География в современном мире (стр. 9 )

С климатом связана патология, во многом напоминающая Субарктику (простудные, сердечно-сосудистые заболевания, обморожения, снижение иммунных свойств организма и др.). Некоторая общность наблюдается и в предпосылках природно-очаговых болезней. Существует риск заболевания альвеококкозом, бешенством, трихинеллезом, токсоплазмозом, тениаринхозом, главным образом в промыслово-оленеводческих районах Сибири. К поймам и дельтам рек приурочены очаги описторхоза (в низовьях Оби пораженность населения достигает около 50%) и дифиллоботриоза (вдоль Северной Двины, Печоры, Надыма, Таза и других рек, а также в приозерных местностях Карелии). Известны диффузные поименно-болотные очаги туляремии, в низовьях Северной Двины и некоторых западносибирских рек – лептоспирозов (связаны с ондатрой), спорадические случаи геморрагической лихорадки с почечным синдромом; в некоторых районах восточносибирской тайги – вилюйский энцефаломиелит. В отличие от более теплых районов тайги, рассматриваемые территории практически безопасны в отношении клещевого энцефалита (небольшой риск имеется в низовьях Северной Двины и в Забайкалье). Из геохимических эндемий довольно типичны зоб и кариес зубов.

Переселенцы из средней полосы и с юга испытывают сильное напряжение адаптивных систем с затрудненной компенсацией (особенно на северо-востоке ареала). Оптимальный срок непрерывного проживания пришлых контингентов – три–шесть лет. В сравнении с Арктикой и Субарктикой населенность и сельскохозяйственная освоенность в ландшафтах этой группы возрастают, но в общем еще незначительно, главным образом за счет отдельных очагов урбанизации.

Ландшафты со значительным дефицитом увлажнения представлены в рассматриваемой группе полупустынями Прикаспия и сухими степями Западной и Восточной Сибири. Аридность при высоких запасах тепла особенно резко выражена в полупустынях (коэффициент увлажнения – 0,2–0,4; сумма активных температур – 3000–3600 °С). Сухие степи образуют переход к следующей группе, и границы здесь довольно условны. Комфортный по температурным условиям период более продолжителен, чем в таежных ландшафтах (45–80 суток), но в Восточной Сибири он сочетается с холодной зимой (в северных районах степи длительность крайнего температурного дискомфорта достигает 40 суток, в Туве – 60). Безводность и безлесие существенно ограничивают рекреационный и курортный потенциал, хотя в локальных условиях имеются благоприятные возможности (прикаспийская полоса в Дагестане с пляжами, минеральными водами, иловыми сульфидными грязями; углекислые источники, местами с радоном, в Забайкалье).

По медико-географическим условиям полупустыни во многом сходны с пустынями. Здесь существуют природные очаги Ку-лихорадки, клещевых спирохетозов, туляремии, крымской геморрагической лихорадки; имеется потенциальная опасность бешенства, сибирской язвы, столбняка. Ландшафты забайкальских степей потенциально опасны в отношении клещевого энцефалита, клещевого риккетсиоза, бешенства; местный очаг чумы практически полностью оздоровлен. С геохимической ситуацией связаны эндемический зоб, кариес зубов, уролитиаз, специфический очаг уровской болезни.

Несмотря на недостаточное увлажнение, ландшафты данной группы относительно густо населены и хорошо освоены благодаря наличию естественных кормовых угодий и отчасти плодородных почв, а также транзитных рек – источников орошения.

Относительно благоприятные ландшафты характеризуются величинами ТК от 12 до 16. Гумидная группа с недостатком тепла представлена в основном среднетаежными ландшафтами (на юге Восточной Сибири – южнотаежными). Климату присущи типичные таежные черты, но общая тепло-обеспеченность увеличивается (суммы активных температур 1200–1600 °С), соотношение комфортного и дискомфортного периодов становится более благоприятным, хотя заметно варьирует по секторам в зависимости от степени континентальное™; отопительный период сокращается ненамного. В течение трех-четырех зимних месяцев наблюдается ультрафиолетовый дефицит. Условия летнего отдыха и климатотерапии существенно дифференцированы в зависимости от местных особенностей. Некоторые ландшафты, например в Карелии, перспективны для туризма, бальнеологического лечения (марциальные воды в Карелии и др.); имеются месторождения лечебных грязей.

Серьезный фактор дискомфорта – обилие кровососущих насекомых. В период строительства Братской ГЭС в дни интенсивного нападения мошек на многих объектах работа полностью прекращалась. На лесозаготовках из-за нападения гнуса производительность труда снижается на 50% и более; отдых на открытом воздухе в таких условиях вообще невозможен.

В медико-географическом отношении данные ландшафты близки к северотаежным, но смягчение климата, с одной стороны, несколько уменьшает риск простудных и других заболеваний и ослабляет напряженность адаптивных систем у переселенцев (практически здесь возможно формирование постоянного населения из пришлых контингентов), с другой стороны – благоприятствует распространению таких опасных переносчиков природно-очаговых инфекций, как иксодовые клещи. Хотя потенциальная опасность заражения клещевым энцефалитом здесь значительно меньше, чем в ландшафтах благоприятной группы, и в большинстве среднетаежных ландшафтов вообще отсутствует, в отдельных из них она достаточно реальна (местами на западе восточно-европейской средней тайги в некоторые годы заболеваемость достигала 30 и более случаев на жителей). Для пойм крупных рек характерны очаги дифиллоботриоза и описторхоза; встречаются озерно-болотные и пойменные очаги туляремии, локальные очаги лептоспирозов, Ку-лихорадки.

Условия для земледельческого освоения еще далеки от оптимальных, и оно имеет очаговый характер. Общая освоенность и заселенность характеризуются низкими цифрами. Очаги урбанизации единичны.

К этой группе отнесены также семиаридные ландшафты сухих восточноевропейских и северных западносибирских степей. Недостаток влаги здесь ясно ощутим (коэффициент увлажнения составляет 0,4–0,7) и выражается в неразвитости речной сети, безлесии, местами в избытке солей в почве и водах и т. д., хотя по термическим условиям эти ландшафты ближе гумидных к оптимуму. Высокая степень континентальное™ климата обусловливает возможность перегрева организма летом и переохлаждения зимой, способствует обострению сердечно-сосудистых заболеваний. Со стороны биоты имеются предпосылки бешенства, аль-веококкоза, локально – клещевого энцефалита, туляремии, лептоспирозов, вдоль крупных рек (Оби, Иртыша, Волги) – описторхоза. Запасы тепла и почвенного гумуса определяют возможность интенсивного земледельческого освоения, по уровню которого эти ландшафты не уступают экологически наиболее благоприятным.

К благоприятным отнесены ландшафты разных типов, где экологические условия можно считать приближающимися к оптимуму. Показатель ТК колеблется от 16 до 20, основной комфортный период продолжается 2,0–2,5 месяца, а период с устойчивыми средними температурами выше 10 °С – более 100 дней. Холодный период еще довольно длительный (150– 180 суток), отопительный сезон в южной тайге – до 250 дней, очень сильные морозы на западе бывают эпизодически, на востоке – ежегодно. По условиям увлажнения также различаются две группы ландшафтов, но контраст между ними несколько сглажен. Условия для рекреации здесь значительно благоприятнее, чем в предыдущих группах, чему способствует сочетание лесных и безлесых пространств (а в степи при общем безлесии наличие боровых урочищ – надпойменно-террасовых и «ленточных»). Увеличиваются возможности климатотерапии, довольно значительны бальнеологические и лечебно-грязевые ресурсы.

По эпидемиологической опасности природно-очаговых заболеваний территория неоднородна. Одна из характерных нозоформ – клещевой весенне-летний энцефалит. Особенно опасные очаги его находятся в Прикамье и Приуралье, в подтайге Обь-Енисейского междуречья и прилегающей низкогорной черневой тайге; нетипичен он лишь для степи. В Восточной Сибири и на Дальнем Востоке с ним сопряжен клещевой риккетсиоз. Почти повсеместно встречаются диффузные очаги туляремии, лептоспирозов, в Европе и на Дальнем Востоке – геморрагической лихорадки с почечным синдромом; бешенство более типично для открытых пространств степи, лесостепи, отчасти подтайги. Кроме того, надо отметить омскую геморрагическую лихорадку для западносибирской лесостепи, нанофиетоз, метагонимоз и другие гельминтозы – для Приамурья.

Ландшафты данной группы (за исключением западносибирских и дальневосточных южнотаежных) отличаются довольно высокими показателями населенности и освоенности.

Наконец, ландшафты наиболее благоприятные образуют зону экологического оптимума. Эта зона разорвана на несколько самостоятельных ареалов. Основной из них – лесостепь Русской равнины (включая широколиственно-лесные ландшафты), второй – степи Предкавказья и узкая полоса Причерноморья с фрагментами субсредиземноморских и влажных субтропических ландшафтов и третий – широколиственно-лесная зона Дальнего Востока. По запасам тепла, продолжительности и соотношению комфортного и дискомфортного периодов и другим признакам эти ландшафты достаточно разнообразны, но в целом для них характерны высокая величина ТК (более 20), близкое к оптимуму соотношение тепла и влаги (коэффициент увлажнения в лесостепных ландшафтах 0,8–1,0; в лесных – 1,0–1,4), наиболее благоприятные условия для труда, отдыха и лечения на открытом воздухе. Богатством и разнообразием рекреационно-курортных ресурсов выделяются Черноморское побережье (климатический курорт, морские купания в сочетании с бальнеологическим и грязелечением), Предкавказье и Северный Кавказ (уникальные месторождения минеральных вод, горные климатические курорты). Южное Приморье Дальнего Востока также обладает удачным сочетанием курортных ресурсов (климатотерапия, морские купания, минеральные воды, лечебные грязи). Восточноевропейская лесостепь характеризуется благоприятным сочетанием климатических условий, здесь возможно длительное пребывание на открытом воздухе и применение гелиотерапии в течение шести-семи месяцев; имеются месторождения лечебных грязей. Наиболее высокие экологические качества присущи ландшафтам с массивами сохранившихся широколиственных и сосновых лесов.

Что касается медико-географической ситуации, то в типичной лесостепи и предкавказской степи имеются довольно многочисленные очаги туляремии, локальные очаги геморрагической лихорадки с почечным синдромом, Ку-лихорадки; эпидемиологическое значение имеет бешенство. В лесных ландшафтах Дальнего Востока довольно высок риск заражения клещевым энцефалитом и клещевым риккетсиозом, а в приречных местностях – на-нофиетозом и другими гельминтозами.

Ландшафты данной группы, как правило, наиболее густо населены, интенсивно освоены и высокоурбанизированы.

Почти сто лет назад, в самом конце прошлого века, , провозгласив закон мировой зональности, распространял его и на человека. Он утверждал, что «человек зонален во всех проявлениях своей жизни»: в обычаях, нравах, религии, одежде, постройках, пище и т. д. Это утверждение долгое время расценивалось как преувеличение и как дань географическому детерминизму. Однако объективные данные современной науки говорят о том, что если Докучаев кое в чем и ошибался, то большого преувеличения в его словах нет.

Реакции людей на влияние природных экологических факторов чрезвычайно многообразны, и всестороннее их рассмотрение заслуживает специальных исследований. Здесь же ограничимся лишь некоторыми примерами.

Можно считать установленным со всей определенностью, что человек как биологический вид Homo sapiens обнаруживает эколого-географическую дифференциацию, которая выражается во многих его морфологических и физиологических признаках. Эта дифференциация вырабатывалась в течение многих тысячелетий в процессе приспособления к разнообразной природной среде. В результате сложились адаптивные типы человека с устойчивыми, закрепленными в наследственном коде морфофизиологическими признаками – размерами, пропорциями, весом тела, пигментацией кожи, скоростью кровотока, интенсивностью кислородного обмена, содержанием белка и гемоглобина в крови (что предопределяет сопротивляемость к местным инфекциям) и т. д. При этом оказалось, что сходные адаптивные признаки обнаруживаются у людей, живущих в сходных зональных условиях, независимо от расовых или этнических различий. Наиболее четко эколого-географическая дифференциация обнаруживается по крупным широтно-зональным типам географической среды, особенно при сравнении экстремальных условий (полярные области, тропические пустыни, экваториальные ландшафты, а также высокогорья)[21].

Например, для жителей жарких и аридных пустынных ландшафтов характерны повышенный рост и удлинение пропорций тела при относительно малом весе, пониженный основной обмен, что способствует снижению теплопродукции, ослабленное жироотложение, низкий уровень холестерина в крови и т. д. У жителей экстремально холодных ландшафтов, напротив, многие приспособления направлены на усиление энергетических процессов и повышение теплопродукции (относительно небольшой рост при значительном весе, развитая грудная клетка, увеличение основного обмена, скорости кровотока, содержание гемоглобина и др.). Для коренного населения жарких и влажных экваториальных ландшафтов характерны малый рост, худощавость, пониженная теплопродукция и усиленная теплоотдача, повышенное потоотделение, пониженная интенсивность основного обмена и жироотложения.

У пришлого населения в необычных ландшафтно-экологических условиях наблюдаются более или менее существенные нарушения биологических функций. Чем больше степень контрастности условий, тем напряженнее происходит процесс приспособления (акклиматизации) и тем больше времени он требует – от нескольких месяцев до нескольких лет. Полная адаптация к новым ландшафтно-экологическим условиям практически невозможна, происходящие при этом изменения в организме считаются обратимыми, они не передаются по наследству. Но и вполне обратимые изменения не всегда возможны: патологические отклонения очень часто наблюдаются и после завершения периода акклиматизации. Поэтому в целях сохранения здоровья переселенцев приходится ограничивать время их пребывания в непривычных условиях.

К существенным экологическим индикаторам населения следует отнести особенности местной пищи, на что обращал внимание еще . Хотя пищевой рацион современного человека складывается отнюдь не исключительно за счет натуральных местных продуктов, тем не менее в очень многих случаях последние играют главную роль. И здесь мы обнаруживаем достаточно отчетливые зональные географические закономерности. Ограничимся опять же лишь несколькими примерами. Население тундры и лесотундры употребляет в пищу наибольшее количество белков и жиров животного происхождения, в рационе преобладают мясо и рыба, пища характеризуется высокой калорийностью. В умеренном поясе основными продуктами питания служат пшеница, картофель, мясо, жиры как животного, так и растительного происхождения. В субтропиках калорийность обеспечивается в основном за счет пшеницы, кукурузы, риса; жиры – преимущественно растительные, источники белков – мясо, рыба, зернобобовые. В тропиках основные источники поступления калорий – пшеница, кукуруза, рис, просо, сорго, батат, главный источник белков – зернобобовые. В субэкваториальных и экваториальных ландшафтах пища также преимущественно растительного происхождения, относительно низкокалорийная (рис, кукуруза, батат, просо, сорго, маниок, бананы, кокосовые орехи; белки поступают с зернобобовыми).

Важнейший показатель качества экологических условий – здоровье населения. Разумеется, природные факторы – не единственная и, вероятно, не главная причина общей медико-географической ситуации. Состояние здоровья населения, структура по заболеваемости, продолжительности жизни – все это определяется в первую очередь социально-экономическими условиями. Ими же опосредуются и влияние природных медико-географических факторов. Тем не менее в заболеваемости населения можно проследить определенное влияние ландшафтной зональности и некоторых других природных закономерностей.

Так, у коренного населения Арктики и Субарктики благодаря адаптации к влиянию холодного климата наблюдается сравнительно низкая частота простудных заболеваний – значительно более низкая, чем у пришлого населения. Но все же экстремальные особенности природной среды не могут не проявляться в специфической патологии. Например, наблюдается повышенная заболеваемость детей рахитом из-за ультрафиолетового голодания. Тесные контакты с животными и употребление в пищу сырого или полусырого мяса и рыбы обусловливают распространение описторхоза, тениаринхоза, токсоплазмоза и др. Благоприятные условия для сохранения в природной среде ряда патогенных микробов способствуют распространению желудочно-кишечных инфекций (дизентерия, брюшной тиф).

Специфическая патология присуща жителям пустынь. Большие суточные колебания температуры воздуха и его сильная запыленность предрасполагают к заболеваниям дыхательных путей, конъюнктивитам. О своеобразном комплексе природно-очаговых заболеваний, связанных с биотой (обилие грызунов – резервуаров возбудителей и членистоногих – переносчиков), уже упоминалось.

Влияние экологического потенциала ландшафта прослеживается во многих демографических характеристиках – плотности населения и его демографической структуре, характере расселения, типах и размерах населенных пунктов и т. д. Естественно, и в этом случае необходимо иметь в виду, что реальная демографическая ситуация – результат сложного совместного влияния природных и социально-экономических факторов. Последние, например, нередко определяют возникновение очагов урбанизации в экологически экстремальных условиях, если это диктуется экономическими (наличие ценных минеральных ресурсов, выход к морю и т. д.), стратегическими или иными интересами. Уровни экологического и ресурсного потенциалов далеко не всегда совпадают, так что заселение и освоение территории может быть в первую очередь обусловлено наличием высокого ресурсного потенциала (плодородные почвы, богатство источниками энергии и сырья) и лишь во вторую или третью – условиями жизни.

И все же, если отвлечься от многих деталей и попытаться рассмотреть соотношения между расселением людей и экологической средой по достаточно укрупненным территориальным подразделениям, то нельзя не заметить между ними определенного соответствия. В таблице 3 приведены показатели плотности населения, а также сельскохозяйственной освоенности (распахан-ности) по пяти главным экологическим ландшафтным группам для территории России. Хорошо заметно, что величина всех показателей нарастает от первой группы, т. е. экстремальных условий, к пятой, т. е. к экологическому оптимуму. Особенно резкая граница проходит между первыми тремя и последними двумя группами. Эти последние, занимая всего 20% площади России, сосредоточивают 82% населения и 77% пахотных земель, а только на долю наиболее благоприятных экологических условий (пятая группа), занимающих лишь 4,6% площади, приходится 28% всего населения, 36% сельского населения и 32% пашни.

Таблица 3.

Населенность и освоенность территории Российской Федерации по основным экологическим группам ландшафтов

Экологические группы ландшафтов	Плотность населения, чел./км	Города с населением более 100 тыс. чел.	Распа- ханность, %
общая	городское	сельское	общее число	плотность, чел./км	площадь на 1 город, тыс. км
I. Неблагоприятные II. Малоблагоприятные III. Относительно благоприятные IV. Благоприятные V. Наиболее благоприятные	1,3 2,8 6,0 30,0 53,2	1,1 2,0 4,0 23,6 35,2	0,2 08 2,0 6,4 18,0	4 12 17 83 48	0,3 1,0 1,9 16,0 22,0	120 32 16	0,1 2,2 10,1 15,7 54,4

При более детальном анализе, основанном на сравнении по экологическим типам ландшафтов (рис. 10), обнаруживается, что, несмотря на большой динамизм демографических процессов, межзональные миграции, отток сельского населения в города, наблюдается устойчивая зависимость размещения населения от ландшафтной дифференциации территории, от широтной зональности, долготной секторности, высотной ярусности.

На рисунке 11 отчетливо видно совпадение максимальной плотности сельского населения с зоной экологического оптимума. Самые высокие значения (45 чел./км2) присущи степным предкавказским ландшафтам. На втором месте – зона восточноевропейской лесостепи вместе с широколиственными лесами(25 чел./км2)[22]. Отсюда плотность сельского населения убывает как в широтном, так и в долготном направлениях. Так, в северной подзоне восточноевропейской лесостепи она составляет уже 11 чел./км2, в южной подзоне – 7,5 чел./км2, в полупустыне – 2 чел./км2, в северной пустыне – менее 1 чел./км2. Аналогичная закономерность наблюдается с передвижением к северу. Для зон и подзон северной половины ЕТР характерны следующие цифры: подтайга – 11, южная тайга – 4,5, средняя тайга – 1,5, северная тайга – 0,6, лесотундра – 0,4, типичная тундра – 0,15. В Западносибирском секторе повторяются те же зональные закономерности, но на значительно более низком уровне: в зоне относительного оптимума для этого сектора (лесостепь) плотность сельского населения составляет лишь 8 чел./км2, т. е. в 3 раза ниже, чем в Восточной Европе, в подтайге – 5 чел./км2, южной тайге – 0,4 и т. д. С переходом в Восточную Сибирь мы наблюдаем дальнейшее как бы скачкообразное уменьшение всех показателей. Лишь на степных и подтаежных равнинах юга плотность сельского населения достигает 7 чел./км2.

Рис. 11. Плотность сельского населения Российской Федерации по типам ландшафтов

Урбанизация, казалось бы, должна меньше зависеть от природной среды, однако и в ней природные закономерности проступают достаточно очевидно, хотя они более «замаскированы» в сравнении с сельским расселением. На рисунке 12 показана плотность городского населения России по зонально-секторным ландшафтным подразделениям. Кроме небольшого ареала с наивысшей плотностью (53 чел./км2) в степном Предкавказье, особенно выделяется обширная зона высокой урбанизации (51 чел./км2) восточноевропейской подтайги. В лесостепи Европейской России плотность городского населения также значительна (33 чел./км2), но ниже, чем в подтайте. Из других зон по этому показателю выделяются (в порядке убывания) централь-носибирская подтайга, западносибирская лесостепь, восточноевропейская северная степь, дальневосточная широколиственно-лесная зона, западносибирская подтайга, восточноевропейская южная тайга. Таким образом, в целом здесь мы наблюдаем те же закономерности, что и в размещении сельского населения, но основная ось урбанизации несколько сдвинута к северу. Она подчеркивается расположением крупнейших городов почти по одной линии, в узкой широтной полосе 55–56° с. ш.: Москва, Нижний Новгород, Казань, Уфа, Екатеринбург, Челябинск, Омск, Новосибирск. Самая существенная «аномалия» – это Санкт-Петербург, «отскочивший» к северу до 60° с. ш. Но заметим, что все российские города-миллионеры приурочены к ареалу благоприятных и наиболее благоприятных экологических условий (четвертая и пятая экологические группы ландшафтов). В качестве дополнительного показателя связи урбанизации с экологическими типами ландшафтов можно использовать густоту размещения крупных городов (с числом жителей более 100 тыс. чел.), точнее среднюю величину площади территории, приходящейся на один такой город. Из таблицы 3 видно, что в самых общих чертах, если сравнивать основные экологические группы, такая связь существует. Насыщенностью крупными городами выделяются предкавказские степи (11 городов, в среднем один на 8,5 тыс. км2), восточноевропейская подтайга (34 города, один на 14,4 тыс. км2), восточноевропейская лесостепь (32 города, один на 18,2 тыс. км2). Очень мало крупных городов в ландшафтах экологически неблагоприятных и малоблагоприятных, но единичные очаги урбанизации, такие, как Воркута и Норильск, встречаются и в экстремальных условиях, где их формирование определяется ресурсным потенциалом ландшафтов.

Рис. 12. Плотность городского населения Российской Федерации по типам ландшафтов

Сельскохозяйственная освоенность территории (рис. 13) обусловлена совместным влиянием ресурсного и экологического потенциала ландшафтов. Зона агропроизводственного оптимума совпадает с ареалом наиболее плодородных черноземных почв и несколько смещена к югу по сравнению с экологическим оптимумом. Их перекрытие наблюдается в восточноевропейской лесостепи и предкавказской степи, где и отмечается самая высокая на территории России распаханность (соответственно 57 и 75%). Но степные ландшафты Русской равнины и Западной Сибири по величине распаханности (50–60%) не уступают предыдущим. В группах экологически мало и относительно благоприятных ландшафтов средние цифры распаханности создаются практически исключительно за счет ландшафтов с повышенной теплообеспеченностью и недостатком влаги (степных и отчасти полупустынных и пустынных). Что касается избыточно влажных, но недостаточно обеспеченных теплом ландшафтов северной и средней тайги, не говоря уже о субарктике, то на долю пахотных земель там приходятся в лучшем случае десятые доли процента от общей площади.

Рис. 13. Распаханность территории Российской Федерации по типам ландшафтов.

В своей исследовательской работе географ использует все доступные научные методы – полевые и камеральные, рекогносцировочно-маршрутные и долговременно-стационарные, лабораторные и математические... Но наиболее специфичен для географии картографический метод. Он незаменим при изучении пространственных различий и взаимосвязей и при необходимости выразить итоги исследований с точной территориальной привязкой. А поскольку географ постоянно имеет дело с территориальной дифференциацией, карта сопровождает весь процесс исследования и служит главным рабочим инструментом, а также итоговым документом. Опыт свидетельствует о том, что из всех форм географической научной отчетности практиками более всего ценится карта.

Сказанное в полной мере относится и к эколого-географическим исследованиям: начиная с первичного анализа разнообразной экологической информации и вплоть до оформления заключительных выводов картографический метод является «сквозным». В последние годы как специалисты, так и широкая общественность проявляют большой интерес к экологическим картам. Однако, как и все понятия, связанные с экологией, представление об экологической карте не отличается определенностью. Первые образцы карт под таким названием свидетельствуют о большом разнобое в их содержании и подходах к разработке. Как правило, составители этих карт видят свою задачу в том, чтобы показать на них негативные последствия хозяйственной деятельности, в особенности разного рода загрязнения; иногда предпринимаются попытки выделить ареалы с различной степенью остроты экологических проблем, связываемых также исключительно с техногенными нарушениями. Такой подход, несомненно, сужает смысл и значение экологических карт.

Надо признать, что многообразие взаимоотношений человека с географической средой и связанных с ними экологических проблем невозможно отобразить на одной карте. Эколого-географическое картографирование в полной мере раскрывает свои возможности в создании целой серии, или системы, карт, которая может быть представлена в форме атласа. Содержание подобного атласа в общих чертах представляется следующим образом.

1. Экологический потенциал природных геосистем. В этом разделе атласа даются как аналитическая, так и синтетическая характеристики экологического потенциала. Серия аналитических карт должна отражать отдельные элементы этого потенциала, т. е. частные составляющие природных условий жизни людей, начиная с климата: показатели, определяющие теплоощу-щение человека, степень теплового комфорта и дискомфорта, изменчивость погодных условий, продолжительность периодов с дождями, различной скоростью ветра, с ясным и пасмурным небом, с метелями, туманами, с дефицитом или избытком ультрафиолетовой радиации, а также длительность отопительного периода и др.