Константин Константинович Матвеев – основатель кафедры минералогии Уральского горного инстутута (стр. 3 )

Совсем недавно сам отнёсся недоверчиво к идее бренности атомов, пока лично не познакомился с Марией Склодовской и её опытами с радием в Париже, а Константин Константинович уже участвует в новом драматическом повороте русской геологической науки – в рождении ядерной геологии. Он вместе с Вернадским и Ферсманом оказывается у начала великого дела он ученик и сотрудник. Радиевая комиссия – звёздный час Константина Матвеева: более уже никогда ему не доведётся работать сколько-нибудь продолжительно в коллективе, объединяющем ученых такого уровня.

Основными носителями радиоактивных изотопов, прежде всего урана и тория являются монациты и ортиты – очень редкие минералы, которые встречаются в гранитах.

Монацит устойчив при выветривании и поэтому накапливается в россыпях, ортит же легко разрушается. Поэтому на начальном этапе поисков перспективным казалось монацитовое направление. Наиболее простым и оперативным решением проблемы – опробование уже известных золотоносных россыпей: так и было сделано в Забайкалье.

становится членом комиссии сырья при комитете Военно-технической помощи в Петрограде ( г. г.) и в этом качестве производит оценку минеральных ресурсов титановых руд России. Титановая тематика значительно позже будет продолжена , , , сотрудниками кафедры минералогии Уральского горного института .

В течение г. г. работает в Забайкалье и Амурской области (его сын и дочь остались в Хабаровске).

В начале июля 1914 г. состоялся краткий визит К. К. на Урал с , они посетили Гору Хрустальную и определили целесообразность обследования Верх-Исетского гранитного массива к северу от ст. Хрустальной.

, непосредственный участник исследований Радиевой комиссии Академии Наук может быть представлен как активный популяризатор геохимических идей и на Урале. Во всяком случае исследование радиоактивных минералов и редких элементов на Урале связано с именем .

Монацит Барщовочного кряжа, шеелит Гумбея, асболаны Елизавета, целестины, пириты, кальциты Верейно – эти минеральные образования занимали его всю его жизнь: он занимался исследованием и мифотворчеством.

В г. г. был членом комиссии сырья при комитете Военно-Технической помощи в Петрограде и членом редакционной коллегии редакционного совета КЕПС (Комиссии по изучению производительных сил России).

В июле 1918 г. командирован Академией Наук до 1 сентября на Урал, «совершал экскурсии недалеко от Екатеринбурга». Описаны ортит и цеолиты в Верх-Исетских гранитах. Установлен ортит в шарташских гранитах. Так начинается исследование радиоактивных минералов на Урале. Ортит (р-н. оз. Шиты. Цеолиты в виде тонких (несколько мм) жилок по трещинам: ломонтит (красный, прозрачный), β-леонгардит (бледно-зелёный, порошковидный), десмин.

Год Матвеев учился в Киевском университете, но уже в 1901 году добился перевода в Петербургский, на естественнонаучное отделение физико-математического факультета. Учился опять на казённый счёт, как стипендиат Пермского губернского земства. Пришлось давать уроки и зарабатывать «выполнением студенческих работ».

К. Матвеев застал университетскую минералогию на крутом повороте. Кафедрой заведовал П. А. Замятченский, ученик В. В. Докучаева. Увлечённый исследованием глинистых минералов, он более чем скептически относился к своим обязанностям излагать основы классической кристаллографии и минералогии, по поводу которой Докучаев говаривал: «Надоело, знаете, вертеть в руках какую-нибудь чурбашку и кричать по этому поводу «караул»!». На кафедре минералогии рождалась и набирала силу новая наука – почвоведение, предвестница революционных потрясений естествознания. Среди внимательных слушателей исследователя русского чернозёма был и В. И. Вернадский.

Противоречивость периода становления новых идей и методов отражается и в судьбе исследователей. , основоположник науки о реальном кристалле, умирает в нищете и забвении. А он один из первых понял принципиальную важность изучения дефектов кристаллов; это впоследствии составило суть новых исследований кристаллического вещества и управления его свойствами. На минералогии к недоумению многих специалистов активно исследуются почвы, глинистые минералы, не обладающие конституцией классического минерального индивида: у них ни состав, ни свойства не являются постоянными.

В этом трудно разобраться и правильно оценить, начинающему свой путь, в геологии К.Матвееву. Поэтому в Университете Матвеев ближе связан с кафедрой – геолога широкого, как бы сейчас сказали, профиля. Иностранцев ближе всего отвечает стереотипу петербургского профессора, созданному в провинции: он богат, импозантен, ездит за границу. Широк круг его геологических интересов: палеонтология и учение о фациях осадочных горных пород, полезные ископаемые и минераграфия, динамическая геология и петрография. Иностранцев один из основоположников фациального анализа, предвестник знаменитого закона фациальных смен и последовательности фаций в разрезе, фундаментальны его исследования ледниковых отложений в Европейской России, он один из первых стал применять микроскоп при изучении руд и пород.

Становление , как самостоятельного исследователя, с обширными геологическими интересами, происходило под влиянием А. А. Иностранцева. Матвеев унаследовал от своего учителя постоянный интерес к экзогенным процессам и склонность к детальному микроскопическому исследованию.

Второй, не менее решительный фактор, определяющий круг интересов К. Матвеева – это родной Урал. «В 1903году, - пишет он – будучи студентом Петербургского университета, я совершил первое образовательное путешествие по красивой и очень интересной р. Чусовой в сопровождении своих бывших учеников по заводской школе братьев Григория и Фёдора Ильиных. Мы прошли пешком от ст. Чусовской вверх по реке до деревни Чизмы и отсюда, приобретя лодку, спустились вниз по течению до Мотовихинского завода на Каме.» Здесь у деревни Матвеев нашел шестоватый известняк, который занимал его внимание в течение всей жизни. «Несмотря на свою как бы чеканную внешность и прекрасное сохранение, привезенный мною образец оказался для всех крайне смущающим, и каждым осматривающим толковался по-своему. В нем последовательно видели коралл, окаменелое дерево, ониксовый мрамор, стилолит, обычный антраколит и пр.» «…Замечательные особенности Веренейской cone-in-cone приковали к себе мое внимание, которое еле более увеличилось, когда я узнал, что природа этих, уже давно известных образований, не выяснена и они все еще остаются загадочными и проблематичными. С этих пор мысль и желание разрешить вопрос о cone-in-cone не покидала меня и досуги своей дальнейшей жизни я часто посвящал исследованию различных, относящихся сюда вопросов.» [5]

Но в 1903 году Матвеев взял только несволько привлекших его внимание обрезцов, и они ждали своего часа семь лет, до 1909 года.

Дело в том, что уже в 1904году Матвеев «командирован Отделением Геологии и Минералогии в Закаспийскую область для собиранмя геологических коллекций».

И вот петербургский студент, в сопровождении конвойного казака и проводника туркмена, заручившись в Ашхабаде «открытыми листами на лошадей» и правом следования по русско-персидской границе, выехал по маршруту: от ст. Теджент вверх по р. Теджент до г. Серакса, далее до Пуль-и-Хартун на Герируде. В этом путешествии принял участие и г. Ангер, секретарь Общества исследователей Закаспийского края, «специалист по энтомологии, а также и механик правительственного телеграфа».

Пустыня поразила Матвеева: он описывает эоловые формы выветривания песчаников, замеряет трещины усыхания в такырах, наблюдает движение барханов.

К середине апреля Матвеев опять в Ашхабаде: посетил музей Общества Исследователей Закаспийского края, а 17 апреля – снова в пути – со станции Бахарден совершает экскурсии «в предгорья и самыя горы Копет – Дага».Здесь собрана коллекция третичной фауны, уточнён возраст железистых песчаников на правом берегу р. Герируда, исследовано подз

емное Бахарденское /Дурунское/ озеро. Но более всего привлекают внимание глинисто-карбонатные конкреции, септарии и их формы выветривания «часто курьёзные и странные по виду».

1июня в сопровождении небольшого каравана Матвеев путешествует по юго-западной части Закаспийской области: из Кизил – Арвата /станция Средне – Азиатской железной дороги/ через Камышлы и Ходжа – Кала /р. Сумбарь/, затем по реке на Терсокан, Дузлу – Озум, Чат и наконец, по Артеку на Яглы – Озум, Чатлы и Чикишляр на Каспийском море. Этот путь прошли форсирован ным маршем по 20 – 25 верст в день, что конечно же сказалось на сборе палеонтологических коллекций. Из Яглы – Озума Матвеев уже без заболевшего г. Ангера верхом добрался до Чатлы /на р. Артек/ и оттуда отправился в Северную Персию через Гумбет – Кабуз в Пассенг. Благодаря разрешению российского пограничного комиссара подполковника , Матвеев смог продолжить путешествие далее в сопровождении проводников и конвоя по горам северо – восточного Эльбруса к г. Шахруду через кенты Парсиан, чиманы, Мушек, Чинаш, Космабар, Чортак. Из Шахрудачерез горное селение Абр и Даркала Матвеев вернулся в Гумбет – Кабуз. Всё это заняло около двух недель: холера распространявшаяся по северному Хороссану и Мазандеранской провинции, поторопила путешественников. «Из роскошных горных лесов, степных лугов северной Персии по унылым, бесплодным, глинистым солончакам я вернулся в Чатлы, - пишет Матвеев в своём отчёте – и затем по Артеку и его старым руслам через посты Кара – таш, Беум - таш проехали в Гассан – Кули /на Каспийском море / и в Чикишляр, где во второй половине июля, в разгар летнего сезона в пустыне, посетив грязевые вулканы,…закончил свои экскурсии.»

Вотчёте приводятся данные о геологических наблюдениях, палеонтологических и петрографических коллекциях, а в заключение Матвеев высказывает мысль, очень близкую к идеям Вернадского В. И.:

«Флора и фауна Закаспия настолько интересны и своеобразно привлекательны, так стройно гармонируют в биологическом отношении с его пустынным характером, составляют такое единое целое с его современным геологическим обликом, что при экскурсиях мне всегда было трудно удержаться в рамках специального геологического исследования, трудно было отказаться от наблюдений над привлекшим меня миром живых существ. И тогда, в эти моменты, мне всегда казалось, что изучение живого мира, его исторической арены и современных геологических явлений, все эти отдельные задачи, должны слиться, отождествиться в моём сознании в одну, но уже более острую проблему естествознания, проблему изучения природы в ея целом и во взаимоотношении ея отдельных, естественных или искусственно нами выделенных и разрозненных частей». За этим стоило съездить так далеко. Именно идея единства геологических процессов и живого вещества сближает студента четвёртого курса ева с , тогда ординарным профессором Московского университета. И того и другого глубоко волновала идея живого и неживого, так блестяще воплотившаяся в трудах Вернадского по биологии и получившая отзвук в поздних работах Матвеева о битумах и минералах

Программа полевых работ следующего сезона была контрастна с пустынями Закаспия. По поручению Общества естествоиспытателей при университете Матвеев в 1905 году описывает ледниковые отложения в Западном Приуралье . Он шёл последам своих находок: в 1903году близ деревни Турбиной им были обнаружены крупные эрратические валуны. Сейчас обследовалась местность к западу от Уральского хребта до Камы: посещены деревни по тракту Пермь – Соликамск /Турбинно, Дивья, Левшино, Полесны, Перемский, Романовский и Губдо/; затем по железной дороге до станции Чусовской и оттуда по Луньевской ветви в Солеварни, бегло осмотрены окрестности Комарихинской и Селянки, села Верейно, Чусовского завода и Веретья. На обратном пути Матвеев посетил окрестности Троицкого рудника на Косьве, оттуда на лодке спустился до ст. Губаха. В результате были уточнены границы постплиоценого оледенения и окончательно установлена ледниковая природа валунов, которых такие авторитеты как Мурчисон, Карпинский, Чернышёв и Никитин считали остаточными, накопленными при выветривании пермских конгломератов.

В 1907 году К. Матвеев, защитив дипломную работу с отличием, /посвящённую изучению фауны, собранной на Каме и Чусовой /,получил диплом первой степени и «был оставлен на кафедре геологии для подготовки к профессорскому званию / у . Некоторое время он ведёт /видимо по совместительству/ естественно-научный цикл в 1-ом реальном училище в Петербурге.

Но уже в 1908 – 1909 годах К. Матвеев заявил о себе, как геофизик. Удивительно как дотошно и оперативно действует он на Нобелевских сейсмических станциях в Баку. Отмечая недостатки в устройстве и расположении станций, он, по возможности, устраняет их, или вносит дельные и конкретные предложения: произведена точная и новая установка прибора на фокус,…объективы из перевёрнутого положения возвращены в нормальное. Цилиндрическая линза приведена в параллельное положение к образующей барабана. Старые зеркала были заменены новыми, выписанными от Реслольда. Вместо полусгнивших деревянных столов…заказаны новые, более удобные, массивные столы, по образцу виденных на сейсмостанции в Юрьеве. Для уменьшения влажности воздуха в подвал Бакинской станции помещён в плоских сосудах хлористый кальций.

В Баку Матвеевым собран научный материал по следующим вопросам:

« Особенности движения земной коры на Апшероне.»

« О регистрации сейсмическими приборами тепловых колебаний в земной коре»

« Сообщения по этим вопросам, - продолжает Матвеев – были доложены мною Сейсмической комиссии в заседании 8 мая 1909 года…Данные же относительно весьма неблагоприятных социальных условий при которых функционировали до сих пор сейсмические станции в Баку и в Балаханах, были доведены мною в марте 1909года в особом докладе до сведения учредителя станций г. .»

Три отчёта Матвеева о сейсмических наблюдениях в Баку были опубликованы в 1911году. Особый интерес представляет наблюдение явлений, связанные с сезонными изменениями и температуры, а также первая регистрация, как мы бы сейчас сказали, техногенных землетрясений на Апшероне, обусловленных действием нефтяных и газовых скважен.

1911год был урожайным для Матвеева: кроме трёх докладов по сейсмике, из печати вышла статья о структуре cone-in-cone р. Чусовой, в которой представлены результаты изучения образцов, cобранных в Верейно в 1903 и 1905годах.3.

Начало нового века – время становления Матвеева – исследователя – было отмечено революционными потрясениями в естествознании. Новая физика заявила о себе статьёй А. Эйнштейна служащего патентного бюро в Цюрихе (1905). Радиоактивность, открытая Беккерелем, активно изучается супругами Кюри; но Менделеев, величайший ум и реалист, относится к новым веяниям скептически. Ещё и Вернадский с оговорками, осторожно принимает гипотезу об атомистическом строении вещества, но уже в 1903 году он заинтересован новой лучистой энергией.

События развивались стремительно:

В 1905 г. уже признанный мировой научной общественностью как основоположник кристаллографии, написав гневное письмо великому князю Константину отказом, будучи выбран адъюнктом в Академию наук. С 1905 г. – Фёдоров директор Санкт-Петербургского Горного института, но продолжает читать лекции в Москве, перемещаясь по железной дороге.

4 марта 1906 года на вакантное место адъюнкта был выбран 43 летний дский и с этого времени он заведует минералогическим отделом геологического музея Академии наук.

А в 1907 году новый адъюнкт заявил, что главнейшей задачей геологических наук является изучение радиоактивных минералов. По его предложению при Академии наук организуется Радиевая комиссия. Вернадский формулирует задачу Академии – изучение радиоактивных минералов (на это выделено10 000 рублей).

1908 г. – Джоли «открыл глаза» на геологию урана. В это время основатель новой геохимии писал в своей знаменитой статье «Задачи дня в области радия»:

«…Перед нами открылись источники энергии, перед которыми по силе и значению бледнеют силы пара, сила электричества, сила взрывчатых химических процессов. Мы, дети Х1Х в., на каждом шагу свыклись с силой пара и электричества, мы знаем, как глубоко они изменили и изменяют социальную структуру человеческих обществ, больше того, как глубоко они меняют более мелкую бытовую обстановку человеческой личности, охватывают самые медленные сдвигающиеся навыки и привычки, переживающие без изменения целые исторические периоды. А теперь перед нами открываются в явлениях радиоактивности источники атомной энергии, в миллионы раз превышающие все те же источники, которые рисовались человеческому воображению…».

1910 г. Создана Радиевая комиссия под руководством (финансирование 7000 рублей).

Здесь проходит свои настоящие университеты: бурная и содержательная деятельность , его соратников и учеников открывала новые перспективы не только минералогии и геохимии, но естествознания в целом Разрабатывались основы новой геохимии и биогеохимии, создавались новые лаборатории. Исследования Радиевых экспедиций охватили всю Россию. Это навсегда определило научную судьбу . Через пять лет, отрезанный от столицы революцией и гражданской войной, в молодом Уральском горном институте, Матвеев попытается действовать в традициях школы Вернадского: организует минералогические музей и лабораторию, соберёт научную библиотеку и даже организует Радиевую комиссию при Уральском обществе любителей естествознания.

1911 - год 200-летия , юбилей всей русской науки. Царский режим его отметил нарушением её суверенитета Московского Университета. В знак протеста против ввода в стены университета полиции и увольнения трёх профессоров в отставку подают 25 профессоров, в том числе и В. И. Вернадский. Он переезжает в Петербург, где заведует Минералогическим отделом Геологического музея Академии Наук, затем становится директором этого музея. С этого времени он становится членом УОЛЕ. Но самым значительным результатом организаторской деятельности стало создание радиевой комиссии.

В 1911 г. году Кулик, помощник лесничего, сопровождает Радиевую экспедицию по Миасской даче: это полностью изменяет его судьбу.

В 1913 году в Радиевую комиссию приглашается . К Вернадскому приходит не просто квалифицированный минералог, но единомышленник, естествоиспытатель с широким кругом интересов, увлеченный новым делом – поиском радиоактивных минералов в России. Организация минералогического отдела в музее АН, становление молодой науки – геохимии, работа Радиевой экспедиции, создание новых лабораторий - вся эта бурная и содержательная деятельность и его учеников и сотрудников навсегда отметила научную судьбу . Через пять лет, отрезанный от столицы гражданской войной, профессор Матвеев в Екатеринбурге попытается повторить опыт петербургской школы Вернадского.

Радиевая комиссия – самый значительный этап в научной жизни К. Матвеева: более ему уже никогда не доведётся сколько-нибудь продолжительно работать в коллективе, объединяющим учёных такого уровня. Многое в научной и педагогической деятельности является отражением и развитием идей, методов и стиля работы школы Вернадского.

Как обстояли дела в Радиевой комиссии?

В 1913 году, когда Матвеев приступил к работе в новом коллективе, писал: «…Сейчас много дела с Ra. Сегодня окончательно редактируется постановление Академии о ходатайстве и отпуске 138000 рублей и постановление Академии о признании залежей Ra государственной собственностью».1914год наиболее насыщен новыми исследованиями: радиевая экспедиция работает в Сибири и в Средней Азии, на Урале и Кавказе. Основное дело Матвеева в эти годы – Забайкалье, Борщовочный кряж, золотые россыпи, где в 1910 году инж. открыл монацит и указал,…»что количество монацита в Каменской россыпи составляет до 17% шлиха и что, при подходящей цене на рынке, Новотроицкий монацит мог бы быть эксплуатируем». «Открытиями и указаниями Кузнецова, - пишет далее Матвеев – заинтересовалась Академия Наук, при Минералогическом музее которой организовалась Радиевая экспедиция. В 1914 году по приглашению акад. , я принял участие в работах Экспедиции и в течение ближайших лет (1914 – 1917) исследовал некоторые из радиоактивных месторождений Забайкалья, собрав довольно богатый материал, подвергнутый затем научной обработке».