Условно-досрочное освобождение осужденных к лишению свободы и их ресоциализация (стр. 2 )

Екатерина II, стремясь быть приравненной к ряду цивилизованных европейских монархов, пригласила Д. Говарда, видного европейского деятеля в сфере тюрьмоведения, на встречу. Но эффект от этого приёма значительно опередил время: Д. Говард привез в Москву проект переустройства русских тюрем, основанный на незнакомых нам демократических началах, принципе гуманизма и целесообразности назначения наказаний. Разработанное им «Положение о тюрьмах» 1788 г. было проектом тюремной реформы, основанным на критике состояния тюрем в разных странах.[29]

Проект предусматривал разделение заключенных по полу и строительство отдельных тюремных зданий для мужчин и женщин, разобщение подследственных и осужденных, создание особых тюрем для различных категорий осужденных вплоть до устройства особых тюрем для приговоренных к смертной казни, для содержания их перед казнью. Вопросы о дисциплинарных взысканиях обходились полным молчанием, кроме права тюремщика перевести арестанта в «темную тюрьму замка».[30]

Проект реформы российских тюрем Д. Говарда не мог быть реализован в то время: власть не была готова пойти на такие серьезные преобразования. Реформа умерла, так и не успев начаться также и по финансовым причинам, несмотря на желание Екатерины II. Экономика страны просто была не в состоянии понести такие значительные расходы.

Законодательство первой четверти XIX в. не поднималось до уровня понимания тюремного дела как общеимперского. В кругах аристократии стало модно учреждать различные религиозные кружки, иногда мистического характера. Здесь особое место занимали не политические идеи, а задачи нравственного самоусовершенствования. Благотворительность теперь являлась общим делом, одной из форм общественной деятельности. Под этим углом и следует рассматривать создание в 1819 г. «Попечительного о тюрьмах общества». В 1831 г. на основе устава общества была создана Тюремная инструкция, регламентировавшая исполнение лишения свободы.[31]

Устав общества определял его задачу как нравственное исправление преступников и как «улучшение состояния заключенных за долги и по другим делам людей». Вторая статья устава перечисляла следующие пять средств исправления: ближайший и постоянный надзор над заключенными; размещение их по роду преступлений или обвинений; наставление их в правилах христианского благочестия и доброй нравственности; занятие их приличным упражнением; заключение провинившихся или буйных из них в уединенное место.[32]

Эта статья находилась в полном противоречии с установившейся тюремной практикой, и обществу приходилось по собственной инициативе и на собственные средства создавать эти материальные условия. Это могло быть осуществимо далеко не везде и не всегда. Важным было в уставе разрешение членам комитета общества посещать места заключения во всякое время.

В соответствии с задачами Британского библейского общества, по подобию которого и было создано «Попечительное о тюрьмах общество», устав последнего подробно останавливался на религиозном воздействии на заключенных. Предписывалось вводить церковные службы, проводить воскресные и праздничные дни в благочестивых чтениях, беседах, молитве. Впервые говорилось о тюремных библиотеках для заключенных, но подбор книг был ограничен священным писанием и книгами духовного содержания. Результаты удачного религиозного воздействия должны были влить в членов общества новые силы. Чудесным образом исцелившийся от пороков, ставший сыном церкви, должен был получить вместе со спасением души и здоровья также и свободу, т. к. оставаться в тюрьме долго ему было бы не совсем удобно и нецелесообразно. [33]

Именно с появлением «Попечительного о тюрьмах общества» начинается история института условно-досрочного освобождения. В России досрочное освобождение, основанное на исправлении осужденных, появилось гораздо ранее, нежели указывали до этого многие авторы,[34] т. к. при непосредственном участии членов «Попечительного о тюрьмах общества» исправившиеся осужденные освобождались досрочно. Общество состояло под покровительством императора и было тесно связано с правительственными кругами. Это придавало ему статус почти государственного учреждения и соответствующую свободу действий. Открытие и деятельность «Попечительного о тюрьмах общества» означало новое направление в тюремной политике и имело огромное значение для России. Нововведения выражались не только в религиозной направленности активности заключенных, вместе с тем пытались улучшить положение арестантов, установить тюремную дисциплину и режим.[35]

Во второй четверти XIX века правительство делало попытки установить тюремное законодательство и первым среди законов, касающихся отбывания лишения свободы, явился «Свод учреждений и уставов о содержащихся под стражей и ссыльных» 1832 г.[36] Переизданный в 1842 г., он включал три новых закона: первый 1839 г., касался использования исправительного заведения в Петербурге; второй был о петербургском работном доме; третий – «Устав об арестантских домах», где подробно регламентировались требования режима поведения, питания, труда и отдыха осужденных.[37]

С составлением в 1845 г. нового Уложения о наказаниях уголовных и исправительных[38] правительство пришло к мысли о необходимости постановки вопроса о тюремной реформе в России. Устав о содержащихся под стражею в 1857 г. был дополнен новым разделом, с включением в него «Устава общества попечительного о тюрьмах». Теперь деятельность общества получила законодательную регламентацию, а условно-досрочное освобождение – правовую форму. Члены общества , но и делать распоряжения сажать их в карцер на срок до 6 дней или особое помещение, пока они не изъявят «искреннего раскаяния», а также освобождать досрочно при достижении осужденным морального исправления.[39] Изменение отношения к попечительскому обществу свидетельствует о признании властью идеи нравственного исправления преступников некарательными мерами. К одной из таких мер мы относим воспитательное воздействие на личность с перспективой досрочного освобождения из заключения при условии духовного перерождения осужденного.

Следует сказать, что принятое в 1845 г. Уложение отказалось от цели публичного устрашения преступников, тем самым, воспринимая концепцию права, разработанную Ч. Беккариа и И. Бентамом о неизбежности наказания как самом действенном средстве борьбы с преступностью. Под влиянием идей социологической школы уголовного права за наказанием все в большей мере признавалась возможность исправления. Члены Комиссии по тюремному преобразованию, определяя основные цели и содержание тюремной реформы конца XIX века, пришли к такому выводу: «…наказание не достигает своей цели, если преследует только возмездие и не содержит в способах исполнения элементов исправительных, возбуждающих в преступнике желание достигнуть лучшей участи хорошим поведением и отучающих его от праздности».[40] Это стало возможным с появлением относительной теории наказания.[41] Целью наказания было провозглашено исправление осужденных, а также предупреждение совершения нового преступления как ими, так и иными лицами. Как только эта идея оформилась настолько, что была законодательно закреплена, неизбежно возникла необходимость решить и проблему исполнения наказаний, т. е. определить, какие средства воздействия необходимы, чтобы заключенный стал на путь исправления.

Это положение нашло свое правовое закрепление в Уставе о содержащихся под стражей в ред. 1890 г. В качестве главной была поставлена задача исправления нравственности заключенных. Различные статьи и главы об исправительных арестантских отделах (содержащие только мужчин от 17 до 60 лет) повторяли требование о религиозно-нравствен-ном исправлении арестованных через духовников: священник должен быть духовным отцом и наставником осужденных. Только арестанты, отличившиеся «исполнением обязанностей веры и прилежанием к труду», могли быть переведены в так называемые «отряды исправляющихся» (ст. 312), что вело к сокращению срока их наказания. Розги, посты и молитвы были главными средствами перевоспитания осужденных в исправительных арестантских отделах.[42]

Дальнейшее развитие идея о морально-нравственном исправлении преступников в духе демократии и гуманизма получила в Уголовном Уложении 1903 г.[43], тюремных инструкциях и др. законах.

С целью стимулировать правопослушное поведение осужденных, отбывающих наказание, связанное с лишением свободы, законом «Об условно-досрочном освобождении» от 2 июля 1909 г.[44] было регламентировано условное досрочное освобождение. Закон содержал нормы материального и процессуального права и вносил изменения в пять основополагающих законодательных актов: Уложение о наказаниях, Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, Уголовное уложение 1903 г., Устав уголовного судопроизводства и Устав о содержащихся под стражей.[45]

Основные требования условно-досрочного освобождения были названы в Уставе о содержащихся под стражей.

Статья 416 последнего гласила: «Приговоренные к заключению в тюрьму, в исправительное арестантское отделение или в исправительный дом могут быть условно освобождены из заключения по отбытии не менее трех четвертей определенного им судебным приговором срока наказания, если они пробыли в месте заключения, во исполнение приговора, не менее шести месяцев без зачета в этот последний срок времени, проведенного до того под стражею».

Статья 417. «Условное досрочное освобождение может быть представлено заключенным в том случае, если их одобрительное поведение во время заключения дает достаточные основания полагать, что, по освобождении из заключения, они будут вести добропорядочный образ жизни».

Статья 430. «Досрочно-освобожденный передается, при самом освобождении из-под стражи, на весь оставшийся неотбытым срок лишения свободы, назначенный судебным приговором, под наблюдение и на попечение местного общества патроната или местного Комитета или Отделения Общества Попечительного о Тюрьмах (в С.-Петербурге и Москве – Благотворительно-Тюремных Комитетов)».[46]

Как видно из текста Устава, основным критерием оценки возможности предоставления заключенным условно-досрочного освобождения являлось их одобрительное поведение во время заключения, дающее основание предполагать, что они будут вести добропорядочный образ жизни.

Условность досрочного освобождения по новому законодательному акту заключалась в возможности его отмены, «если досрочно освобожденный в течение срока условного освобождения совершит какое-либо преступное деяние, за которое будет осужден приговором суда, или будет установлено его порочное поведение, могущее угрожать личной или общественной безопасности или порядку (как-то: пьянство, распутство, тунеядство, праздношатание, общение с порочными людьми и т. п.), или если досрочно освобожденный нарушит другие условия, на коих ему предоставляется свобода».[47] При возвращении досрочно освобожденного в место заключения, время, проведенное им на свободе, в срок наказания не засчитывалось, и срок оставшегося неотбытым заключения исчислялся со времени взятия его под стражу. Уже тогда, около века назад, институт условно-досрочного освобождения приобрел характерные черты и основные атрибуты условности и поощрительной направленности.

Вслед за названными изменениями законодательства и первыми шагами по пути апробирования нового института уголовно права, министром юстиции А. Хвостовым в 1915 г. была утверждена Общая тюремная инструкция, где, в частности, указывалось: «Лишение свободы, препятствуя продолжению их преступной деятельности, преследует цель не только наказания, но и исправления, искоренения дурных наклонностей и привычек, а также подготовки к честной трудовой жизни на свободе».[48] Так зародилась идея не просто исправления преступника, но и его ресоциализации, то есть подготовки к жизни после освобождения. Однако до претворения этой идеи в практику исправительных учреждений пройдет еще не один десяток лет.

Уголовное законодательство продолжало следовать идее европейских демократов XVIII–XIX вв. о неизбежности наказания за совершенное деяние как самом действенном средстве предупреждения новых преступлений и стимулирования правопослушного поведения. Теоретические исследования того времени в области тюремной политики России имели целью разработку и внедрение новых средств, форм и методов воздействия на осужденных и не сводились исключительно к покаранию. Большую работу в области теоретического обоснования условно-досрочного освобождения проделали такие ученые, как [49], [50], ,[51] ,[52] ,[53] члены русской группы международного союза криминалистов и др. К советскому периоду истории России была создана пенитенциарная теория, заложившая основу для применения такого института уголовного и уголовно-исполнительного права, как условно-досрочное освобождение.

Новый этап в реформе исполнения наказаний начался после Февральской революции 1917 г. Временное правительство приступило к выработке новой концепции наказания. В приказе Главного тюремного управления № 1 от 8 марта 1917 г. главной задачей наказания было названо перевоспитание человека, совершившего преступление.[54] Именно с задачами и целями наказания тесным образом соотносится условно-досрочное освобождение, во-первых, потому что служит стимулом к исправлению преступников, а во-вторых, именно с достижением целей наказания и связано его применение, когда осужденный исправился, раскаялся, и нет нужды подвергать его дальнейшему наказанию. Кроме того, Временное правительство поднимает проблему бытового устройства освобожденных из мест лишения свободы. В приказе Главного тюремного управления № 3 от 01.01.01 г. подчеркивалось: «Как бы ни было правильно поставлено тюремное воспитание, оно само по себе не может надлежащим образом выполнить своей задачи, если не будет принято никаких мер попечения о дальнейшей судьбе лиц, отбывших наказание. Освобожденный из тюрьмы, оказавшийся в таких условиях жизни, к которым он не приспособлен, может сразу же опуститься и погибнуть, если ему не будет оказана своевременная поддержка в той или иной форме».[55] Как указывает , для этого предлагалось создать широкую сеть обществ покровительства лицам, отбывшим уголовное наказание, обществ патронажа, используя опыт функционирования подобных обществ до революции.[56]

Таким образом, к моменту Октябрьской революции 1917 г. пенитенциарная политика и право России получили известное развитие, впитали ряд прогрессивных идей, обратили внимание на человека, структуру его личности с целью не покарать, а исправить.

§ 2. Развитие института условно-досрочного освобождения и идеи ресоциализации осужденных в советской России

После октябрьского переворота 1917 г. и свержения Временного правительства Совнарком во главе с приступил к реформам в управлении: был издан Декрет о власти, согласно которому вся власть перешла к Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, уничтожена полиция и отменено законодательство, противоречащее новой советской идеологии. Несмотря на стремление Советской власти избавиться от всего того, что было связано с царской Россией, условно-досрочное освобождение не было отменено. Напротив, его полезность и значимость были оценены высоко: уже в Декрете о суде № 1 от 01.01.01 г.[57] судебной власти было предоставлено право помилования, включающее условно-досрочное освобождение, а Положением Народного комиссариата юстиции (НКЮ) «О досрочном освобождении» от 01.01.01 г.[58] были установлены правила досрочного освобождения лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы.

Позднее институт условно-досрочного освобождения был регламентирован в Декрете Всесоюзного центрального исполнительного комитета (ВЦИК) о суде № 2 от 7 марта 1918 г.[59], ст. 32 которого предоставляла возможность всем осужденным просить народный суд об условном или досрочном освобождении. В нем еще отсутствуют основания освобождения, не названы категории лиц, которым оно может быть предоставлено, не определен порядок его применения. Таким образом, при сохранении идеи условно-досрочного освобождения, правовая разработка данного института советской властью началась заново.

Дальнейшее развитие идея условно-досрочного освобождения получила во Временной инструкции от 01.01.01 г. «О лишении свободы как мере наказания и о порядке отбывания такового»,[60] в Постановлении Чрезвычайного VI Всероссийского съезда Советов от 6 ноября 1918 г. «Об освобождении некоторых категорий заключенных»,[61] в Инструкции от 01.01.01 г. «О досрочном освобождении».[62]

В инструкции «О досрочном освобождении» указывалось: «Лица, отбывающие наказание лишением свободы, могут быть по постановлению Народного Суда или Революционного Трибунала по подсудности освобождаемы до истечения срока наказания». Ходатайство возбуждалось самим осужденным, его близкими родственниками или Распределительной комиссией при отбытии половины срока наказания. Постановление НКЮ от 7 августа 1920 г. «Об изменении Инструкции о досрочном освобождении»[63] запретило суду возбуждать ходатайство о досрочном освобождении осужденного.

В 20-е годы в соответствии с ленинским положением о замене тюрем воспитательными учреждениями в самые сжатые сроки создавалась принципиально новая система исправительных учреждений, отвечающая целям новой советской исправительно-трудовой политики. Основные положения этой политики были закреплены в Программе РКП (б), принятой восьмым съездом партии в марте 1919 года. Для развития положений Программы затем был принят ряд декретов и постановлений Совета Народных Комиссаров (СНК). Так, декрет от 01.01.01 г. «Об учреждении распределительных комиссий при карательных отделах губернских и областных отделах юстиции»[64] возлагал на них обязанности по проведению всестороннего изучения личности и определению программы индивидуального воздействия на нее. В документе закреплялась цель деятельности исправительных учреждений – «исправление и перевоспитание заключенных».

На страницах журнала «Пролетарская революция и право» в 1918–1920 гг. велась оживленная дискуссия о целях наказания и возможности исправления преступников, даже из числа представителей свергнутого буржуазного строя, что позволило осмыслить и теоретически сформулировать задачи советской уголовной и исправительно-трудовой политики, возможность и необходимость исправления каждого правонарушителя.

Основным положением, исходя из которого началась трансформация преимущественно карательной политики в политику исправительно-трудовую, была идея исправления осужденных как главная цель наказания и общественно-полезный труд как ведущее средство исправления. Признание исправления осужденных основной целью наказания в стадии его исполнения имело важное теоретическое и практическое значение. Оно означало, что режим и условия отбывания наказания в исправительных учреждениях по своему содержанию и характеру воздействия должны отвечать педагогическим требованиям и способствовать нравственной перестройке сознания осужденных.

Особое значение для теории и практики исправления заключенных имел декрет СНК от 01.01.01 г. «О лишении свободы и порядке условно-досрочного освобождения».[65] Он приобрел принципиальное значение в деле становления прогрессивной системы отбывания наказания, заключавшейся в переводе заключенных от более строгих форм изоляции к менее строгим с последующим досрочным освобождением от наказания, что стимулировало процесс исправления преступников.

Условно-досрочное освобождение предусматривалось как полное освобождение от отбывания наказания в виде лишения свободы и принудительных работ, либо переводе на принудительные работы без содержания под стражей на весь оставшийся срок или часть его. Условно-досрочное освобождение распространялось на всех заключенных, независимо от характера совершенного преступления и наличия рецидива, при условии правопослушного поведения и фактическом отбытии половины срока наказания, назначенного приговором суда. Правопослушное поведение заключалось в соблюдении правил поведения в исправительно-трудовом учреждении, в стремлении к труду и обучению. Преамбула декрета «О лишении свободы и порядке условно-досрочного освобождения» гласила: «Лишая свободы лиц, признанных опасными для советского строя, судебные и административные органы должны стремиться поставить этих лиц в такие условия, чтобы они фактически были не в состоянии причинить вред, и в то же время предоставить им возможность исправиться и приспособиться к трудовой жизни».

Таким образом, в качестве оснований применения условно-досроч-ного освобождения декрет устанавливал исправление осужденного, имея в виду его «приспособление к трудовой жизни» и отбытие половины срока наказания. Такой гуманный подход объяснялся глубокой верой в то, что в условиях социализма профессиональная преступность должна исчезнуть. Как известно, этого не случилось, и позже руководство страны было вынуждено пересмотреть свою позицию.

Гуманное отношение к преступникам нашло свое отражение и в УК РСФСР 1922 г.[66] Создавалась Наблюдательная Комиссия, призванная контролировать отбывание наказания и применение досрочного освобождения. Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. в ст. 52 устанавливал: «К отбывающим наказание в виде лишения свободы или принудительных работ, обнаружившим исправление, может быть применено условно-досрочное освобождение». Ст. 53 кодекса закрепляла два вида условно-досрочного освобождения: полное освобождение и перевод на принудительные работы без содержания под стражей на весь оставшийся срок. Условность освобождения проявлялась в том, что если досрочно освобожденный совершит в течение неотбытого срока наказания тождественное или однородное преступление, то неотбытая часть наказания присоединится к наказанию за новое преступление. По мнению , перевод на принудительные работы без содержания под стражей был в сущности не условно-досрочным освобождением, а заменой одного наказания другим.[67] Действительно, законодатели того времени не видели особой разницы между такими институтами уголовного права, как амнистия, замена наказания, условно-досрочное освобождение.

Условно-досрочное освобождение распространялось на все категории осужденных независимо от характера совершенного преступления. В последующие годы ряд декретов ВЦИК РСФСР установил, что условно-досрочное освобождение распространяется только на выходцев из рабочих и крестьян. Не случайно в УК РСФСР 1922 г. был изменен порядок представления к условно-досрочному освобождению. Дискуссия по вопросам исправления классово-враждебных элементов велась вплоть до принятия Исправительно-трудового кодекса Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (ИТК РСФСР) 1924 г.[68] Многие теоретики и практики считали, что к ним необходимо применять только меры изоляции, а в отношении преступников из числа трудящихся все стояли твердо на позиции применения мер воспитательного воздействия. Во всех документах того времени стал четко прослеживаться классовый подход к преступникам.

С 1923 г. получило широкое распространение условно-досрочное освобождение отдельных категорий осужденных. Так, например, согласно декрету ВЦИК от 01.01.01 г. «О применении условно-досрочного освобождения к осужденным за преступления, предусмотренные ст. ст. 140 и 140-а УК»,[69] губернские исполнительные комитеты обязаны были пересмотреть дела осужденных за указанные преступления и применить условно-досрочное освобождение к тем осужденным рабочим и крестьянам, дальнейшее содержание под стражей которых комиссия найдет излишним по отбытии ими не менее 2–4 месяцев; а декрет ВЦИК 5 марта 1923 г. «Об условно-досрочном освобождении заключенных женщин ко дню празднования интернационального дня работниц» предусматривал условно-досрочное освобождение женщин.[70] Институт условно-досроч-ного освобождения приобретал, т. о., черты амнистии, сохраняя при этом признаки условности.

Удельный вес условно-досрочного освобождения в системе мер, применяемых судами первого десятилетия советской власти, был значительным. С изданием ИТК РСФСР 1924 г.,[71] передавшего право применения условно-досрочного освобождения Распределительным комиссиям, начался рост числа рассмотренных дел о досрочном освобождении.[72]

В это же время ст. 16 ИТК РСФСР 1924 г. предусматривалась система зачетов рабочих дней за продуктивный труд из расчета два дня труда за три дня срока наказания.[73] В результате осужденный мог освободиться до истечения установленного приговором суда срока.

Сложившаяся дифференцированная система зачетов представляла собой безусловную форму освобождения от отбывания наказания. Введение системы зачетов сыграло огромную роль в деле восстановления страны после гражданской войны и стимулировании исправления осужденных, но создало ненужный параллелизм и конкуренцию норм в применении досрочного освобождения.

Кроме того, ИТК РСФСР 1924 г. в ст. 227 предусматривал ряд мер по оказанию помощи освобождаемым из мест заключения, например, оказание материальной, юридической и медицинской помощи, предоставление на первое время помещения и питания на льготных условиях, подыскание занятий, обучение.

С принятием Основных начал уголовного законодательства СССР и союзных республик, утвержденных Постановлением ЦИК СССР от 01.01.01 г.,[74] возникла необходимость приведения действующего законодательства в соответствие с общесоюзным. Ст. 38 Основных начал устанавливала, что «к лицам, присужденным к мерам социальной защиты, обнаруживающим исправление, может быть применено условно-досрочное освобождение от дальнейшего отбывания определенной судом меры социальной защиты». Оно выражалось либо в освобождении от дальнейшего отбывания наказания, либо в замене определенной судом меры социальной защиты более мягкой.

Эти же положения были закреплены и в УК РСФСР ред. 1926 г.[75] Согласно ст. 56 кодекса условно-досрочное освобождение могло быть применено «к лицам, приговоренным к лишению свободы или принудительным работам и обнаружившим исправление…». Если досрочно освобожденный совершит в течение неотбытого срока новое, не менее тяжкое преступление, то неотбытая часть срока присоединяется к мере социальной защиты, принятой судом в отношении него за новое преступление.

С принятием Постановления ВЦИК и СНК РСФСР от 01.01.01 г. «О карательной политике и состоянии мест заключения»[76] появилась тенденция к усилению суровости наказаний, ограничению применения зачетов рабочих дней по классовому принципу. Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 01.01.01 г.[77] применение досрочного освобождения в отношении осужденных за государственные преступления фактически прекращено, а 30 октября 1929 г. Постановлением ВЦИК и СНК «Об изменении ст. ст. 12 и 50 УК и ст. ст. 47 и 174 ИТК»[78] ликвидированы прогрессивная система отбывания лишения свободы и Распределительные комиссии.

Отмена прогрессивной системы отбывания наказания явилась шагом назад в развитии советской исправительной системы: ликвидировались переходные дома и изоляторы специального назначения для наиболее опасных преступников, разрушилась ранее принятая дифференциация контингента, освобожденным перестала оказываться помощь в решении трудового и бытового устройства, игнорировалась индивидуальная воспитательная работа, не соблюдался принцип содержания заключенных по месту жительства и др. В дальнейшем это привело к массовым беспорядкам и бунтам заключенных, которые лишились единственно близкой перспективы улучшения их и без того тяжелого положения в советских тюрьмах и лагерях.

Постановление ВЦИК и СНК СССР от 6 ноября 1929 г. «Об изменении ст. ст. 13, 18, 22 и 38 Основных начал уголовного законодательства СССР и союзных республик»[79] изменило союзное законодательство т. о., что условно-досрочное освобождение применялось к осужденным после отбытия ими не менее одной трети срока социальной защиты. В отношении лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы в исправительно-трудовых лагерях, пользовавшихся до вынесения приговора избирательными правами и обнаруживших исправление, досрочное освобождение было возможно в форме перевода осужденного на поселение в районе данного лагеря на оставшийся неотбытый срок или без поселения. Это было закреплено в Положении об исправительно-трудовых лагерях 1930 г.[80]

С 1931 г. вследствие тяжелого экономического положения и поиска эффективных средств воздействия на правонарушителей руководство Главного управления исправительно-трудовых лагерей (ГУЛАГ) способствовало повсеместному применению системы зачетов рабочих дней в срок отбытия наказания. Как указывает , утвержденное в январе 1931 г. Временное положение о зачете рабочих дней заключенным, содержащимся в исправительно-трудовых лагерях, предусматривало изменение порядка применения зачетов рабочих дней. Зачет по первой категории труда устанавливался из расчета 4 дня срока за 3 дня работы, а по второй – 5 дней срока за 4 дня работы. Система зачетов применялась по истечении трех месяцев содержания в лагере и двух месяцев в иных местах заключения. Осужденным за контрреволюционную деятельность начисление зачетов допускалось в отдельных случаях по специальной норме не ранее как через год после вынесения приговора и только с разрешения ГУЛАГа. Система зачетов не применялась в отношении тех, кто отбывал наказание в ШИЗО или штрафных ротах. Зачеты не начислялись при низком качестве произведенной работы и в том случае, если количество дней, в которые заключенные не выполняли норму выработки, достигало 50 % от общего числа рабочих дней в данном периоде.[81]

Принятый в 1933 г. ИТК РСФСР [82] подробно регламентировал исполнение наказания в виде лишения свободы, и с учетом сложившейся практики условно-досрочное освобождение стало применяться по отбытии не менее половины срока назначенной меры социальной защиты, включая и освобождение по зачетам рабочих дней. Согласно ст. 124 условно-досрочное освобождение применялось Наблюдательными комиссиями, а не судом, как было ранее по Постановлению 1929 г. Предусматривались следующие виды досрочного освобождения: полное; перевод на исправительно-трудовые работы без лишения свободы на срок не свыше одного года; зачет двух дней особо продуктивной работы за три дня срока; к лицам, работающим на работах, имеющих особо важное значение, систематически перевыполняющим производственную норму или давшим особо ценные производственные предложения, или имеющим иные особые заслуги в деле выполнения промфинплана – зачет одного дня работы за два дня срока. К отбывающим ссылку с исправительно-трудовыми работами условно-досрочное освобождение применялось в виде перевода на исправительно-трудовые работы без лишения свободы в месте по выбору осужденного или полного освобождения от ссылки и исправительных работ.

На практике низовая лагерная администрация нередко отказывалась представлять заключенных к условно-досрочному освобождению по надуманным предлогам. В рассматриваемый период времени данный вид освобождения не нашел широкого применения. В обзорном письме ГУЛАГ народного комиссариата внутренних дел (НКВД) от 9 октября 1935 г. указывались неубедительные формулировки типа: «Учитывая тяжесть совершенного преступления, считать условно-досрочное освобождение нецелесообразным» или «Как классово чуждому элементу отказать». Администрации лагерей следовало так поставить аттестование заключенных, чтобы отрицательное заключение о невозможности применения условно-досрочного освобождения логично бы вытекало из самого содержания характеристики.[83]

С конца 30-х по начало 50-х гг. в связи с установлением в стране тоталитарного политического режима и культа личности И. Сталина кодексы фактически перестали действовать, законодательная регламентация исполнения наказания вытеснилась ведомственными актами, а судебная власть подменилась Особым Совещанием.[84] Это время ознаменовалось массовыми политическими процессами и репрессиями. Практика применения условно-досрочного освобождения постепенно начала сокращаться, и в целях максимального использования рабочей силы заключенных на строительстве и производстве Приказом НКВД СССР от 01.01.01 г. «Об отмене практики зачета рабочих дней и условно-досрочного освобождения»[85] система досрочного освобождения заключенных была отменена. Эта мера имела отрицательные последствия в достижении целей, стоящих перед наказанием, ослабила стремление осужденных к исправлению, привела к массовым волнениям, забастовкам. Следует констатировать: изложенные обстоятельства обусловили восстановление института условно-досрочного освобождения через девять месяцев после его отмены. Однако использовали его ограниченно с согласия уполномоченного оперативно-чекистского отдела и инспектора учетно-распределитель-ной части по решению Особого Совещания при НКВД СССР. В рассматриваемые годы был нанесен значительный ущерб выполнению исправительными учреждениями задач по перевоспитанию осужденных и предупреждению новых преступлений. Как указывал , «отмена рассматриваемых институтов привела к существенному ограничению прав осужденных, лишению их стимула к быстрейшему исправлению, а также затруднила процесс исправления заключенных».[86]

Начало Великой Отечественной войны заставило в интересах производства опять ввести зачеты рабочих дней (но не применять их к «политическим» осужденным). Однако, как только положение на фронтах изменилось в пользу Советского Союза, режим вновь ужесточился, все зачеты были отменены и восстановлены лишь в 1952 г. для осужденных за общеуголовные преступления.

Со смертью И. Сталина и с изменением политического климата в стране институт условно-досрочного освобождения был восстановлен Указом Президиума Верховного Совета СССР от 01.01.01 г. «О введении условно-досрочного освобождения из мест заключения».[87] Указ устанавливал: «К лицам, осужденным к отбытию наказания в местах заключения и доказавшим свое исправление честным отношением к труду и примерным поведением, по отбытии ими не менее двух третей срока наказания может быть применено условно-досрочное освобождение. Оно выражается либо в освобождении от дальнейшего отбывания меры наказания, либо в замене назначенного судом наказания более мягким, по месту содержания осужденного, на основании представления администрации мест заключения».

Условность освобождения заключалась в том, что при совершении нового преступления в течение неотбытого срока наказания, суд мог присоединить эту часть срока к новой мере наказания с возвращением лица в места заключения. Никаких иных условий освобождения осужденному не предъявлялось.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 01.01.01 г. «О порядке досрочного освобождения от наказания осужденных за преступления, совершенные в возрасте до 18 лет» впервые законодательно урегулирован порядок досрочного освобождения от отбывания наказания несовершеннолетних. Установлено, что лица, доказавшие свое исправление примерным поведением, добросовестным отношением к труду и обучению, могут быть досрочно освобождены по отбытии ими не менее одной трети определенного судом срока лишения свободы, или им может быть сокращен срок наказания. Досрочное освобождение несовершеннолетних осужденных было безусловным.

Наряду с этим, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 01.01.01 г. «О внесении изменений и дополнений в Положение о воинских преступлениях»[88] были внесены следующие поправки: «Если военнослужащий проявит себя стойким защитником СССР, по ходатайству соответствующего военного командования определением суда он может быть освобожден от назначенного ранее наказания или подвергнут другому, более мягкому наказанию».