Конституционные ограничения статуса субъектов Российской Федерации (стр. 7 )

Государственные регулирование и надзор играют решающую роль для создания благоприятных условий для повышения доступности розничных финансовых услуг и роста микрофинансирования. Представляется необходимым обеспечить баланс между защитой интересов вкладчиков и кредиторов организаций, аккумулирующих финансовые ресурсы, с одной стороны, и задачами повышения доступности финансовых услуг, с другой стороны. Как показывает международный опыт, успеху программ в области микрофинансирования способствовал сбалансированный подход властей к регулированию и надзору в этой области.

В первую очередь в соответствии со ст. 27 («Государственное регулирование деятельности кредитных потребительских кооперативов и их союзов») Федерального закона от 7 августа 2001 г. «О кредитных потребительских кооперативах граждан»[141] необходимо определить уполномоченный орган исполнительной власти по контролю за деятельностью кредитных потребительских кооперативов граждан. Следует иметь в виду, что назначение органа, ответственного за государственное регулирование деятельности кредитных потребительских кооперативов и их союзов, вероятно повлечет за собой выполнение им функций надзора и контроля и за другими видами кредитных кооперативов, а также иных небанковских микрофинансовых организаций по мере принятия соответствующего законодательства. Представляется, что таким органом может стать Министерство финансов Российской Федерации, учитывая, что его Департамент финансовой политики уже ведет реестр кредитных потребительских кооперативов граждан, а также то, что оно имеет многолетний опыт работы в области микрофинансовой деятельности и подготовки предложений по совершенствованию законодательства в этой сфере.

Деятельность по формированию ведомственной политики в сфере поддержки микрофинансирования и кредитования малого предпринимательства координируется через Совет по развитию кредитования малого предпринимательства и микрофинансирования при Минэкономразвития России. В свете поручений Президента России и задач, поставленных перед Председателем Правительства РФ, необходимо активизировать работу по совершенствованию системы государственного стимулирования микрофинансирования, а также реализации соответствующих мер в рамках исполнения целевых программ развития малого предпринимательства, борьбы с бедностью и обеспечения занятости населения.

Идеология государственного регулирования и надзора в микрофинансировании базируется на Основополагающих принципах регулирования и надзора за микрофинансированием,[142] разработанных Консультативной группой Всемирного банка (CGAP) и принятых среди стран-доноров Банка, к которым относится и Россия. Исходной установкой Основополагающих принципов является неприменение к микрофинансовой деятельности обременительных пруденциальных норм для решения государством задач непруденциального характера. В силу невысоких финансовых рисков в секторе микрофинансирования ядро государственного регулирования должен составлять непруденциальный надзор. В него входят общие нормы, регламентирующие деятельность организаций микрофинансирования, включая защиту интересов потребителей, предупреждение мошенничества и финансовых преступлений, налогообложение и бухгалтерский учёт, предоставление статистической отчетности и др.

Таким образом, в основе финансового регулирования и надзора за организациями, предоставляющими микрофинансовые услуги, должно быть заложено два принципа.

С одной стороны, следует стремиться к правовой и нормативной идентичности в отношении совпадающих по рискам финансовых операций у разных типов организаций. Это позволит избежать параллельного построения несвязанных сегментов финансового рынка, выполняющих одинаковые функции в условиях правового (регуляторного) арбитража[143].

С другой стороны, регулирование и надзор за участниками микрофинансового рынка в целом должны быть соразмерны рискам, которым подвергаются их кредиторы и вкладчики, а также финансовая система в целом. В частности, кредитная кооперация, несмотря на внешние признаки традиционной кредитной деятельности, характеризуется меньшими рисками, нежели банковские операции. Кооператив обладает ограниченным кругом участников – членов кооператива, которые коллективно им управляют и несут солидарную ответственность по обязательствам кооператива. Привлекать вклады от нечленов кооперативы не вправе. Участники кооператива имеют равные права вне зависимости от размера пая. Еще меньшими рисками отличается деятельность недепозитных организаций микрофинансирования, которые функционируют за счет собственных средств, вложений квалифицированных инвесторов и лицензируемых финансовых посредников.

Как один из результатов применения модели облегченного надзора, эффективно работающие организации микрофинансирования во всем мире демонстрируют высокие показатели охвата при низких показателях просроченной задолженности при работе с клиентскими группами, недоступными для обычных банков. В России просроченная задолженность эффективно работающих кредитных кооперативов и других микрофинансовых организаций меньше банковской и не превышает 3%.

Таким образом, регулирование и надзор за деятельностью небанковских микрофинансовых организаций должны быть дифференцированы (рис. 2). Если организация микрофинансирования не привлекает средства неквалифицированных инвесторов – физических лиц, ее регулирование и надзор должны быть в максимальной степени общими, основанными на общем гражданском законодательстве. При разработке соответствующих законов и иных нормативных правовых актов следует учитывать, что сложное регулирование приведет к избыточному росту издержек и не позволит обеспечить розничные финансовые услуги на удаленных территориях.

Рис. 2. Соотношение рисков и регулирования в микрофинансовой деятельности

В настоящее время рынок микрофинансовых операций обладает низкой транспарентностью. Причиной тому служит отсутствие официальной статистики по большинству участников микрофинансового рынка, прежде всего, кредитным кооперативам. Сбор данных осуществляется на добровольной основе объединениями микрофинансовых организаций. Представляется необходимым со стороны уполномоченных органов исполнительной власти наладить систему мониторинга и отчетности участников рынка, как это сделано в отношении других финансовых организаций (например, страховых организаций и негосударственных пенсионных фондов). Мониторинг должен являться частью непруденциального надзора и включать в себя введение специальных форм статистической и финансовой отчетности. Мониторинг рынка поможет определить масштабы микрофинансирования, структуру активов и обязательств его участников, что позволит оценить их риски и разработать долгосрочные подходы к реализации адекватного регулирования и надзора на данном сегменте финансового рынка.

Оперативная, комплексная и последовательная реализация предлагаемых мер позволит России в кратчайшие сроки с минимальными затратами сформировать диверсифицированную, устойчивую и всеохватывающую финансовую систему, обеспечивающую эффективный, оперативный и комплексный доступ граждан к финансовым услугам в любой точке страны.

Примечания

Раздел 3. Трибуна молодых ученых

*

Некоторые проблемы Защиты прав участников

и организаторов игр и пари

Вопросы защиты прав участников и организаторов игр и пари представляются интересным объектом для исследования. Так, ст. 1062 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) определяет, что требования граждан и юридических лиц, связанные с организацией игр и пари или с участием в них, не подлежат судебной защите, а ст. 1063 ГК РФ устанавливает, что отношения между организаторами лотерей, тотализаторов (взаимных пари) и других основанных на риске игр, получившими от уполномоченного органа право на проведение таких игр в порядке, установленном законом, и участниками игр основаны на договоре, следовательно, в случае нарушения прав контрагентов возможно обращение в суд.

Данная позиция законодателя вызывает в литературе разногласия и споры. Прежде всего это отражается на определении обязательственной природы отношений игр и пари.

Дискуссии, вытекающие из ст. 1062 ГК РФ, а именно из положения о непредставления судебной защиты требованиям, приводят ряд ученых к выводам о том, что из игр и пари не возникает ни обязательственных, ни договорных отношений как таковых[144].

указывает следующее: «ГК России устанавливает, что требования, связанные с организацией игр и пари или с участием в них, не подлежат судебной защите. По общему правилу игры и пари не относятся к обстоятельствам, с которыми связано возникновение прав и обязанностей у их организатора и участников»[145].

Лишение права судебной защиты обязательств, вытекающих из игр и пари, приравнивает их к натуральным обязательствам. Данный вид обязательств был известен еще в римском праве. Их отличают два основных признака:

־  кредитор лишен права требовать, должник, несмотря на это, исполнивший обязательство, не может требовать обратно исполненное;[146]

־   

־  под именем натуральных обязательств – в техническом смысле этого выражения, разумеются отношения, лишенные исковой защиты, но способные вызывать иные последствия, свойственные обязательственном праву. [147]

Однако натуральные обязательства не всегда признаются учеными, и часто становятся предметом споров, отсюда и непризнание обязательств из игр и пари.

указывает: «В юридической науке уже много десятилетий продолжается дискуссия о том, какова правовая природа прав лица, если они не могут быть принудительно осуществлены. Ряд известных ученых доказывал, что без принудительной защиты (санкции) право существовать не может, поэтому лишение требования принудительной силы означает, что лицо лишено своего субъективного (материального) права. Данной позиции придерживались, в частности, известные дореволюционные ученые – [148] и И. Энгельман[149], авторы советского периода – , , а также многие теоретики процессуального права[150].

Иной подход нашел обоснование в трудах другой группы дореволюционных цивилистов: , , Г. Васьковского и др.[151], в советский и современный период – в работах , , [152] и др. Суть их возражений сводится к тому, что лишенное исковой защиты субъективное право существует в состоянии «ослабленной» (), «неполной» () юридической защиты, но, тем не менее, признается законом () и существует в виде известного уже римскому праву jus nudum – «голого права» ().

Видные российские цивилисты и не высказали однозначных суждений по данной проблеме, но склонялись к признанию обязательственной силы за «неисковыми» обязательствами»[153].

, в частности, размышляя над природой натуральных обязательств, писал: «К этому вопросу относится римское разделение обязательств на гражданские и натуральные – obl. civilis et naturalis. Первое, вытекавшее ex jure civil, имело полную силу, т. е. пользовалось правом иска. Последнее, хотя и не пользовалось этим правом, но не вовсе было лишено всякой силы. Не давая своему владельцу права иска, оно давало ему основание возражать против требования противной стороны, когда эта сторона желала уничтожить собственное, добровольное действие, имевшее целью исполнение такого обязательства». считал, что если закон признает право неистребования добровольно уплаченного по натуральному обязательству, то, стало быть, присваивает какую-либо силу обязательству, которое по закону недействительно[154].

считал, что «так называемые обязательства, лишенные исковой защиты (натуральные обязательства) не являются обязательствами»[155].

придерживался мнения, что «натуральные обязательства, будучи сами по себе действительны, не могут быть защищаемы путем иска, в случае нежелания должника исполнить их добровольно»[156].

понимал под натуральным обязательством «обязательство, не пользующееся исковой защитой, но имеющее юридическое значение»[157].

считал: «Для того, чтобы обязательство имело полную силу, оно должно быть связано с правом иска. Однако существуют и такие обязательства, которые, не будучи облечены правом иска, тем не менее, не лишены всякого юридического значения. Они называются натуральными обязательствами. Дело в том, что возможность принудительного осуществления обязательства судебным порядком составляет только одну сторону всякого обязательственного отношения. Столь же возможно и добровольное исполнение обязательства. Далее, обязательство, при известных условиях, может послужить объектом зачета и т. д. И вот нередко закон, отказывая данному обязательственному требованию в прямой судебной защите, не лишает его юридического значения в других отношениях. Таким путем возникает особая категория неполных, или натуральных, обязательств»[158].

Непризнание натуральных обязательств связано с тем, что некоторые исследователи полагают, что потеря права на судебную защиту влечет к потере обязательств. К тому же считается, что натуральные обязательства – это пережиток, современное право должно стремиться к цивилизованным способам защиты – в суде. Отсюда и непризнание обязательств из отношений, складывающихся по поводу игр и пари.

В учебнике под редакцией и прямо указывается на натуральный характер обязательств, вытекающих из договора игр и пари[159], хотя и с оговоркой, что «договор о проведении азартной игры, конечно, накладывает на стороны определенные обязанности, например по участию в разыгрывании призового фонда (банка). Но соответствующее правоотношение, будучи относительным, все же не является обязательством в строгом смысле слова».[160]

В обоснование точки зрения о том, что данные отношения не влекут за собой появление обязательств, приводятся следующие доводы. Так, в соответствии со ст. 307 ГК РФ обязательство определяется как право кредитора требовать от должника исполнения его обязанности. В случае с «неразрешенными» играми кредитор не может обратиться в суд и потребовать выполнения обязательств, таким образом, нет требования, следовательно, нет и обязательства.

Мы же придерживаемся того мнения, что натуральные обязательства являются обязательствами и вообще, и применительно к играм. Лишение судебного требования не препятствует признанию натуральных обязательств как таковых. Без судебной защиты, т. е. без принудительного осуществления, натуральное обязательство, тем не менее, может быть добровольно исполнено, либо может быть предъявлено к зачету. Натуральное обязательство – это не ничтожная или недействительная сделка, не абсолютное ничто. Добровольно исполненное обязательство не может быть оспорено в суде.

понимает натуральное обязательство как гражданское правоотношение, для которого характерно осознание одним из его участников нарушения его поведением имущественных интересов другого участника, защита которых для последнего по тем или иным причинам невозможна, однако удовлетворение которых добровольным поведением должника признается правопорядком[161].

Исходя из ст. 307 ГК РФ, требование – это основа обязательства, но судебный иск – это всего лишь часть требования. Помимо обращения в суд, кредитор может другими способами требовать исполнения обязательств. Лишение исковой защиты не означает лишения других прав, например, самозащиты.

также рассматривает проблему в этом ключе и приходит к мнению, что «в игровых сделках возникают, а в случае истечения срока исковой давности сохраняются обязательства, добровольное исполнение которых лишает должника возможности требовать переданное им обратно. Исполнение таких обязательств может быть обеспечено по соглашению сторон, а требования по таким обязательствам могут быть прекращены зачетом при наличии обоюдного согласия. При этом согласие на зачет выражается в том, что должник по зачитываемому обязательству не заявляет о применении срока исковой давности, что делает зачет возможным, исключая действие нормы ст.411 ГК РФ». Автор высказывает мысль, которой мы также придерживаемся: «приходится констатировать, что действующая редакция ст.307 и 1109 ГК РФ не позволяет подкрепить данные выводы легальным подтверждением, однако de lege ferenda целесообразно было бы предусмотреть в разделе «Общие положения об обязательствах» ГК РФ норму о том, что добровольно исполненное должником по обязательствам, лишенным законом судебной защиты, не может быть истребовано у кредитора»[162].

Также законодатель прямо не указал, что из игр и пари обязательств не возникает (как, например, в Гражданских Кодексах ряда стран).

Ст.1062 ГК РФ указывает, что именно требования граждан и юридических лиц, связанные с организацией игр и пари или с участием в них, не подлежат судебной защите. Значит, из игр и пари возникают требования, следовательно, имеют место и обязательства.

На то, что из игр и пари возникают обязательственные отношения, указывают и исключения из предписания о непредставлении судебной защиты. Законодатель прямо указал это в ст. 1062 и 1063 ГК РФ. К ним относятся:

1.  Требования лиц, принявших участие в играх или пари под влиянием обмана, насилия, угрозы или злонамеренного соглашения их представителя с организатором игр или пари.

2.  Требования, указанные в п. 5 ст. 1063 ГК: «участник, выигравший в лотерее, тотализаторе или иных играх, вправе требовать от организатора игр выплаты выигрыша, а также возмещения убытков, причиненных нарушением договора со стороны организатора».

Таким образом, мы приходим к следующим выводам. Организация игр и пари и участие в них влекут за собой установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Игры и пари, регулируемые на основании полученного от уполномоченного государственного или муниципального органа разрешения, подлежат судебной защите. Те игры и пари, которые были организованны без соответствующего соглашения, также порождают обязательства. Данные обязательства являются натуральными и не подлежат судебной защите, за исключением тех требований, которые указанны в ст. 1062 (обман, насилие, угроза, злонамеренное соглашение с организатором игр) и п.5 ст. 1063 (невыплата выигрыша) ГК РФ.

Немаловажное значение имеет вопрос о характере оснований непредоставления судебной защиты требованиям, указанным в ст.1062 ГК РФ. Защита гражданских субъективных прав из организации игр и пари и участия в них, вопреки ст.11 ГК РФ, судом (арбитражным или третейским) не осуществляется. Не является ли это ограничением конституционного права на судебную защиту? Даже подавая иск в суд, гражданин не может реализовать свое право, так как закон предписывает необеспечение его требований судебной защитой. Но игровой бизнес в нашем государстве легализован, даже более того, основывается на договоре.

Многие ученые и практики считают, что договор об игре (пари) должен порождать полноценные права и обязанности его участников, в том числе и право на судебную защиту без всяких исключений. Таким образом, будет соблюдено право гражданина на судебную защиту.

Так, например, считает: «…обязательства, возникающие из игр и пари должны подлежать судебной защите - таково должно быть общее правило. Из него могут быть сделаны только следующие исключения: не подлежат судебной защите обязательства из игр и пари, признанных по иску заинтересованного участника, недействительными сделками, и обязательства из игр и пари, прямо запрещенных публичным законодательством»[163].

Схожее мнение высказывается , которая предлагает сформулировать ст. 1062 ГК РФ в виде утвердительного положения о том, что «требования граждан и юридических лиц, связанные с участием в азартных играх и пари, подлежат судебной защите в случае, если организаторами являются Российская Федерация, субъекты Российской Федерации, муниципальные образования либо лица, получившие от уполномоченного государственного или муниципального органа разрешение (лицензию) на их проведение. При этом отношения между участниками и организаторами игр должны быть основаны на договоре»[164].

Но, с другой стороны, договор об играх и пари несет в себе высокую степень риска, и как с этим справляться судам, как риск или случай «подвести» под действие нормы права?

На наш взгляд, статьями 1062 и 1063 ГК РФ охватывается проблема гражданско-правовой ответственности. Налагая запрет на судебную защиту по обязательствам, вытекающим из «неразрешенных» игр, государство тем самым стремится подвести сферу игр под свой надзор, оградить общество от бесконтрольного и безграничного участия в азарте, зная, какие негативные последствия могут наступить.

Законодатель таким запретом поощряет участие в легальных, лицензированных играх. Но вместе с тем делает исключения – это требования лиц, принявших участие в играх или пари под влиянием обмана, насилия, угрозы или злонамеренного соглашения их представителя с организатором игр или пари и требования, указанные в п. 5 ст. 1063 ГК: «…участник, выигравший в лотерее, тотализаторе или иных играх, вправе требовать от организатора игр выплаты выигрыша, а также возмещения убытков, причиненных нарушением договора со стороны организатора». Данные обстоятельства являются практически исчерпывающими основаниями для подачи иска в случае участия в «неразрешенной» игре, и направлены на защиту пострадавшей стороны.

Государство, в свою очередь, контролирует данные правоотношения, устанавливает общественный правопорядок, защищает слабую сторону от притязаний сильной, приучает людей к разумному, обдуманному поведению.

Примечания

*

ОБОСНОВАНИЕ КРИТЕРИЯ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ОСНОВНЫХ ЭТАПОВ РАЗВИТИЯ УЧЕНИЯ О ПРЕДМЕТЕ ОТРАСЛИ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА

История формирования учения о предмете гражданско-правового регулирования насчитывает не одно десятилетие. В трудах дореволюционных российских цивилистов определению предмета гражданского права уделялось значительное внимание. К концу XIX – XX в. отечественными учеными было разработано несколько концепций, объясняющих сущность предмета гражданского права России.[165]

Согласно теории , предмет гражданского права составляют только имущественные отношения, а гражданское право является наукой об имущественных правах. Поэтому предлагается исключить из системы гражданского права нормы, регулирующие семейные отношения и отношения по опеке. Учение о браке им рекомендовано включить в каноническое право, а учение об опеке отнести к государственному праву.[166]

Проф. придерживался схожей позиции и считал необходи­мым вывести за рамки предмета гражданско-правового регулирования положения о личных правах, семейных правах и об опеке. Одновременно в предмет гражданского права им включался ряд публичных отношений, носящих имущественный характер, в которых принимают участие частные лица и государство (например, касающиеся взыскания налогов, пошлин, штрафов; выплаты жалования, пенсий и т. д.)[167].

С экономической точки зрения подходил к решению этого вопроса , называющий гражданское право правом распределения, сводя его предмет, по сути, к регулированию имущественных отношений. При этом семейные отношения им не исключались из области гражданского права, поскольку они примыкают к распределению.[168] Следуя такому подходу, как верно отмечал проф. , к предмету гражданского права можно отнести налоги, пошлины, повинности и т. д., так как все эти институты представляют собой способы распределения ценностей[169].

Сторонниками идеи определения гражданских прав как исключительно прав имущественных также являлись проф. ,[170] [171].

Бесспорно, имущественные отношения формируют ядро гражданского права, и в этом заключается достоинство рассмотренных теорий. Однако с приведенными суждениями ученых о предмете гражданского права трудно согласиться, принимая во внимание следующие обстоятельства.

Во-первых, авторами концепций не учитывалось, что в ряде гражданских отношений имущественный интерес может вовсе отсутствовать. В результате за рамки гражданского права выводится регулирование неимущественных отношений, что приводит к сужению его предмета. Во-вторых, не каждое отношение, в котором присутствует имущественный интерес, будет являться гражданским. В-третьих, включение в систему гражданского права институтов из налогового права, финансового права и так далее приводит к смешению норм частного и публичного права, против чего выступали многие цивилисты[172].

По-иному определял предмет гражданского права проф. , говоря о том, что гражданское право призвано регулировать частные отношения лиц независимо от того, личные или имущественные эти отношения. При этом профессор уточнял, что личные права специально не отнесены к сфере регулирования гражданского права, однако они пользуются исковой защитой, как гражданские права.[173] Поэтому можно заключить, что в соответствии с концепцией имущественные частные отношения должны регулироваться гражданским правом, а личные частные права – защищаться им.

также рассматривал гражданское право как систему положительных норм, определяющих частные права каждого лица в гражданском обществе. Частными правами ученый называл права, которые связаны с определенным лицом как частная его принадлежность посредством приобретательного факта. В итоге, в предмет гражданского права включаются имущественные и семейные отношения, а права личности хоть и признаются частными правами, но отнесены к регулированию нормами публичного права[174].

Согласно теории суть гражданского права заключается в регулировании частных отношений отдельных лиц. Поэтому, по мнению цивилиста, в каждом гражданском отношении должны присутствовать две составляющих: во-первых, частные лица как субъекты отношения; во-вторых, частный интерес как содержание отношения. Руководствуясь этим, к области регулирования гражданского права ученый относил имущественные отношения и семейные отношения (имущественного и личного характера)[175].

Таким образом, данные три концепции рассматривали гражданское право как регулятор частных отношений лиц в обществе, субъектами которых могут выступать граждане, иностранные лица и государство. В предмет гражданского права обоснованно включались имущественные и семейные отношения, а также некоторые личные права.

Формальный (процессуальный) подход при определении предмета гражданского права использовали , и . С их точки зрения, нормы гражданского права предоставляют управомоченному лицу возможность самостоятельно и по своей инициативе обратиться с иском в суд за защитой нарушенных прав. При этом подчеркивалось, что независимо от факта правонарушения и искового притязания, гражданское правоотношение возникает, развивается по инициативе заинтересованного лица, а иск в данной ситуации выступает отличительным признаком гражданского права[176].

Несмотря на то, что гражданский иск действительно является одним из важнейших способов защиты в гражданском праве, данные воззрения не лишены недостатков. Во-первых, в законодательстве часто не указывается, по чьей инициативе, в какой форме и каким способом должно защищаться право. Во-вторых, именно от характера нарушения и специфики нарушенного права будет зависеть способ защиты, а не наоборот.

Следует отметить, что в дореволюционной науке ряд цивилистов, в числе которых , Д. Азаревич, , и , выделяли из области гражданско-правового регулирования торговое право и рассматривали его в качестве самостоятельной отрасли частного права.[177] Формированию подобных суждений способствовало и принятие законодателем Торгового устава, призванного урегулировать правоотношения, вытекающие из торговой деятельности.[178]

Однако в данном случае следует согласиться с , проф. и др., которые выступали за единство торгового и гражданского права. Отводя торговому праву роль подотрасли гражданского права, ученые принимали во внимание те обстоятельства, что торговым и гражданским правом равным образом регулируются частные отношения; торговое право использует выработанную гражданским правом терминологию и правовые конструкции; при отсутствии необходимых норм торгового права применяется гражданское законодательство и т. д.[179] Поэтому представляется неверным обособлять торговое право от гражданского права и нецелесообраз­ным выделять нормы торгового права в отдельный нормативный акт.

Отечественными учеными велась работа по периодизации русского законодательства. В частности, различал четыре периода развития отечественного законодательства,[180] а выделял два периода: древний, состоящий из четырех этапов, и новый. Древний период, по мнению ученого, простирался от зарождения русского народа до издания царем Алексеем Михайловичем Уложения 1646 г. и имел своим предметом недействующие законы; новый период определялся от введения Уложения 1646 г. до издания Свода законов Российской империи и характеризовался действующими в то время законами.[181] Следовательно, критерием периодизации у являлось действую­щее в определенный исторический период русское законодательство.

Таким образом, разработки дореволюционных цивилистов о предмете гражданско-правового регулирования заложили основу для дальнейшего исследования этой проблемы. Анализ истории русского законодательства и первые попытки проведения его периодизации способствовали дальнейшему формированию правовой системы России.

Советская цивилистика также уделяла немалое внимание вопросам, связанным с предметом гражданского права. В истории развития учения о предмете гражданского права начиная с 1917 г., можно выделить несколько основных этапов. Однако их временные рамки определяются авторами по-разному.

Авторитетный советский ученый различал три этапа развития гражданского права: разрушительный (с октября 1917г. по 1921/22 гг.), отступления или застоя (с введения нэпа до нового наступления), нового наступления к социализму на базе нэпа (XIV, XV съезды КПСС).[182]

Первый этап развития гражданского права проф. соотносил с периодом «сжигания старых законов» и резкой критики дореволюционной цивилистики. В это время советской властью принимается ряд важных законодательных актов, которые оказывают непосредственное влияние на предмет гражданско-правового регулирования.[183] В частности, отменяется частная собственность на землю, устанавливается предельный размер наследства, проводится национализация природных ресурсов, из предмета гражданского права исключаются семейные и трудовые отношения, принимаются семейный и трудовой кодексы[184].

На втором этапе развития гражданского права продолжался процесс формирования советского гражданского законодательства, Постановлением ВЦИК от 01.01.01 г. вводится в действие Гражданский кодекс РСФСР[185]. За предметом гражданского права сохраняется регулирование имущественных отношений, в том числе вытекающих из семейного права. К земельным отношениям гражданское право применяется в части, не урегулированной Земельным кодексом РСФСР от 1922 г.[186]. В науке гражданского права период застоя сопровождался рецепцией буржуазного права, а среди теоретических разработок отмечается «трудовая» («эквивалентная») теория буржуазного права [187].

Третий этап развития гражданского права рассматривался ученым как очередной период приближения к социализму. На этом этапе роль гражданско-правового регулирования общественных отношений уменьшается, в связи с чем в научных кругах высказываются предложения изъять из предмета гражданского права отношения производства и обмена, выделив их в особое хозяйственно-административное право. Также звучат призывы в поддержку принятия единого кодекса хозяйственного права, который объединил бы в себе нормы гражданского и хозяйственно-административного права. Наряду с этим намечается выделение из ГК РСФСР в специальные кодексы жилищного права, водного права, воздушного права, горного права и т. д.[188].

Таким образом, определяя указанные периоды развития гражданского права, ориентировался на происходящие политические события в стране. Ученый последовательно излагал происходящие изменения в законодательстве и в доктрине гражданского права, связывая их с истори­ческими этапами социалистического строительства. Критерием выделения соответствующих периодов развития гражданского права у проф. выступает прогресс построения советского гражданского права, отвечающего потребностям развивающегося социалистического общества.

Рассматривая советскую правовую науку в целом, проф. полагал, что в ее истории следует выделять пять основных этапов развития. Ученым следующим образом определяются этапы развития советского права: первый этап – с 1917 до 1925 гг. (начало формирования советской правовой системы); второй – с 1925 по 1930 гг. (происходит консолидация ученых на основе идеологии марксизма-ленинизма, ведется борьба с буржуазными теориями); третий – с 1930 по 1936 гг. (возрастает правовое регулирование деятельности социалистических хозяйственных организаций, разрабатываются концепции хозяйственного и земельно-колхозного права); четвертый этап – с 1936 по 1952 гг. (сформулирована система советского права, продолжается укрепление советского правопорядка и законности); пятый этап – с 1953 г. и последующие годы (ведется совершенствование советского законодательства, активизируются новые научные исследования в области права)[189].

Однако следует задуматься, неужели каждый выделенный проф. этап развития советского права характеризуется столь существенными изменениями, чтобы его можно было рассматривать в качестве отдельного периода? Ведь на рубеже двух этапов должны произойти такие весомые события, чтобы научная доктрина и законодательство одного периода сменились на другие. Поэтому задача периодизации состоит в установлении таких рубежей, на которые периодизация и будет ориентироваться в последующем.[190] Тем не менее подобные рубежи в периодизации проф. зачастую не прослеживаются, например, на границе 1929 и 1930 гг.

Проф. предлагал различать четыре этапа развития советской гражданско-правовой науки: становления, первоначального развития, стабилизации и дальнейшего развития. Период становления гражданского права (1917 – 1922 гг.) соотносился с принятием в 1922 г. ГК РСФСР, появлением первых его комментариев и проведением исследований граждан­ского законодательства. Период первоначального развития гражданского права (1923 – 1936/37 гг.) характеризовался, во-первых, борьбой с буржуазным и нигилистическим отношением к советскому гражданскому праву, во-вторых, становлением в науке концепции хозяйственного права. Период стабилизации (1936/37 – 1956 гг.) по мнению ученого, способствовал очищению науки советского гражданского права от буржуазных и мелкобуржуазных теорий, позволив ей успешно развиваться на методологической основе марксизма-ленинизма. Начало периода дальнейшего развития гражданского права обозначается цивилистом 1956 годом[191].