География в современном мире (стр. 12 )

Одной из непременных научных предпосылок для выбора приоритетных и альтернативных путей рационального природопользования должна служить всесторонняя качественная оценка природных комплексов. Цель такой оценки состоит в том, чтобы определить степень пригодности или благоприятности геосистем для удовлетворения разнообразных общественных потребностей. Социально-экономические потребности, связанные с использованием природных условий и ресурсов, поистине безграничны, при оценке геосистем они выступают в виде множества «субъектов». В качестве таковых могут быть потребности отдельных отраслей народного хозяйства, транспортного и другого строительства, организации загородного отдыха, курортного лечения и т. д. Исходя из разных точек зрения, т. е. из специфических требований различных субъектов к природной среде, один и тот же ландшафт может быть оценен по-разному. Отсюда следует множественность оценок.

Некая универсальная оценка ландшафта вообще, на все случаи жизни невозможна. В самой природе не существует ценностных отношений, не бывает ландшафтов «хороших» или «плохих» самих по себе. Понятия «хорошо», «плохо», «лучше», «хуже» привносятся в природу субъектом, они выражают его отношение к объекту, т. е. к природной среде. Все возможные направления оценок объединяются в две большие группы – производственную (например, оценки агропроизводственная, лесохозяйственная, дорожно-строительная и т. п.) и экологическую (медико-географическая, рекреационная, курортологическая и др.).

Объектами оценки могут служить геосистемы любых уровней и категорий, но наибольшее практическое значение имеют ландшафты и урочища. Оценка основывается на возможно более полном учете всех объективных свойств геосистемы, с одной стороны, и требований субъекта – с другой. Практически для любого вида оценки представляют интерес все географические компоненты с их различными свойствами, хотя значимость этих свойств с точки зрения разных субъектов далеко не однозначна. Например, с точки зрения крупного промышленного строительства рельеф – более существенный фактор, чем плодородие почвы. При выборе территорий для занятий альпинизмом рельеф также имеет первостепенное значение, но строитель выше оценит рельеф с небольшими уклонами, тогда как для альпиниста именно такой рельеф не представляет никакой ценности.

На человека и его хозяйственную деятельность совместно и одновременно, прямо или косвенно, влияют все свойства геосистем. Важнейшие из этих свойств невзаимозаменяемы. Хорошая почва не может заменить плохой климат, избыток влаги отнюдь не заменит недостатка тепла (или наоборот). Поэтому мало смысла в отдельной (частной) оценке каждого компонента или элемента геосистемы,– все они должны оцениваться как единая целостность. Например, оценивая ландшафты с агропроизводственной точки зрения (т. е. пригодности и степени благоприятности для сельскохозяйственного использования), важно принять во внимание их тепло - и влагообеспеченность, условия перезимовки культур, естественную дренированность территории, сроки готовности почв к обработке, плодородие, водный режим, химический и механический состав почв, их завалуненность и многие другие свойства, уклон поверхности (от него зависят возможность распашки, условия применения техники, опасность эрозии), характер форм рельефа (от которых, в частности, зависят размеры и конфигурация пахотных угодий) и т. д.

Экологическая оценка должна опираться прежде всего на всесторонний анализ экологического потенциала геосистемы, о чем уже говорилось в главе IV. Для любой производственной оценки важен учет не только природно-ресурсного потенциала, но и природных условий производственной деятельности, а кроме того, и возможных реакций ландшафта на предполагаемое вмешательство. Известны ситуации, когда ландшафт по своему ресурсному потенциалу во всех отношениях благоприятен для крупного хозяйственного строительства, но весьма чувствителен к его воздействию, вызывающему нежелательные нарушения естественных связей. Ряд примеров дает гидроэнергетика: дешевая электроэнергия добывается нередко за счет затопления и заболачивания обширных территорий, ухудшения местного климата, разрушения природных биоценозов и т. д. В таких случаях ближайший экономический эффект должен отступить на задний план перед природоохранными критериями, и следует искать альтернативный, более щадящий для природы вариант природопользования.

Самая трудная задача оценочных исследований – найти меру оценки, т. е. способ ее выражения, или шкалу ценностей применительно к столь сложному, многомерному объекту, каким является геосистема с ее разнокачественными элементами. Мы уже говорили о том, насколько сложно сравнивать геосистемы по их экологическому или ресурсному потенциалу: в сущности, для этого нет единиц измерения. При производственной оценке возникает аналогичная задача – сопоставление геосистем по совокупности множества разнокачественных признаков. Нужно установить комплексные критерии их сравнительного достоинства, позволяющие ответить на вопрос, в какой степени одна геосистема «лучше» или «хуже» другой с точки зрения того или иного субъекта оценки.

Сложность этой задачи определяется, во-первых, отсутствием объективного способа сопоставления компонентов или элементов геосистемы по их «весу», т. е. значимости (вряд ли можно ставить вопрос, например, что важнее для сельского хозяйства – тепло, влага или почва), и, во-вторых, множественностью и несопоставимостью единиц их измерения.

Очевидно, невозможно найти единый (универсальный) способ для оценивания геосистем в различных целях. Применяются разные способы, которые в какой-то степени друг друга дополняют. Известны способы количественные и качественные. К количественным способам относится стоимостная (экономическая) оценка. О достоинствах и недостатках стоимостного измерения ресурсного потенциала ландшафта мы уже упоминали. Применение стоимостных шкал для сравнительной производственной оценки геосистем имеет, по-видимому, еще более ограниченное значение, чем при измерении ресурсного потенциала: если ценность ресурсов можно с теми или иными натяжками и оговорками определить в денежном выражении, то ценность природных условий для производственной деятельности выразить таким способом труднее. Правда, имеются попытки косвенно оценить эти условия через затраты на их освоение (например, путем учета удорожания строительства на многолетней мерзлоте или в районах с повышенной сейсмичностью, затрат на прокладку дорог в ландшафтах с густой и глубоко врезанной речной сетью и т. п.).

Однако никакими дополнительными капиталовложениями невозможно добиться полного преодоления неблагоприятных природных условий и повсеместно довести их до некоторого одинаково оптимального уровня. Напомним о несовершенстве методики стоимостной оценки, изменчивости цен, влиянии перемен в политике ценообразования и т. д. Притом, как уже отмечалось, экономические критерии не всегда оказываются решающими в природопользовании, нередко приоритет приходится отдавать экологическим и природоохранным критериям. Но для этого необходима более широкая и всеобъемлющая качественная оценка геосистем.

Часто качественную и количественную несопоставимость отдельных показателей природного комплекса пытаются преодолеть с помощью балльных шкал. С этим приемом мы уже имели возможность познакомиться, рассматривая способы измерения экологического и ресурсного потенциалов.

Наиболее универсальный характер должна иметь такая качественная оценка геосистем, которая раскрывает их сравнительные достоинства и недостатки (с определенной точки зрения) с максимально полным учетом значимых свойств в реальных, имеющих физический смысл показателях. Такая оценка реализуется в виде особого рода прикладной (т. е. оценочной) группировки или классификации геосистем, построенной в соответствии с заданными определяющими оценочными признаками. Подобная классификация выявляет все фактические ситуации в зависимости от сочетания избранных признаков, т. е. реальное разнообразие геосистем, как его должен видеть субъект. Иначе говоря, оценочная классификация заключает в себе столько ступеней (оценочных групп геосистем), сколько реальных территориальных сочетаний выявится в результате оценки по всем показателям. В этом состоит существенное отличие оценочной классификации от балльной бонитировки, где все разнообразие условий, независимо от характера территории, сводится к заранее заданному и обычно очень небольшому (три – пять) числу групп.

Результаты качественной оценки, ее достоверность и детальность в большой степени будут зависеть от того, насколько удачно выбраны классификационные признаки. Обычно сначала составляется их полный перечень, затем устанавливается, где возможно, их относительная значимость (при этом допускается определенная условность), и эти признаки последовательно вводятся в классификацию. Один из возможных путей состоит в том, чтобы разделить все оцениваемые показатели на две группы – благоприятствующие тому или иному освоению (или использованию) природного комплекса и осложняющие его (т. е. играющие роль природных ограничений). Затем по соотношению тех и других в конкретных ландшафтах последние группируются в оценочные категории с обязательным отражением на карте. При этом в легенде оценочные группы располагаются примерно в порядке ухудшения условий, хотя этот порядок не следует рассматривать как жесткое ранжирование: он устанавливается экспертным путем, поскольку никакие интегральные количественные показатели для сравнения здесь неприемлемы.

В качестве примера приведем инженерно-оценочную классификацию ландшафтов Ленинградской области (табл. 5, рис. 19). Надо заметить, что в легенде карты приведены лишь наиболее существенные качественные оценочные признаки. При необходимости инженерно-оценочную характеристику каждой из выделенных ландшафтных групп можно значительно расширить за счет различных количественных параметров (величины уклонов поверхности, горизонтального и вертикального расчленения, густоты речной сети, уровня грунтовых вод, мощности поверхностных отложений, их гранулометрического состава, несущей способности и т. д.). Климатические факторы в этой классификации не учтены, так как с инженерной точки зрения на данной территории они относительно слабо дифференцированы. При инженерной оценке обширных территорий климатические критерии приобретают существенную значимость.

Рис. 19. Оценка условий инженерного освоения ландшафтов Ленинградской области. (Объяснение условных обозначений см. в таблице 5)

В рассмотренном примере оказалось восемь оценочных групп ландшафтов. Для более обширных территорий их число может исчисляться десятками. При необходимости они могут быть объединены в небольшое число укрупненных категорий оценки. Для конкретных практических целей бывает достаточным, например, всего трех ступеней оценочной шкалы («неблагоприятные», «относительно, или выборочно, условно благоприятные» и «благоприятные»). А иногда достаточно лишь двучленной шкалы, т. е. разделения всех ландшафтов на пригодные для соответствующего использования и непригодные. В подобных случаях оценка основывается главным образом на выявлении лимитирующих факторов, т. е. таких факторов, влияние которых сводит на нет значение всех остальных. Например, отсутствие местных источников влаги и невозможность ее доставки извне исключают развитие земледелия даже при благоприятности всех других природных условий; особо высокая сейсмичность или расчлененность рельефа могут определить непригодность территории для градостроительства.

Таблица 5

Оценка условий инженерного освоения ландшафтов Ленинградской области

Группы ландшафтов	Основные инженерные ограничения	Основные факторы, благоприятствующие инженерному освоению
1.	Поверхностное переувлажнение, водораздельные торфяники	Устойчивые моренные грунты, небольшие уклоны
2.	Густая гидросеть, локальное грунтовое переувлажнение	Устойчивые песчано-гравийные грунты, небольшие уклоны, стройматериалы (песок, гравий)
3.	Высокое стояние грунтовых вод, водораздельные торфяники, густая гидросеть	Устойчивые песчаные грунты, небольшие уклоны
4.	Карст	Небольшие уклоны, хороший дренаж, стройматериалы (известняки, доломиты)
5.	Пересеченный камовый рельеф, переувлажнение в понижениях	Относительно устойчивые грунты, стройматериалы (песок, гравий)
6.	Поверхностное переувлажнение, слабые грунты (ленточные глины), водораздельные торфяники	Наличие крупных площадок, стройматериалы (кирпичные глины)
7.	Пересеченный рельеф, густая гидросеть, глубокие долины	Устойчивые моренные грунты, стройматериалы (валуны, гравий)
8.	Пересеченный рельеф, трещиноватые кристаллические породы, переувлажнение в ложбинах	Стройматериалы (граниты)

Вряд ли правомерно приступать к разработке рекомендаций по оптимизации природной среды на более или менее длительную перспективу, не представив себе заранее, как поведут себя в будущем геосистемы в силу присущих им естественных динамических тенденций и под влиянием техногенных факторов. Иными словами, необходимо составить географический прогноз, цель которого, по определению академика , заключается в разработке представлений о природных географических системах будущего. В способности научного предвидения должно состоять, пожалуй, наиболее весомое свидетельство конструктивного характера географии.

Проблемы географического прогнозирования достаточно сложны и многообразны. Этого и следовало ожидать, зная о сложности и многообразии самих объектов прогнозирования – геосистем различных уровней и категорий. В точном соответствии с иерархией самих геосистем оказывается и иерархия прогнозов, их территориальных масштабов. Различаются прогнозы локальные, региональные и глобальные. В первом случае объектами прогноза служат морфологические подразделения ландшафта вплоть до фаций, во втором – речь идет о будущем ландшафтов и региональных систем высших рангов, в третьем – о будущем всей ландшафтной оболочки. Можно утверждать, что сложность задач прогнозирования нарастает по мере перехода от низших ступеней геосистемной иерархии к высшим.

Как известно, всякая геосистема относительно более низкого уровня функционирует и развивается как составная часть систем высших рангов. Практически это означает, что разработка прогноза «поведения» в будущем отдельных урочищ должна осуществляться не иначе как на фоне вмещающего ландшафта, с учетом его строения, динамики, эволюции. А прогноз для всякого ландшафта следует разрабатывать на еще более широком региональном фоне. В конечном счете географический прогноз любого территориального масштаба требует учета глобальных тенденций (трендов).

Разработка прогноза всегда ориентируется на определенные расчетные сроки, т. е. ведется с заранее заданной заблаговре-менностью. Можно говорить, следовательно, и о временных масштабах прогноза. По этому признаку географические прогнозы делят на сверхкраткосрочные (до 1 года), собственно краткосрочные (до 3–5 лет), среднесрочные (на ближайшие десятилетия, чаще до 10–20 лет), долгосрочные (на ближайшее столетие) и сверхдолгосрочные, или дальнесрочные (на тысячелетия и далее). Естественно, что надежность прогноза, вероятность его оправдываемости тем меньше, чем отдаленнее его расчетные сроки.

Принципы географического прогнозирования вытекают из теоретических представлений о функционировании, динамике и эволюции геосистем, включая, разумеется, и закономерности их антропогенной трансформации. Исходными основаниями географического прогноза являются те факторы, или предикторы, от которых могут зависеть предстоящие перемены в геосистемах. Эти факторы имеют двоякое происхождение – природное (тектонические движения, изменения солнечной активности и др., а также процессы саморазвития ландшафта) и техногенное (гидротехническое строительство, хозяйственное освоение территории, мелиорации и т. д.).

Существует определенная связь между основаниями (факторами) прогноза и его пространственными и временными масштабами. Дальность подлинно комплексного географического прогноза ограничивается нашими более чем скромными возможностями предвидеть пути общественного и технического прогресса (писатели-фантасты в счет не идут). А это означает, что географические прогнозы за пределы обозримого будущего могут основываться только на учете самых общих природных факторов, таких, как тренд тектонических движений и большие климатические ритмы. Поскольку эти процессы отличаются широким радиусом действия, пространственные масштабы прогноза должны быть также достаточно широкими – глобальными или макроре-гиональными. Так, попытался наметить общепланетарные природные изменения климата на 1 млн. лет вперед, основываясь на изученных палеогеографических закономерностях. разработала региональный прогноз для юга Дальнего Востока на 1000 лет вперед, также опираясь на палеогеографические данные.

Прогноз на самые короткие сроки – в пределах года – основывается тоже на природных факторах, на ходе сезонных процессов. Например, по характеру зимы можно судить о ходе последующих весенних и летних процессов; от условий увлажнения данной осени зависят особенности вегетации растений весной следующего года и т. д. Учет техногенных факторов в данном случае мало актуален, так как их косвенное воздействие ощутимо скажется на структуре природного комплекса лишь через годы и даже десятилетия.

Возможность наиболее полного учета факторов предстоящих изменений в геосистемах, как природных, так и техногенных, реализуется при средне - и отчасти долгосрочном географическом прогнозировании, т. е. на ближайшие годы и десятилетия. Оптимальными территориальными объектами в этих случаях следует считать ландшафты и их региональные объединения порядка ландшафтных подпровинций, областей.

Географическое прогнозирование базируется на применении различных взаимодополняющих методов. Один из наиболее известных – экстраполяция, т. е. пролонгирование выявленных в прошлом тенденций на будущее. Но этот метод следует применять с осторожностью, так как развитие большинства природных процессов протекает неравномерно, а тем более недопустимо распространять на будущие современные темпы роста населения и производства, современные тенденции развития технологии и т. д.

Метод географических аналогий заключается в переносе закономерностей, установленных в каких-либо ландшафтах, на другие, но обязательно аналогичные ландшафты. Например, результаты наблюдений над влиянием существующих водохранилищ на прилегающие урочища и местности используются для прогноза возможных географических последствий от проектируемых водохранилищ в однотипных (например, таежных или пустынных) ландшафтах.

Метод ландшафтной индикации основан на использовании частных динамических признаков для суждения о предстоящих существенных переменах в структуре ландшафта. Например, понижение уровня озер, наступление леса на болота могут свидетельствовать о более общих трендах в развитии ландшафтов, связанных с усыханием климата или устойчивыми тенденциями тектонических движений. Для сверхкраткосрочного локального прогноза перспективно использование фенологических индикаторов. Известно, что между сроками наступления различных фенологических явлений существует достаточно устойчивая связь (фенологический лаг). Это дает возможность прогнозировать наступление ряда природных явлений по наблюдениям некоторых фенологических индикаторов (например, начало пыления ольхи или березы, цветения рябины или липы) с опережением до одной – пяти недель.

Как известно, между географическими явлениями нет такой жесткой детерминированности, какая существует в небесной механике или в часовом механизме, поэтому географический прогноз может быть только вероятностным (статистическим). Отсюда следует значение методов математической статистики, позволяющих выразить в численной форме корреляции между компонентами геосистем, цикличность процессов и их тренды на расчетные сроки прогноза.

Несколько лет назад как в ученых кругах, так и в среде широкой общественности вспыхнула бурная дискуссия вокруг предполагавшейся переброски части стока северных рек на юг. Взгляды как сторонников, так и противников «поворота» рек основывались не столько на строгих научных расчетах, сколько на эмоциях. Между тем перед нами типичная задача географического прогнозирования: требовалось ответить на вопрос о возможных негативных для природной среды последствиях в случае осуществления проекта. И некоторые географические коллективы работали над разрешением этого вопроса, хотя, к сожалению, результаты исследований остались практически недоступными для общественности. Проблема оказалась настолько объемной, что сколько-нибудь подробно изложить ее здесь невозможно. Ограничимся лишь одним примером.

Прежде всего, следует четко обозначить пространственные и временные масштабы подобного прогноза. По временным масштабам его можно определить как среднесрочный – в данном случае прогноз на ближайшие 10–20 лет или несколько дальше наиболее актуален и наиболее надежен. Что касается пространственных масштабов, то здесь может идти речь о всех трех уровнях.

Локальный прогноз затрагивает геосистемы, непосредственно примыкающие к гидротехническим сооружениям – плотинам, водохранилищам, каналам. Механизм локальных техногенных воздействий относительно прост, и его радиус действия охватывает преимущественно геосистемы на уровне урочищ. Основные его проявления – затопление и подтопление береговой полосы, размыв и всплывание торфяников, некоторое изменение местного климата (например, уменьшение годовой амплитуды температур на 1–2 °С). Эти изменения заметно скажутся в полосе шириной в сотни метров, но в разных ландшафтах по-разному. Например, на низменных заболоченных озерно-ледниковых равнинах, примыкающих к озерам Лача, Воже, Кубенское, уровень которых предполагалось повысить в случае осуществления проекта отъема части стока из бассейнов рек Онеги и Сухоны, все природные процессы, связанные с переувлажнением, усугубятся. В средней части отрезка долины Сухоны эффект подтопления почти не скажется, несмотря на заполнение долины водохранилищем: река врезана здесь на глубину 50–60 м и зеркало водохранилища оказалось бы на 10–20 м ниже бровки долины; берега сложены прочными верхнепермскими породами, так что их размыв не должен быть значительным. В верхней же части долины Сухоны, где расположена знаменитая вологодская пойма, ожидается снижение уровней весеннего половодья, сокращение продолжительности поемного затопления, понижение грунтовых вод, высыхание части поемных озер, деградация заливных лугов.

Все эти и многие другие конкретные локальные последствия гидротехнического строительства наиболее точно и подробно отражаются на прогнозной ландшафтной карте, передающей ожидаемое состояние урочищ на расчетный срок (например, к 2000 или 2010 г.). Но разработкой локального прогноза решение вопроса отнюдь не исчерпывается. Необходимо выяснить, не произойдет ли каких-либо неожиданных нарушений природных процессов в региональных масштабах, т. е. на территории, охватывающей бассейны рек-доноров, в частности Северной Двины, Онеги, Невы. Речь, следовательно, идет о территории нескольких ландшафтных провинций (Северо-Западной таежной, Двинско-Мезенской таежной и части соседних). Фактически же в прогнозный анализ приходится вовлекать природные процессы, охватывающие еще более обширные пространства. Изъятие части речного стока дает импульс цепным реакциям, которые могут затронуть систему взаимодействий между сушей, океаном и атмосферой.

Первым толчком в этой цепи процессов окажется недополучение окраинными арктическими морями (Белым и Баренцевым) ежегодно десятков кубических километров относительно теплой и пресной речной воды. Дальнейший эффект этого явления противоречивый: с одной стороны, уменьшение притока тепла должно стимулировать ледообразование, с другой – ослабление распреснения речным стоком морских вод приведет к увеличению их солености и, следовательно, ослабит ледообразование (соленая вода замерзает при более низких температурах, чем пресная). Оценить суммарный эффект этих двух противоположно направленных процессов крайне затруднительно, но примем худший вариант, т. е. усиление ледовитости. Теоретически это обстоятельство должно способствовать понижению температуры формирующихся над поверхностью окраинных морей воздушных масс. В свою очередь, поступая благодаря активной циркуляции атмосферы на сушу Европейского Севера, эти морские воздушные массы приведут к охлаждению климата в регионе (а также к сокращению количества осадков).

Такова чисто качественная, теоретическая схема. Если ж. е обратиться к некоторым цифрам, то окажется, что техногенно обусловленная составляющая рассмотренных процессов не идет ни в какое сравнение с природным фоном. На ледовый и температурный режим омывающих север Европы морей решающее влияние оказывает поток теплых вод из Северной Атлантики. Его средняя годовая величина составляет более 200 тыс. км3, тогда как весь объем годового речного стока в Северный Ледовитый океан равен 5,1 тыс. км3. Если бы величина изъятия речного стока достигла даже 200 км3 (а проектом первой очереди предусматривалось 25 км3), то это было бы на три порядка ниже притока (адвекции) атлантических вод. Только годовые колебания этого притока, т. е. возможные отклонения от среднего, достигают 14 тыс. км3, т. е. в десятки или сотни раз перекрывают объем предполагаемого изъятия стока из бассейнов северных рек. Таким образом, ожидать сколько-нибудь ощутимого регионального, а тем более глобального эффекта в данном случае нет оснований. Однако если построить аналогичные расчеты для системы бассейн Оби – Карское море, то мы получим существенно иные результаты, ибо там доля речного стока в формировании солевого, теплового и ледового режимов морских вод значительно выше, и можно ожидать более ощутимых изменений в климате прилегающей суши.

К важнейшим социальным функциям географии относят научное обоснование территориальной организации общества, т. е. расселения и размещения производства. Именно в этом справедливо видят свою главную задачу многие представители социально-экономической географии. Осуществлять практически эту задачу призваны так называемые районные планировки, которыми занимаются специальные проектные институты градостроительного профиля.

Под районной планировкой подразумевается разработка схем (по областям, краям, республикам) и проектов (в основном по административным районам) размещения объектов народного хозяйства (промышленных, энергетических, сельскохозяйственных) и расселения населения (т. е. размещения населенных пунктов). Сюда же входят инженерное оборудование и планировочная организация территории, включая размещение дорог, зон массового отдыха, курортов и др.

Большой недостаток схем и проектов районных планировок – отсутствие должного комплексного учета природных факторов. Правда, с 70-х годов в инструкциях для планировщиков предусматривается соблюдение требований охраны окружающей среды и проведение оценки территории, но уровень разработок в этом отношении оставляет желать лучшего. Они ведутся без натурных (полевых) обследований, на основе отрывочной, подчас недоброкачественной, сугубо отраслевой информации о природе, какую удается собрать из разных источников. Критически оценить, а тем более синтезировать эту информацию проектировщики не в состоянии. Профессиональные физико-географы в проектных институтах пока насчитываются единицами, да и они не имеют возможности осуществлять полевые наблюдения и лишь пытаются приспособить добытую камеральным путем разнохарактерную информацию о природных условиях к целям планировки. Неудивительно, что существующие схемы и проекты районных планировок с точки зрения современной географии не выдерживают критики и часто противоречат элементарным требованиям согласования проектов размещения хозяйства и населения с ландшафтной структурой территории и потенциалом геосистем.

В последнее десятилетие наряду с районными планировками разрабатываются так называемые территориальные комплексные схемы охраны природы (ТерКСОП)– также по административно-территориальным подразделениям. Подобная ситуация, когда территориальная организация общества и охрана природной среды рассматриваются как две самостоятельные задачи, противоречит логике и здравому смыслу, не говоря уже о неоправданном расточительстве средств государственного бюджета.

Современная география способна дать подлинно комплексные научные основы для оптимизации взаимоотношений природы и общества в конкретном территориальном (региональном) разрезе. Практическая постановка задачи может быть сформулирована как организация территории, а исходную научную основу должна составлять теория культурного ландшафта. За отправную точку, или «первичный материал», для проектирования принимаются современные ландшафты со всеми теми нарушениями, которые обусловлены предшествующей хозяйственной деятельностью. Целью проектирования должен быть культурный ландшафт, критерии которого определяются общественными потребностями. Критерии эти двояки: экологические и экономические. Это значит, что в культурном ландшафте высокая ресурсоотдача и экономическая эффективность должны сочетаться со здоровой средой для жизни людей.