География в современном мире (стр. 1 )

Л. Г. ИСАЧЕНКО

ГЕОГРАФИЯ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

Книга для учителя

МОСКВА «ПРОСВЕЩЕНИЕ»1998

УДК 372.8 ББК 74.262.6 И85

Рецензент – кандидат географических наук

И85 География в современном мире: Кн. для учителя.– М.: Просвещение, 1998.– 160 с: ил.– ISBN -4.

Основная задача книги – помочь читателю ориентироваться в наиболее актуальных проблемах географической науки, познакомить с ее ролью в решении задач рационального природопользования. Опираясь на обширный опыт отечественной географии, автор стремится показать пути органического перехода от изучения физико-географических явлений к географическому изучению населения и хозяйства.

Книга будет интересна не только учителям географии, но и учащимся старших классов школ с углубленным изучением гуманитарных предметов.

УДК 372.8 ББК 74.262.6

Учебное издание

ИСАЧЕНКО Анатолий Григорьевич

ГЕОГРАФИЯ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

Зав. редакцией

Редактор

Редактор карт

Художественный редактор

Технический редактор

Корректоры ,

© Издательство «Просвещение», 1998 © Художественное оформление.

Издательство«Просвещение»,1998 ISBN -4 Все права защищены

Предисловие

Всем ходом истории географии ей было предопределено оказаться в самой гуще проблем взаимодействия природы и общества. Хорошо известно, какую остроту эти проблемы приобрели в современном мире. Менее известно, что география лучше других наук подготовлена к разработке научных основ оптимизации наших отношений с природной средой, к выработке стратегии рационального использования природных ресурсов и сохранения жизненной среды человечества. Крупные достижения в этой области остаются в основном достоянием узкого круга ученых-географов. Создался, таким образом, глубокий разрыв между огромным научным потенциалом географической науки и ее социальной значимостью, с одной стороны, и ее невысоким общественным авторитетом («престижем») – с другой.

Одна из причин такого разрыва в том, что географы, очевидно, плохо популяризируют идеи и практические достижения своей науки и слишком мало внимания уделяют их внедрению в школьное образование.

Для подавляющего большинства людей главным, если не единственным, источником географических знаний является средняя школа. От школьной общеобразовательной подготовки зависит уровень географический культуры населения, что предполагает элементарные навыки географического мышления. Географическое мышление – это вовсе не только умение ориентироваться в земном пространстве с помощью карты (хотя и это необходимо). Главное состоит в выработке комплексного взгляда на окружающую нас природу и в понимании теснейшей взаимной зависимости между человеком и его природной средой. Нельзя отрицать, что в этом направлении за последнее время школьная география стала продвигаться вперед. Но все же новейшие достижения географической науки медленно проникают в среднее образование, и как ученым, так и учителям предстоит еще сделать немало усилий, чтобы поднять школьную географию до уровня точной, фундаментальной дисциплины.

Цель этой книги состоит в том, чтобы познакомить учителя с некоторыми достижениями современной географии в области теории и практики и помочь ориентироваться в наиболее сложных, еще не до конца решенных проблемах. К числу последних относится «вечная» проблема единства нашей науки, иначе говоря – проблема взаимоотношения физической и социально-экономической географии. И в школе, и в «большой науке» эти две ветви географии часто оторваны одна от другой, что сильно препятствует как ее дальнейшему прогрессу, так и совершенствованию ее преподавания.

В качестве одной из главных теоретических основ для интеграции географической науки и одного из фундаментальных разделов школьной программы рассматривается учение о геосистемах. Узловой темой данной книги можно считать вопросы взаимодействия общества и природной среды, точнее – географические аспекты этого взаимодействия. Из этой темы логически следует проблема взаимоотношения географии и экологии, которая приобрела особую актуальность и имеет прямое отношение к экологизации школьного образования. Наконец, завершающий раздел посвящен конструктивным аспектам современной географии – географическим основам оптимизации природной среды в широком смысле этого понятия.

Глава I.

ГЕОГРАФИЯ ПРЕЖДЕ И ТЕПЕРЬ: ПРОБЛЕМЫ ИНТЕГРАЦИИ

Приступая к изучению какой-либо науки, необходимо прежде всего четко представить себе, чем она должна заниматься, что входит в сферу ее исследований и где лежат пределы этой сферы. Иначе говоря, надо начинать с определения науки. Как это ни парадоксально, но в географии – одной из древнейших отраслей знания – до сих пор нет единого представления о сущности, содержании, предмете этой науки. В 1905 г. английский географ писал, что главная проблема географии – это ее определение. С тех пор прошло почти столетие, но эта проблема отнюдь не потеряла своей актуальности.

История нашей науки свидетельствует о том, что у географов никогда не было единодушия в ответе на вопрос: «Что такое география?» В каждой эпохе одновременно сосуществовали разные взгляды на географию, и многие истоки современных расхождений между специалистами уходят в глубокую древность. Первый научный труд под названием «География», насколько известно, принадлежит древнегреческому ученому Эратосфену (III в. до н. э.). География Эратосфена включает три основные части: 1) описание природы земного шара (его форма, размеры, наблюдаемые на его поверхности природные явления, изменения лика Земли); 2) описание отдельных частей земной поверхности и 3) составление карты Земли (точнее, ее известной обитаемой части – ойкумены). Эратосфенова география послужила как бы эталоном, надолго определившим содержание географических сочинений. В трех разделах книги Эратосфена нетрудно узнать ветви современной географии: 1) общую физическую географию (общее землеведение), 2) страноведение (региональную географию) и 3) картографию. Важно, однако, подчеркнуть, что впоследствии отношение ученых-географов к этим трем направлениям оказалось неоднозначным.

Уже два последних крупнейших представителя античной географии – Страбон (I в. до н. э.– I в. н. э.) и Клавдий Птолемей (II в. н. э.) вкладывали в слово «география» разный смысл. Страбон видел сущность географии в описании лишь известной части ойкумены, причем основное внимание уделял народам, городам, различным достопримечательностям. Таким образом, по его представлению, география чисто описательная наука, содержание которой исчерпывается тем, что впоследствии стало называться страноведением. Что касается изучения природных явлений Земли и их истолкования, т. е. физической географии, то заниматься этим Страбон предоставил философам.

Птолемей же видел смысл географии в том, чтобы определять географические координаты различных пунктов и очертания береговой линии. По его определению, география есть линейное изображение всей известной части Земли, со всем тем, что на ней находится, с помощью линий и условных знаков. Следовательно, он ставил знак равенства между географией и картографией. Описание Земли в духе Страбона Птолемей называл не географией, а хорографией (т. е. описанием пространств; от греческого «хорос» – пространство). Сущность природных явлений его, как и Страбона, не интересовала, так что к концу античной эпохи совместными усилиями двух виднейших географических авторитетов общее землеведение было отлучено от географии.

В средние века сам термин «география», по-видимому, вышел из научного обихода, и только в результате Великих географических открытий XV–XVI вв. интерес к географии стал снова и небывало расти. При этом главной своей задачей географы считали создание карты Земли, и самым большим авторитетом для них оказался Клавдий Птолемей. В XVI–XVII вв. географами чаще называли тех, кто занимался составлением или комментированием карт. И даже в первой половине XVIII в. французский ученый Жозеф Никола Делиль, работавший в Петербургской Академии наук, писал, что географом обычно называют «всякое лицо, опубликовавшее карту от своего имени». Однако наряду с картами большую популярность имели и страноведческие описания, хотя их обычно именовали не «географиями», а «космографиями».

Наконец, третье, общеземлеведческое направление также возродилось в рамках географии Нового времени, особенно после выхода в 1650 г. знаменитого сочинения молодого нидерландского ученого Бернхарда Варения (1622–1650) «Всеобщая география». Предметом географии, по Варению, служит «земноводный шар», рассматриваемый как в целом, так и по частям. Отсюда следовало деление географии на общую (общее землеведение) и частную (или региональную). Надо заметить, что Варений трактовал географию как науку естественную. По его представлениям, и общая и частная географии имеют дело с изучением природы «земноводного шара». «Человеческие свойства» Варений не относил к географии и считал, что они включаются в географические описания больше по традиции, для придания им увлекательности. Сам Варений оставил нам только первую часть задуманного труда и не успел написать вторую, посвященную частной географии.

Взгляды Варения разделяли далеко не все ученые. Пожалуй, наиболее глубоко укоренилось представление о географии как «науке для извозчиков», по существу восходящее к Страбону. В одном из учебников, изданных в Санкт-Петербурге в 1743 г., география определялась как «знание об империях, королевствах, княжествах, графствах, провинциях, городах, морях, озерах, реках, горах и других примечания достойных местах всего земного шара». Похожие определения мы встречаем и в учебниках XIX в.

Фактически в рамках географии стали уживаться довольно мало связанные между собой направления науки и преподавания. При этом объем географических знаний все возрастал и усиливалась дифференциация географии. Постепенно стало общепринятым не только делить географию на общую и частную, но и различать разные «географии»: физическую, математическую, политическую, историческую, коммерческую, церковную и т. п. Методологическую основу для объединения столь разнородного конгломерата знаний в одну науку выдающийся немецкий философ Иммануил Кант (1724–1804) нашел в так называемой хорологической концепции. По Канту, география заполняет весь объем наших знаний в пространстве (в отличие от истории, которая описывает ход событий во времени), у нее нет собственного предмета исследования, она может заниматься различными предметами, и поэтому область охватываемых ею явлений поистине безгранична. Канта есть не что иное, как вариант «страбонизма», т. е. описательно-хорологического направления, или своего рода справочника, заполняющего пространство различными предметами и явлениями без глубокого анализа причин, связей и закономерностей. Серьезных ученых-исследователей, в особенности натуралистов, такая концепция не могла удовлетворить. Около середины XIX в. заметно усилилось стремление осмыслить сущность географии и вывести ее из состояния аморфного свода всевозможных сведений на уровень подлинно научного знания. При этом достаточно четко определились две главные точки зрения.

Крупнейший немецкий географ прошлого столетия Александр Гумбольдт (1769–1859) считал географию естественной наукой. Он называл ее «физическим землеописанием» и ставил перед ней задачу – исследовать общие законы и внутренние связи земных явлений. Соотечественник Гумбольдта Карл Риттер (1779–1859) считал, что география должна рассматривать Землю как жилище рода человеческого и служить как бы подсобной наукой для истории. По Риттеру, природа интересует географа лишь постольку, поскольку она влияет на судьбы человечества, в центре же его внимания должен быть сам человек. Таким образом, Риттер развивал антропоцентрический взгляд на географию, притом с сильным хорологическим оттенком, в его идеях прослеживается, следовательно, линия, идущая от Страбона.

Как у Гумбольдта, так и у Риттера были свои горячие сторонники. Спор между ними пронизывает всю последующую историю географии. В XIX в. многие ученые считали географию естественной наукой и потому доказывали, что в университетах ее место на естественных или физико-математических факультетах. Такое мнение высказал, в частности, Совет Русского географического общества в 1887 г., его придерживались виднейшие отечественные географы, и среди них -Т'ян-Шанский (1827–1914) и (1846–1903).

Однако к концу прошлого столетия в географической науке, особенно зарубежной, стала усиливаться антропоцентрическая тенденция. Ее виднейшим теоретиком был немецкий географ Фридрих Ратцель (1844–1904), которому принадлежит труд «Антропогеография, или Приложение землеведения к истории». В сущности, это была новая попытка оживить и развить идеи К. Риттера о Земле как своего рода сцене, на которой развертываются исторические события.

На рубеже прошлого и нынешнего столетий география, по выражению , расплывалась во все стороны. Под «крышей» географии объединялись различные, мало связанные между собой научные дисциплины, которые группировались в две главные ветви, придававшие этой науке двойственный характер. Основное противостояние заключалось между естественнонаучным направлением, стремившимся охватить всю земную поверхность как целое и рассматривать, согласно А. Гумбольдту, природу каждой отдельной территории как часть этого целого, и гуманитарным, или антропоцентрическим, направлением, приобретавшим узкорегиональный характер и лишенным общей части. В рамках этого второго направления формировалась и экономическая география.

-Тян-Шанский еще в 1856 г. признавал, что география представляет собой целую группу самостоятельных дисциплин. Позднее, в 1892 г., об этом же говорил (1843–1923); он считал, что каждая из частных географических наук способна развиваться самостоятельно («сама по себе»). Однако некоторые теоретики не теряли надежды удержать географию от «расползания» и найти для нее объединяющий фундамент. Поскольку общего предмета исследования для всех географических дисциплин не оказалось, критерий единства чаще всего искали в особом подходе к всевозможным объектам, попавшим в поле зрения географов. А у объектов этих, действительно, трудно было найти что-либо общее, поскольку они простирались, по ироническому выражению (1862–1914), от направления ветра к той или иной стране до тех вилок, какими едят жаркое ее обитатели. (Уже в советское время говорил, что географа интересует все: от геологии до идеологии.)

Многих географов привлек хорологический подход, который в течение ряда лет настойчиво обосновывал Альфред Геттнер (1859–1941) в Германии. Теоретические истоки этого подхода, как мы отмечали, можно найти уже в трудах И. Канта. А. Геттнер доказывал, что у географии нет своего предмета, но у нее есть свой взгляд на окружающий мир, а именно: ее интересуют только пространственные отношения различных предметов в рамках конкретных территорий; географ должен заниматься лишь отдельными (индивидуальными) странами или местностями, каждая из которых уникальна и неповторима. Общее землеведение и возможность установления каких-либо географических законов Геттнер отвергал. Практически он сводил всю географию к описательному страноведению,– взгляд, как мы видим, далеко не новый: это все тот же «страбонизм».

У Геттнера было немало сторонников, в том числе и в нашей стране, но, пожалуй, наиболее благодатную почву его идеи нашли в США, причем там география приобретала все более одностороннее гуманитарное направление, ее принято считать социальной наукой, и из нее практически выпала физическая география. Ярко выраженный гуманитарный и узкорегиональный характер отличает географию во Франции и некоторых других странах. В нашей стране в советский период у географии никогда не было подобной однобокости: физическая и социально-экономическая география развивались как две «равноправные» ветви, хотя и нельзя сказать, что в тесном контакте, так что вопрос единства географической науки до сих пор служит у нас предметом острых дискуссий.

В современной литературе можно найти множество разных определений географии. Хотя существует немало расхождений во взглядах даже между географами одной страны или национальной школы, все же наиболее заметные различия наблюдаются между представлениями отечественных географов и географов Запада. Чтобы разобраться в существе расхождений, целесообразнее всего сравнить определения, которые даются разными учеными. Сначала приведем примеры из наиболее авторитетных отечественных источников – в хронологическом порядке.

«География – комплекс тесно связанных наук, охватывающих физическую и экономическую географию»[1] ().

«География – система тесно связанных естественных и общественных наук, охватывающих физическую и экономическую географию»[2].

«География – система естественных и общественных наук, изучающих природные и производственные территориальные комплексы и их компоненты»[3] (, , ).

«География – система естественных и общественных – физико-географических и экономико-географических наук, изучающих географическую оболочку Земли, природные и производственные территориальные комплексы и их компоненты»[4].

В этих определениях, охватывающих 20-летний период, нетрудно заметить много общего, хотя в деталях они не вполне совпадают. Все они характеризуют географию как систему (у – комплекс) наук, как «двуединую» отрасль знания, состоящую из двух ветвей – естественной и общественной. В последних определениях содержится указание на много-предметность географии, а именно на то, что она изучает как природные территориальные комплексы со всеми их компонентами, так и производственные. Определения в энциклопедиях и словарях, как правило, широко обсуждались в ученых кругах и многократно рецензировались и только после того шли в печать. Поэтому можно считать, что они отражают преобладающие взгляды, даже в тех случаях, когда под ними стоит подпись одного или нескольких авторов.

В последние годы усилилось стремление подчеркнуть в самом определении географии то, что ее объединяет. Некоторые советские географы обратились к поискам общего объекта для естественных и общественных географических дисциплин и сочли возможным считать таким объектом географическую оболочку. Вот одно из новейших определений:

«География – наука, изучающая поверхность Земли, облекающие и подстилающие ее слои вещества, которые в совокупности составляют географическую оболочку (геосферу, эпигеосферу, геоверсум)...»[5]

До сих пор считалось, что географическая оболочка – объект физической географии. Действительно, это природное тело, часть планеты Земля, сложившаяся в ходе ее естественной эволюции и функционирующая по природным законам. То, что географическая оболочка подвергается человеческому воздействию, не меняет дела, ибо продукты человеческой деятельности вовлекаются в природные процессы, они участвуют в геохимическом круговороте, «перерабатываются» в соответствии с природными законами (окисляются, выветриваются, разрушаются микроорганизмами и т. д.). Иначе говоря, все техногенные элементы в географической оболочке становятся частью природы.

В цитированном определении из «Географического энциклопедического словаря» названы «облекающие и подстилающие ее слои вещества» (очевидно, имеются в виду воздух и горные породы), но даже не упомянуто о населении и хозяйстве, без которых нет современной географии. Ибо, нравится нам это или не нравится, исторически сложилось так, что в сферу географии всегда входила триада «природа – население – хозяйство».

В защиту рассмотренного определения может быть выдвинут такой аргумент: мол, население и хозяйство находятся внутри географической оболочки, и тем самым их вхождение в нее как объект географии само собой разумеется (т. е. они как бы подразумеваются в качестве компонентов географической оболочки). Подобный аргумент нельзя признать состоятельным. И население, и хозяйство, конечно, физически входят в географическую оболочку, которая является для них вместилищем, т. е. средой. Но среда выступает в отношении объекта как нечто внешнее и не может служить его частью. В самом деле: в пределах географической оболочки находится множество всяких предметов и происходит множество всяких событий. Все исторические события, войны, революции и т. д. тоже совершаются внутри географической оболочки, однако никому еще не приходило в голову на этом основании рассматривать историю как часть географии: у нее свой предмет изучения. По логике авторов тех определений, о которых идет речь, биологию тоже следует присоединить к географии, так как все живые существа, изучаемые биологией, находятся внутри географической оболочки.

Рассмотрим теперь, как определяют географию современные американские географы. Их ответы (как и отечественных ученых) на анкету, содержащую 14 вопросов о географии, приведены в сборнике, выпущенном издательством «Прогресс» в 1989 г.[6]

При известном разнобое во взглядах все же просматриваются достаточно ясные тенденции, связанные со старыми традициями американской географии.

Во-первых, специфика географии усматривается не в объекте изучения, а в подходе, притом в подходе пространственном, или хорологическом. Об этом отчетливо заявляют представители разных университетов и колледжей СШ, например, говорит: «Правомерно заключить, что география сосредоточивается или должна сосредоточиться на явлениях и процессах, самым фундаментальным образом зависящих от местоположения, расстояния и пространства». Еще проще выразился Э. де Суза: «География занимается изучением размещения».

Во-вторых, высказывания географов США свидетельствуют о сугубо антропоцентрическом характере американской географии. В свое время академик очень точно назвал новейшие течения в географии Запада «современной антропо-географией на хорологической основе», и это подтверждается последними высказываниями ее представителей. Так, один из них считает, что география должна заниматься пространственным аспектом человеческой деятельности, другой сводит всю географию к изучению размещения населения. Но никто из американских ученых – участников опроса не счел возможным или нужным даже упомянуть о физической географии.

Как видим, в представлениях отечественных и американских географов о сущности своей науки, мягко говоря, очень мало общего.

Возникает вопрос: в чем причины столь глубоких расхождений между учеными-географами во взглядах на свою науку? Одна из причин, чисто объективная, заключается в том, что развитие географии в разных странах шло неодинаковыми путями и это сказалось на ее специфическом современном состоянии. Существенные различия в самом объеме географического знания наблюдаются между наукой в нашей стране и странах Запада, особенно англоязычных. Так сложилось, что в США и ряде других стран на протяжении всего нынешнего столетия в географии преобладало антропоцентрическое направление и, в сущности, была потеряна физическая география. Такое положение вещей отчетливо отражается в тех определениях географии, которые выше приводились.

Отечественной географии присуща давняя и глубокая естественнонаучная традиция. Успехи физической географии в нашей стране признаны во всем мире. Этим, однако, ни в какой мере не ущемляются интересы и значение социально-экономической географии. Фактически география в нашей стране сложилась в обширную и сложную «двуединую» систему знаний, что более или менее удачно отразилось в ряде приведенных определений географии 60–80-х годов. Но в самой этой обширности и разнородности сферы географии заложено серьезное противоречие: с расширением объема географических знаний ослаблялась связь между отдельными направлениями и отраслями, углублялась дифференциация отечественной географии, и становилось все труднее охватить ее единым определением.

Как мы видели, география никогда не была единой наукой и, по выражению , расплывалась во все стороны. Этот процесс «расплывания» отнюдь не пошел на убыль в последнее время. Число всевозможных «географий» все множится. Появились «география сервиса», «география сферы обслуживания», «география изобретательской и рационализаторской деятельности», «электоральная география» (изучающая территориальную дифференциацию результатов выборов в органы власти) и т. д. Заметим, что все эти новые дисциплины относятся к сфере социально-экономической географии и уходят далеко за пределы интересов физико-географов, усиливая центробежные тенденции в нашей науке. Эти тенденции вызывают серьезные опасения у многих специалистов. По мнению одного из эстонских географов, «географии угрожает опасность «растечься» и превратиться в туманное образование, не имеющее связующей теоретической основы»[7]. Некоторые авторы полагают, что сейчас нет оснований говорить о географии даже как о системе наук, так как у нее отсутствует единая концепция и различные географические концепции противоречат друг другу.

Не раз уже обращалось внимание на то, что наши научные географические журналы представляют собой довольно механические наборы статей разнообразной тематики, не имеющих общего «стержня» и представляющих интерес лишь для узких специалистов совершенно разного профиля. В одном и том же выпуске журнала соседствуют, например, такие статьи: «О масштабах пассатной циркуляции» и «Реурбанизация в Западной Европе и США» или «Перестройка гидрографической сети Внутреннего Тянь-Шаня в позднем плейстоцене» и «Территориальная расстановка партийно-политических сил во Франции». У вдумчивого читателя не может не возникнуть вопрос: что общего между пассатами и урбанизацией или между палеогидрографией и партийно-политической борьбой? И на каких основаниях все это отнесено к географии? В географических сборниках обсуждаются проблемы изменения структуры семьи, будущего амортизированного жилого фонда, поведения городских жителей во время отпуска и многое другое. География стала воистину всеядной. Немудрено, что объединить столь разные предметы общим определением не только трудно, но и практически невозможно. Не случайно некоторые американские географы, отчаявшись в попытках сформулировать приемлемое определение географии, пришли к полушутливому-полусерьезному заключению: «География – это то, чем занимаются географы». Отечественные географы оказываются в еще более затруднительном положении, так как у нас география более сложна и многопредметна, чем в США.

Беспредельное разрастание сферы географии ведет к тому, что различные ее ветви начинают тяготеть к иным, смежным с ними отраслям знания (например, к демографии, социологии, политологии) и теряют связи с остальными географическими дисциплинами. Тем самым усугубляются центробежные тенденции в «семье» географических наук.

Ученые-географы не могут равнодушно наблюдать процесс распада своей науки. Проблема сохранения ее единства всегда занимала географов, однако пути к такому единству предлагались разные. Нередко думают, что главное в том, чтобы найти удачное определение, в котором география выглядела бы «единой». Отсюда множество самых разных определений (в том числе география как наука о размещении, о географической оболочке и т. д.). Однако подобные определения вступают в противоречие с действительным положением вещей: они отражают не то состояние, в котором фактически находится сегодня география, а тот «идеальный» ее образ, который соответствует взглядам автора. Иначе говоря, желаемое выдается за действительное.

Разумеется, никакими заклинаниями или искусственными определениями сделать географию единой, обратить центробежные тенденции в центростремительные не удастся. К сожалению, центробежные тенденции в нашей науке сейчас преобладают. Это вынуждены признать даже американские и британские географы, давно уже привыкшие считать свою науку единой («унитарной») и доказывавшие, что ее деление на физическую и гуманитарную искусственно и вредно. Известный английский социо-географ Р. Дж. Джонстон пришел к убеждению, что нынешние связи социальной и физической географии слабы и что использования сходных методов и подходов недостаточно для объединения их в одну науку; он утверждает, что точек соприкосновения между этими науками становится все меньше и меньше и обе они имеют больше связей с другими дисциплинами, чем друг с другом[8].

Другой английский географ, представитель естественнонаучного направления К. Грегори констатирует, что интеграция географии – нерешенная проблема, что, по мнению ряда авторов, «физическая география и социально-экономическая география все более отдаляются одна от другой» и из-за несоответствия теоретических задач этих наук трудно устранить центробежные тенденции в географии[9].

Наконец, приведем еще свидетельство наиболее ортодоксальных представителей географии США П. Джеймса и Дж. Мартина. Престон Джеймс (1899–1986) был видным деятелем традиционной американской географии, одним из идеологов хорологического антропоцентризма. Он с явным удовлетворением отмечал усиливающийся отход географии в США от изучения природы и «отторжение» от нее физико-географических дисциплин. В его представлениях география – единая, нерасчлененная, «монистическая» наука. И тем не менее в результате подробного анализа истории и современного состояния географической науки в США и других англоязычных странах он вместе со своим соавтором вынужден был констатировать ее нынешнюю «эклектическую и моральную неразбериху» и прийти к пессимистическому заключению, что единство географии остается иллюзорным[10].

Итак, разнородность, разнопредметность географии – объективный факт. Современная география – обширная область знаний, охватывающая множество самостоятельных естественных и общественных дисциплин, зачастую мало или вовсе не связанных между собой. И эту реальность невозможно скрыть с помощью определений, декларирующих единство географии.

Перед нами дилемма: признать факт дезинтеграции географии и примириться с ее «разбазариванием» или же искать пути интеграции, т. е. пытаться активно противодействовать стихийному процессу расплывания географии в разные стороны. Дальнейшее усиление центробежных тенденций не в интересах географов. От ослабления контактов между представителями естественной и общественной географии много теряют и те и другие, в особенности экономико-географы. Без опоры на фундаментальные физико-географические исследования социально-экономическая география рискует потерять географическую специфику и раствориться среди других общественных наук. Отсутствие взаимопонимания и сотрудничества между физико - и экономико-географами наносит ущерб делу общеобразовательной географической подготовки и формированию географического мышления. Это неизбежно отрицательно скажется на глубине наших познаний в сфере взаимодействия природы, населения и хозяйства.

Надо полагать, что и внутренняя логика развития самой науки, и – главное – практические потребности, т. е. сама жизнь, рано или поздно приведут к усилению центростремительных тенденций в географии. Но не следует пускать этот процесс на самотек, нужно всячески содействовать его ускорению. Для этого надо прежде всего отказаться от призывов «объединить» в одну науку физическую и экономическую географию, «стереть границы» между ними или пытаться превратить первую в служанку второй, объявляя всю географию гуманитарной наукой. К сожалению, подобные призывы звучали со стороны отдельных советских географов.

Как писал известный философ , «любая интеграция знаний – это не слияние, не взаимное растворение наук, а их взаимодействие, взаимообогащение в интересах совместного решения комплексных проблем, каждая из которых изучается специальной наукой в каком-то одном аспекте»[11].

Чтобы прийти к подлинной интеграции географических наук, необходимо сначала тщательно разобраться в том, что их объединяет, а что – разъединяет, затем надо выработать общую теоретическую платформу, общую систему понятий («общий язык»), определить общие научные и практические проблемы. Немаловажное значение имеет и вопрос о границах географии, о пределах компетенции географа, за которыми он превращается в дилетанта, вторгающегося в чуждую научную сферу. Речь идет, следовательно, о профессионализме географа. Своими непрофессиональными экскурсами в политику, социологию и другие общественные дисциплины географы, к сожалению, часто дискредитируют свою науку.