Стенограмма триста двадцать четвертого заседания Совета Федерации (стр. 4 )

Этим законом внесены и другие изменения, в частности, в Уголовно-процессуальный кодекс, в Кодекс об административных правонарушениях, в Федеральный закон "Об оперативно-розыскной деятельности".

Коллеги, в заключении нашего комитета все доводы изложены. Комитет предварительно рассмотрел представленный закон и рекомендует Совету Федерации его одобрить.

Председательствующий. Благодарю Вас, Анатолий Григорьевич.

Коллеги, есть вопросы, замечания, желающие выступить? Нет.

Тогда переходим к голосованию за одобрение Федерального закона "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации". Прошу голосовать. Идет голосование.

Результаты голосования (12 час. 01 мин. 38 сек.)

За 135 чел. 81,3%

Против 0 чел. 0,0%

Воздержалось 0 чел. 0,0%

Голосовало 135 чел.

Не голосовало 31 чел.

Решение: принято

Решение принято.

Уважаемые коллеги, переходим к рассмотрению вопроса "правительственного часа" – "О государственной политике по развитию Дальнего Востока".

Я думаю, что рассматриваемый вопрос также будет интересен и членам делегации Республики Саха (Якутия), которая сегодня проводит в Совете Федерации Дни республики.

Предлагается следующий порядок рассмотрения вопроса: выступление докладчика – до 15 минут, остальное время – ответы на вопросы докладчика, приглашенных лиц, а также выступления членов Совета Федерации.

Нет возражений, коллеги? Нет.

По данному вопросу на заседании присутствуют: , заместитель Министра Российской Федерации по развитию Дальнего Востока; , заместитель Министра Российской Федерации по развитию Дальнего Востока; , губернатор Камчатского края; , аудитор Счетной палаты Российской Федерации.

Слово предоставляется Министру Российской Федерации по развитию Дальнего Востока – полномочному представителю Президента Российской Федерации в Дальневосточном федеральном округе Виктору Ивановичу Ишаеву.

Прошу Вас, Виктор Иванович, Вам слово.

. Добрый день, Валентина Ивановна, добрый день, уважаемые коллеги! Мне приятно быть в этом зале, так как я являлся членом Совета Федерации с 1993 по 2001 год. Многое, конечно, изменилось, но я рад, что Совет Федерации, наша верхняя палата, всегда был самой квалифицированной структурой в управлении государством. Люди, представляющие территории, хорошо знают ситуацию на местах. Я благодарен за то, что меня пригласили и я могу сегодня высказать свою точку зрения и рассказать о том, что мы делаем, может быть, поделиться и услышать хорошие предложения о дальнейшей работе.

Первое. Конечно, вся история развития Дальнего Востока всегда характеризовалась постоянным вниманием к Дальнему Востоку как со стороны Российского государства, так и со стороны сопредельных государств. И что определяло? Определяло, конечно, его геополитическое расположение, а самое главное – наличие в недрах колоссальных по количеству и разнообразию природных ресурсов, а также его серьезнейшее влияние на всем дальневосточном пространстве.

В разные исторические периоды государством был принят ряд программ по его развитию. Вот, вы видите на слайде, во времена Сталина принимались программы (впереди был 37-й год), и выполнялись весьма успешно, на 130 процентов. Принимались и дальше программы, но их выполнение шло как-то по нисходящей.

Но в начале 90-х годов мы очутились в крайне сложном положении, потому что поменялись, в общем-то, коренным образом и экономическая, и политическая модели развития России, изменились методы, условия хозяйствования. И мы понимали, что мы в связи со своей удаленностью, в связи с присущей региону дороговизной попали в крайне сложное положение. В 1992 году (тогда была первая ассоциация регионов Дальнего Востока) мы собирались и думали, как же работать? Было предложено создать новую программу по развитию Дальнего Востока, которая помогла бы и нашла новые механизмы решения вопросов. Что мы закладывали в этой программе? Тогда мы прекрасно понимали: первое – надо изменить условия хозяйствования, поскольку у нас всё дороже, мы по этим правилам работать не можем, поэтому это было основной задачей.

Вторая задача – должна быть изменена структура экономики, поскольку та модель патернализма, по которой мы работали: Дальнему Востоку давали то, что необходимо, а от него брали то, что возможно, – она не устраивала.

Третья. Меняя структуру, мы понимали, что мы должны интегрироваться в Азиатско-Тихоокеанский регион, потому что выйти со своей продукцией на внутренний российский рынок у нас не получалось.

И четвертая, главная, задача (тогда массово уезжали люди): мы понимали, что нужна политика по формированию постоянного населения.

Сказать, что сегодня эти задачи принципиально изменились, – было бы неправильно. Задачи эти объективны и сегодня.

В 2006 году программа обозначила проблемы, наметила пути, но решения никакого не было. В 2006 году мы рассматривали этот вопрос на заседании Совета Безопасности под руководством Владимира Владимировича Путина. Тогда было принято достаточно конкретное, может быть, даже историческое решение. Возглавить государственную комиссию Президент поручил тогдашнему Председателю Правительства Фрадкову Михаилу Ефимовичу. Он начал активно работать по этому вопросу, и тогда впервые пошли деньги.

Если раньше на 13 субъектов Федерации выделялось средств не более 1 миллиарда – после 2006 года мы увидели 30 миллиардов, 40 миллиардов, 60 миллиардов, были федеральные деньги и в сумме 70 миллиардов. А если взять 2011 год, то из всех привлеченных на Дальний Восток ресурсов мы насчитываем 1,1 трлн. рублей, но 80 процентов – это деньги корпорации, а оставшиеся – деньги всех остальных привлеченных.

Готовился саммит, и пик развития, конечно, – 2010-й, 2011-й, 2012 год. Все сомневались, и люди говорили: "Ну, хорошо, сейчас деньги идут, потому что саммит. Пройдет саммит – повернутся к нам спиной, про нас забудут, и всё пойдет опять вспять". Но Президентом поставлена задача, согласно которой Дальний Восток должен выходить на опережающее развитие, то есть модель догоняющего развития мы должны менять на модель опережающего развития. Мы должны в обязательном порядке создать условия, чтобы регион был конкурентоспособным, чтобы была развита экономика, и, конечно, самая главная и основная задача, которая ставится Президентом, – это создание достойных условий жизни населения Дальнего Востока. Мы это определяем как среднеевропейский стандарт уровня жизни.

Саммит АТЭС прошел, все иностранцы убедились, что Дальний Восток есть, что он живет, что это территория возможностей. Они, в общем-то, поддержали движение России сюда, в Азиатско-Тихоокеанский регион, и мы понимаем, что Дальний Восток должен сыграть роль, наверное, своеобразного локомотива в развитии России, обеспечить вот такую площадку и стать не какой-то буферной зоной, которая раньше была, а стать контактной зоной в обеспечении контактов России с Азиатско-Тихоокеанским регионом.

Почему мы идем в Азию? Мы понимаем ситуацию... Вообще, если говорить о развитии Дальнего Востока (о нем говорить оторванно нельзя ни в коем случае), мы понимаем, что Дальний Восток – это макрорегион, но это всего-навсего подсистема в системе национальной экономики. Мы понимаем, что и Россия в глобальном мире не может развиваться самостоятельно, она должна выбирать свои пути. Всё взаимосвязано.

Давайте посмотрим, что происходит (у нас слайд есть) со времени предкризисного периода, с 2008-го по 2011 год, как страны реагируют на эти вещи. Мы видим, что Европа "засела". Рост валового продукта отсутствует – минус 0,7. Значит, долги выше валового продукта. Мы видим, у Соединенных Штатов долги тоже уже больше валового продукта, хотя они дают статистику несколько иную. Рост – всего 0,9 с 2009 года.

Мы с вами видим, что Россия вышла на докризисный период. Одна-единственная территория или, будем говорить, такой регион мира, который активно развивается, – это Азиатско-Тихоокеанский регион. Они не вошли в кризис, они его преодолели. И рост Азиатско-Тихоокеанского региона составляет 12 процентов. Если брать страны БРИК, куда мы входим, – рост 25,4 процента. Если посмотреть рост валового продукта в Китае и Индии, – мы с вами видим более 30, более 26. Чтобы добавить России темпы роста, мы должны сотрудничать с теми государствами, которые сами растут. Мы не можем получить какие-то темпы роста (4–6 процентов в год) в Европе. Нет там таких возможностей. Это возможно только здесь, в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Это решение было принято руководством страны не вчера. Давно начали строиться и дороги, давно начали строиться и трубопроводы, давно мы говорим уже о развитии железных дорог. То есть Россия повернулась к Азиатско-Тихоокеанскому региону. Это правда. Но мы знаем, что даже сегодня существует целая программа в Соединенных Штатах Америки возвращения в Азиатско-Тихоокеанский регион. Никто не говорит, что с Европой нужно терять отношения, они обязательно должны быть. Но тем не менее будущее России – в развитии этой ситуации.

Давайте попробуем еще раз сказать, что Дальний Восток – это, в общем-то, достаточно мощная территория. Но если посмотреть на него сверху, мы с вами видим прекрасные возможности. А если посмотреть ситуацию, то мы видим, что эти возможности немножко не те. То есть задача – как-то трансформировать потенциальные возможности в реальное развитие Дальнего Востока.

На Дальнем Востоке сегодня проживает 4,4 процента населения от населения России, раньше было 4,6. По итогам переписи 2002 года, у нас было 6 миллионов 440 тысяч, по итогам переписи 2010-го – 6 миллионов 285 тысяч. То есть население потихоньку уезжает. Раньше мы производили валовой продукт в размере 4,5–5 процентов, сегодня 5,6 процента валового продукта дает Дальний Восток. Мы говорим о том, что на Дальнем Востоке работают более напряженно люди: 4,4 процента формируют 5,6. А если мы смотрим свою долю в доходах российских, то она всего 2,1 процента. Чем это вызвано? Это вызвано низкой доходностью предприятий, это вызвано тем, что удорожающие факторы поглощают все доходы предприятий. Наша доходность – не более 12 процентов. Если брать доходность наших соседей, Китая, – у них более 40 процентов. Поэтому и средств на развитие, и на всё остальное значительно больше.

Если посмотреть, как развивается Дальний Восток, – в общем-то, есть траектория развития, и Дальний Восток, в общем-то, повторяет, наверное, направленность траектории, мы с вами видим, но по размеру они расходятся. Вот посмотрите: в 2008 году, в успешные годы разрыв составлял 37,2 процента, потом прошло сокращение до 16. И не потому, что Дальний Восток стал хорошо развиваться, а потому, что в России все-таки в кризис пострадало значительно больше. Почему устоял Дальний Восток? Потому что структура более примитивная, то есть сырьевые ресурсы, потому что рядом находились те страны, которые покупали эту продукцию. Мы смогли в этом направлении выжить. Но если коренным образом не поменять ситуацию, то тенденции сохранятся.

Структура Дальнего Востока. Если в России на первом месте торговля, то у нас на первом месте ресурсный блок – 24,6, на третьем месте – 13 процентов – наши транспорт и связь. Это не то что Дальний Восток производит и транспортирует – вся Россия транспортирует через порты Дальнего Востока, через Транссиб, через БАМ, через наши железные дороги. На третьем месте – строительство. Почему? Пришли инвестиции серьезные, строительство стало развиваться. Но обрабатывающий сектор составляет аж 5,5 процента от валового продукта. Когда-то обрабатывающий сектор составлял более 50 процентов валового продукта. Поэтому мы говорим, что процесс примитивизации существует.

Следующий вопрос. Если посмотреть, Дальний Восток всё больше выталкивается из единого экономического пространства России. Если раньше мы 75 процентов выпускаемой продукции поставляли на внутрироссийский рынок, по отдельным данным и показателям – даже 78, то сегодня – 20–21 процент. То есть мы больше работаем с иностранцами. Вроде бы и хорошо, но в качестве кого? Сегодня мы работаем в качестве сырьевого придатка. Конечно, с этой ситуацией соглашаться ни в коем случае нельзя.

Если говорить о качестве жизни… Нам иногда говорят: на Дальнем Востоке зарабатывают больше. Да, больше. В 2011 году доходы в России в среднем составили 20 504 рубля на одного жителя, на Дальнем Востоке – 23 260. Но если посчитать через ППС, через паритет покупательной способности, то наши 23 тысячи превращаются в 17 тысяч. Если посмотреть по пенсионерам, у нас пенсионеры получают вроде бы на 1000 рублей больше. Но если посмотреть по покупательной способности, по фиксированным наборам товаров и услуг, то средний российский пенсионер покупает 0,98 на свою пенсию меньшую – наш, дальневосточник, на повышенную пенсию покупает всего 0,82 набора. То есть мы говорим о том, что качество жизни остается пока достаточно низким, что и провоцирует отъезд людей.

При этом, если мы взяли валовой продукт и качество жизни, мы говорим о чем? Что на Дальнем Востоке работают на 30 процентов более напряженно, а живут на 30 процентов хуже. Я обосновал это всё цифрами.

Что необходимо делать? Конечно, постановка задачи, наверное, одна. Президент поставил задачу, что Россия должна войти в "двадцатку", в "двадцатку" должна войти по экономическому развитию. Чтобы войти в "двадцатку", России нужно развиваться в год темпами прироста 6–8 процентов. Если Дальнему Востоку выйти на траекторию развития, значит, России нужно развиваться опережающе, 8–10 процентов в год.

Но ситуация сегодня сложная. Мы не говорим, что это будет 6–8, 8–10, но в любом случае, чтобы создана была модель опережающего развития, Дальний Восток должен развиваться темпами роста минимум на 2 процентных пункта выше, чем в целом российская экономика. Поэтому мы должны это четко понимать.

Конечно, сегодня Дальний Восток – это, наверное, ключевое звено и в развитии России, и все-таки как контактная зона, мы уже с вами говорили… Поэтому мы должны понимать, что отношение к Дальнему Востоку должно быть немного другое. Ведь, развивая Дальний Восток, Россия, естественно, получает дополнительные возможности для своего развития.

Где сегодня России развиваться? Давайте посмотрим освоенные территории. Дальний Восток все-таки имеет для развития и территорию, имеет и отрасли, которые и недоразвиты, и недофинансированы. Приложив здесь усилия, Россия может получить достаточно серьезную отдачу. Нужно, конечно, решать эти вопросы.

Какие механизмы, инструменты? Первое, главное, основное – мы с вами имеем определенные инструменты, механизмы, мы имеем федеральные целевые программы. Одна ФЦП до 2013 года – это развитие Дальнего Востока и Забайкалья. Это та программа, которая продлевается уже с 1996 года. Сейчас поставлена задача пролонгировать ее до 2018 года. Другая ФЦП – это развитие Курильских островов. Она работает до 2015 года. Но самое главное – поставлена задача, одобрена Президентом, создать государственную программу развития Дальнего Востока до 2025 года. Государственная программа должна была быть внесена в Правительство до 1 ноября, но мы полагаем, что (сейчас эти полномочия, с 13 ноября, передаются нашему министерству) мы ее можем представить в первом квартале 2013 года.

Конечно, во всем мире единственный механизм, мировой опыт показывает, развития территорий – это массированные инвестиции. Причем, как правило, на базе… Это инвестиции все: это инвестиции федеральные, это инвестиции должны быть корпораций, это инвестиции субъектов, это инвестиции иностранные. Мы посчитали, что государственных инвестиций только на ФЦП развития Дальнего Востока и Забайкалья должно быть не менее 100 миллиардов в год. Если посчитать привлеченные инвестиции и прочие, их должно быть не менее 600–800 миллиардов в год. Эти цифры уже были достигнуты в 2011 году.

Я прошу продлить мне немного еще.

Председательствующий. Да, пожалуйста.

. Только в этом случае мы с вами можем увидеть, какое это развитие. Иногда называют государственно-частным партнерством. Оно обязательно должно быть, государственно-частное партнерство. Но когда мы писали стратегию развития России, мы закладывали несколько иное понятие. То, что часть финансирует федеральный центр, то, что часть финансируют субъекты или частный бизнес, – это правильно, это и есть государственно-частное партнерство. Но на уровне субрегиона государственно-частное партнерство определяется по-другому: государство опережающе развивает инфраструктуру (дороги железные, автомобильные, линии электропередачи), а бизнес создает средства производства. Это правильные базовые понятия государственно-частного партнерства. Мы их записали, в общем-то, определили 12 лет назад.

Я думаю, что, исходя из этого, мы можем решать вопросы.

Сегодняшняя ситуация, конечно, иная, вы ее знаете и бюджет смотрели. Я думаю, что здесь крайне сложно будет, но тем не менее мы найдем механизмы решения этих вопросов.

Сегодня при утверждении госпрограммы (госпрограмма должна быть у нас управляющая) достаточно много денег тратится, средств. Нет единого механизма, нет целевого развития в этих программах. Мы тысячу раз говорили, я понимаю всех и вся, но пока не будет консолидации, пока все программы, в том числе отраслевые, корпоративные, не будут настроены на одну цель, не на развитие корпорации, а на развитие региона, мы эффекта должного не получим. Поэтому программа должна быть управляющая, должна быть создана дирекция по управлению этой программой, должна быть госкомиссия там у нас, чтобы решать все эти вопросы, и мы вместе с коллегами-губернаторами тогда сможем выработать действенные механизмы решения всех вопросов. Поэтому программы должны быть. Нужно сопрягать все цели и задачи, и, конечно, в этом решение должно быть.

Конечно, необходима разработка закона о развитии Дальнего Востока, потому что только в законе мы с вами можем предусмотреть определенные льготы и преференции. Уже многие говорят: мы это обозначили несколько лет назад, и мы говорим… вот то, что я вам сказал, 4,4 процента населения формируют валовой продукт 5,6 процента, а доля в доходах – 2,1. Доходность – 12 процентов. Как выйти на повышенную доходность? Инвестор приходит только в высокодоходные отрасли и высокодоходные проекты. Как решить эти вопросы? Снизить затраты. Тарифы регулировать – не получится ничего. Мы можем уничтожить отрасли, не давая туда денег. Мы можем решить только один
вопрос – предоставить преференции (есть мировой опыт: например, развитие северо-востока Китая, как развивался Гонконг, как развивалась Аляска). Мы должны убрать часть налогов: налог на прибыль, налог на землю, налог на имущество, естественно. Мы с вами должны посмотреть НДПИ: где-то обнулить, где-то дифференцировать. Потому что добыча полезных ископаемых… то, что сверху можно взять, уже взяли. Инфраструктура не та, затраты другие.

Надо подходить и решать эти вопросы. Нужно применить эти условия, условия, конечно, могут быть приняты только в законе (документы у вас есть, вы посмотрели их, я не буду сегодня всё читать подряд), и самое главное – за счет этого выравнять условия функционирования экономики на Дальнем Востоке со среднероссийскими, потому что иначе ничего не получится. Президент буквально на днях подписал указ о капитализации "РусГидро" и сказал, что пока мы не выравняем тарифы, рассчитывать, что Дальний Восток будет инвестиционно привлекательным, сложно. Это понятно: много утяжеляющих вопросов. Поэтому необходимо всё это делать.

Конечно, все эти тарифы должны быть. Мы с вами должны посмотреть и в обязательном порядке создать какие-то особые зоны, которые должны, в общем-то, играть определенную роль. Мы должны создавать больше, наверное, финансовых фондов, таких, как фонд, создающийся на примере ВЭБ, он должен привлекать финансовые средства, должна произойти его капитализация… Какие-то деньги не просто складывать в кубышку, все-таки Резервный фонд, может быть, и не раздувать (7–10 процентов), а может быть, остановиться на 5 процентах и посмотреть, чтобы все-таки давать деньги именно на развитие территорий, именно на развитие промышленности, именно на развитие непосредственно проектов серьезных. Тогда мы можем получить отдачу. Не вложив рубль, мы 10 рублей не получим, это ясно. Это было всегда золотым правилом.

Есть существующая сегодня база. Конечно, по-хорошему ее надо бы смахнуть, смахнуть так же, как энергетику, которая существует, это всё затратное. Но есть опыт. Нужно провести ревизию. Зачем держать 10 предприятий с загрузкой на 10 процентов?! Надо для себя, для людей быть, наверное, честными. Давайте оставим три предприятия, а другим, может быть, изменим форму – приватизируем, акционируем, перепрофилируем, еще какие-то вопросы… потому что сегодня это крайне сложно и крайне тяжело. Поэтому нужна ревизия, мощнейшая ревизия старой промышленной базы.

Необходимо посмотреть и, очевидно, списать долги, особенно оборонных предприятий. Все долги, накопленные до 2008 года, не будут возвращены. Мы с вами, зрелые и здравые люди, это понимаем. Нужно посмотреть и списать. Конечно, кому списывать, кому не списывать – Правительство должно принять отдельное решение. Посмотреть банкам с участием государственного капитала, они ведущие. Посмотреть реструктуризацию долгов, потому что только так можно решить.

Конечно, доходность предприятия нужно вывести на уровень доходности не менее 30 процентов, только в этом случае у предприятия появятся деньги на амортизацию, реновацию, деньги появятся на инвестирование, на развитие, на обновление основных фондов. По-другому ничего не получится.

Нужно посмотреть в части поддержки малого и среднего бизнеса, убрать административные барьеры, поставить более жесткие условия.

Что делают в Китае? Предприятие только завершает строительство – ему сразу разрешают запускать его в опытную эксплуатацию, не добиваясь и не получая всех разрешений. Окупаемость предприятия – два-три года, ускоренная амортизация. Дают разрешение, компенсируют все их затраты на доставку из России тех же сырьевых ресурсов, для того чтобы предприятие создавало рабочие места. Такой опыт, конечно, нужно использовать.

Если взять энергосистему, мы с вами, кто дальневосточник, знаем, когда мы говорим, что 7 процентов роста от тарифа – это от тарифа, установленного в 2,5 рубля, а у нас с вами тариф есть и 40 рублей, и 30 рублей… И сегодня Дальний Восток на компенсацию всех этих тарифов за счет перекрестного субсидирования, за счет каких-то выпадающих доходов, за счет выравнивания тарифов вкладывает порядка 70 млрд. рублей. Это бюджет таких крупных территорий, как Хабаровский край, Приморский край. Это колоссальные средства! Поэтому в этом направлении, конечно, необходимо нам обязательно работать.

Посмотреть крайне сложно… Я должен сказать, что коррупция процветает там, где ресурсы колоссальные. Мы сколько говорим, говорим уже и так, и так, и так: Дальний Восток, биоресурсы... У нас японцы, китайцы ежегодно покупают на 1,5 млрд. долларов больше, чем мы им продаем. На 1,5 миллиарда если покупать корабли, за два года можно кораблями заставить весь, так сказать, водный объем, и там даже передвигаться негде будет, и можно создавать переработку… Как можно решать? Конечно, можно кого-то там брать за руку, еще что-то такое… Но нужно, прежде всего, создать условия, когда это будет невозможно. Мы считаем, что аукционные торги, электронные торги с единой базой, 100 процентов, как делается в цивилизованном мире (тоже не везде нормально), есть опыт Финляндии, – это может решить эти вопросы.

Цены и всё остальное. Мы рыбу продаем за 1600 долларов за тонну, такую же рыбу покупаем за 2600, не исключено, что ту же самую. Малайзийцы с одного куба древесины берут 627 долларов, мы берем 90, а иногда (контракты я смотрел) даже по определенным областям – 30 долларов. Ну, кто поверит, что за 30 долларов кто-то продал? Значит, работает схема. Если бы он вывесил на лоте, что за 30 долларов продает, – я думаю, что все бы купили. Да? И цена бы поднялась: не 30, а 130 хотя бы за необработанные ресурсы. Поэтому необходимо эти вопросы решать.

Социальные вопросы. Можно перечислять здесь очень и очень много, но я хочу сказать об одном, что как раз вопросы концессии... Концессия в области социальной инфраструктуры… Что такое концессия, что такое все остальные формы, лизинг, например, мы понимаем. Это отложенный платеж. Компания должна построить, и потом за счет средств, предусмотренных в бюджете, грубо говоря, за три, четыре, пять лет мы должны компенсировать им эти вопросы. Вот такими социальными концессиями должны заниматься и фонды, такие, как, например, тот же ВЭБ создал, тогда будут решаться эти вопросы. Создадим социальные условия – значит, люди будут жить.

По проектам не буду говорить, я думаю, будут вопросы, потому что в режиме таком можно говорить очень и очень долго. Я хочу сказать, есть основные моменты. Дальний Восток имеет базу для развития. Сегодня база не используется. Сегодня Дальний Восток – это фасад, это контактная зона России в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Путь, выбранный абсолютно правильно руководством страны, – движение в Азиатско-Тихоокеанский регион. Я хочу сказать, что без мощных инвестиций и без реализации мощных проектов мы эти вопросы не решим. Если не будут привлечены серьезные инвестиции, конечно, территорию развить не удастся. Те маленькие деньги, которые даются, консервируют технологическую и физическую отсталость территории. Это как старый дом – можно мазать, мазать, мазать, а потом он в конце концов упадет. Я считаю, что настало такое время, когда, к Дальнему Востоку повернувшись лицом, мы решим проблемы и дальневосточников, а самое главное – создадим новую точку роста для российской экономики.

У меня всё. Спасибо.

Председательствующий. Благодарю Вас, Виктор Иванович, за обстоятельный доклад.

. Это очень короткий доклад, вы мне мало времени дали.

Председательствующий. Виктор Иванович, я думаю, что это только начало. Мы с Вами теперь будем очень часто общаться, потому что сенаторы, которые представляют регионы, входящие в этот округ, очень беспокоятся о том, как эти вопросы будут решаться. Спасибо.

Юрий Никифорович Солонин, пожалуйста, Ваш вопрос.

. Спасибо, Валентина Ивановна.

, я принадлежу к тем немногим счастливцам, кто из тех наших продолжительных встреч знает о Ваших концепциях, Ваших взглядах на развитие Дальнего Востока. Поэтому я спрошу о чем-нибудь другом.

У нас созданы, по сути дела, два территориальных министерства, – Минрегион, и ваше, по Дальнему Востоку. Скажите, пожалуйста, как распределены ваши функции, полномочия, сферы ответственности, как вы строите ваши отношения с новым министром и с министерством вообще? Спасибо большое.

. Знаете, не я придумал эту идею создавать министерство, я работал полпредом, и работы хватало. Руководство страны, Президент, видя ситуацию на Дальнем Востоке, а мы регулярно докладываем и регулярно приезжают руководители страны к нам на Дальний Восток, понимают, что нужно что-то менять в этой ситуации, в том числе с точки зрения управления.

Понимаете, не все с радостью это восприняли, возникло такое ощущение, что сейчас что-то отберут и будут делить. Когда возник вопрос о наименовании министерства, мы сразу сказали, что министерство не по управлению, министерство не по делёжке, а Министерство по развитию Дальнего Востока. В первую очередь, нужно консолидировать все силы, усилия и финансовые ресурсы для решения целевых задач (я еще раз говорю, целевых задач), тогда получится какой-то выход уже в реальной продукции, тогда получится какая-то отдача.

Что такое Дальний Восток? Далеко. Мы с вами физику знаем, знаем, что есть понятие затухающих волн: даже если в центре импульс мощный, к краю доходит крайне слабо. Министерство – тот генератор, который должен собрать все полномочия по регионам, усилить всё, что там есть, возможно, и работать в этом направлении.

Что такое Минрегион? Минрегион как вырабатывал, так и вырабатывает политику по развитию государства, он создает определенные правила, он занимается... Если вы почитаете указ Президента, там три основных направления: первое – министерство осуществляет координацию всех программ, когда оно консолидирует силы для решения всех этих проблем; второе – управляет определенным имуществом, третье – контролирует переданные полномочия, это все механизмы для решения проблем дальневосточников.

Для примера я могу сказать, что федеральных представителей на Дальнем Востоке, ну, там, немного, – на сегодняшний день 47 тысяч. Если их всех заставить работать, я думаю, это будет очень и очень хорошо, а так 47 тысяч и прокормить-то крайне сложно, даже имея возможности Дальнего Востока. Если министерству передадут эти полномочия, оно начнет как-то эту работу шевелить и люди начнут хотя бы работать в этом направлении, мы с вами получим колоссальный эффект. Поэтому министерство ничего не разрушает, оно дополняет, работая именно на Дальнем Востоке над выполнением тех задач, которые ставятся Президентом, и тех задач, которые давным-давно назрели на Дальнем Востоке.

Председательствующий. Спасибо.

Коллеги, я хочу проинформировать, что, кроме губернатора Камчатского края, в нашем заседании принимает участие также губернатор Магаданской области . Мы приветствуем губернатора и благодарим за участие в рассмотрении такого важного вопроса. Спасибо.

Бато-Жаргал Жамбалнимбуев, пожалуйста.

Б.-Ж. Жамбалнимбуев. Валентина Ивановна, большое спасибо.

, огромное спасибо за Ваш содержательный доклад. Мой вопрос будет касаться субъектов Байкальского региона Российской Федерации. Государственная программа социально-экономического развития Дальнего Востока также включает Байкальский регион. Федеральная целевая программа социально-экономического развития Дальнего Востока распространяется и на Забайкалье. У меня вопрос к Вам, Виктор Иванович, как к министру, как к члену Правительства Российской Федерации: в какой мере механизмы ускоренного развития Дальнего Востока будут касаться субъектов Российской Федерации Байкальского региона?

Хочу сказать, что Совет Федерации в этом вопросе определился и считает, что закон о развитии Дальнего Востока должен включать и субъекты Федерации Байкальского региона. Я думаю, это правильная позиция. Хотелось бы понять, что думаете по этому поводу Вы и Правительство Российской Федерации. Спасибо.

. За всё Правительство Российской Федерации я не уполномочен отвечать. Я вам скажу, в общем-то, и в прежние времена, когда разрабатывалась первая программа, она готовилась нами под руководством академика Гранберга, мы писали "Дальний Восток и Забайкалье". Почему? Потому что не было тогда полпредств, не было тогда этих федеральных округов. Что было? Был ДВЭР – Дальневосточный экономический район, который насчитывал 13 субъектов Российской Федерации. На этой экономической, исторической базе создавалась программа. Потом, когда федеральные округа разделили по принципу военных округов, территории остались вроде бы вне программы. Ну, никогда вне программы не оставались, мы всегда вместе работали и работаем. И сегодня ни моральных, ни физических, ни правовых оснований не работать в этом направлении я не вижу.

По работе в полпредстве у нас прекрасные отношения, и мы ездим, с сибиряками общаемся и поддерживаем их, и сибиряки проводят свои экономические форумы, и мы проводим свои экономические форумы. И чем мы больше ставим вопросов, наверное, тем быстрее они решаются. Это благо, что сегодня про Дальний Восток говорят все, а могли бы, так сказать, и не говорить, если бы мы с вами активно не работали.

Ко мне лично подходили губернаторы, мои коллеги, с которыми я много лет работал: "Значит, как будем работать?" – "Нормально, в рамках комиссии". Управлять программой должна государственная комиссия. В рамках комиссии складываются все эти ситуации, никаких вопросов здесь я не вижу.

Председательствующий. Так Вы за то, чтобы регионы…

. Конечно.

Председательствующий. Спасибо. Мы такой же точки зрения придерживаемся.

Виктор Мельхиорович Кресс, пожалуйста.

. Виктор Иванович, скажите, пожалуйста, реконструкция существующих железнодорожных магистралей – Транссиба, БАМа – и строительство новых магистралей предусматриваются программой развития?

. Мы отдали проекты, они написаны, я думаю, в материалах, и в работах это есть, я их назвал. Если говорить о Дальнем Востоке и Сибири в целом, мы с вами прекрасно понимаем, опять-таки мы говорим про рынки, на которых сегодня присутствуют и Китай, и Япония, и Корея, и Индия, и все остальные страны, это, конечно, через Тихий океан, это однозначно, в этом направлении… Мы предложили четыре железнодорожных проекта. Первый – это БАМ-2. Мы собирались с Якуниным Владимиром Ивановичем, брали собственников грузов, посчитали, и институт Якунина посчитал: 102 тыс. тонн. Сегодня БАМ по проекту может перевозить 12,6 млн. тонн. Они запустят тоннель на Кузнецовском перевале в этом году, тоннель, это увеличит, может быть, объем даже в два раза – 24–25 миллионов, но это никак не выполняет задачу, российскую задачу по перевозке грузов в порты.

Конечно, Транссиб сегодня должен быть обязательно модернизирован. Мы не можем ни контейнерные перевозки обеспечить, мы не можем через порты выйти как-то с грузами, которые есть. Уже уголь переваливаем через Раджин в Северной Корее, даже и такое есть. То есть назрела необходимость при изменении вектора развития все эти участки дорог обязательно модернизировать.

Следующий вопрос – конечно, необходимо строить дорогу на Сахалин и использовать незамерзающие порты. Это даже и политическое решение. Если мы говорим, что Сахалин наш, то он должен быть наш. Когда мы первый раз приехали на Курилы, там висел лозунг "Курилы – наши". А курильчане подставили в конце вопросительный знак – "наши ли?". Правда, сегодня этот знак свою актуальность потерял. Дмитрий Анатольевич уже два раза был, программа там реализуется.

Четвертая железная дорога – это, конечно, должна быть Транскорейская железнодорожная магистраль. Грузы из порта Пусан должны идти по нашей железной дороге. И неважно, по какому субъекту. Мы должны забрать эти грузы и перевезти их. Это даст импульс развитию всей железной дороги. Потому что те же трубопроводы мы строим, мы перевозки-то убираем с железной дороги… И встречные перевозки должны быть, а то в одну сторону идут, а встречных пока нет. Это даст и встречные перевозки.

Вот четыре железнодорожных проекта. Ну и главное,
конечно, – это Северный морской путь. Если мы активизируем Северный морской путь, я думаю, мы решим многие проблемы. Я уже не говорю, что он дешевле Южного морского пути, но он и дешевле, и надежнее, чем железнодорожный, где-то процентов на 40. Это посчитали японские специалисты.

Поэтому основное – это опережающее развитие транспортной инфраструктуры, это как основа, она заложена в наших программах.