфликты в современной России и СНГ оказывают противоречия в межнациональных и межэтнических отношениях. В их основе лежит борьба за права и интересы этнических и национальных Групп. Анализ межнациональных конфликтов в пределах Российской Федерации позволяет сгруппировать их в три основных типа:
конституционные конфликты (разница между региональными федеральным законодательством); территориальные конфликты. Спорных зон сейчас только в Рос
сии 180. В некоторых из них время от времени идут локальные
военные действия; межгрупповые конфликты. Социальная нестабильность, политические противоречия внутри республик, между республиками
и независимыми государствами стимулируют такие конфликты.
77. Характерные черты этнотерриториальных конфликтов
Каков же выход из этнотерриториальных конфликтов? Поскольку, как мы утверждаем, большинство из них принципиально неразрешимы, единственный способ избежать кровопролитного развития событий — это соблюдать принцип нерушимости границ.. Современная политическая карта мира сложилась в результате сложных геополитических процессов, в т. ч. двух мировых войн. И в мировом политическом устройстве много несправедливого. Однако трудно даже на мгновение представить себе судьбу человечества, если начнется перекройка границ, если актуализируются те семь десятков основных и сотни локальных этнотерриториальных конфликтов, выявленных конфликтологами. И самое главное, нет никакой гарантии, что в результате подобных преобразований справедливости станет больше, ведь у каждой из конфликтующих сторон свое представление о справедливом решении проблемы.
78. Особенности освещения конфликтов на постсоветском пространстве в СМИ
В наше время СМИ играют все большую роль как в решении конфликтов, так и непосредственно в их ходе. «Сегодня в развитых государствах любое действие невозможно без соответствующей информационной подготовки. Войны должны выглядеть справедливыми, враг—жесточайшим, собственные воины—настоящими героями». Журналисты давно стали третьей стороной едва ли не каждого конфликта, и от того, какую сторону СМИ склонны поддержать, в значительной мере зависит его результат.
«В политической жизни общества пресса, — пишет политолог , — играет бинарную роль: она и отображает политику (репродуктивная функция), и творит ее (продуктивная). Национальную политику в том числе творят и средства массовой информации, и властные структуры, и все прочие внутренние и внешние исторические и текущие обстоятельства».
Фокусируя внимание в освещении межнациональных отношений лишь на фактах из конфликтных регионов, средства массовой информации фактически невольно разжигают межнациональные страсти. Если к этому добавить не всегда достаточную компетентность и объективность, возможные личные симпатии и приверженности, то вполне реальными становятся искажение, деформация, дезинформация, вызывающие новые витки, в т. ч. и вооруженного противостояния. Продолжаются, например, попытки в СМИ определенной направленности мобилизовать общественное мнение России на борьбу с «исламским фундаментализмом». Возможно, такая постановка вопроса и отвечает интересам стран, находящихся в конфликте с арабскими и мусульманскими странами, но для Российской Федерации, в частности для Кавказа, такой подход малоприемлем и разрушителен, тем более что критерии различий между исламом как таковым и «исламским фундаментализмом» не определяют (преднамеренно) даже сами авторы подобных публикаций.
Явно негативную роль играют не всегда компетентные, а подчас и подстрекательские, оскорбительные публикации и передачи в СМИ, возбуждающие национал-экстремизм, за которые журналисты не несут никакой ответственности.
Особенно удручает отсутствие реальной правовой возможности воздействовать на СМИ, которые в погоне за подписчиком и зрителем в изданиях и программах телевидения обнародуют лишь сенсационную информацию о безнаказанных преступлениях, тяжелых случаях и последствиях межнациональных столкновений,
террористических актов. Нередко подобная информация о совершенных преступлениях без указания на последующее наказание
является косвенной пропагандой преступности как способа жизнеобеспечения в условиях безработицы. Жестокая, сплошь негативная информация кодирует поведение, поражает людские души злобой и ненавистью. Гражданский и профессиональный долг журналистов — способствовать межнациональному умиротворению, духовному и нравственному возрождению, укреплению правовых демократических основ государств.
preview_end()
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 |
