Образование, наука и производство (стр. 8 )

Нельзя не сказать, что на Смоленщине под Вязьмой, в том числе поблизости от родовой усадьбы Козловских-Даргомыжских Твердуново, активно партизанил герой Отечественной войны 1812 года, генерал-лейтенант (1831 г.) Денис Васильевич Давыдов (). Об этих боевых операциях на смоленской земле он подробно рассказал в своем мемуарном «Дневнике партизанских действий 1812 года». В 10 км южнее деревни Твердуново в селе Крутое на речке Лосминке (ныне. Исаковский сельский округ Вяземского района) партизанский отряд Д-В. Давыдова разгромил большое французское подразделение В результате боя число убитых французов было не менее пленных. По рассказам старожилов в селе Крутое остался курган, где были захоронены воины 1812 года.

Но отважного поэта и великого композитора сблизила не война, а творчество. Впоследствии на стихи еще одного своего старшего современника-Дениса написал два музыкальных произведения («Моя милая, моя душечка!» и «Я помню глубоко»).

Вероятно, знал о том, что во время сражения за освобождение г. Вязьмы от наполеоновских войск 22 октября (по новому стилю 3 ноября) 1812г. через село Дубровно на деревню Быково под Вязьмой, где находился главный штаб, проходили основные силы русской армии во главе с главнокомандующим . Такими интересными фактами, связанными с его родовым имением, композитор мог всегда гордиться.

в памяти земляков После смерти в 1852 г. матери композитор, не имея собственной семьи, был очень привязан к своему отцу , который умер в апреле 1864 г. Мы уже знаем, что отец композитора после ухода из жизни супруги твердой рукой вел хозяйство в смоленском родовом имении жены и ее брата - князя . Вероятно, Смоленщину он считал для себя родной, и не только в силу супружеских связей и успешной работы в гг. в Смоленской губернской ревизионной комиссии.

Биографы композитора считают, что его отец, по-видимому, был внебрачным сыном подполковника Василия Алексеевича Ладыженского. Есть сведения, исторически подтверждающие связь представителей и этого рода с Вяземским уездом. В Тысячной книге 1550 года и в Вяземских писцовых книгах конца XVI века среди владельцев вя-земских поместий назван стрелецкий голова Левонтий Давыдов сын Лодыженской. Упомянут там и вяземский помещик Обросим Иванов сын Лодыженского, владевший поместьем на берегах Днепра-деревни Огибалово, Збродово и пустоши Ершово на речке Белый Бережок. Всё это подтверждает, что представители рода Лодыженских в XVI веке несли поместную государеву службу в Вяземском уезде. . не носил ни отчества, ни фамилии своего отца, есть основания для предположения, что и по отцовской линии у композитора были дальние родословные связи с Вяземским уездом.

Небезынтересно и то, что был похоронен в Петербурге на Смоленском кладбище, где уже были погребены его жена и четверо детей. Узнать происхождение названия этого петербургского кладбища можно лишь из преданий. Его история уходит в начало XVIII века. В первые годы строительства северной столицы в этих местах хоронили плотников и землекопов из крестьян Смоленской губернии. Поэтому впоследствии Смоленскими были названы протекающая здесь река, поле и возникшее в 1756 году православное кладбище. Была здесь построена и кладбищенская церковь во имя иконы Богоматери Одигитрии Смоленской.

Сейчас трудно сказать, случайно или осознанно родители композитора выбрали в столичном Петербурге для своих семейных захоронений Смоленское кладбище. Но теперь, с течением времени фамильное захоронение Даргомыжских именно на нем выглядит символично. Сам этот факт заставляет подумать о духовной связи этой известной семьи со Смоленским краем. Наверняка, не единожды приходил на Смоленское кладбище почтить память своих близких и сам .

Своего отца композитор пережил не надолго. Он страдал ревматизмом, который, по меткому врачебному выражению, лижет суставы, но кусает сердце. Александр Сергеевич Даргомыжский умер на 56 году жизни 17 января (по новому стилю) 1869 г. На панихиде в Симеоновской церкви на Моховой улице Санкт-Петербурга с прощалась вся музыкальная столица России. По рисунку Богданова проводы композитора в последний путь на своей гравюре отобразил Л. Серяков. Гениальный талант Александра Сергеевича не принадлежал только ему одному или его родным, поэтому он был похоронен в Александро-Невской Лавре в Некрополе мастеров искусств на так называемой Композиторской дорожке.

Но и здесь, уже после смерти, суждено было встретиться двум друзьям-смолянам, двум основоположникам русской классической музыки - и . Ведь их могилы находятся поблизости. И это не случайно, ведь их близкая дружба продолжалась более 20 лет. Два гения прожили одну неповторимую творческую жизнь, оба прославили Россию и свою любимую с детства Смоленщину.

В 1961 г. на могиле , взамен утраченного первоначального надгробия, по модели скульптора , было установлено новое, удивительно музыкальное по своему настрою. Оно представляет собой лирический образ босоногого пастушка, наигрывающего на свирели.

В этом надгробном памятнике невольно усматриваются сценки из самого знаменитого произведения композитора-оперы «Русалка». Но в нем видятся и смоленские сюжеты. Ведь исстари на Смоленщине ведущей отраслью сельского хозяйства являлось животноводство, и, прежде всего, молочное. Поэтому неслучайно из поколения в поколение в русском народе жителей Смоленщины называли «смоленские рожки», то есть пастушки.

В созданном надгробном памятнике, таким образом, увековечены в скульптуре образы из лучшей оперы композитора «Русалка», где ярко и драматично показана жизнь простых русских крестьян. Вольно или невольно, скульптура напоминает и о том, что малой родиной Даргомыжского является Смоленский край.

Интересно и то, что выдающийся скульптор, уроженец Смоленщины, СТ. Коненков с гордостью называл себя «смоленским рожком». Также могли себя величать как , так и .

После смерти композитора в селе Дуброво в гг. над пойменной возвышенностью был построен новый каменный храм во имя Покрова Богородицы. Инициатором его строительства стал тайный советник (1896 г.), директор 2-й Санкт-Петербургской гимназии Капитон Иванович Смирнов, являвшийся уроженцем этого села. Он учился в Вяземском и Смоленском духовных училищах, в 1847 г. окончил в Петербурге Главный пединститут. Смирнов стал автором известной в конце XIX века и принятой во всех учебных заведениях России «Всеобщей географии», переиздававшейся более 40 раз.

Отец служил в Дуброво диаконом в старом деревянном Покровском храме, построенном еще в 1705 г. и безвозмездно обучал грамоте крестьянских детей. В память 0 родителях поставил в родном селе новый более просторный каменный храм, затратив на него почти 100 тысяч рублей, огромную по тем временам сумму В 1889 г. в Дуброво он также построил здание церковно-приходской школы.

задумал храм необычным по архитектурному решению, поэтому пригласил известного зодчего . Труды по храму разделили священник Василий Дьяконов и местный помещик . Иконы были написаны в академическом стиле художником-передвижником, академиком живописи . При строительстве Дубровской церкви Покрова одновременно использованы древнерусские и западноевропейские архитектурные приемы и формы. Храм в Дуброво был и остается до сих пор одним из самых своеобразных по своей архитектуре в Смоленской епархии. В России ему аналогов нет.

За устройство в селе Дубровно нового каменного храма директор 2-й Санкт-Петербургской гимназии в 1897 г. был награжден орденом Св. Владимира 2-й степени.

Старый 200-летний деревянный «грибоедовский» храм в том же 1896 г. был перенесен на находившееся в полуверсте от Дуброво кладбище, для совершения заупокойных литургий. Сколько еще служил и когда прекратил свое существование этот древний храм, установить сложно.

Новый каменный храм в Дуброво гармонично вписался в живописный ландшафт здешних смоленских мест, став для огромной сельской округи настоящим духовным источником. Ведь уже в 1901 г. начальник отделения Тамбовской казенной палаты статский советник пожертвовал в Дубровскую церковь большое количество церковной утвари на общую сумму 480 рублей.

В 1904 г. в Дуброво, по сравнению с 1859 г., когда селом владел , возросло количество дворов - с 49 до 75, в которых проживало 254 души мужского и 257 женского пола. 1(14-по н. с.) октября в селе проводилась ярмарка, так как в этот день отмечался престольный праздник в честь иконы Покрова Богородицы. Кроме церкви и церковно-приходской школы имелись две мелочные лавки, красильня, мануфактурная лавка и торговый чулан. Село являлось центром Дубровской волости в Юхновском уезде Смоленской губернии.

Имеющиеся сведения показывают, что Дуброво с момента возникновения зде^ь древнего городища и как минимум до середины 1920-х гг. являлось военно-стратегическим, транспортным, торгово-экономическим, административным и духовным центром этой смоленской округи, расположенной восточнее города Вязьмы.

Но нужно знать главное. Архитектурное великолепие каменного Дубровского храма должно нам напоминать и о его деревянном «гри-боедовском» предшественнике. Старинный храм, в котором служил отец , был святым хранителем памяти и связующим звеном разных исторических эпох, великих событий и великих людей. Новый Дубровский храм эти традиции продолжил. Как бы передавая эстафету, какое-то время старый и новый храмы в Дуброве стояли вместе. Новый храм увековечил в камне родину . Закономерно, что ныне он внесен в свод охраняемых памятников архитектуры и монументального искусства России.

Деревня Твердуново, являвшаяся центральной в родовом имении Даргомыжских, располагалась в 2-х верстах от села Дуброво на противоположном берегу Жижалы. Интересно, что на этих берегах они стоят друг против друга. С правого холмистого берега видно Дуброво с маковками храма, а с левого берега - Твердуново. Через них в то время проходила проселочная дорога из большого торгового села Кикино в Гжатский уезд и из Вязьмы в Гжатск.

Дом Даргомыжских в Твердуново не сохранился. Вероятно, он был обычным деревянным господским домом, а не дворцом. Вяземский краевед записал со слов старожила Николая Ильича Кириллова - уроженца села Дуброва - описание господского дома, разобранного в Твердунове перед войной. Он был деревянным, на кирпичном фундаменте средней высоты. К пруду дом выходил широкой ровной стеной, в противоположной стороне имел два небольших выступа. Парадный вход располагался в торце со стороны села Дуброва, с большой крытой верандой, которую поддерживали четыре резных деревянных столба. Ее верх покрывала односкатная железная крыша. По обоим торцам дома (слева и права) имелись фронтоны, на одном из них виднелось круглое окно. Крыша выглядела двухскатной, была покрыта железом, с печными трубами. Стены были выкрашены в голубой цвет, а крыша - в зеленый. Дом обшит до окон вертикальным тёсом, под окнами проходил деревянный слив. Меж окон и сверху тёс был обшит в виде елочки. Окна украшали резные ажурные белые наличники/" ставни. В то время в деревце Твердуново равных по красоте домов не было. Чуть ниже дома имелся большой пруд, между прудом и домом красовалась липовая аллея. По месту нахождения господского дома можно определить, что барскую усадьбу и деревню Твердуново разделяла проселочная дорога, которая шла из деревни Ведерники в село Дуброво.

Из сведений за 1904 г. видно, что владельческая усадьба (сельцо) Твердуново находилась вблизи деревни Твердуново. В усадьбе Твердуново стоял всего 1 двор, скорее всего тот самый, где в свое время жили родители , да и сам он в детские годы и во время приездов из Петербурга. За усадьбой Твердуново было записано 2 души мужского и 1 душа женского пола. В барской усадьбе не проводилась господская запашка, но зато имелся сад.

При жизни композитора в 1859 г. в деревне Твердуново стояло 28 дворов, в которых проживало крепостных - 93 души мужского пола и 121 душа женского пола. Находился при деревне и постоялый двор. К началу XX века в деревне Твердуново значительно увеличилось количество дворов, их стало 44, где уже проживало 116 крестьян и 107 крестьянок, а также имелась кузня.

Любопытно, что в годы жизни и его родителей деревня Твердуново имело и второе название - Новое. Безусловно, Твердуново более древнее название, ведь в екатерининские времена, в конце 1780-х гг., на плане Генерального межевания Юх-новского уезда она отмечена под названием именно Твердуново. Можно предположить, что после временного разорения - это могла быть война 1812 г. или большой пожар - возникло двойное название деревни - «Новое (Твердуново тож)». Очевидно, что под этим названием подразумевалась вновь отстроенная деревня. С течением лет старое название перебороло новое, и деревня уже в начале XX века называлась и писалась только как Твердуново.

Само же название Твердуново, наверняка, произошло от фамилии или прозвища владельца, в основе которых лежало слово «Тверд» - Твердунов, Твердило или что-то в этом роде.

В 1985 г. в Исаковском сельском совете Вяземского района деревня Твердуново прекратила свое существование. О фамильной усадьбе великого композитора сегодня напоминает лишь урочище Твердуново.

Таким урочищем стала и другая некогда известная деревня Ведерники, входившая в родовое имение композитора. В 1859 г., при владении , в ней имелось 15 дворов с 73 крепостными мужского пола и 87 женского.

К началу XX века, уже при других владельцах, в Ведерниках число дворов достигло 25 с 86 жителями мужского и 106 женского пола. Примечательны Ведерники и тем, что в 1896 г. здесь открылась земская школа. На учебный год в ней было 4 отделения, в которых 3 учителя обучало 71 ученика, в том числе 30 девочек. В начале 1980-х гг. в Исаковском сельском Совете Вяземского района эта деревня исчезла с географических карт.

Опустели удивительные смоленские деревни, прервалась связь поколений, хранивших память о былях и легендах этого уголка Вяземского края. Некому теперь поведать рассказы своих прадедов и дедов о пребывании здесь великого сына Даргомыжского.

Так получилось, что родился на тульской земле, но, несмотря на это, его малой родиной стала наша Смоленщина - родина его далеких предков. К памяти композитора в Тульской области относятся бережно и уважительно. Еще в советские времена в селе Арсеньево, восточнее г. Белева, где когда-то располагалась большая усадьба, была установлена стела, извещавшая о дате и месте рождения композитора. В самой Туле областному музыкальному училищу присвоили имя , а перед его зданием в честь композитора установили бронзовый бюст. Причем его автором стал известнейший отечественный скульптор .

На родной Смоленщине к имени выдающегося композитора отношение было иным. Многие считали лишь первым и лучшим последователем глинковских музыкальных традиций. Такое поверхностное отношение смолян к привело к несправедливому занижению его значения для Смоленщины. Первопричину этой проблемы нужно искать в однозначной позиции, занятой, прежде всего, руководством Смоленской области. В 1970-х годах первый секретарь Смоленского обкома КПСС при обустройстве в г. Смоленске нового музыкального магазина сделал официальное указание на счёт того, что этот магазин следует «оформить» так, чтобы для всякого посетителя было очевидно, что хозяином в нём является , что он у себя дома, а все другие композиторы находятся у него в гостях.

Вероятно, с тех пор и возник бросающийся в глаза перекос в возвеличивании имени . При этом его друг и земляк, равный ему основоположник русской музыкальной классики на родной Смоленщине оказывается лишь в положении гостя. На областном уровне о нем можно лишь встретить короткие сведения в энциклопедиях, еще реже в смоленских исторических сборниках и редчайших передачах областного радио.

Все это вместе взятое не идет ни в какое сравнение с тем, что сделано на Смоленщине для М. И Глинки. С тем, что власти Смоленской области забыли имя , согласен и известный смоленский историк .

Мероприятия, посвященные памяти , проводились лишь в г. Вязьме - на районном уровне. В Вяземском исто-рико-краеведческом музее, Вяземской детской музыкальной школе и в Исаковской средней школе Вяземского района в честь композитора установлены стенды. Одна из небольших улиц поселка Исаково носит его имя. В Вязьме же есть улица Чайковского, но нет улицы Даргомыжского. Нелепость подобной ситуации не может не удивлять.

Лишь в 1988 г. - в год 175-летия со дня рождения композитора - в урочище Твердуново Исаковского сельсовета Вяземского района в его честь был установлен памятный знак. Но такой, с позволения сказать, памятный знак, вызывает лишь недоумение. На сосне, стоящей у дороги в урочище Твердуново, была прикручена табличка с пояснительной надписью. Со скульптурой в Туле такое «произведение» сравнить никак нельзя. В глаза бросается несоответствие «памятного знака» масштабу великой личности, которую он якобы пытается увековечить. Неудивительно, что через некоторое время знак был просто похищен, а оставшаяся у дороги сосна никому ничего рассказать не могла.

Не организовывались в бывшее Твердуново регулярные туристические экскурсии, как это делается ежегодно в глинковское Новоспасское, грибоедовскую Хмелиту, нахимовский Городок. Этому находилось объяснение, что основные даты жизни композитора (рождения и памяти) выпали на зимние месяцы, а, мол, зимой проехать туда затруднительно. Так что пейзажами в урочище Твердуново наслаждаются лишь ежегодно выпастаемая выше пояса трава и ее сосед - кустарник.

Но все-таки 14 февраля 2003 г. - в 190-летие со дня рождения А С. Даргомыжского - в бывшем имении Твердуново был повторно установлен памятный знак. На этот раз из гранитного камня с табличкой из нержавеющей стали. Тем не менее, несмотря на проложенную сюда твердую дорогу, отсыпанную гравием, ухоженным для туристов местом родовое имение не стало. И архитектурное великолепие Дубровского храма впечатляет лишь тех, кто о нем знает или заехал случайно. И если о пребывании здесь композитора кто-то все-таки знает, то о том, что здесь поблизости зародился известный род князей Козловских, не знает почти никто.

В 1988 и 2003 гг. в Твердуново приезжал из Ленинграда (ныне Санкт-Петербурга) дальний родственник композитора . Память предка он чтит свято.

Несколько десятилетий коллектив Вяземской детской музыкальной школы исправно выполняет свои профессиональные обязанности - учит детей игре на музыкальных инструментах и сохраняет память о нашем гениальном земляке. Но более чем не объяснимо то, что в г. Вязьме детской музыкальной школе имя было присвоено лишь на 50-м году ее существования - в январе 2002 г.

Хотя в областных центрах - Туле и Смоленске - имена выдающихся композиторов - и - музыкальным училищам были присвоены несколько десятилетий назад. Трудно объяснить, чем в Вязьме была вызвана такая долговременная затяжка. Ведь законодательство, относящееся к категории данных вопросов во всех городах нашей страны было одинаковым.

Но все-таки настойчивые попытки более широко популяризировать имя в г. Вязьме историками и музыкальной общественностью предпринимались неоднократно, как на местном, так и на самом высшем уровне. Вязьмичи-краеведы - автор этих строк и - 30 декабря 2001 г. на личном приеме в Приемной Дома Правительства Российской Федерации с министром культуры России среди рассматриваемых вопросов поднимали и «затяжной», почти 50-летний, вопрос о Вяземской детской музыкальной школе, и о заброшенности родового имения композитора Твердуново. Вяземские краеведы вручили ксерокопии трех городских газет («Вяземские ведомости» от 1 августа 2000 г., «Вяземский вестник» от 2 августа 2000 г., «Вязьма-Авоська» от 3 августа 2000 г.), на страницах которых поднимали вышеобозначенные темы, оставшиеся без внимания тогдашних вяземских властей. Также члену федерального правительства вязьмичи подарили коллекцию цветных фотографий с современными видами заросшего урочища Твердуново и села Дуброво. Министр же отправил письмо Главе администрации Смоленской области с просьбой рассмотреть вопросы увековечивания памяти , инициированные вяземскими краеведами.

Тогда же министр культуры РФ внес предложение в Администрацию Вяземского района о создании в г. Вязьме памятника-бюста композитора . Но его реализация серьезно затянулась.

Осталось нереализованным рассмотренное на приеме у министра культуры предложение автора этой статьи объединить имена двух земляков - и - на Всероссийском музыкальном фестивале имени , ежегодно проходящем в г. Смоленске. Его суть состояла в том, чтобы на Глинковском музыкальном фестивале было отведено целое отделение под произведения . Автор предложения считал целесообразным посещение участниками Глинковского фестиваля г. Вязьмы, бывшего родового имения в урочище Твердуново и церкви Покрова в селе Дуброво. Но и это благородная идея осталась без внимания.

Но все-таки в г. Вязьме в рамках подготовки к 190-летию со дня рождения в феврале 2003 г. на базе детской музыкальной школы был проведен музыкальный фестиваль имени учащихся детских музыкальных школ Смоленской области. Но очевидно, у этого детского музыкального фестиваля ранг ниже, чем у ежегодного Всероссийского Глинковского фестиваля, проходящего в областном центре. Остается лишь надеяться, что благодаря руководству музыкальной школы такие детские музыкальные фестивали в Вязьме станут традиционными.

Дважды летом 2007 года (10 июня и 16 июля) автор данного очерка со своими единомышленниками - и -вым предприняли совместную попытку установить место, где в бывтем имении Твердуново ранее возвышался господский дом семьи Даргомыжских, и в целом провести оценку сегодняшнего состояния этого бывшего усадебного места.

По дороге от поселка Исаково в урочище Твердуново, через деревню Малая Азаровка, со времен сохраняющей свое другое название - Низовка, бросается в глаза обилие растущих вблизи Низовки больших сосен и совсем маленьких сосенок, в том числе прямо по обочинам дороги. Наверное, все-таки не совсем верны сведения, что леса Темкинского района Смоленской области являются частью знаменитой Брыны или Брынских лесов. Скорее всего, эти знаменитые и даже воспетые в советских песнях леса, во всяком случае, их самые ранние предвестники, свое начало берут немного раньше, на востоке Вяземского района. Ведь такой украшенный разновозрастными соснами путь в Исаковском сельском округе в деревни Коханово и Малая Азаровка (вслед за последней начинается имение Даргомыжских-Козловских), как раз наводит на эту мысль. А при подходе к самому урочищу Твердуново слева от дороги растет высокая, постаревшая сосна, которая эту мысль только укрепляет.

Длительное и весьма нелегкое хождение по высоким травянистым зарослям твердуновского урочища было ненапрасным. Видно, по всему, что на этой пустоши еще несколько десятилетий назад жили люди. Не сохранилось сельских домов, но еще растут деревья, когда-то посаженные возле них. Кое-где уцелели покосившиеся деревянные электростолбы. По ним шел долгожданный ток, зажигавший в Твердунове лампочку Эдисона, которую в темной России на заре становления страны Советов окрестили лампочкой Ильича. На одном из таких столбов кто-то из жителей прикрепил косу, и, вероятно, забыл в суматохе переезда... Не сохранилось деревянного косовья, а сама коса покрылась ржавчиной.

В результате дальнейшего обследования, пробираясь по траве, которая здесь не по пояс, а по уши, часто оступаясь в замаскированные этой травой ямы и канавы, все-таки удалось по внешним признакам обнаружить усадебный пруд, вернее то, что от него осталось. Ведь ныне он полностью пересох и начинает активно зарастать камышом, травой осокой и кустарником: в основном ивняк, и в одном месте - молодая березка. Найти место пруда можно, идя со стороны дороги, ведущей из деревни М. Азаровка? село Дуброво, посредине урочища Твердуново.

Воронка пруда имеет явно искусственное и в тоже время не механизированное происхождение. Обращает на себя внимание его рукот-ворность в виде правильного и достаточно большого круга (в диаметре не менее 50 м), с характерными равномерно пологими, удобными для спуска в него берегами. Сразу угадывается, что такое гидросооружение, безусловно, созданное крепостными, в свое время было украшением этой барской усадьбы.

Не лучше выглядит и предполагаемое вяземскими краеведами место, где, по-видимому, стоял семейный дом Даргомыжских. Он находился невдалеке (в нескольких метрах) от бывшего пруда. При осмотре обнаружилось, что место дома заросло высокой крапивой. При ее затаптывании появился, на первый взгляд, современный фундамент: бетон и кирпич, кое-где с лежащими на них сгнившими бревнами, образовывавших стены постройки. В фундаменте обнаружены круглые окошечки для вентиляции. Внутри фундамента находится углубление, вероятно, от печки, и кольцо от печной плиты.

При обмере фундамента его размер составил в длину 6 метров, в ширину - 5 метров. По всей видимости, на месте уничтоженного господского дома была выстроена современная постройка. Это могло быть любое совхозное сооружение, предназначенное для нужд полевых работ - например, кухня. Наверное, доказательством того, что это место было выбрано для господского дома, являются растущие вдоль воображаемых стен в виде печатной буквы «Г» одиннадцать высоких кленов. Из них четыре растут со стороны села Дуброва, причем один клен отстоит от трех других. Это подтверждает слова старожилов, что парадный вход в дом располагался со стороны села Дуброво. Можно представить, что как раз в промежутке кленов и был вход в дом.

Остальные семь кленов растут ровно в одну линию со стороны пруда. Это также подтверждает, что дом к пруду выходил широкой ровной стеной. Причем некоторые из них со стороны пруда имеют внизу (в человеческий рост) старое, уже трухлявое основание, крона на них выглядит более молодой. Это создает впечатление, что на уровне полутора метров они были когда-то спилены, а в свою очередь от этих старых оснований (высокие пни) растет новая поросль. Вполне возможно, что со стороны пруда кленов могло расти больше. Ведь первый (слева направо) стоит на удалении от шести других, а некоторые из них заметно поредели.

В этой усадьбе историками был упомянут росший здесь в 1860-х годах сад. Сейчас о его существовании напоминают лишь три яблони, стоящих здесь в одну линию по правую сторону от семи кленов, то есть от воображаемой широкой ровной стены господского дома. Яблони без должного ухода явно одичали. Самое любопытное, что эта яблоневая линия (возможно, раньше аллея или сам сад), ведет прямо к ныне пересохшему большому пруду. Можно предположить, что эти сохранившиеся яблоньки являются вновь посаженными, но на месте ранее существовавшего усадебного сада. На эту мысль наводит соседское месторасположение яблоневой линии и пруда. Ведь такой большой пруд был самым удобным источником для достаточного орошения барского сада в летний период.

Эти три уцелевшие яблони растут здесь вперемешку с хаотично стоящими тремя кленами (один из них новая поросль), одной черемухой и находящейся немного в стороне липой. Упомянутая старожилами липовая аллея в данный период не угадывается. По всей видимости, владельцами усадьбы (возможно, последними) для ее декоративного украшения были выбраны именно клены. Целая линия из кленов сейчас растет и по другую сторону пруда. По возрасту эти клены не древние. Хотя возможно, что они растут на месте старинных. Ведь с этого места, как раз со стороны азаровско-дубровской дороги, они создают удобную тень.

Еще один аргумент, повлиявший в пользу выбора именного этого усадебного места, является прекрасный обзор, который открывался от господского дома, прежде всего на большой круглый пруд и сад. А вдали обитателей дома радовала глаз панорама окрестной природы - пойма реки Жижалы с видом на горизонте Дубровского холма (высота 203), окруженного полями, перелесками и покрытого голубым, слегка облачным небом. В летнюю солнечную погоду, то есть, когда здесь отдыхали Даргомыжские, лучше всего можно оценить открывающиеся красоты смоленских просторов. Ведь Твердуново также расположено на высоте, немногим меньше Дубровской. Такое холмистое, хорошо обозримое место лучше других подходило для Устройства дворянской усадьбы.

Осушению большого усадебного пруда способствовали не только заброшенность этих мест, но и высота твердуновского холма. Сегодня лишь воронка пересохшего пруда и позволяет отыскать место усадьбы Даргомыжских-Козловских. Если в скором времени не принять мер по его благоустройству, оно зарастет кустарником и бурьяном полностью, а значит и обнаружить место, где в родительском доме жил великий композитор , будет уже невозможно.

Не так хорошо обстоят дела и с местными дорогами. Если рядом с урочищем Твердуново, вплоть до реки Жижалы твердую гравийную дорогу успели отсыпать до 1991 г., то надежный мост через эту реку уже в свободной России не построили. Через Жижалу сделан самодельный деревянный настил, скрепленный железными скобами для проезда легковых автомобилей дачников. Тяжелая техника эту реку форсирует вброд. Остается только с сожалением воскликнуть: «Россия, XXI век!..»

На левом берегу, от Жижалы до села Дуброва и вовсе существует только проселочная дорога, которую именуют просто - грунтовка. После хорошего дождя или во время весенне-осенней распутицы на автомобиле до Дубровского храма добраться просто нельзя, а любой пешеход обязательно перемажется в грязи. Очевидно, что в этом месте воссоздать музей-усадьбу будет архитрудно. Серьёзное препятствие возникнет на этом пути, если земли в памятном Твердуново уже принадлежат частным лицам. Ведь время не стоит на месте.

Но, тем не менее, в такой, казалось бы безрадужной твердуновс-кой картине все-таки возникли обнадёживающие перспективы. Глава муниципального образования «Вяземский район» Смоленской области издал распоряжение от 01.01.2001 года , в котором предусмотрен план организационных мероприятий по увековечиванию имени на Вяземской земле. Планом предусмотрено благоустройство территории у памятного знака в Твердуново и мест, связанных с именем компрозитора; организация культурно-просветительных мероприятий; проведение III Смоленского открытого фестиваля-конкурса, носящего имя ; областная выставка работ учащихся Вяземской детской художественной школы им. ; организация малой музейной экспозиции в Вяземском историко-краеведческом музее «Жизнь и творчество », расширение экспозиции, посвященной , в музее МОУ Исаковской средней школе; организация выпуска сборника и циклов статей в периодической печати и передач на радио и телевидении посвященных композитору; торжественное открытие мемориальной доски на здании детской школы искусств, носящей его имя; учредить День Даргомыжского в Вязьме; организация экскурсий в урочище Твердуново - родовое имение композитора. В свете данных решений установлены дорожно-информационный указатель на трассе Вязьма-Тём-кино вблизи деревни Исаково и экспозиционный знак в урочище Твердуново.

Проблем с увековечиванием имени накопилось немало. Одна из них - в числе достопримечательностей Смоленской области родовое имение композитора-деревня Твердуново - не обозначена: ни на физической карте для средней школы, ни в историческом атласе Смоленской области, ни в альманахе Памятники Отечества «Поклон из Вязьмы», ни в учебном пособии «География Смоленской области». На совершенно новой топографической карте Вяземского района Смоленской области, вышедшей в свет в 2007 г., заботливо обозначены музей-усадьба Хме-лита, урочище Городок - бывшая усадьба Нахимовых, урочище Спас-Волжинский - семейный склеп Нахимовых, но вновь по совершенно непонятным причинам отсутствует обозначение урочища Твердуново - бывшего родового имения . Составители этих топографических и учебных географических изданий забыли почтить память . Хотя и здесь есть лучик надежды. В январе 2002 г. Министерство культуры РФ после консультации с Федеральной службой геодезии и картографии РФ приняло решение о содействии в деле увековечивания памяти великого композитора на географической карте России.

Сделанное Александром Сергеевичем для русского искусства в музыкальном мире по праву оценено очень высоко. Но нельзя забывать самую суть. Его редчайший музыкальный гений стал одним из основополагающих в русской классической музыке. От Глинки, через Даргомыжского, к композиторам «Могучей кучки» уверенно формировалась русская классическая музыкальная школа.

Хочется надеяться, что у нас на Смоленщине, на родине , наконец, его оценят не в полголоса, а по достоинству, с учетом масштаба его гениальной личности и выдающегося творчества. Без каких-либо оговорок и сомнений его имя давно с большой буквы нужно прописать на Смоленской земле.

неразрывен от . Они были вместе при жизни, стояли рядом в творчестве, покоятся по соседству в пантеоне Александро-Невской Лавры, и в наше время, несмотря ни на что, на Смоленщине они оба - дома. Крайне несправедливо, когда на их малой родине имя одного композитора воспето с невиданным размахом, а творчество его друга и земляка полузабыто.

Искренне хочется верить в пришествие более справедливых времен и более благодарных потомков. Возможно, когда-нибудь каждый смолянин, живущий в самых отдаленных сельских уголках, будет гордиться, а как минимум просто знать, имя выдающегося земляка-вязьмича Александра Сергеевича Даргомыжского, прославившего своими бессмертными произведениями песенный край смоленских рожков.

Литература

1. Будаев из биографии композитора // Смоленский край в истории русской культуры. Смоленск. 1973.

2. , Ильюхов Смоленщины Х1Х-ХХ вв. Учебник по истории родного края. 2-е изд. / Под общ. ред. . Смоленск, 2003.

3. Виноградов очерк города Вязьмы с древнейших времен до XVII века (включительно). 2-е изд. Смоленск, 2006.

4. Волков-Муромцев от Вязьмы до Феодосии (). М., 1997. С. 15; От Хмелиты до Тегерана. Бессмертный в памяти русских. Жизнь и дела // Памятники Отечества. Вторая жизнь Хмелиты. Альманах. №4. М., 1996.

5. Крепостной театр // Край Смоленский. Смоленск, 1996.

6. Караваев (Дубровка) // Смоленская область. Энциклопедия. Т. 2. Смоленск, 2003.

7. Комаров и уезд в XIX веке. Смоленск, 2000.

8. Преодоление, вечный поиск... К 185-летию со дня рождения //Отчий край (Вязьма). 19февраля.

9. Медведева Сергеевич Даргомыжский...

10. Орловский география Смоленской губернии. Смоленск, 2006.