Константин Константинович Матвеев – основатель кафедры минералогии Уральского горного инстутута (стр. 8 )

В 1937 году интонации становятся грозными и обвинительными. За подписью «треугольника» СГИ: ВРИД Директора института Юнькова, Кузьмина и Титова от 22.03.37 составляется такой документ:

«В результате интриги врагов народа и их пособников эта работа проф. Матвеева, имеющая, кроме хозяйственного, ещё и большое оборонное значение, долгое время оставалась в тени..

…Общественные организаторы нашего института в 1935 году устроили специальное собрание, на котором выяснилось, что проф. Матвеев действительно является первооткрывателем Гумбейского месторождения вольфрама. В 1936 г. треугольник института (ректор, парторг, профорг) направил специальное ходатайство нач. Главредмета и ГУУЗ, с просьбой отметить заслугу перед Советским Союзом проф. К. К. Матвеева, но враги народа, сидевшие тогда в этих Главках (Некрасов и Петровский) и у нас в институте (Скороделов) затормозили это дело»

И только в 1950 году Матвеев заявил твёрдо и уверенно: «Я полон желания отдать все оставшиеся мои силы, энергию и знания на пользу Советскому государству, соцстроительству в эпоху перехода к коммунизму нашей великой страны, руководимой гением человечества, нашим отцом, другом и учителем !»

Профессор к этому времени уже полностью освоил язык и идеи победившего класса.

6.

«Самым ценным результатом своей работы в УГИ с 1918 по 1934годы считаю создание лучшего на Урале минералогического Музея, как базы, обеспечивающей начало научных работ по минералогии и дающей первые предпосылки для воспитания кадров научных работников минералогов».

Это – старинная традиция русской науки. Ещё Ломоносов в 1761 году составил «доношение» сенату о повсеместном сборе «ещё неизвестных руд, дорогих металлов и камней».

На Урале у Матвеева был замечательный предшественник: в1895 – 1896 годах в Турьинских Рудниках Богословского горного округа Е. С, Фёдоров организует геологический музей нового типа, как базу практического освоения Северного Урала.

Школу музейного дела К. К. Матвеев прошел у В. И. Вернадского, превратившего Музей Академии Наук в активную научную организацию, охватившую исследованиями всю Россию.

Начатый с первых дней работы в Уральском горном институте сбор минералогических коллекций, определение и классификация минералов закончились созданием в 1937 году Уральского геологического музея. Свою службу до сих пор продолжают на кафедре минералогии и учебные образцы, и тематические коллекции, собранные Матвеевым в 20-е годы. В голод, в разруху, обремененный семейными заботами, то о дровах, то об оплате проезда на службу, получая по его выражению «нищенское вознаграждение за свою учебную и по организации Минералогического института, работу», Матвеев не потерял ни крупинки из своих драгоценных коллекций, содержащих редкие и уже тогда очень дорогие образцы: штуфы малахита, кристаллы топаза, турмалина, горного хрусталя, самородного золота и платины.

Только в суровые годы Великой Отечественной войны коллекции Матвеева потеряли часть образцов – золотые самородки были сданы в Фонд обороны.

Приверженность к уральскому камню, как объекту научного исследования, сочеталась с радостью общения с прекрасным. Минералы представляли для Матвеева не только научную, но и эстетическую ценность.

Поэтому в тридцатые годы так настойчиво борется за возрождение уральского гранильного и камнерезного искусства.

« Проезжающие через Урал по железным дорогам на более крупных станциях во время остановок толпились перед ларьками и киосками каменных изделий, чтобы приобрести бруски из горного хрусталя или «бархатного» аметиста, кольцо с изумрудом, «хризолитом» или тяжеловесом, малахитовую шкатулочку, брошку из орской яшмы, веточку малины с тёмно-зелёными листочками из серпентина и тёмнорозовыми ягодами из орлеца, резную печать из дымчатого топаза, излюбленную на Урале «горку» - этот своеобразный нарядный набор из уральских камней, рельефную картину, или красивый кабинетный камень – например, большую приполированную гальку горного хрусталя с заключёнными внутри чёрными волосками шерла или красными иголочками рутила, или же, наконец, просто приполированный обломок пестроцветной яшмы»

«Золото в кварце – такие камни ранее на Урале шли на изготовление брошек или булавок для дамских шляп».

«Ещё мыслил об изучении минералогии с помощью крестьянских детей и возлагал на это большие надежды».

«Как общий результат – отсутствие крупных капиталовложений и полный застой в делах и замена в производстве уральского камня отечественным бутылочным и иным стеклом и импортом лучшего качества из Чехословакии». 80% гранят стекло и шлаки с Пензенского завода.

, «Уральские камни» (Д№ 84)

Духовная культура окружала минералы мифами, объясняющими тягу человека к каменным узорам, камень стал знаком чудодейственной силы, власти, богатства. Революция неизбежно привела к кризису гранильного и камнерезного дела на Урале, потому что потерпели поражение сословия, бывшие основными потребителями каменных изделий.

К. К. охвачен идеей созидания камнерезного искусства на новой основе. Камень станет не предметом роскоши, но посланцем красоты и бесконечного разнообразия природы, украшающего быт строителя нового общества.

К. К. настойчиво рекомендует внедрять в массы изделия из мягкого камня, прежде всего из селенита, изделия из которого могут стать всенародным достоянием.

«В 1928 году при поддержке отдела силикатных искусство Академии художеств – пишут В. Семёнов и И. Шакинко он () посещает Германию, исследуя практическую деятельность и постановку воспитания кадров для камнерезной промышленности в Идар-Оберштайне, знакомится с художественным образованием в школе Бухауз, заключает контракты на поставку немецкого оборудования в камнерезные мастерские Свердловского художественного техникума, комплектует новейшими европейскими публикациями по оброаботке камня его библиотеку, разрабатывает и читает курс минералогии, петрографии, камнеобработки, синтеза камня первым выпускникам этой школы. В 30-е годы выступает за живейшие контакты фабрики с высшей школой, за участие мастеров в организации Уральского геологического музея».

В 1928 г. при поддержке отдела силикатных искусств Академии художеств К. К. не только изучает организацию подготовки камнерезов в Идар Оберштайне, но заключает контракты на поставку оборудования в камнерезные мастерские Екатеринбурга,

разрабатывает проект Уралкамнекомбината по обработке драгоценного и поделочного камня, включающего цехи по изготовлению гемм, камей, гравировки, мозаичных работ, огранки и изготовлению ювелирных изделий, научных приборов и технических изделий из камня, научно-технический отдел с лабораторией синтеза драгоценных камней, музеем, библиотекой и издательством журнала, посвящённого естественной истории и технологии обработки камня.

Второе подразделение этого комбината должно производит обработку мрамора и создавать произведения монументально-декоративного искусства

Третье подразделение: должно осуществлятькомбинирование природного камня с керамикой, эмалью, кожей, деревом.

Четвёртое представляет собой научно-исследовательский и технический отделы; лаборатория синтеза драгоценных камней.

В общей структуре этого сложного комплекса предусмотрены такие специальные службы как музей, библиотека, издательство геммологического журнала.

Осуществлена только часть проекта – создано государственное предприятие по художественной обработке гипса в селе Вторые Ключики (Пермский край) – Второключевская фабрика ангидритовых изделий ( г. г.).

В эти года () отправляется в Германию и Францию с обширным планом научных исследований. Маршрут его следования до сих пор вызывает здоровую зависть профессионала и любителя: Берлин → Лейпциг → Иена → Гейдельберг → Оберштайн → Геттинген → Париж → Дессау → Берлин (с остановками для получения виз в Мангейме, Франфуркте-на-Майне и Ганновере). От поездки в Осло пришлось отказаться, так как профессор (в институте которого Матвеев должен был работать по рекомендации смана) был избран профессором по кафедре минералдогии в Геттингене, где и приступил к образованию нового Минералогического института.

, наряду с и , является отцом-основателем геохимии, молодой науки, в которой сочетались закономерности классической геологии с достижениями новой, полной современных идей и методов химии, революционизированной открытиями начала ХХ века.

Матвеев выполняет свою обширную научную программу: в Гейдельберге производит гониометрические измерения причудливых кристаллов пирита, обнаруженных в шестоватых известняках Верейно. В Геттингене осуществляет первые рентгеноспектральные анализы монацита из Забайкалья, уточняет состав этого водного фосфата церия, получает данные о распределении редких земель в монацитах разного генезиса. Это была первая отечественная работа по рентгеноспектральному анализу. Посещение Матвеевым лидера европейской геохимической школы отозвалось на Урале организацией первой спектральной лаборатории и серией исследований по геохимии бериллия, кобальта и титана. Так что по праву считается основателем уральской геохимии редких и рассеянных элементов.

График научной командировки в Европу насыщен новыми впечатлениями и результатами.

9.05Гейдельберг, Кристаллографический институт . Гониометрические измерение уродливых кристаллов пирита. Статья об этом.

Геттинген – Геохимической лаборатории Гольдшмидта. Рентгеноспектральный анализ монацитов Борщовочного кряжа. Химический состав, распределение редких элементов и тория в монацитах разного генезиса. Первая русская работа по рентновскому спектральному анализу. По возвращению - организовал спектроскопическую лабораторию – начало уральской геохимии.

принят в члены Германского минералогического общества

14.01-20.02.30 Париж, Минералогическая лаборатория Национального музея естественной истории – изучение волокнистых целестинов (результаты в Compte-rendu). Обнаружил cone-in-cone структуры в целестинах Иены. Геликоидальное закручивание волокон.

Париж, в оптическом институте, в Спектроскопической лаборатории имени Грамона – К. К. освоил методику спктроскопического исследования.

Отчёт о 140-дневной командировке включает следующие выводы:

·  Ознакомился с современным состоянием обработки камня.

·  Как депутат горсовета – ознакомился с городским благоустройством.

·  Оценил состояние геолого-минералогических институтов.

·  Оценил возможности экспорта уральского оптического сырья.

Маршрут путешествия включает основные научные центры Европы: Берлин→Лейпциг→Иена→Гейдельберг→Оберштайн→Геттинген→Париж→Дессау (с остановками для получения виз: Мангейм, Франкфурт-на-Майне, Ганновер).

добавляет, что «от поездки в Осло (Норвегия) отказался, т. к. профессор V.M. Goldschmidt, ранее работавший в Осло, был избран профессором на кафедру минералогии в Геттингене, где и приступил к организации нового большого Минералогического института.

Но основное дело за границей – это изучение загадочных образцов с реки Чусовой: в Гейдельберге – гониометрия странных пиритов, в Париже – исследование волокнистых целестинов. Матвеев обнаруживает геликоидальное закручивание волокон в этих примечательных агрегатах. Он с гордостью пишет о том, что подобное явление он обнаруживает и в целестинах Иены, в образцах которые изучали Мюгге, Линк и Брунауэр. В общем, как, подводя итоги своей поездки, выразился Матвеев, он «расширил свой кругозор путём наблюдения над течением жизни за границей, что действует весьма освежающе».

1931 г. Всесоюзный съезд научных работников в Москве.

– – председатель УФАН СССР

1933 г. работал в Геохимической лаборатории АН, а 1935 г. прошёл практику количественного спектрального анализа в Оптическом институте (Ленинград). Исследовал слюдиты Изумрудных копей. «Положил начало внедрению новейших геохимических методов в Уральскую научно-исследовательскую практику».

Ассистенты: , (Со на Покровском и Халиловском месторождениях);

с 1933 г. и. о. доцента .

Дипломные работы: Рубель железных руд Малого Куйбаса.

Аспиранты , Игумнов, Мазаев. Жилы альпийского типа на Урале.

1936 – подготовка выставки к XVII Международному Геологическому конгрессу. Объединил общественность в Комитет поддержки конгрессу. (А. Е. Ферсман – генеральный секретарь XVII) Международного геологического конгресса (Москва)

1937 г. 14.08 – весь день ушёл на поиски и установку вашгерта, за ним съездил на золотые промысла по речке Шамейке. Опробование эйфелей началось на следующий день с помощью рабочих-золотарей, получил 600-700 г. шлихов, полностью характеризующих минерализацию продуктивной свиты копей. Никто здесь такие работы не ставил.