Конституционные ограничения статуса субъектов Российской Федерации (стр. 6 )

Согласно правовой позиции ЕСПЧ понятие «ограничения» включает меры, в том числе карательные, предпринимаемые как до или во время, так и после пользования рассматриваемым правом[120].

В связи с этим требование об уведомлении полиции о намерении провести демонстрацию в общественном месте в течение определенного времени (например, шести часов) до ее проведения соответствует дозволенным ограничениям. Эта процедура может быть необходимой, когда власти желают убедиться в мирном характере митинга или шествия[121].

Кроме того, временное запрещение правительством всех публичных демонстраций на определенной территории является приемлемым с точки зрения ст. 11 Конвенции в том случае, если существуют все основания полагать, что наличествует серьезная опасность нарушения публичной безопасности и порядка при проведении конкретной демонстрации. При этом сама по себе идея «общественного порядка» относится к практическим ситуациям. Она может быть использована, только если есть четко определенные причины полагать, что существует возможность реальных общественных волнений, способных подорвать общественный порядок.

Вместе с тем присутствие на митинге неприглашенных представителей полиции которые делают заметки о ходе проведения митинга, не совместимо с осуществлением свободы собраний, поскольку такое присутствие может выступать в качестве сдерживающего фактора проведения собраний[122].

В любом случае принцип пропорциональности требует, чтобы был достигнут баланс между интересами, которые требуется защищать, и свободой выражения мнений посредством слов, жестов или даже молчания лиц, собравшихся на улицах или в других общественных местах. Однако стремление достичь баланса не должно приводить к тому, чтобы у индивидов под страхом дисциплинарных и иных санкций было отбито желание проявлять свои убеждения[123].

Понятие «необходимости» предполагает настоятельную общественную потребность[124]. Следовательно, общий запрет демонстраций может быть оправдан, только если существует реальная опасность беспорядков, которые невозможно предотвратить другими, менее серьезными мерами. В такой ситуации власти должны принимать во внимание последствия запрета мирных собраний, который не представляет опасности для общественного порядка. Только в случае если соображения безопасности, оправдывающие идею запрета, «перевешивают» ущерб от шествий, которые предлагается запретить, и нет возможности избежать нежелательных побочных последствий запрета более узкими пределами его действия в отношении территории и времени действия, этот запрет может быть расценен как «необходимый»[125]. В частности, Европейская комиссия использовала «государственную безопасность» в качестве оправдания запрета полицией публичного митинга в Вене в защиту объединения Австрии и Германии[126]; определила «общественную безопасность» в качестве основания установления запрета всех политических митингов на территории отдельного муниципального образования на определенное время[127]; согласилась, что «предупреждение общественных беспорядков» может являться основанием временного запрета любых демонстраций в форме общественных шествий в одном из округов страны[128].

В отношении Российской Федерации показательным является дело «Кузнецов против России», в рамках рассмотрения которого ЕСПЧ констатировал факт нарушения Конвенции[129].

18 марта 2003 г. заявитель Кузнецов подал уведомление главе администрации Екатеринбурга о проведении с 25 по 28 марта 2003 г. серии пикетов перед Свердловским областным судом. Заявленной целью пикета было «привлечение общественного внимания к нарушению права на доступ к правосудию». На полученное уведомление городская администрация указала, что пикет вызовет блокирование доступа в здание суда и ухудшит его обычное функционирование. Но на следующий день начальник милиции отдал приказ поддерживать общественный порядок и безопасность дорожного движения во время пикета.

Впоследствии Кузнецов был обвинен в том, что участники пикета раздавали листовки и материалы (статью из «Новой газеты», позднее признанную клеветнической) оскорбительного характера о председателе суда. Поскольку, согласно позиции суда первой инстанции, организаторы пикета сознательно и умышленно изменили цель акции, нарушив тем самым п. 1 ст. 20.2 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях – нарушение установленного порядка организации собрания, митинга, демонстрации шествия или пикетирования, – решением суда заявитель признан виновным в совершении административного правонарушения по трем основаниям:

1) нарушение процедуры организации пикета (заявитель подал уведомление за 8 дней вместо установленных ранее действующим законодательством 10 дней);

2) нарушение заявителем общественного порядка при проведении пикета (блокировка входа в здание суда);

3) изменение целей пикета, указанных в уведомлении.

Законность данного решения была подтверждена вышестоящим судом. Однако Европейский суд по правам человека заключил следующее.

Во-первых, из того обстоятельства, что заявитель уведомил о пикете за 8 дней вместо установленных 10 дней, не следует, что двухдневный срок умалил возможности властей сделать необходимые приготовления к пикету. Получив меньший срок перед планируемым мероприятием, городская администрация тем не менее не указала на обоснованность и важность утверждаемой просрочки подачи уведомления. И не только не заявила этого в кратчайший срок после вручения уведомления, но и поручила милиции охранять общественный порядок на мероприятии. Пропуск срока подачи уведомления не был установлен ни в одном официальном документе и не повлиял на законность пикета. Фактически сведения о нарушении срока появились впервые в протоколе об административном правонарушении, который был составлен через 6 недель после пикета.

В связи с этим Суд предположил, что формальное нарушение срока подачи уведомления необоснованно и не является достаточной причиной для привлечения к административной ответственности. Кроме того, он подчеркнул, что свобода принимать участие в мирном собрании имеет такую ценность, что лицо не может быть привлечено к ответственности, даже если она минимальна, за участие в публичном мероприятии, которое не было запрещено, до тех пор, пока само лицо не совершит какое-либо предосудительное действие.

Во-вторых, Суд обратил внимание на то, что пикет, состоящий из небольшого количества участников, начался около 9 утра на лестнице у входа в здание суда. Вскоре судебные приставы и сотрудник милиции попросили участников спуститься с лестницы. По показаниям свидетелей, указанное требование было выполнено, и пикет продолжился напротив крыльца. Суд счел данное обстоятельство заслуживающим внимания и неоспоримым, поскольку никто из входящих в здание суда (ни судьи, ни персонал, ни граждане) не жаловались на затруднение прохода. Кроме того, если предположить, что присутствие нескольких человек на вершине лестницы препятствовало входу в здание, позиция заявителя заслуживает доверия, поскольку он и участники пикета прилежно выполнили требование властей спуститься с лестницы. Таким образом, предполагаемая помеха входу в здание суда длилась очень короткое время.

В связи с этим Суд напомнил, что любая демонстрация в публичном месте неминуемо вызывает определенный уровень дестабилизации обычной жизни, включая нарушение уличного движения, и поэтому органы публичной власти должны проявить определенный уровень терпимости по отношению к мирному собранию, поскольку свобода собраний гарантирована ст. 11 Конвенции. Тем самым суд счел недостаточно обоснованным утверждение, что имело место препятствие для входа в здание, в то время как заявитель представил доказательства своей уступчивости и готовности сотрудничества с властями.

В-третьих, в связи с обвинением об изменении целей пикета Суд установил, что национальные суды не указали на какую-либо фактическую основу по делу: решения судов не содержат анализа утверждаемых различий между заявленными целями пикета и содержанием статьи, которую заявитель распространял на пикете.

Суд акцентировал внимание на том, что любые меры вмешательства в осуществление права собраний и выражения мнения кроме как в случае побуждения к нарушению или отклонению от демократических принципов, какими бы возмутительными и нежелательными выражаемые взгляды или слова не казались национальным властям, оказывает демократии плохую услугу и часто ставит ее под удар. В демократическом обществе, основанном на верховенстве закона, критика существующего порядка должна быть обеспечена надлежащей возможностью выражения посредством реализации права собраний, так же как и другими законными методами. Материалы, распространяемые заявителем, и идеи, которые он поддерживал на пикете, не содержат какие-либо порочащие утверждения, побуждения к нарушению или отклонению от демократических принципов. Таким образом, каким бы неприятным ни был для председателя суда призыв к его отставке и какой бы оскорбительной для него ни была газетная статья о коррупции в Свердловском областном суде, все это не является основанием для привлечения к ответственности заявителя за осуществление права на свободу выражения мнения и свободу собраний.

В этой связи ЕСПЧ постановил, что российские власти не привели каких-либо существенных и достаточных доказательств, оправдывающих вмешательство в реализацию права заявителя на свободу выражения мнения и свободу собраний, виноваты в нарушении ст. 11 Конвенции и обязаны выплатить заявителю компенсацию в размере 3000 евро.

Судья ЕСПЧ от России на одной из конференций, посвященных действию Конвенции в России, озвучил тенденцию к увеличению числа жалоб против Российской Федерации, касающихся нарушения ст. 11 Конвенции. Следовательно, представляется, что данный вопрос заслуживает большего внимания как со стороны нормотворческих органов Российской Федерации, так и со стороны правоприменителей. Европейский Суд в свою очередь признает существование практических трудностей, связанных с проведением публичных собраний, и признает за государством определенное поле усмотрения в отношении этих трудностей либо посредством выдачи разрешения на проведение определенной демонстрации, либо путем обеспечения полицейской защиты при проведении демонстраций, носящих конфликтный характер, либо иными средствами. Однако все эти средства должны отвечать обозначенным в п. 2 ст. 11 Конвенции целям и быть необходимыми в демократическом обществе.

Примечания

Раздел 2. Актуальные проблемы права

*

ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ ФОРМИРОВАНИЯ ЖИЗНЕННЫХ ПЛАНОВ БУДУЩИХ СОТРУДНИКОВ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ

Особый интерес к проблеме формирования жизненных планов личности связан с изменениями во всех сферах жизнедеятельности общества и соответственно с неоднородностью условий, в которых строятся и реализуются жизненные проекты людей. Личность все больше входит в процессы глобализации, на нее воздействуют экологические, демографические, экономические, военно-политические процессы, как прямо, так и опосредовано[130].

Важность комплексного теоретического исследования и практического обеспечения формирования жизненных планов будущих сотрудников правоохранительных органов обусловлена, во-первых, потребностью в осмыслении существующих в нашем обществе моделей поведения студенчества – резерва трудового потенциала общества; во-вторых, личностными трудностями и противоречиями формирования индивидуальных траекторий развития молодого поколения в условиях системного кризиса; в-третьих, нечеткостью обоснованных подходов к диагностике и построению жизненных планов молодежи в различных социально-профессиональных группах; в-четвертых, отсутствием конкретных технологий, позволяющих осуществлять педагогическое обеспечение жизненного планирования будущих сотрудников правоохранительных органов как особой группы студенчества.

В последние годы появилось большое количество работ, рассматривающих сотрудников правоохранительных органов как специфическую социально-профессиональную группу, изучающих особенности их социализации, проблемы профессиональной деформации и педагогического сопровождения при высвобождении из профессии данных специалистов. Проблемы становления личности в вузах МВД рассматриваются в исследованиях последних лет с самых разных точек зрения: профессионального воспитания в высших учебных заведениях военизированного типа, самовоспитания профессиональных качеств сотрудника, становления профессиональной самооценки слушателей, экзистенциальной педагогики и экзистенциальной направленности обучающихся, духовно-нравственного воспитания личного состава органов внутренних дел (ОВД), профессиональной самореализации, реализации личностно-ориентированного подхода к непрерывному профессиональному образованию сотрудников ОВД.

В контексте поэтапности жизнепостроения задача формирования долговременных адекватных жизненных планов личности органически входит в целостную социально-воспитательную систему и фактически может рассматриваться как одно из операционных определений его цели, поскольку предусматривает наиболее полное развитие всех структур личности, самостоятельности, активности и инициативы, критического мышления, творчества, способности принимать решения, готовности к личностному и профессиональному росту, к непрерывности образования[131].

Основой для определения путей, методов и средств формирования личности и жизненного планирования в юридическом вузе служит модель специалиста правоохранительных органов. Данная модель позволяет выделить общие закономерности процесса формирования личности специалиста и особенности педагогического сопровождения формирования жизненных планов будущего сотрудника правоохранительных органов. Базовые требования к специалисту-юристу заложены в модели выпускника университета по юридической специальности[132] на основе четырех подструктур личности: профессиональная направленность; профессиональная компетентность; профессионально важные качества; профессионально значимые психофизиологические свойства. В качестве приоритетных направлений работы со студентами юридических вузов МВД выделяют[133]: развитие профессионального и гражданского самосознания будущих сотрудников правоохранительных органов; воспитание интереса к профессии и уважения к её представителям; формирование дисциплинированности и ответственного отношения к делу; развитие организаторских и лидерских качеств у студентов; оказание помощи в самопознании и решении проблем социально-профессионального развития; повышение культурного уровня студентов.

Формы и методы профессиональной подготовки будущих сотрудников правоохранительных органов объединяются в несколько групп в соответствии с задачами педагогического процесса:

- проблемные лекции, лекции-беседы, практические занятия, курсовое проектирование, деловые и ролевые игры (обучающие задачи);

- профессионально ориентированные конференции, конкурсы, убеждение, поощрение, порицание и т. д. (воспитательные задачи);

- консультирование и психолого-педагогическая поддержка студента – тестирование, психологические, профессиональные тренинги, анкетирование, методы самоконтроля, стимуляция познавательных мотиваций и т. д. (развивающие задачи).

Системообразующую роль в формировании жизненных планов будущих сотрудников правоохранительных органов играет воспитательно-образовательная среда, обеспечивая единство учебной, служебной и внеучебной деятельности, адаптацию к условиям социума, стимулируя личность к самоопределению и саморазвитию.

Содержание дисциплин гуманитарного, социально-экономического, естественно-научного, специального циклов следует рассматривать в ракурсе наличия условий саморазвития и самоактуализации личности, проектирования жизненных планов в образовательной, профессиональной, личностной и других сферах, участия студентов в их реализации. Можно говорить о том, что занятия естественно-научного профиля обладают опосредованным влиянием в плане формирования жизненных планов студентов. Специальные учебные курсы несут основную нагрузку по профессионализации будущих специалистов правоохранительных органов и направлены, помимо правоведческих знаний, на формирование умений творческой деятельности и межличностного взаимодействия.

Наибольшим потенциалом для формирования жизненных планов будущих сотрудников правоохранительных органов обладают дисциплины гуманитарного цикла – философия, социология, профессиональная этика, конфликтология, юридическая психология и педагогика. Именно в процессе освоения гуманитарных наук у слушателей формируются такие качества личности, как гражданственность, патриотизм, ответственность и др., происходит развитие представлений о себе и окружающем мире, выстраивается ценностно-смысловая линия жизненного планирования.

Необходимо акцентировать внимание на возрастных особенностях юношества и тех трудностях, которые испытывают юноши и девушки при проектировании жизненных планов. Результаты исследований последних лет показывают, что имеются субъективные трудности при построении своих жизненных планов, связанные как с кризисом идентичности, неопределенностью своего места в системе социальных отношений, так и со сложностями выстраивания смысловой линии жизненных планов в связи с общей социально-экономической аморфностью ситуации. В связи с этим можно говорить о целесообразности введения факультативного курса «Формирование жизненных планов личности», направленного на апробацию вариантов образовательно-профессиональных траекторий развития студентов, открывающего возможности совместного творчества и личностно-ориентированной поддержки обучаемых, расширения их представлений о системе жизненных планов и индивидуальных проектов развития, реального содействия и помощи в реализации жизненных планов в краткосрочном и долгосрочном аспектах.

Целью факультативного курса «Формирование жизненных планов личности» должно стать развитие у будущих сотрудников правоохранительных органов знаний о сущности и целях жизненного плана, умений и навыков жизненного планирования на основе учета индивидуально-личностных характеристик и внешних факторов, а также представлений о формах реализации сформированных планов на практике.

Можно определить формы и методы психолого-педагогической поддержки, содействующие дальнейшему жизненному и профессиональному планированию будущих сотрудников правоохранительных органов: беседы («Эмоциональное отношение к выбору профессий», «Принятие решений при планировании жизненного пути» и др.); лекции («Жизненные ценности при выборе профессии», «Жизненные планы и самоактуализация личности» и др.), включающие информацию о жизненном проектировании, жизненных целях, профессиональной деятельности юриста; встречи с практическими работниками правоохранительных органов; индивидуальные и групповые практические занятия.

Это подтвердит важность факторов, способствующих успешности работы по формированию жизненных планов будущих сотрудников правоохранительных органов в воспитательно-образовательной среде юридического вуза:

- акцентирование значимости преподаваемых дисциплин для будущей профессиональной деятельности, фокусирование внимания на их роли в становлении специалиста-профессионала при осуществлении жизненных планов;

- демонстрация педагогической культуры со стороны преподавателей, психологов, воспитателей и управленческих работников;

- применение дифференцированного подхода к обучаемым с учетом профессионального интереса, психологической подготовки к будущей деятельности и степени сформированности компонентов жизненного планирования;

- привлечение к научно-исследовательской работе, отражающей устремления, установленные в качестве ориентиров развертывания жизненного пути;

- применение методов моделирования социально-профессиональной деятельности, что позволяет реализовать в практике вузовской подготовки личностно-ориентированный подход к процессам педагогической поддержки студентов; использование практико-ориентированных форм в воспитательно-образовательном пространстве юридического вуза.

Объединение уровней управления воспитательно-образовательным процессом вуза должно проходить на единой методической основе в рамках согласования, взаимодополнения, преемственности учебной, служебной и внеучебной деятельности.

Примечания

, *

О НЕКОТОРЫХ АСПЕКТАХ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ

НОРМАТИВНО-ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ И НАДЗОРА В СФЕРЕ МИКРОФИНАНСИРОВАНИЯ ДЛЯ ПОВЫШЕНИЯ ДОСТУПНОСТИ ФИНАНСОВЫХ УСЛУГ

По состоянию на 2008 г. около половины экономически активного населения России не имело полноценного доступа к финансовым услугам[134].

В такой ситуации повышение обеспеченности финансовыми услугами до уровня Восточной Европы к 2012 г., а затем до уровня Западной Европы к 2020 г. должно стать одним из приоритетов социально-экономического развития страны, соответствующим задачам, поставленным Президентом Российской Федерации в области развития малого и среднего бизнеса. При этом построение общедоступной финансовой системы невозможно без проведения комплексной и целенаправленной государственной политики.

В настоящее время национальная финансовая система характеризуется наличием нескольких финансовых центров (в столице и нескольких больших городах) при крайне незначительном проникновении финансовой инфраструктуры на более низкие территориальные уровни. Можно выделить два основных вида недоступности финансовых услуг в рамках действующей финансово-кредитной системы: территориальная (связанная с недостаточностью развития финансовой инфраструктуры) и технологическая (заключающаяся в несоответствии технологий финансового обслуживания потребностям определенных целевых групп).

Представляется необходимым создать правовые, инфраструктурные и административные условия для построения на территории всей страны разветвленной сети финансовых институтов, обеспечивающих однородность и единство финансового пространства, а также реальную доступность финансовых услуг для населения.

В основе решения проблем доступности финансовых услуг должно лежать развитие институционально диверсифицированной модели розничного финансового рынка, отражающей разнообразие институтов и технологий финансового обслуживания. Одной из принципиальных особенностей диверсифицированной модели является ее согласованное двустороннее развитие. Проникновение банковской инфраструктуры «сверху вниз», от крупных населенных пунктов к мелким, должно происходить при одновременном развитии небанковской инфраструктуры микрофинансирования «снизу вверх», от мелких населенных пунктов к более крупным. При этом следует стремиться к тому, чтобы условия регулирования и надзора были адекватными масштабам соответствующих рисков и, в то же время, идентичными в отношении совпадающих по рискам операций для разных типов организаций. Это позволит избежать как избыточного пруденциального надзора для решения государством задач непруденциального характера, так и параллельного построения несвязанных финансовых подсистем, выполняющих одинаковые функции в условиях правового (регуляторного) арбитража.

Институционально можно выделить несколько ключевых направлений повышения доступности розничных финансовых услуг:

·  расширение и диверсификацию филиальной сети банков, удешевление процесса ее расширения;

·  развитие небанковских институтов микрофинансирования;

·  стимулирование новых технологий, благодаря которым финансовые услуги могут предоставляться вне офисов банков – развитие так называемого «дистанционного банковского (финансового) обслуживания»;

·  создание благоприятных условий для трансформации крупных небанковских микрофинансовых институтов в кредитные (банковские) организации, для обеспечения непрерывного развития их функциональных возможностей и объемов деятельности.

В России технологии микрофинансирования начинают находить все большее распространение. На начало 2008 г. в нашей стране действовало уже более 2300 различных организаций микрофинансирования, располагающих портфелем займов на сумму около 25 млрд. руб. Среди них преобладают кредитные кооперативы[135], обслуживающих в общей сложности не менее 600 тыс. клиентов.

Таким образом, коллективная задача повышения доступности розничных финансовых услуг в России лежит на нескольких группах участников рынка. Они имеют различные организационно-правовые формы, однако в целом их можно объединить в четыре группы: кредитные организации (банки и небанковские кредитные организации); кооперативные организации (преимущественно, кредитные кооперативы); некоммерческие и коммерческие микрофинансовые организации (МФО) (рис. 1).

Рис. 1. Институты микрофинансовой деятельности

Благодаря реализуемой в последние несколько лет политике, в России формируется модель микрофинансового рынка с достаточно удачным балансом различных организаций. Так, кредитные кооперативы обладают уникальными возможностями по аккумулированию неработающих сбережений населения для потребительского и предпринимательского кредитования. Специализированные некоммерческие организации микрофинансирования (в основном они представлены фондами поддержки малого предпринимательства) ориентированы на помощь стартующим предприятиям, которые не могут получить кредит в банках. Быстро формирующийся в последнее время новый класс участников рынка – частные коммерческие микрофинансовые организации – вносят существенный вклад в повышение доли на рынке ранее незадействованных коммерческих и инвестиционных ресурсов.

При этом налицо растущий интерес к сотрудничеству банков с небанковскими институтами микрофинансирования. Наблюдаемая диверсификация является несомненным преимуществом российского рынка, повышающим как его устойчивость и эффективность, так и удобство для клиентов. По мере развития небанковского микрофинансирования следует предусмотреть возможность расширения перечня операций, допустимых к осуществлению микрофинансовыми организациями (в настоящее время, это только займы и для некоторых видов организаций простые формы сбережений). Однако происходить это должно только одновременно с введением специализированного финансового регулирования и надзора, адекватного появляющимся при осуществлении таких операций рискам.

В последние годы все большую эффективность в мире для решения проблемы недоступности финансовых услуг демонстрируют формы так называемого «дистанционного банковского обслуживания» (ДБО), предусматривающие оказание финансовых услуг вне офисов финансовых организаций. Основой для развития ДБО является быстрый рост мобильных и Интернет технологий, позволяющих реализовывать различные стратегии финансового самообслуживания и обеспечивающие широкое применение в розничных финансовых операциях в качестве средства платежа «электронных денег». В случае России, как показывает опыт других стран с обширными территориями и недостаточным уровнем развития финансовой инфраструктуры, ДБО способно стать тем катализатором, который в состоянии многократно раз увеличить скорость роста доступности финансовых услуг, поскольку развитие «узловой» физической финансовой инфраструктуры будет дополнено ее «виртуальным» воплощением через средства электронной связи.[136]

На существующем сегодня этапе развития рынка, одним из принципиальных условий для обеспечения его дальнейшего системного роста является создание благоприятных нормативно – правовых условий для деятельности описываемых институтов и адекватной модели государственного надзора. Ниже будут рассмотрены основные принципы и подходы в реализации данных задач.

Правовое обеспечение.

В связи с тем, что регулирование банковской деятельности хорошо изучено, остановимся на вопросах нормативно-правового регулирования небанковских институтов микрофинансирования.

На федеральном уровне нормативная база регулирования микрофинансовой деятельности базируется на Гражданском кодексе РФ, где определено положение потребительских кооперативов, некоммерческих и коммерческих организаций, а также урегулированы основные виды договоров, в частности договоров займа, кредита, поручения. Осуществление микрофинансовой деятельности основывается на общей правоспособности юридических лиц, позволяющей осуществлять деятельность по выдаче займов и установлению агентских отношений. Кроме того, действует ряд федеральных законов, определяющих статус, цели деятельности и другие условия работы отдельных участников микрофинансового рынка. Среди них наиболее важными являются законы «О банках и банковской деятельности», «О кредитных потребительских кооперативах граждан», «О сельскохозяйственной кооперации», «О некоммерческих организациях», «Об обществах с ограниченной ответственностью» и «Об акционерных обществах». Однако существующая нормативная база имеет незавершенный характер и является недостаточной для обеспечения устойчивого долгосрочного развития рынка.

Повышение доступности розничных финансовых услуг возможно при условии реализации ряда важных инициатив, направленных на создание благоприятного правового климата для микрофинансовой деятельности, развития дистанционного банковского обслуживания и инфраструктуры розничного финансового рынка.

В настоящее время происходит быстрый рост рынка кредитной кооперации – наблюдается увеличение численности кредитных кооперативов, объема привлекаемых средств населения и т. д. Представляется необходимым повысить устойчивость системы кредитной кооперации на всех уровнях, уровень защиты прав и интересов пайщиков и получателей услуг кредитных кооперативов.

В этих целях необходимо:

·  принять рамочный федеральный закон «О кредитной кооперации» (прошедший первое чтение в 2002 г.), который вводит базовые нормы о регулировании и саморегулировании в кредитной кооперации, определяет принципы создания многоуровневой системы кооперации, обязательного страхования имущественной ответственности кооперативов перед пайщиками и т. д.;

·  принять федеральный закон «О кредитной потребительской кооперации граждан» в новой редакции, внесенной на рассмотрение в Государственную Думу в 2007 г., заменяющий аналогичный законопроект 2001 г. и уточняющий механизм создания и регулирования деятельности кооперативов, включая установление финансовых нормативов;

·  внести необходимые изменения в федеральный закон «О сельскохозяйственной кооперации» для согласования с положениями рамочного законопроекта.

Гибкая трансформация участников рынка.

В действующей институциональной модели рынка розничных финансовых услуг следует предусмотреть возможности для свободной смены организационно-правовых форм участников рынка. Небанковские микрофинансовые организации, чей масштаб и качество деятельности начинают достигать уровня банков, должны иметь возможность без препятствий трансформироваться[137] в банки и НДКО[138]. Аналогичным образом банки, испытывающие ограничения в своей деятельности, которые не позволяют им соответствовать требованиям Банка России, должны иметь возможность легко поменять свой правовой статус на МФО.

В том числе, целесообразно принять изменения в ст. 14 («Документы, необходимые для государственной регистрации кредитной организации и получения лицензии на осуществление банковских операций») и 16 («Основания для отказа в государственной регистрации кредитной организации и выдаче ей лицензии на осуществление банковских операций») Федерального закона от 2 декабря 1990 г. № 000-1 «О банках и банковской деятельности»[139], а также ряд положений и инструкций Банка России. Они предусматривают оптимизацию квалификационных требований к руководителям небанковских депозитно-кредитных организаций, путем зачета предшествующего стажа их работы на руководящих должностях в микрофинансовых организациях. Это позволит менеджерам успешных организаций продолжить свою деятельность в качестве руководителей небанковских кредитных организаций.

Следует также учесть возможность преобразования в небанковские депозитно-кредитные организации для уже действующих микрофинансовых организаций, что упростит развитие бизнеса и снизит издержки трансформации. Внесение поправок создаст предпосылки для преобразования наиболее крупных микрофинансовых организаций в кредитные организации. Это не приведет к возникновению дополнительных системных рисков, поскольку по своим операционным возможностям небанковские депозитно-кредитные организации близки к микрофинансовым организациям.

Развитие сети продаж розничных финансовых услуг и дистанционного банковского обслуживания. Для решения проблемы низкой степени развития банковской инфраструктуры необходимо упорядочить законодательное регулирование института банковских агентов. С их помощью предложение финансовых услуг при низких расходах на инфраструктуру может возрасти многократно. Целесообразно внести изменения в статью 13.1 («Осуществление отдельных банковских операций коммерческой организацией, не являющейся кредитной организацией») Федерального закона «О банках и банковской деятельности», предусмотрев расширенные возможности для деятельности агентов и увеличив их число за счет некоммерческих организаций, к которым принадлежат многие институты микрофинансирования.

С этой же целью представляется необходимым принять закон (возможно, Федеральный закон «Об электронных деньгах»), описывающий особенности оборота электронных денег и деятельности связанных с ними платежных систем. Его основу может составить проект Федерального закона «О национальной платежной системе», подготовленный Министерством финансов Российской Федерации и Банком России, а также ряд положений и инструкций Банка России, регулирующих предоплаченные финансовые продукты. Те же меры окажут благотворное воздействие и на развитие ДБО в форме мобильного и Интернет-финансового обслуживания.

В процессе институционального развития розничных финансовых услуг необходимо адаптировать рекомендации Международной группы по противодействию легализации преступных доходов (Financial Action Task Force on Money Laundering, FATF). Признавая важность и необходимость противодействия отмыванию преступных доходов и финансированию терроризма, следует, однако, учитывать, что осуществляемые контрольные меры не должны дестимулировать развитие инфраструктуры и сети продаж финансовых услуг. В частности, следует внести изменения в Федеральный закон от 7 августа 2001 г. «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма»[140] для делегирования банковским агентам права идентификации клиентов и открытия счетов от имени банка. Необходимо также установить предельную величину суммы микрофинансовой операции, не требующую идентификации клиента, что снимет ограничения для развития розничных финансовых услуг (например, для операций внутри страны эквивалент не более 1 тыс. евро).

Сбалансированность законодательного обеспечения. Совершенствование законодательного регулирования деятельности микрофинансовых организаций должно носить сбалансированный характер. Следует иметь в виду, что микрофинансовые операции охватывают широкий круг участников рынка, имеющих различные организационно-правовые формы, и подверженных неодинаковым нормам регулирования. Введение особого регулирования микрофинансовых операций, например в рамках федерального закона «О микрофинансовой деятельности» или «О микрофинансовых организациях», кроет в себе опасность избыточного регулирования, которое способно дестимулировать развитие рынка и сузить круг его участников, в связи с чем к введению такого специализированного регулирования следует относиться с осторожностью и сопровождать тщательным анализом его возможных последствий.