Условно-досрочное освобождение осужденных к лишению свободы и их ресоциализация (стр. 6 )

Но более всего интересна система уголовного права США, которая характеризуется наличием неопределенных и определенных приговоров. Суд, вынесший приговор, устанавливает минимальные и максимальные сроки отбывания наказания. Согласно Примерному УК США, условно-досрочное освобождение – это освобождение из места лишения свободы до истечения максимального срока наказания, установленного приговором или судом. При этом существует система безусловного сокращения срока наказания за хорошее поведение осужденного. Ст. 305.1 Примерного УК США гласит, что за хорошее поведение и добросовестное выполнение обязанностей срок тюремного заключения лица, осужденного на неопределенный срок, сокращается на 6 дней в каждом входящем в такой срок месяце. Кроме того, за особо примерное поведение или исключительно добросовестное выполнение своих обязанностей срок заключения может быть сокращен еще на 6 дней в любом месяце срока тюремного заключения. Общее количество времени по совокупности всех таких сокращений срока вычитается: 1) из назначенного ему минимального срока тюремного заключения для определения дня, когда он получает право на условно-досрочное освобождение; 2) из назначенного ему максимального срока тюремного заключения для определения дня, когда его условно-досрочное освобождение становится обязательным.[227]

Общая схема оснований и условий условно-досрочного освобождения дополняется и изменяется законодательством каждого штата. Нередко в отдельно взятых штатах условно-досрочному освобождению не подлежат лица, приговоренные к пожизненному лишению свободы (или для них установлены повышенные сроки минимального отбывания лишения свободы 15-20 лет и более, дающие основание для рассмотрения вопроса об условно-досрочном освобождении); осужденные за убийства, изнасилования, попытку побега.

В России ранее действовавшее законодательство (Основы уголовного законодательства СССР и союзных республик 1959 г., УК РСФСР 1960 г.) содержало ряд запретов условно-досрочного освобождения для некоторых категорий осужденных и определенных видов преступлений. Указанные нормативные акты предусматривали оговорку о неприменении условно-досрочного освобождения к особо опасным рецидивистам. В последующие годы были внесены изменения, еще больше ограничивающие применение условно-досрочного освобождения. С принятием в 1991 г. Основ уголовного законодательства СССР и Республик, а затем и в 1996 г. Уголовного кодекса РФ все ограничения в применении условно-досрочного освобождения были отменены.

В настоящий момент ч. 5 ст. 79 УК РФ содержит один единственный запрет в условно-досрочном освобождении лиц, совершивших в период отбывания пожизненного лишения свободы новое тяжкое или особо тяжкое преступление. На наш взгляд, положения закона не отражают реально действующие закономерности рецидивной преступности, не учитывается практика применения института условно-досрочного освобождения в России на протяжении 70 лет. Такой подход не оправдан с точки зрения целей общей и специальной превенции преступлений. Отсутствие запретов в условно-досрочном освобождении отрицательно влияет, прежде всего, на состояние рецидивной преступности.

Рецидив преступлений является одной из важнейших проблем в деятельности правоохранительных органов. В 1997 году уровень рецидивной преступности был довольно высоким и повторно осужденные в массе всех осужденных составляли 25,9 %.[228] отмечал, что удельный вес преступлений, совершенных лицами, ранее судимыми, составил в 1998 г. 32,9 %. По данным Камышинского городского суда Волгоградской области, из 1816 осужденных за 2001 г. 360 человек (или 19,8 %) совершили новое преступление, имея неснятую или непогашенную судимость. Аналогичные данные были получены и за 2000 год.

Ограничения, предусмотренные ранее действовавшим законодательством, основывались и подтверждались обобщением статистических данных, криминологическими исследованиями. Они показали нецелесообразность распространения условно-досрочного освобождения на некоторые, особо опасные категории осужденных, в первую очередь на тех, кто неоднократно совершал умышленные преступления. В большинстве случаев именно такие лица после досрочного освобождения вновь совершают преступления, характеризующиеся особой дерзостью и жестокостью. Кроме того, как отмечал , «некоторое расширение условно-досрочного освобождения из мест лишения свободы иногда отрицательно сказывается на общем предупреждении. У некоторых лиц исчезал страх перед наказанием, иногда распространялось мнение о безнаказанности даже достаточно серьезных преступлений».[229] Ограничение сферы применения условно-досрочного освобождения позволяло снять эти негативные моменты. Интересы потерпевших от преступлений и всего общества были защищены в большей степени.

Криминологическая характеристика лиц, допустивших рецидив преступлений, и прежде всего лиц, допустивших особо опасный рецидив преступлений, определяется их большим преступным опытом и развитым комплексом негативных свойств, устойчивым антиобщественным поведением. С ростом числа судимостей у них возникает потребность в общении с лицами, ведущими преступный образ жизни.[230] Лицо, допустившее особо опасный рецидив, уже отбывает наказание за тяжкое или особо тяжкое преступление и, несмотря на применение к нему всех методов исправительного воздействия, не изменяет своего поведения. Оно каждый раз доказывает, что все мероприятия по его исправлению остались безуспешными. предупреждал о более осторожном применении условно-досрочного освобождения, помилования в отношении лиц, допустивших рецидив преступлений: «Рецидив среди освобожденных условно-досрочно по мере увеличения судимостей возрастает. Если из впервые отбывавших лишение свободы, а затем освобожденных условно-досрочно 30 % вновь совершили преступления, то из отбывших второй раз лишение свободы – 38 %, третий – 34,5 %, четвертый раз и более – 11,8 %».[231]

Поэтому отмечал, что отказ в условно-досрочном освобождении лиц, допустивших особо опасный рецидив, ослабляет стимулирование их исправления, но в интересах общей превенции такой отказ необходим.[232] Такого же мнения придерживался .[233] Исправление таких осужденных практически затруднено в силу укоренившихся в их сознании антисоциальных ценностей, приоритетов уголовной микросреды. пишет, что «с ростом числа судимостей снижается число осужденных к лишению свободы, характеризующихся положительно...».[234] К моменту освобождения от отбывания наказания свое исправление доказали среди дважды осуждённых к лишению свободы 22,4 %, а среди судимых пять и более раз – 13,9 %.[235] Большинство практических работников (69 % опрошенных) считает возможным и нужным введение запрета на условно-досрочное освобождение лиц, неоднократно судимых.

Вопрос об ограничениях в применении условно-досрочного освобождения является принципиальным. Как показывает изучение личных дел осужденных, основная масса – 58,6 % лиц, представленных к условно-досрочному освобождению, ранее судимы в основном за корыстные преступления, – квалифицированные кражи и грабежи. Причем у многих наблюдается не только наличие уголовно-правового рецидива преступлений, но и рецидива криминологического, не имеющего правовых последствий, но дающего необходимую при условно-досрочном освобождении характеристику личности. Как указывает , применение условно-досрочного освобождения на протяжении последних 35 лет наглядно показало необоснованность условно-досрочного освобождения лиц, неоднократно совершавших умышленные преступления.[236] Учитывая криминогенную обстановку в стране и историю существования исследуемого института, мы предлагаем ввести ограничения в предоставлении условно-досрочного освобождения лицам, допустившим особо опасный рецидив преступлений. В соответствии с вышесказанным ст. 79 УК РФ должна быть дополнена частью 8 следующего содержания: «К условно-досрочному освобождению не представляются лица, допустившие особо опасный рецидив преступлений». Для этой категории осужденных всегда остается возможность их помилования.

В отношении лиц, впервые совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления, ситуация несколько иная. Несмотря на высокую общественную опасность таких деяний, и лиц, их совершивших, существует большая доля вероятности их исправления и возвращения в общество в качестве безопасных и полезных его членов. Поэтому нельзя лишать их права доказать всему обществу свое исправление, начать новую, добропорядочную жизнь. Но на практике лицам, впервые осужденным за особо тяжкие преступления, зачастую отказывают в условно-досрочном освобождении по надуманным мотивам, либо используют общие формулировки, не дающие представления о личности осужденного и его поведении во время отбывания наказания.

Некоторые практические работники придерживаются мнения, что следует только карать преступников, и чем суровее, тем лучше, совершенно забывая о другой цели применения наказания – исправлении, и как следствие – успешной ресоциализации преступников и несовершении ими новых преступлений. По-прежнему некоторые работники исправительных учреждений считают, что в связи с криминализацией осужденных бесперспективно заниматься воспитательной и профилактической работой, а лучше все усилия сосредоточить на ужесточении надзора, изоляции и применении наиболее строгих мер воздействия (Иркутская, Магаданская, Оренбургская и др. области).[237]

Вопрос условно-досрочного освобождения лиц, совершивших тяжкие преступления, остается сложным и трудным для суда. Следует ли при установлении факта исправления осужденного учитывать характер совершенного преступления? В научной литературе мнения об этом расходятся. Так, , [238] считали недопустимым отказ в условно-досрочном освобождении по мотивам тяжести совершенного преступления. и весьма непоследовательно высказывались по этому поводу. отмечал: «В судебной практике иногда ошибочно выдвигаются и некоторые другие требования, ограничивающие применение условно-досрочного освобождения… В ряде случаев суды отказывают в применении условно-досрочного освобождения, ссылаясь на тяжесть совершенного осужденным преступления». Одновременно он утверждал: «Вполне понятно, что вопрос об исправлении или перевоспитании преступника решается с учетом характера и тяжести совершенного преступления».[239]

Законодатель, вместе с тем, тоже учитывает характер и тяжесть совершенного преступления, но путем установления дифференцированных сроков формального основания условно-досрочного освобождения для различных категорий преступлений (ч. 3 ст. 79 УК РФ). Поэтому дополнительно учитывать тяжесть совершенного преступления при предоставлении условно-досрочного освобождения не требуется. Несмотря на неоднократные указания Пленума Верховного Суда СССР о недопустимости отказа в условно-досрочном освобождении по мотивам тяжести совершенного преступления некоторые судьи по-прежнему не освобожда-ют условно-досрочно таких лиц.

В этой связи показателен следующий пример. работавший старшим оперуполномоченным группы по борьбе с наркоманией УУР УВД Хабаровского края, в 1986 г. был осужден за совершение ряда преступлений: бандитизм, убийство, покушения на убийство трех человек, приготовления к кражам государственного и личного имущества граждан, получение взяток, приобретение и сбыт наркотических веществ, изнасилование и др. – и приговорен по совокупности преступлений к смертной казни с конфискацией имущества. Смертная казнь ему в 1988 г. Указом ПВС РСФСР была заменена 20 годами лишения свободы. Следует заметить, что за время отбывания наказания, а это 15 лет лишения свободы, осужденный М. был неоднократно (26 раз) поощрен за примерное поведение и отношение к труду, не допустил ни одного злостного нарушения режима содержания, в полном объеме выполнял все требования режима содержания, принимал активное участие в работе самодеятельных организаций осужденных, занимался чтением философской и юридической литературы, поддерживал связь с семьей, оказывал ей материальную помощь, иск по уголовному делу погасил полностью, вину признал частично, раскаивался в содеянном. По окончании срока наказания твердо намерен был вернуться к семье и вести законопослушный образ жизни.

В апреле 2000 года судья Ивдельского городского суда (Свердловская обл.) заочно отказал осужденному М. в условно-досрочном освобождении по необоснованным, на наш взгляд, мотивам. Отказ судьи вызван следующими обстоятельствами: «М. осужден за ряд особо тяжких преступлений, учитывая, что неотбытый срок наказания составляет более 4 лет и данные о личности М., суд не находит оснований для его условно-досрочного освобождения».[240]

Как видим, налицо были все предусмотренные ст. 79 УК РФ материальные и формальные основания для условно-досрочного освобождения осужденного М. Однако Свердловский областной суд, рассмотрев жалобу гр. М. на необоснованный и незаконный отказ в условно-досрочном освобождении, сообщил следующее: «Удовлетворение представления администрации учреждения об условно-досрочном освобождении от дальнейшего отбывания назначенного наказания при наличии к этому законных оснований является правом, но не обязанностью суда. При таких обстоятельствах постановление судьи Ивдельского городского суда законно и обоснованно».[241]

Но в законе названо единственно возможное основание условно-досрочного освобождения – признание судом факта, что для своего исправления осужденный не нуждается в полном отбывании назначенного судом наказания. В постановлении судьи Ивдельского суда перечислены мотивы, не предусмотренные ни уголовным, ни уголовно-исполнитель-ным законом, и после этого председатель областного суда называет постановление «законным и обоснованным»?

Уполномоченный по правам человека Саратовской области в 2002 году обратился в Верховный Суд РФ с письмом, информирующим о состоянии законности в г. Саратове при рассмотрении дел об условно-досрочном освобождении судами. Было отмечено, что Ленинский районный суд г. Саратова необоснованно отказывает в условно-досрочном освобождении осужденным за тяжкие преступления на том основании, что ими совершено тяжкое преступление и большой неотбытый срок, а также по иным, не названным в законе основаниям.

Вызывает много споров условно-досрочное освобождение лиц, отбывающих пожизненное лишение свободы. вообще предлагает запретить условно-досрочное освобождение таких лиц.[242] ставит под сомнение возможность применения термина «условно-досрочное освобождение» к лицам, отбывающим пожизненное лишение свободы, точнее и корректнее говорить об условном освобождении таких осужденных. [243] С этим замечанием можно согласиться в полной мере.

Основания условно-досрочного освобождения лиц, отбывающих пожизненное лишение свободы, выражены в законе не совсем ясно. Часть 5 ст. 79 УК РФ устанавливает, что такое лицо может быть освобождено условно-досрочно, если судом будет признано, что оно для своего исправления не нуждается в дальнейшем отбывании этого наказания и фактически отбыло не менее 25 лет лишения свободы. Во-первых, в соответствии с буквальным толкованием текста данной статьи, от осужденных к пожизненному лишению свободы не требуется исправиться. Достаточно установить факт их ненуждаемости в дальнейшем отбывании наказания. Во-вторых, законом установлена весьма отдаленная во времени перспектива условно-досрочного освобождения, которая вряд ли существенно стимулирует правопослушное поведение осужденного.[244]

По мнению ряда ученых, уголовное и уголовно-исполнительное законодательство должно по возможности стимулировать положительное поведение лиц, отбывающих наказание, и уменьшать разницу между жизнью в местах лишения свободы и за их пределами.[245] Поэтому правовые нормы должны закреплять и максимально поддерживать позитивные ценностные ориентации осужденных.

Свобода для осужденных к ее лишению является, пожалуй, главнейшей ценностью, досрочное приобретение которой связывается с рядом обстоятельств: условно-досрочным освобождением, заменой неотбытой части лишения свободы более мягким видом наказания, помилованием, – которые стимулируют правопослушное поведение осужденных. Условно-досрочное освобождение может стать положительным ориентиром лишь тогда, когда лицо, отбывающее наказание, осознает реальную перспективу его применения в отношении себя. Но возможность освободиться через 25 лет ощущается как дальняя перспектива. Исследования в психологии и педагогике показывают, что стимуляторы процесса исправления, находящиеся в отдаленной перспективе, оказывают значительно меньший эффект, чем ближайшие перспективы. Воспитательные меры могут быть результативными только в случае, если они опираются на ближайшие перспективы, имеющие для осужденного существенное значение.[246] Пенитенциарная наука и практика давно показали, что чем длительнее период изоляции правонарушителей, тем большую значимость для них приобретают ценности преступного мира и субкультурные отношения,[247] и, как следствие, увеличивается вероятность повторного совершения преступлений.

Полученные объективные данные свидетельствуют о возможной ресоциализации осужденных, отбывающих пожизненное лишение свободы. Так, 76,1 % осужденных, которым смертная казнь заменена лишением свободы, имели одну судимость; их преступная активность в местах лишения свободы в среднем в 2–3 раза ниже, чем у лиц, допустивших особо опасный рецидив; большинство из них совершили преступления в молодом возрасте – 26–35 лет;[248] их искаженные ценностные ориентации в целом совпадают со взглядами, нормами поведения впервые судимых лиц.[249] По данным исследования , индекс враждебности у осужденных к пожизненному лишению свободы и у осужденных, отбывающих наказание в тюрьме, практически одинаковый. Более того, почти у 47,2 % осужденных к пожизненному лишению свободы нет особой агрессивности.[250] Как утверждает , большинство лиц, смертная казнь которым была заменена пятнадцатью годами лишения свободы, после отбытия наказания становились законопослушными гражданами. Так, в период с 1981 по 1985 гг. из ИТК Н-240 и колонии-поселения освободилось 38 человек и только двое ранее судимых и имевших взыскания в период отбывания наказания, совершили преступления.[251] Рецидив у иных категорий освобожденных, осуждённых к лишению свободы, был гораздо выше.[252]

Следует заметить, что законодательство большинства зарубежных стран допускает условно-досрочное освобождение лиц, отбывающих пожизненное лишение свободы. Как отмечал , в Англии, Германии, США, Японии осужденный к пожизненному лишению свободы может условно-досрочно освободиться от наказания формально через 4 года, однако на практике этот вопрос рассматривается, как правило, после отбытия осужденным не менее 12 лет лишения свободы.[253] В ФРГ условно-досрочное освобождение указанной категории осужденных возможно по отбытии 15 лет. В половине штатов США предусмотрено условно-досрочное освобождение этих осужденных по истечении 15–20 лет содержания. В Японии лицо, отбывающее пожизненное лишение свободы, может быть освобождено по отбытии 10 лет, если не имеет грубых нарушений.[254] и писали, что средний срок содержания осужденных данной категории в тюрьме за рубежом составляет 13–14 лет, а условия их содержания меняются в лучшую сторону по отбытии 4–6 лет.[255]

справедливо отмечал, что реальные условия отбывания лишения свободы в российских исправительных учреждениях делают срок в 25–30 лет фактически пожизненным, т. к. выжить столько времени при существующих условиях в местах лишения свободы невозможно.[256] В соответствии с этим срок пожизненного лишения свободы, вероятно, имеет смысл считать равным 25 годам лишения свободы, как это имеет место в США. По сути дела, лица, которым смертная казнь в порядке помилования заменена 25-ю годами лишения свободы, находятся в более выгодном положении, т. к. могут быть условно-досрочно освобождены по отбытии 2/3 части срока наказания, т. е. через 16 лет и 7 месяцев. обосновывал применение института условно-досрочного освобождения от наказания в отношении лиц, отбывающих пожизненное лишение свободы по истечении 20 лет отбывания наказания.[257] предлагает сократить формальное основание условно-досрочного освобождения таких осужденных до 15 лет.[258]

Таким образом, ряд авторов[259] аргументирует сокращение формального основания для осужденных, отбывающих пожизненное лишение. Для лиц этой категории речь следует вести о фиксированном минимальном сроке, по отбытии которого осужденный получает право быть представленным к условно-досрочному освобождению. Учитывая опыт других государств и российские научные исследования по данному вопросу, мы присоединяемся к предложению о сокращении формального основания условно-досрочного освобождения лиц, отбывающих пожизненное лишение свободы, до 15 лет. Именно этот срок, с одной стороны, является минимально необходимым для достижения целей данного вида наказания. Применения к осужденному воспитательных мер, учитывающих характер совершенных преступлений, позволяет достоверно судить о направленности поведения осужденного за время отбывания наказания и наличии его исправления. С другой стороны, такое формальное основание выступает действенным стимулом правопослушного поведения осужденных, ощущается ими как ближайшая перспектива и способствует их исправлению и в дальнейшем – успешной ресоциализации. В этой связи представляется необходимым изменить ч. 5 ст. 79 УК РФ следующим образом: «Лицо, отбывающее пожизненное лишение свободы, освобождается условно-досрочно, если судом будет признано, что оно доказало свое исправление примерным поведением и добросовестным отношением к труду, проводимым воспитательным мероприятиям, и не нуждается в дальнейшем отбывании этого наказания, и фактически отбыло не менее 15 лет лишения свободы».

Следует заметить, что многие практические работники считают условно-досрочное освобождение осужденных к пожизненному лишению свободы вообще излишним, т. к. они представляют повышенную опасность для общества. Отвечая на их критику, хотелось бы отметить, что мы предлагаем освобождать условно-досрочно не всех лиц, отбывающих пожизненное лишение свободы или совершивших особо тяжкие преступления, а только тех, кто доказал примерным поведением и добросовестным отношением к труду, проводимым воспитательным мероприятиям свое исправление на протяжении не менее пятнадцати лет лишения свободы. Тем не менее, мы вынуждены согласиться, что в настоящий момент условно-досрочное освобождение таких лиц представляет известную угрозу безопасности общества, т. к., оказавшись на свободе, они остаются фактически бесконтрольными и предоставлены сами себе. При попадении в ту же социальную среду, в которой они жили до осуждения, и которая привела их к совершению преступления, вероятность новых преступлений с их стороны весьма велика. Поэтому, мы предлагаем не только снизить срок формального основания условно-досрочного освобождения лиц, отбывающих пожизненное лишение свободы, но и создать специализированные государственные органы по контролю за поведением условно-досрочно освобожденных, а также предусмотреть ряд мер по их ресоциализации как единый комплекс мероприятий, направленных на повышение эффективности условно-досрочного освобождения и снижение рецидивной преступности среди лиц, освобожденных условно-досрочно.

Что касается формальных оснований условно-досрочного освобождения несовершеннолетних лиц, осужденных к лишению свободы, то закон устанавливает следующие минимальные сроки отбытия наказания:

-  не менее одной трети срока наказания, назначенного судом за преступление небольшой, средней тяжести либо за тяжкое преступление;

-  не менее двух третей срока наказания, назначенного судом за особо тяжкое преступление (ст. 93 УК РФ).

исправление несовершеннолетних осужденных еще возможно, ибо отрицательные ценности не окончательно укоренились в сознании подростков. Как показывает практика, большинство преступлений совершается ими в возрасте 15–17 лет. Поскольку характер несовершеннолетних находится в развитии, становлении, то их неправильные взгляды, привычки, образ действий легче поддаются исправлению, чем у взрослых.[260]

В заключение следует отметить, что условно-досрочное освобождение должно применяться лишь при наличии двух оснований: формального и материального, при этом первое в значительной степени подчинено второму. Для изучения личности осужденного и вывода о его исправлении необходим определенный срок, зависящий от категории преступления и личности преступника.

§ 3. Процессуальный порядок применения оснований условно-досрочного освобождения

Говоря об условно-досрочном освобождении как комплексном правовом институте, нормы которого содержатся в трех отраслях права, следует рассмотреть и особенности процедуры условно-досрочного освобождения осужденных.

Право на условно-досрочное освобождение призвано обеспечить применение уголовного наказания в точном соответствии с его целью. Если цель достигнута досрочно, то дальнейшее применение наказания становится излишним и осужденный подлежит освобождению.

В 2000 г. отбыли установленную часть срока наказания и формально подлежали представлению к условно-досрочному освобождению 3551 осужденный в Саратовской области.[261]

Осужденный, к которому может быть применено условно-досрочное освобождение, а также его адвокат (законный представитель) вправе обратиться в суд с ходатайством об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания. Такое ходатайство осужденный подает через администрацию учреждения или органа, исполняющего наказание.

Для рассмотрения дела в суде требуются определенные материалы. Только на их основе суд может разрешить дело по существу. Поэтому еще до судебного рассмотрения должна быть проведена предварительная работа по подготовке материалов к условно-досрочному освобождению, которая производится администрацией ИУ.

Администрация учреждения, исполняющего наказание, не позднее чем через 10 дней после подачи ходатайства осужденного об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания направляет в суд ходатайство осужденного вместе с характеристикой на него. В характеристике должны содержаться данные о поведении осужденного, его отношении к учебе и труду во время отбывания наказания, об отношении осужденного к совершенному деянию, а также заключение администрации о целесообразности условно-досрочного освобождения. Необходимо представлять только те материалы, которые могут свидетельствовать об исправлении осужденного или отсутствии такового.

Подготовка должна выражаться в тщательном, всестороннем изучении личности, кропотливой работе по собиранию и проверке данных, дающих возможность установить его исправление. Однако положение закона о глубоком и всестороннем изучении личности осужденного на практике зачастую сводится к сугубо формальному подходу к характеристике осужденного. Изучение материалов подготовки дел к условно-досрочному освобождению в судах показывает снижение качества предварительной проверки и подготовки документов, характеризующих личность осужденного; сами характеристики пишутся без изучения личного дела осужденного, под «копирку».

Помимо основных документов – ходатайства и характеристики осужденного, в суд могут представляться:

1)  выписка из протокола о переводе из обычных в облегченные условия отбывания наказания, если осужденный был переведен;

2)  выписка из протокола заседания собрания коллектива колонии (СКК) или собрания коллектива отряда (СКО) о ходатайстве в представлении к условно-досрочному освобождению;

3)  справка о поощрениях и взысканиях с отметками об их применении, снятии или погашении;

4)  справка о виде и сроке наказания, размере отбытого и неотбытого срока наказания, дате окончания срока.

Говоря о способах изучения личности осужденного в связи с представлением к условно-досрочному освобождению, следует заметить, что в основу должен быть положен анализ письменных материалов, документов и одновременное специальное наблюдение за осужденным. Только комплексное изучение материалов и личности осужденного может дать достаточно данных для вывода о его исправлении.

Изучение судебной практики показывает, что отказ суда в предоставлении условно-досрочного освобождения часто объясняется тем, что эти документы не отражают фактических данных, по своей форме настолько однотипны, что на их основании невозможно составить определенного мнения об осужденном. По своей инициативе судьи редко истребуют дополнительные материалы и практически не используют предоставленные им законом возможности проверять доказательства исправления осужденного на досудебной стадии, а зачастую всецело полагаются на выводы администрации ИУ. Как указывал , 20 % кемеровских и 42 % алтайских судей отметили в качестве типичных недостатков предоставляемых в суд материалов неполноту характеристик, в 17 % – их необъективность. При этом 50 % начальников отрядов указали в анкетах, что в их практике не было случаев возвращения материалов из суда, у 48 % такие случаи были редко и у 2 % – крайне редко. Поскольку при столь распространенной неполноте материалов судьи не принимают мер к их возвращению, истребованию дополнительных сведений и не вызывают свидетелей, их деятельность по принятию мер к восполнению материалов нельзя признать достаточно эффективной. В лучшем случае подготовка подменяется поверхностным и формальным ознакомлением судьи с поступившими материалами.[262]

Помимо указанных выше документов, в суд направляются сведения о месте жительства после освобождения, о возможности трудоустройства, о семье, близких родственниках, социальных связях осужденного. Желательно также предоставлять личное дело осужденного. предлагал заводить на осужденного одно личное дело еще в процессе следствия, чтобы все данные о личности преступника, собранные в процессе предварительного и судебного следствия, а не только те, которые зафиксированы в приговоре, передавались в ИУ.[263] Тем самым обеспечивалась бы преемственность в воспитательном процессе.

В необходимости изучения личности обвиняемого и индивидуального криминологического прогнозирования не сомневаются ни теоретики, ни практики. Основной вопрос, возникающий при изучении личности и прогнозировании ее дальнейшего поведения – кто будет такой прогноз давать? Как пишет , 48,2 % судей Саратовской и Волгоградской областей на вопрос «Считаете ли Вы нужным психологическое исследование личности обвиняемого перед вынесением ему приговора?» ответили положительно, 39,8 % – отрицательно, хотя за проведение такого исследования на предварительном следствии высказались 90,4 % судей.[264] Таким образом, необходимость проведения исследования личности до вынесения приговора суда судьи осознают, но принимать на себя эту обязанность не желают. предлагает возложить полномочия по психологическому исследованию личности преступника после вступления приговора в законную силу на следственные изоляторы, т. к. в «суде до вынесения приговора преступник еще «не наш человек», он окончательно не признан виновным, ему еще не назначено наказание и вид исправительного учреждения, он еще может быть оправдан, а поэтому в составлении индивидуального криминологического прогноза нет смысла».[265]

С данным предложением можно согласиться лишь в той части, что составление индивидуального криминологического прогноза должно иметь место после вступления приговора в законную силу и преследовать цель определить индивидуальные пенитенциарные меры воздействия на поведение осужденного с тем, чтобы его исправить. Но, с другой стороны, в России, где доля оправдательных приговоров колеблется в пределах 1 % от числа всех вынесенных приговоров (например, по данным Камышинского городского суда за 2000–2001 гг. доля оправдательных приговоров составила около 0,3 % от всех дел, поступивших в суд),[266] уповать на то, что преступник пока не «наш человек» и может быть оправдан, нереалистично.

Однако мы ведем речь не о составлении индивидуального криминологического прогноза на стадии предварительного следствия, а о всестороннем изучении личности, условий жизни, трудовой деятельности, обучения и формировании личного дела осужденного в указанный период. Эти сведения составляют основу для дальнейшего специального криминологического изучения личности. Ч. 3 ст. 60 УК РФ требует при назначении наказания учитывать личность виновного и влияние наказания на исправление осужденного. Работа по изучению личности лица, совершившего преступление, в настоящий момент ведется следователями всех следственных подразделений в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 73 УПК РФ. Кроме того, следователи обязаны выявлять обстоятельства, способствовавшие совершению преступления (ч. 2 ст. 73 УПК РФ).

За рубежом такое положение уже давно существует. Например, во Франции ст. 81 УПК устанавливает обязанность следственного судьи или других уполномоченных лиц полиции и Министерства юстиции исследовать личность обвиняемого, а также его материальное, семейное и социальное положение. По каждому делу ведется параллельно два досье: первое – обычное уголовное дело, второе – особое дело о личности обвиняемого (dossier de personnalité), в котором фиксируются данные социального исследования с целью создать «наилучшие условия для индивидуализа-ции репрессии».[267] Личное дело обвиняемого следует за ним после осуждения в место отбытия наказания. Оно предоставляет в распоряжение суда объективные данные об образе жизни обвиняемого. Думается, что и в России личное дело осужденного должно заводиться с момента начала предварительного следствия или дознания, а затем передаваться в суд и назначенное судом исправительное учреждение.

Часть 1 ст. 175 УИК РФ указывает, что в ходатайстве осужденного должны содержаться сведения, свидетельствующие о том, что для дальнейшего исправления осужденный не нуждается в полном отбывании назначенного судом наказания, поскольку в период отбывания наказания он частично или полностью возместил причиненный ущерб или иным образом загладил вред, причиненный в результате преступления, раскаялся в совершенном деянии, а также могут содержаться иные сведения, свидетельствующие об исправлении осужденного.

Законом предусмотрен перечень показателей, по которым оценивается поведение осужденного за время отбывания наказания: соблюдение режима, добросовестное отношение к труду и обучению во время отбывания наказания, отношение осужденного к совершенному деянию. Последний показатель подразумевает признание своей вины, раскаяние, осознание совершенного деяния, возмещение причиненного вреда. Эта новелла УИК РФ характеризует моральное исправление осужденного, его социальную направленность. В теории уголовно-исполнительного права неоднократно высказывалось предложение о включении данного показателя в общую систему признаков, характеризующих личность осужденного[268], что и было сделано законодателем. Косвенными, но не менее обязательными показателями являются следующие: наличие мер поощрения, отсутствие неснятых или непогашенных мер взысканий, перевод на облегченные (льготные) условия отбывания наказания.

По данным , 54,4 % лиц, освобожденных условно-досрочно, находились в облегченных условиях отбывания наказания.[269] Анализ дисциплинарной практики на 1 января 1999 г. показал, что в исправительных колониях Министерства юстиции РФ на облегченных условиях отбывания наказания состояло 17 % от общей численности осужденных.[270] Законом РФ от 9 марта 2001 г. в УИК РФ были внесены изменения, исключившие ч. 10 ст. 175 УИК, устанавливавшую обязательное требование о нахождении лиц, представляемых к условно-досрочному освобождению, в облегченных (льготных) условиях отбывания наказания. В настоящий момент условно-досрочно может освободиться любой осужденный, вне зависимости от нахождения его в облегченных, обычных или даже строгих условиях содержания. Такой подход противоречит смыслу и значению прогрессивной системы исполнения наказаний. По мнению работников системы исполнения наказаний Министерства юстиции РФ, исключение законодателем п. 10 ст. 175 УИК РФ является поспешным и нецелесообразным.