Конституционные ограничения статуса субъектов Российской Федерации (стр. 9 )

Как известно, англо-американская правовая доктрина склонна к предельному расширению понятия собственности. В странах общего права понятие вещи охватывает не только материальные объекты, но и имущественные права. Поэтому понятие собственности в этих странах распространяется как на материальные вещи, так и на права требования, при этом различают «реальную собственность» и «персональную собственность». Первая включает материальные предметы, вторая - различные виды прав требований.[218] Собственность в англо-американской правовой системе трактуется предельно широко и является одним из ключевых понятий. К ней относят даже некоторые права требования (например, на получение пенсий, пособий, алиментов и т. п.), исключительные права, особенно если такие права отчуждаемы. «Логика рассуждений при этом такова - раз право может быть отчуждено, оно является вещью, пусть и особого рода, а значит, может выступать как объект права собственности».[219]

Авторы из ряда стран общего права пытаются дать универсальное определение собственности путем составления своего рода «каталога правомочий собственника». А. Оноре был предложен один из таких вариантов, включающий не три основных элемента права собственности, как это принято в отечественной юриспруденции и некоторых странах континентальной системы права, а одиннадцать:[220]

1) право владения, понимаемое как исключительный физический контроль над вещью или как право исключительного ее использования; если вещь не может находиться в физическом обладании (например, из-за нетелесной природы), владение может пониматься метафорически (образно) или просто как право устранить других лиц от какого-либо ее использования;

2) право пользования, понимаемое как право личного использования вещи, если оно не включает два следующих правомочия;

3) право управления, т. е. право решать, как и кем может быть использована вещь;

4) право на доход, т. е. на те блага, которые дает реализация двух предыдущих правомочий (личного пользования вещью и разрешения другим лицам пользоваться ею);

5) право на отчуждение, потребление, трату по своему усмотрению, изменение или уничтожение вещи;

6) гарантия от экспроприации, или право на безопасность;

7) право передавать вещь;

8) отсутствие срока, т. е. бессрочность;

9) запрещение использовать вещь во вред другим и обязанность предотвращать ее использование вредным для других способом;

10) возможность отобрания вещи в уплату долга;

11) остаточный характер, т. е. существование правил, обеспечивающих восстановление нарушенного правомочия.

Конкретное право собственности может охватывать лишь некоторые из указанных элементов. Следовательно, на одно и то же имущество может существовать несколько прав собственности. Вещное право как система норм, рассчитанных на урегулирование отношений лица к вещи, в англо-американском праве отсутствует, также как в нем нет и четкого деления прав на свои и на чужие вещи. Главная черта англо-американской трактовки собственности состоит в допущении существования разделенной (двойственной) собственности. Здесь установлен принцип, согласно которому количество, а значит, и содержание прав собственности, принадлежащих нескольким лицам в отношении одной и той же вещи, может быть определено соглашением (волей) участников, в отличие от континентальной системы, где виды и содержание вещных прав зафиксированы объективным правом.

Таким образом, две независимые друг от друга по своему развитию системы права регулируют отношения с нематериальными (бестелесными) вещами также как и с вещами в их привычном понимании. Учитывая то, что основа континентальной системы права – римское право – содержало концепцию нематериальных (бестелесных) вещей, а английское право использует данную концепцию и в настоящее время, можно сделать вывод если не о необходимости ее применения в российском праве, то, по крайней мере, о необходимости детального изучения указанной концепции. При этом понимание «нематериальной вещи» в российском праве может отличаться от уже существовавших или существующих и даваться с точки зрения специфики именно российского права.

Необходимо отметить, что еще Р. Саватье теоретически обосновал практически безграничное расширение круга объектов права собственности на современном этапе развития общественных отношений и дал определение понятия «бестелесное имущество», заявив, что это «абстрактные права, имеющие определенную стоимость, выраженную в деньгах. Это результат развития юридической техники... Юридико-технические абстракции потеснили телесные вещи. Реальные вещи выступают в юридической жизни только через посредство прав, которые осуществляются в отношении этих вещей, - это права вещные либо обязательственные... Каждое из этих прав может стать предметом сделки. С того момента, когда возникает возможность такой продажи, права становятся имуществом».[221] Р. Саватье в качестве примера приводит теоретическую конструкцию собственности на телесное имущество как реальное право, осуществляемое непосредственно в отношении вещи и защищаемое против всех. По его словам, применяя эту терминологию, говорить о телесном имуществе без других уточнений означает говорить о праве собственности на это имущество посредством естественного сокращения – так говорят о товаре, о доме, о животном как об имуществе. Однако таким способом лишь обозначают право собственности на этот товар, дом или животное, объединяя все возможные правомочия в отношении данного объекта. Между тем, по мнению Р. Саватье, право собственности само по себе является правом, а значит, применима древнеримская категория бестелесного имущества. В процессе развития и совершенствования юридической техники начали появляться абстрактные имущества и первоначальный смысл понятия «право собственности»был расширен – им обозначают наиболее полную и абсолютную совокупность всех прав, которые можно иметь в отношении вновь возникших бестелесных имуществ. Это дает возможность оперировать конструкцией права собственности на права для того, чтобы указать на полноту прав, о которых идет речь.[222]

Несмотря на категорическое отрицание большинством современных ученых «бестелесных вещей», современная континентальная юриспруденция постепенно начинает осваивать концепцию бестелесного имущества, которой она была ранее лишена из-за не сделанного вовремя заимствования. «Бестелесное имущество появилось в римском частном праве в силу его непревзойденной логичности, доходящей в некоторых случаях до крайностей; бестелесное имущество было отвергнуто постантичным гражданским правом из-за практицизма западной цивилизации и ее излишнего увлечения философией материализма».[223] В этой связи представляет интерес позиция Европейского суда по правам человека в отношении объектов права собственности. Практика Европейского суда говорит о том, что объектом права собственности может быть то, что представляет собой «имущество». К нему можно отнести тот или иной объект правоотношения, если он обладает экономической ценностью и реален. В одном из своих актов Суд указал, что понятие «имущество» в первой части ст. 1 протокола № 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 01.01.01 г. имеет автономное значение, которое не ограничено собственностью на физические вещи и является независимым от формальной классификации в национальном праве: определенные другие права и интересы, составляющие активы, могут также регулироваться правом собственности, и, таким образом, составлять «имущество» в целях данного положения.[224] Следовательно, указанная концепция права собственности не ограничивается лишь материальными вещами.

Таким образом, в условиях динамичного развития всех сфер общественных отношений мы также приходим к выводу, что «цивилистическая наука все чаще вынуждена обращаться к опыту прошлого, чтобы на его основе строить новые правовые конструкции, наиболее соответствующие современным потребностям. Тем самым обеспечивается оптимальное сочетание динамизма, стабильности и предсказуемости в совершенствовании правового регулирования»[225].

Примечания

*

МАТЕРИАЛЬНО-ПРАВОВЫЕ И ПРОЦЕССУАЛЬНО-ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ РАСТОРЖЕНИЯ БРАКА В СУДЕ

КАК ОСНОВАНИЯ ЕГО ПРЕКРАЩЕНИЯ

Расторжение брака в судебном порядке, по общему правилу, производится при наличии у супругов общих несовершеннолетних детей (в том числе усыновленных), за исключением тех случаев, предусмотренных законом, или при отсутствии согласия одного из супругов на расторжение брака, а также в случаях, если один из супругов при отсутствии возражений против расторжения брака, уклоняется от расторжения брака в органах ЗАГС (ст.21 СК РФ).

Процедура расторжения брака в суде представляется более сложной и длительной, нежели расторжение брака в органах записи актов гражданского состояния. Можно предположить, что формализация и сложность судебной процедуры способствуют тщательному исследованию обстоятельств в случае спора между супругами, обеспечению прав и интересов каждого из супругов и их общих несовершеннолетних детей.

Рассуждая о «преимуществах» и «недостатках» процедуры расторжения брака в суде, считаем необходимым обратиться к законодательству ряда зарубежных стран, в которых административный развод вообще не предусмотрен либо существенно ограничены основания его применения.

Так, например, в Великобритании в принципе неизвестен внесудебный порядок расторжения брака. Брак в этой стране расторгается только в суде. Основаниями к расторжению брака являются супружеская неверность; оставление ответчиком супруга-истца без уважительных причин на срок не менее трех лет, предшествующих подаче заявления о разводе; жестокое обращение ответчика с супругом-истцом; неизлечимая душевная болезнь ответчика при условии нахождения его на излечении не менее пяти лет непосредственно перед обращением супруга-истца в суд. В качестве специального основания для расторжения брака английский закон предусматривает признание (исключительно для целей расторжения брака) безвестно отсутствующего лица умершим. Именно для расторжения брака необходимо, чтобы лицо отсутствовало без вести в течение семи лет.

В Венгрии также расторжение брака производится только в судебном порядке (за исключением смерти супруга) вследствие волеизъявления одного или обоих супругов. В отличие от английского закона законодательство Венгрии не содержит перечня причин для расторжения брака. Но в качестве условия для расторжения брака называется «полная и безвозвратная испорченность в семейной жизни».

В Италии законом предусмотрено, что расторжение брака происходит всегда в судебном порядке, независимо от того, по инициативе одного из супругов или по их взаимному согласию было подано заявление. При этом суд расторгает брак, заключенный в порядке, предусмотренном законодательством Италии, либо церковный брак, убедившись в том, что попытки примирения супругов не удались. Кроме того, он констатирует невозможность дальнейшего существования духовного и материального единства между супругами и объявляет о разводе супругов или о прекращении гражданско-правовых последствий церковного брака, если супруги были связаны таковым.

Законодательство США предусматривает как судебный, так и внесудебный порядок расторжения брака. Внесудебный порядок возможен при наличии брачного договора, разрешающего все имущественные вопросы и определяющего права и обязанности сторон в отношении детей. Возможность внесудебного расторжения брака на основе имеющегося брачного договора предусмотрена во всех штатах, если ни одна из сторон не оспаривает положения данного договора. В отсутствие брачного договора внесудебный порядок расторжения брака может быть установлен только законами каждого из штатов.[226]

Вышеизложенное позволяет утверждать о достаточно высокой степени демократичности и либеральности российского семейного законодательства в части установления административной и судебной процедуры расторжения брака.

Исследование содержания оснований для расторжения брака в суде обусловлено не только их материально-правовой значимостью, но и процессуальной. Речь идет о том, что именно материально-правовая природа основания для развода в суде служит критерием при определении подсудности дел соответствующей категории. Согласно ст.23 ГПК РФ и ст.3 ФЗ «О мировых судьях»[227] дела о расторжении брака рассматриваются мировым судьей в качестве суда первой инстанции, если между супругами нет спора о детях. «Если между супругами существует спор о том, с кем будет проживать ребенок, то дело подлежит передаче на рассмотрение районному суду».[228]

Такой комментарий правил подсудности дел о расторжении брака подвергается критике в науке семейного права. Так, считает, что «спор о детях» - понятие достаточно широкое. По ее мнению, «это может быть спор не только о том, с кем из родителей будут проживать несовершеннолетние дети после развода, но и как будет осуществлять свои права родитель, проживающий отдельно от ребенка, в каком режиме будет проходить общение с ребенком, с кого из родителей и в каких размерах будут взыскиваться алименты на содержание детей и др. Поэтому, если между супругами, намеревающимися расторгнуть брак, есть хоть какие-либо разногласия относительно осуществления своих родительских прав, то дело подлежит рассмотрению в районном суде».[229] Аналогичную позицию, но с другой аргументацией отстаивает и : «Считаем нецелесообразным выделение в отдельный пункт дела о расторжении брака между супругами при отсутствии спора о детях. Было бы логичнее указать, что мировой судья рассматривает дела, возникающие из семейных правоотношений, за исключением дел, связанных со спорами о детях».[230]

, подчеркивая комплексность бракоразводных дел, предлагает бракоразводные (а, возможно, и иные семейные) дела целиком передать в компетенцию районных судов.[231]

При обсуждении оснований расторжения брака в органах ЗАГСа мы уже обращались к дискуссии относительно соотношения интересов государства и супругов в решении вопроса о прекращении брачного союза.

По нашему мнению, данная проблема приобретает более сложное содержание, если речь идет о расторжении брака в суде. Если орган записи актов гражданского состояния фактически лишь регистрирует факт прекращения брака при его расторжении, то суд выполняет совершенно иную социальную функцию.

Именно суд наделен правом решать, возможно или нет сохранение брачного союза и семьи в целом. В связи с этим основания расторжения брака в суде нуждаются в более тщательном исследовании. Представляется необходимым проанализировать как сами основания, предусмотренные законом, так и пределы вмешательства суда в частную жизнь супругов при рассмотрении дел о расторжении брака.

Обратим внимание на то, какими критериями руководствуется законодатель при определении оснований и порядка расторжения брака. Как следует из содержания ст. ст.18-23 СК РФ, таковыми являются интересы общих несовершеннолетних детей, а также одного из супругов.

Регламентируя процедуру расторжения брака в суде, законодатель основывается на наличии согласия супругов на расторжение брака, исходя из чего предусматривает различный порядок (ст.22 и ст.23 СК РФ). Заметим, что в науке семейного права традиционным является именно такой подход к исследованию оснований расторжения брака.

Представители науки гражданского процессуального права, обращаясь к особенностям рассмотрения дел по спорам, возникающим из брачно-семейных правоотношений, высказывают мнение по поводу «одностороннего» характера принципа добровольности брачного союза.

В частности, , присоединяясь к позиции большинства представителей науки семейного права, пишет: «Казалось бы, если государство на первом месте среди указанных принципов ставит добровольность брачного союза между мужчиной и женщиной, то оно должно признавать и их право добровольно, без вмешательства кого-либо, решать вопрос о его расторжении».[232]

Тем не менее, далее автор излагает противоположное мнение: «Однако брак является основой семьи, предназначение которой, прежде всего, есть воспитание детей и забота об их будущем, что не может не затрагивать интересы нашего общества. Поэтому как условия вступления в брак, так и основания его расторжения не могут считаться частным делом самих супругов. Этим и объясняется, что государство до сих пор сохраняет за собой право четко определять условия, при которых возможно расторжение брака, законодательно устанавливает органы, расторгающие брак, и регламентирует сам порядок его расторжения».[233]

Необходимо отметить, что принцип добровольности брачного союза имеет особое содержание при характеристике оснований для расторжения брака в судебном порядке. В соответствии со ст.17 СК РФ муж не имеет права без согласия жены возбуждать дело о расторжении брака во время беременности жены и в течение года после рождения ребенка. Это положение распространяется и на случаи, когда ребенок родился мертвым или умер до достижения им возраста одного года. При отсутствии согласия жены на рассмотрение дела о расторжении брака судья отказывает в принятии искового заявления, а если оно было принято, суд прекращает производство по делу. Указанные определения не являются препятствием к повторному обращению в суд с иском о расторжении брака, если впоследствии отпали обстоятельства, перечисленные в ст.17 СК РФ (п.1 постановления Пленума Верховного суда РФ от 5 ноября 1998 г.№15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака»)[234].

Совершенно верно обращает внимание на то, что в законе не оговаривается, в какой форме должно быть выражено согласие жены.[235] Иногда такие сведения содержатся в исковом заявлении самого мужа, а порой он и вовсе умалчивает о наличии обстоятельств, ограничивающих его право на обращение в суд в соответствии со ст.17 СК РФ. Согласимся с автором в том, что наиболее целесообразно выражение этого согласия в письменной форме. Его отсутствие влечет за собой отказ в принятии заявления на основании п.1 ч.1 ст.134 ГПК РФ. Выяснение этих обстоятельств при разбирательстве дела о расторжении брака повлечет за собой прекращение производства по делу на основании ч.1 ст.220 ГПК РФ.[236]

Следует согласиться с , которая обратила внимание на следующее обстоятельство: « Данная правовая норма не согласуется с положениями ст.133 ГПК РФ, поскольку не муж возбуждает дело о расторжении брака, а суд. Поэтому ст.17 СК РФ нуждается в следующей редакционной правке: «Муж не имеет права без согласия жены заявлять требование о расторжении брака во время беременности жены и в течение года после рождения общего ребенка».[237]

В юридической литературе некоторые авторы высказывают мнение о необходимости увеличения срока, в течение которого брак не может быть расторгнут в суде по заявлению мужа без согласия жены. В частности, предлагает заимствовать в этой части опыт законодателя Республики Беларусь, Германии и других стран. Например, Кодекс о браке и семье Республики Беларусь определяет этот срок тремя годами. Германское гражданское уложение вообще предоставляет суду право отказать в иске о расторжении брака исходя из интересов несовершеннолетних детей.[238] Думается, увеличение названного срока нельзя рассматривать как средство сохранения семьи. Подобное ограничение не будет способствовать восстановлению отношений между супругами, наоборот, может их только усугубить.

При взаимном согласии супругов на расторжение брака суд не выясняет причины развода, а лишь ограничивается констатацией факта распада семьи и расторжения брака. Так, при рассмотрении спора по поводу отмены решения суда о расторжении брака при наличии взаимного согласия супругов судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда РФ не нашла оснований для отмены судебного решения, поскольку такие решения могут быть отменены лишь в связи с процессуальными нарушениями, которые не имели места.[239]

Заметим, что семейное законодательство большинства стран – бывших республик СССР предусматривает аналогичную норму, ограничивающую право мужа на расторжение брака. Однако, Кодекс о браке и семье Беларуси не допускает расторжение брака во время беременности жены и в течение трех лет после рождения ребенка, если отсутствует письменное согласие супруги на развод.[240]

Совершенно верно отмечает , что расторжение брака в судебном порядке при отсутствии согласия одного из супругов на развод обладает существенной спецификой. «В данном случае основанием для расторжения брака является непоправимый распад семьи».[241] В соответствии с п.1 ст.22 СК РФ расторжение брака в судебном порядке производится, если судом установлено, что дальнейшая совместная жизнь супругов и сохранение семьи невозможны. Для установления данных обстоятельств суд должен выявить причины развода.

По мнению , вызывает сомнения сама возможность констатации непоправимого распада семьи судом. «Суд может руководствоваться при оценке причин развода только объективными критериями, но применять эти критерии придется не к обычным, средним лицам, а к конкретной супружеской паре. Задача же определения того, как то или иное обстоятельство повлияло именно на данное лицо, может ли оно после этого продолжать семейную жизнь, невыполнима. Для одной супружеской пары супружеская неверность, оскорбление или даже побои со стороны одного из супругов могут быть обыденным явлением, а для другой иметь непоправимые последствия».[242]

В науке семейного права высказываются предложения по поводу изменения процедуры расторжения брака, если один из супругов возражает против развода. Достаточно категорично на этот счет высказывается . «Конечно же, если один из супругов возражает против расторжения брака, целесообразно назначить примирительный срок…В чем смысл назначения срока для примирения: один из супругов предъявил иск о расторжении брака, то есть его намерения, очевидно, останутся прежними, и если он продолжает настаивать на таком решении, суд расторгнет брак, то есть результат все равно будет тот же. Если же между супругами есть споры относительно раздела общего имущества, то ничто не мешает им расторгнуть свой брак в органах ЗАГСа, а уже потом рассматривать эти и другие притязания в суде, имея статус бывших супругов».[243] В связи с этим данному автору представляется нецелесообразным расторжение брака в судебном порядке по такому основанию как отсутствие согласия одного из супругов на развод. Более того, считает , передача этого вопроса в ведение органов ЗАГСа позволит «разгрузить» суды, ускорить и облегчить саму процедуру развода.

Заметим, что данный автор предлагает также аргументы в пользу передачи в сферу административного производства и те бракоразводные дела, когда оба супруга согласны на развод, но у них есть общие несовершеннолетние дети, а также в тех случаях, когда один из супругов, несмотря на отсутствие у него возражений, уклоняется от расторжения брака в органах ЗАГСа.

В частности, пока в судебном заседании не будут решены спорные вопросы о детях, а это может продолжаться долго, брак не будет расторгнут. «Понятно, что, устанавливая данную обязанность суда, законодатель руководствовался, прежде всего, интересами детей, имеющими приоритет перед интересами супругов…Супруги, которые удовлетворили, в первую очередь, свои притязания и получили свободу, с меньшей агрессивностью и более разумно смогут решить вопросы, касающиеся детей…В связи с этим предлагаем при наличии волеизъявления как одного, так и обоих супругов о расторжении брака разрешать этот вопрос в административном порядке, то есть в органах ЗАГСа. Применение данного правила будет уместно и в другом случае, указанном в п.2 ст.22 СК РФ. Если один из супругов уклоняется от расторжения брака в органах ЗАГСа, но при этом у него отсутствуют возражения против развода, то расторжение брака в суде противоречит общим правилам – ведь есть взаимное согласие на расторжение брака!».[244]

По нашему мнению, с позицией можно согласиться лишь частично. Очевидно, что такое основание для расторжения брака как уклонение одного из супругов от подачи заявления в орган ЗАГСа, действительно, противоречит смыслу п.1 ст.19 СК РФ. Один из супругов также согласен на развод, но лишь уклоняется от выражения своей воли в надлежащей форме.

Что же касается других предложений, предполагающих установление приоритета административного развода, следует признать их не только не целесообразными, но и противоречащими интересам супругов и их несовершеннолетних детей.

Подвергая критике изложенную концепцию административной формы развода, выдвигает следующие аргументы: «1) при «бесспорном разводе» в своей будущей свободе супруги и не сомневаются – агрессивности взяться неоткуда (если только они или один из них не агрессивен по натуре), зато имеется выигрыш во времени при решении вопросов о месте проживания ребенка и его алиментировании; 2) в «спорном» же разводе комплексное снятие конфликтности также предпочтительнее, чем «купирование» проблемы по частям».[245]

К приверженцам исключительно судебного порядка расторжения брака в юридической литературе можно отнести и . Она полагает, что закрепление в российском семейном законодательстве судебного порядка расторжения брака, существующего в праве большинства иностранных государств (Великобритания, Германия, Испания, Италия, Нидерланды, США, Франция и др.), как обязательного будет способствовать всемерной охране прав и законных интересов супругов и их несовершеннолетних детей. «Исключительно судебный порядок должен применяться при расторжении брака как по взаимному заявлению обоих супругов, так и по заявлению одного из них. Сохранение административного порядка расторжения брака недопустимо. такой вывод можно сделать из роли государства в расторжении брака, поскольку все-таки государству не следует ограничиваться только констатацией факта непоправимого распада семьи, а необходимо сгладить, насколько это возможно, негативные последствия прекращения брака по этому основанию, что является компетенцией суда и не входит в полномочия административных органов – органов записи актов гражданского состояния».[246]

В юридической литературе есть мнение, что невозможность дальнейшего совместного проживания супругов и сохранения семьи может быть подтверждена следующими фактами:

- злоупотребление одного из супругов спиртными напитками;

- наличие заболевания хроническим алкоголизмом;

- ограничение супруга в дееспособности вследствие злоупотребления спиртными напитками или наркотическими средствами;

- отсутствие между супругами близких отношений;

- раздельное проживание супругов в течение длительного периода времени;

- осуждение супруга к лишению свободы на срок до трех лет включительно (если заявление в суд подано другим супругом);

- осуждение супруга к лишению свободы на срок свыше трех лет (если заявление в суд подано осужденным супругом и другой супруг не согласен на расторжение брака);

- неизвестность места жительства супруга;

- супружеская неверность;

- наличие фактических брачных отношений с другим лицом;

- жестокое обращение с супругом или несовершеннолетними детьми;

- невозможность одного из супругов иметь детей и другие обстоятельства.[247]

На наш взгляд, исследование правовой природы оснований расторжения брака в суде представляет и процессуальный интерес, поскольку предмет доказывания определяется судьей исходя из нормы материального права, которой регулируется спорное правоотношение. Применительно к делам о расторжении брака это означает, что судья должен определять предмет доказывания на основании ст.22 и 23 СК РФ.

Представители науки гражданского процессуального права совершенно верно полагают, что круг фактов, подлежащих установлению в судебном заседании, зависит от того, имеется ли взаимное согласие супругов на расторжение брака, а также имеются ли у супругов общие несовершеннолетние дети. Рассмотрение процессуальных аспектов рассмотрения судами дел о расторжении брака не входит в предмет настоящего исследования, однако, правильное толкование норм материального права имеет в данной ситуации важное практическое значение. Можно предположить четыре варианта:[248]

1) расторжение брака супругов, не имеющих общих несовершеннолетних детей, один из которых, несмотря на отсутствие у него возражений, уклоняется от расторжения брака в органе записи актов гражданского состояния. Предмет доказывания составляют: факт заключения брака; факт наличия взаимного согласия на развод; факт отсутствия общих несовершеннолетних детей; факт уклонения одного из супругов от расторжения брака в органе записи актов гражданского состояния;

2) расторжение брака супругов, не имеющих общих несовершеннолетних детей, один из которых не согласен на развод. Предмет доказывания составляют: факт заключения брака; факт отсутствия взаимного согласия на развод; факт отсутствия общих несовершеннолетних детей; факт невозможности дальнейшего совместного проживания супругов и сохранения семьи;

3) расторжение брака супругов, имеющих общих несовершеннолетних детей и согласных на развод. Предмет доказывания составляют: факт заключения брака; факт наличия взаимного согласия на развод; факт наличия взаимного согласия на развод; факт наличия общих несовершеннолетних детей; факт наличия или отсутствия соглашения о детях; факт соответствия соглашения о детях их интересам;

4) расторжение брака супругов, имеющих общих несовершеннолетних детей, при этом один из супругов не согласен на развод. Предмет доказывания составляют: факт заключения брака; факт отсутствия согласия на развод; факт наличия общих несовершеннолетних детей; факт невозможности дальнейшего совместного проживания супругов и сохранения семьи.

На основании анализа предложенных вариантов процессуалисты делают следующий вывод: «Таким образом, общими для всех дел о расторжении брака являются: факт заключения брака, факт наличия или отсутствия взаимного согласия супругов на развод, факт наличия или отсутствия общих несовершеннолетних детей. Другие факты включаются в предмет доказывания в зависимости от конкретных обстоятельств дела. Кроме того, предмет доказывания, естественно, усложняется, если кем-либо из супругов заявлены требования, которые могут быть рассмотрены совместно с иском о расторжении брака».[249]

При этом подчеркивается, что основная проблема при определении предмета доказывания у судьи возникает в случае, когда один из супругов не согласен на расторжение брака. «Поскольку при взаимном согласии на расторжение брака суд не вправе выяснять мотивы развода, то они и не должны включаться в предмет доказывания. При отсутствии согласия на развод в предмет доказывания должны включаться факты, свидетельствующие о невозможности дальнейшего совместного проживания супругов и сохранения семьи. Соответственно в предмет доказывания будут включаться те конкретные факты, на которые ссылается истец в исковом заявлении как на основание своего требования о разводе. Это могут быть и факт злоупотребления спиртными напитками, и факт раздельного проживания супругов в течение длительного периода времени, и факт супружеской неверности, и факт наличия фактических брачных отношений с другим лицом и т. д.».[250]

По нашему мнению, предложенный перечень фактов, составляющих предмет доказывания, нуждается в дополнении. Кроме того, отдельные аргументы не представляются обоснованными.

Формулируя основные начала семейного законодательства, законодатель в ст.1 СК РФ провозглашает, что « Семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства», «Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи…». Принцип укрепления семьи находит свое воплощение и в тех семейно-правовых нормах, которые определяют основания и порядок расторжения брака в суде.

Несмотря на то, что ст.22 СК РФ называется «Расторжение брака в судебном порядке при отсутствии согласия одного из супругов на расторжение брака», в п.1 данной статьи формулируется правило, имеющее, на наш взгляд, общее значение при расторжении брака в суде.

Итак, в п.1 ст.22 СК РФ указывается: «Расторжение брака в судебном порядке производится, если судом установлено, что дальнейшая совместная жизнь супругов и сохранение семьи невозможны».

Традиционно в науке семейного права данная норма рассматривается как особенная и применяемая лишь в том случае, когда один из супругов не согласен на расторжение брака. При этом авторы ссылаются на ст.23 СК РФ, в которой отмечается, что при взаимном согласии супругов на развод, а так же, если один из супругов уклоняется от развода в ЗАГСе, «суд расторгает брак без выяснения мотивов развода». В качестве дополнительного аргумента приводятся и разъяснения на этот счет Пленума Верховного Суда РФ в постановлении №15 от 5 ноября 1998 года «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака». В частности, о том, что при отсутствии согласия одного из супругов в исковом заявлении о расторжении брака должны быть указаны мотивы расторжения брака (п.7); в мотивировочной части решения в случае, когда один из супругов возражал против расторжения брака, указываются установленные судом причины разлада между супругами, доказательства о невозможности сохранения семьи (п.20).

На наш взгляд, независимо от того, имеет место взаимное согласие супругов на расторжение брака или на этом настаивает только один из них, суд должен установить факт невозможности дальнейшей совместной жизни супругов и сохранения семьи. И только после этого может быть вынесено решение о расторжении брака. Указание мотивов расторжения брака может лишь дополнить «картину» супружеской жизни и подтвердить заявление одного из супругов о необходимости прекращения брака.

Представляется, что установленное законом правило, в соответствии с которым брак подлежит расторжению в судебном порядке, если у супругов есть общие несовершеннолетние дети, также предполагает установление факта невозможности сохранения семьи. Ведь после расторжения брака ребенок будет проживать с одним из родителей, в связи с чем полноценная семья прекращает свое существование.

Заметим, что представителями науки семейного права высказывается и противоположное мнение по данному вопросу. В частности, полагает: «Да, отношения между мужчиной и женщиной как мужем и женой признаются расторгнутыми. Однако, если в таком браке был рожден ребенок, то отношения между ним и папой. с одной стороны, а также отношения между ребенком и мамой, с другой, сохраняются. Брачно-супружеское и родительское правоотношение являются разновидностями семейных правоотношений, но при прекращении первого из них второе продолжает свое существование, что свидетельствует о сохранении семьи. Речь идет об особенной, но семье».[251]

Таким образом, именно невозможность продолжения совместной жизни супругов и сохранение семьи является единственным, комплексным по своему содержанию, основанием расторжения брака в суде.

По нашему мнению, особым процессуальным средством, позволяющим подтвердить или, наоборот, опровергнуть предположение о невозможности сохранения семьи в суде, является так называемый примирительный срок.

В соответствии с п.2 ст.22 СК РФ при рассмотрении дела о расторжении брака при отсутствии согласия одного из супругов на расторжение брака суд вправе принять меры к примирению супругов и вправе отложить разбирательство дела, назначив супругам срок для примирения в пределах трех месяцев.

Разъяснения по поводу назначения примирительного срока содержатся в постановлении Пленума Верховного суда РФ №15 от 5 ноября 1998 г. (п.10). Следует отметить, что законодатель устанавливает лишь максимальный срок для примирения супругов, минимальный не указан. В частности, в зависимости от обстоятельств дела суд вправе по просьбе супруга или по собственной инициативе откладывать разбирательство дела несколько раз с тем, однако, чтобы в общей сложности период времени, предоставляемый супругам для примирения, не превышал установленный законом трехмесячный срок.