Система гласных звуков ДРЯ 11 в. в ее отношении к СРЯ (стр. 8 )

Но акающее произношение литературного языка не нашло отражения на письме, где сохраняется окающая орфографическая традиция. Так возникло несоответствие между произношением и написанием безударн. гласн. в словах и морфемах. Но есть и случаи отступления от морфологического написания слов и морфем, отражающие историч. изменения орфографии под влиянием акающего произношения: утвердилось написание а в приставке раз - (рас-), когда на нее не падает ударение (разлить, но розлив); а в глагольном корне -лаг-, когда за ним следует ударный суффикс -а- (слагать, но сложить).

19. Историч. изменения в системе согл. звуков ДРЯ (вторичное смягчение полумягких, отвердение шипящих и Ц, смягчение заднеязычных Г, К, Х)

ВСП:

ДРЯ хар-ся системой тв. и мягк. согл. фонем, унаследованной из праслав. эпохи. Сущность этой системы заключалась в том, что в ней почти отсутствовали парные по признаку твердости-мягкости согл.: из всех согл. только сонорные [р], [л], [н] и свистящие [с], [з] были в таких парных соотношениях, т. е. м. б. твердыми и мягкими. Остальные согл. были или непарными тв., или непарными мягк. Твердые согл., кроме заднеязычных, могли выступать перед всеми гласн., а мягк. – перед гласн. передн. ряда и перед [а], [у]. Попадая в положение перед гласн. передн. ряда, твердые согл. приобретали позиционную полумягкость, и т. о. образовывались параллельные ряды позиционно меняющихся тв. и полумягк. согл. Такую позиционную полумягкость приобретали согл. [т], [д], [с], [з], [п], [б], [м], [в], [р], [л], [н]. Эта полумягкость согл. перед гласн. передн. ряда сохранялась в ДРЯ до сер. 11 в., когда постепенно полумягк. согл. в этом положении смягчились полностью, т. е. приобрели «йотовую» артикуляцию.

Те согл., которые приобрели мягкость перед гласн. переднего ряда, будучи ранее полумягкими, называются согл. вторичного смягчения.

В рез-те смягчения полумягких в ДРЯ перед гласн. передн. ряда стали выступать мягкие [п’], [б’], [в’], [м’], [т’], [д’], [с’], [з’], [н’], [л’], [р’], причем последние 5 согл., явившись рез-том смягчения соотв. тв., совпали по своему кач-ву с исконно мягкими [с’], [з’], [н’], [л’], [р’].

Появление согл. вторичного смягчения относится к начальному периоду раздельного существования вост., южн. и зап. славян, причем этот процесс охватил не все слав. языки. Он был хар-рен для всех вост. славян.

Смягчение полумягк. вызвало серьезные изменения в соотношениях согл. и гласн. в ДРЯ сер. 11 в. В рез-те смягчения полумягких позиции употребления согл. перед гласн. и оказались иными, чем это было до этого процесса. Если до смягчения полумягк. исконно парные по твердости-мягкости тв. согл. употреблялись перед всеми гласн., а мягкие – перед [а], [у] и гласн. переднего ряда, то после смягчения полумягк. твердые остались только перед непередними гласн., а мягкие сохранили все свои прежние позиции. Если до смягчения полумягк. перед всеми гласн. выступал [т], то после этого процесса твердый сохранился только перед непередними гласн., а перед передними стал выступать мягкий.

Смягчение Г, К, Х:

Г, К, Х в общеслав. языке произносились только твердо и стояли лишь перед гласными непереднего ряда. Если при словоизменении или словообразовании они оказывались перед гласными переднего ряда, то, смягчаясь, они переходили в шипящие или свистящие – палатализация заднеязычных.

I палатализация: Г, К, Х перед всеми гласными переднего ряда переходят в шипящие Ж, Ч, Ш. В рез-те в слав. языках распространились чередования:

г//ж: могу – можешь к//ч: око – очи

х//ш: страх – страшно

II палатализация: Г, К, Х перед гласными Ђ, и дифтонгического происхождения переходят в свистящие З, Ц, С. Она происходила в общеслав. языке позже, чем 1-я палатал.

г//з: друг – друзья к//ц: кратко – вкратце

х//с: муха – мусе

III палатализация: Г, К, Х после гласных переднего ряда и, ь, ę переходят в свистящие З, Ц, С:

г//з: двигаться – подвизаться

к//ц: отрекаться – отрицать

х//с: *vьchъ → vьs’ь

Т. о. Г, К, Х еще в праслав. языке переходили в исконно мягкие шипящие или свистящие вследствие I, II, III палатализации или йотации. В ДРЯ они были только твердыми и сочетались со всеми гласными непереднего ряда – а, о, у, ъ, ы (но[га], [го]лова, [гу]бити, [гъ]нати, ру[кы]). Но в книжно-письменной речи употреблялись заимствованные слова с мягкими заднеязычными (келия, китъ, гигантъ), которые воспринимались как нарушение сложившейся фонетической системы.

Сочетания гы, кы, хы в ДРЯ были представлены:

* внутри корневой морфемы: кыпЂти, разгыбати, хытрый

* на стыке основы и окончания склоняемых слов:

- Р. п. ед. ч. сущ-х склонения на *-а: рукы, ногы, свахы

- В. п. мн. ч. сущ-х склонения на *-о: ученикы, сапогы, духы

- И. п. ед. ч. м. р. полных форм прилаг. и неличных местоим.: великыи, тугыи, сухыи

С 12 в. в ДРЯ сочетания гы, кы, хы начинают изменяться в ги, ки, хи. Это изменения шло с юга Руси, постепенно распространяясь на север, и к 14 в. произношение ги, ки, хи закрепилось во всех русских говорах.

Смягчение Г, К, Х в ДРЯ 12 – 14 вв. носило непереходный хар-р, т. к. эти согл. сохраняли свое основное кач-во, приобретая лишь дополнительную палатализацию. Т. о., вследствие непереходного смягчения Г, К, Х в РЯ стали возможны сочетания этих согл. с гласн. переднего ряда.

ОТВЕРДЕНИЕ ШИПЯЩИХ И Ц:

Шипящие [ж’], [ш’], [ч’] и свистящая аффриката [ц’] были исконно мягкими (палатализованными) звуками, возникшими в праслав. языке под действием ЗСС. В СРЛЯ только [ч’] сохранил мягкость, а шипящие [ж’], [ш’] отвердели. Написания жи, ши и жь, шь являются традиционными, историческими и не отражают реального произношения: [жы]ть, [шы]ть, ро[ш], мы[ш]. В древнерус. памятниках такие написания соответствовали произношению, т. е. были фонетическими.

Отвердение [ж’], [ш’], [ц’] не было обусловлено утратой слабых редуцированных. Причины ее возникновения до сих пор не установлены. Но данные памятников письменности помогли установить развитие отвердения шипящих и [ц’]:

1) разные шипящие отвердели в разное время

2) в различных говорах отвердение происходило не одновременно

3) в различных фонетических позициях отвердение происходило не одновременно

Раньше всего отвердели [ж’], [ш’]. Со 2-й пол. 14 в. отмечается написание: межы, жывота, лжы. В 16 – 17 вв. такое произношение установилось почти повсеместно.

Отвердение аффрикаты [ц’] началось позже – с 15 в.: сребролюбцы, укропницы, отецъ, мелницы. Отвердение [ц’] получило отражение в рус. орфографии, где в исконных словах написание соответствует произношению: цыпленок, цыпочки, сестрицын, курицын, улицы. В иноязычных словах пишется ЦИ: цинк, цирк, грация.

38. Образование деепричастий

Из кратких причастий действит. залога наст. и прош. времени развились и оформились рус. деепричастия.

Краткие причастия в ДРЯ могли употребляться первоначально как в кач-ве именной части составного сказуемого, так и в кач-ве определений. Употребляясь как определения, краткие причастия согласовывались с определяемым сущ-ным в роде, числе и падеже. Поэтому их положение в языке было таким же, как положение кратких прилаг-х. Но причастия, в отличие от прилаг-х, были теснее связаны с глаголом, поэтому их употребление в роли определений было утрачено раньше и быстрее, чем такое же употребление кратких прилаг-х. Утрата краткими причастиями роли определения не могла не создать условий для отмирания форм косвенных падежей этих причастий, т. к. причастия стали закрепляться лишь в роли именной части составного сказуемого, где господствующей является форма И. п., согласованная с подлежащим. Т. о., в РЯ осталась только одна форма бывших кратких причастий – старый И. п. ед. ч. м. р. и ср. р. в наст. врем. на ['а] (-я), в прош. врем. – на [ъ], [въ] (типа прочитав). В СРЯ формы, равной чистой основе, уже нет, но она есть еще у Пушкина: Домой пришед, Евгений стряхнул шинель...

Эта причастная форма потеряла все те признаки, которые сближали ее с прилаг-ми (потеряла способность согласования с подлеж. в роде и числе). То, что в памятниках ДРЯ начинают появляться факты нарушения согласования причастий с подлежащим, указывает на превращение бывшего причастия в деепричастие – неизменяемую глагольную форму, выступающую в роли второстепенного сказуемого.

Кроме формы бывшего И. п. ед. ч. м. р. и ср. р., в РЯ сохраняются еще и формы И. п. ед. ч. ж. р. типа идучи, несучи. Такие формы были широко распространены еще в 18 в. и сущ-ют теперь в диалектах и в просторечии (глядючи). В лит-ном языке к этой форме восходят будучи, умеючи, крадучись. к бывшему И. п. ед. ч. ж. р. восходят современные деепричастные формы от возвратных глаголов (типа умывшись, расстегнувшись, разлетевшись), а также образования, свойственные устной лит-ной речи с суффиксом -вши вместо -в: прочитавши, распахнувши, откативши.

37. История причастий в русском языке

ДРЯ знал не только склоняемые, но и несклоняемые причастия. Причастия прош. вр. на -л могли иметь как краткую, так и полную формы (усталый, смелый, устал, смел восходят к причастию на -л). Краткие формы использовались при образовании сложных форм времени изъявит. накл. и форм условн. накл., а полные формы, употребляясь в кач-ве определений, рано утратили связь с глаголом и превратились в прилагат. Причастия на -л не склонялись, но изменялись по родам и числам (усталъ, - а, - о; устали, - ы, - а). В дальнейшем во мн. ч. закрепилась единая форма для всех трех родов, восходящая к форме Им. п. мн. ч. м. р.

Кратк. действит. причаст. наст. врем. образовались от основы наст. врем., где тематический гласн. выступал на второй ступени чередования, с помощью суффикса *nt: основа настоящего времени + тематический гласный на второй ступени чередования + *nt (суффикс причастия) + *j (суффикс основы) + окончание:

*nes + o + nt + j + a → несуча (Р. п. ед. ч. м. р., где сочетание гласн. с носовым согл. *on дало в положении перед согл. *о → [у], а сочетание *tj дало [ч’])

* сhval + i +nt + j + a → хваляча (Р. п. ед. ч. м. р., где *in → *e → a → [‘а], а сочетание *tj → [ч’]).

Кратк. действит. причаст. наст. врем. склонялись также, как сущ-е м. р., ср. р. и ж. р. с основами на *o и *а по мягкой разновидности:

м. р. ср. р. ж. р.

ед. ч.

И. п. неса неса несоучи

Р. п. несоуча несоуча несоучЂ

Д. п. несоучоу несоучоу несоучи

В. п. несоучь несоуче несоучоу

Т. п. несоучьмь несоучьмь несоучею

М. п. несоучи несоучи несоучи

мн. ч.

И. п. несоуче несоуча несоучЂ

Р. п. несоучь несоучь несоучь

Д. п. несоучемъ несоучемъ несоучамъ

В. п. несоучЂ несоуча несоучЂ

Т. п. несоучи несоучи несоучами

М. п. несоучихъ несоучихъ несоучахъ

дв. ч.

И. п. – В. п. несоуча несоучи несоучи

Р. п. – М. п. несоучоу несоучоу несоучоу

Д. п. – Т. п. несоучема несоучема несоучама

Кратк. действит. причаст. прош. врем. образ. от основы инфинитива с помощью суф. -*us (если основа на согл.) или -*vus (если основа на гласн.), при этом основа причаст. во всех формах была осложнена *j: основа инфинитива + суф. причастия + суф. основы + окончание:

*nes + us + j + а → несъша (Р. п. ед. ч. м. р., где [ш] из *sj, а *u дало редуцированный непереднего ряда).

Склонялись причастия данного типа по склонению сущ-х с основой на *o и *а мягкой разновидности:

м. р. ср. р. ж. р.

ед. ч.

И. п. несъ несъ несъши

Р. п. несъша несъша несъшЂ

Д. п. несъшоу несъшоу несъшЂ

В. п. несъшь несъше несъшоу

Т. п. несъшьмь несъшьмь несъшею

М. п. несъши несъши несъши

мн. ч.

И. п. несъше несъша несъшЂ

Р. п. несъшь несъшь несъшь

Д. п. несъшемъ несъшемъ несъшамъ

В. п. несъшЂ несъша несъшЂ

Т. п. несъши несъши несъшами

М. п. несъшихъ несъшихъ несъшахъ

дв. ч.

И. п. – В. п. несъша несъши несъши

Р. п. – М. п. несъшоу несъшоу несъшоу

Д. п. – Т. п. несъшема несъшема несъшама

Кратк. действит. прич. выполняля следующ. синтаксич. ф-ции в ДРЯ:

а) именная часть составного именного сказуемого: Мужи бяху ловяща зверь.

б) второстепенное сказуемое: Радуеться купець прикупъ створивъ.

в) предикативный член в составе оборота «Дательный самостоятельный»

г) предикативный член в составе двойного В. п.

Полные действит. причаст. наст. и прош. врем. образ. от кратких причаст. с помощью указательного местоимения и, я, е.

Для ДРЯ были хар-ны такие суф. действит. причаст. наст. врем.: - ач, - уч, НО в СРЯ причастия данного типа с суффиксами - ащ, - ущ, которые заимствованы из старослав. языка. Слова с древнерус. суф. стали восприниматься как прилаг. (причастия колющий, горящий и прилагат. колючий, горячий).

Кратк. страдат. причаст. наст. врем. образ. от основы наст. врем., содержащей тематический гласный на второй ступени чередования, с помощью суффикса -м-: основа наст. врем. + тематический гласный о (для глаг. I класса), или е (для глаг. III класса), или и (для глаг. IV класса) + суффикс -м- + окончание.

Кратк. страдат. причаст. прош. врем. образ. от основы инфинитива с помощью суф. -н- или -т - и оформлялись окончанием.

Кратк. страдат. причаст. склонялись по основам на *o и *а твердой разновидности.

В истории языка кратк. страдат. причаст. утратили роль определений и стали употребляться только в качестве именной части составного именного сказуемого.

Полные страдат. причаст. образ. от кратких с помощью указательного местоимения и, я, е и полностью сохранились в СРЯ.

39. Образование наречий

Наречие начинает формироваться в праслав. языке и в исходной системе ДРЯ выступает как особая часть речи. Но, несмотря на древность происхождения наречий, они являются „вторичными", т. к. обнаруживают свое возникновение из других частей речи – сущ-х, местоим., прилаг-х, глаголов. Процесс образования наречий из других частей речи шел и в истории рус. языка и продолжается в современном его состоянии.

В составе наречий ДРЯ можно выделить 2 группы:

1) первичные – не имели соотношений с корнями других частей речи (абие, уже, пакы). Установить их происхождение из какой-либо части речи невозможно.

Образовывались:

- от местоименных корней къ (ко, ку), тъ (то, ту), сь (се, сю), вьс- с помощью суф. -уд - (-юд-) и окончаний -а, - ы, - у: куда (куды), туда (туды), сюда (сюды), вьсюду.

- от местоименных корней с помощью суф. -гд- и окончаниями -Ђ, -а: къгдЂ, къгда, тъгда (а также от корней ин- (иной) и ов-: иногда, овогда); с суф. -д- и окончанием -Ђ: къдЂ, индЂ, вьсьдЂ; с суф. -м- и окончанием -о: семо, тамо, овамо; с суф. -ли: коли.

2) адвербиализированные формы других частей речи (подобру, назад, помалу, изнова, трижды, можно).

На протяжении истории ДРЯ происходит формирование новых наречий на базе иных частей речи.

- за счет перехода в наречие падежных форм имен сущ-х, в частности форм Т. п. ед. ч.: мимоходом, нагишом, пешком, ничком, торчком.

- образуется на базе адвербиализации прилагательных. В ДРЯ уже начального периода его истории были наречия на -о, -Ђ, соотносительные с прилагательными: добро, здорово, люто, дързостьнЂ, зълЂ. Эта группа наречий имела значение обстоятельства образа и способа действия, а их производящей основой служили качественные прилаг-е.

- на базе местоименных наречий возникали образования с приставками от-, до-, по-: оттуда, откуда, отсюда; докуда, дотуда; покуда. Эта группа наречий в истории рус. языка подверглась сокращению, что было связано с сокращением самих корней, от которых они образовывались. Но в относительно позднее время возникли новые местоименные наречия, но уже на базе адвербиализации предложных сочетаний падежных форм различных местоимений: потом, вовсе, почему, по-моему.

Особый интерес представляют наречия, соотносительные с предложно-падежными формами прилаг-х: въмалЂ, съмолоду, издавьна, помногу, помалу. Объяснить их происхождение непосредственно из таких форм нельзя, т. к. рус. языку сочетания прилаг-х с предлогами несвойственны. Существуют разные объяснения происхождения данных наречий, одно из которых заключается в том, что они возникли в рез-те «свертывания» атрибутивно-именных словосочетаний с последующей адвербиализацией прилагательного.

История формирования наречий недостаточно изучена: неясен сам состав древнерусских наречий. Поэтому невозможно окончательно решить вопрос об истории складывания и развития наречий, как части речи в рус. языке.

26. Формирование парадигмы мн. ч. Унификация форм Д., Т., М. п.

В СРЯ типы склонения сущ-х различаются только по формам ед. ч., а во мн. ч. есть единое склонение: отличия в падежных формах выступают лишь в И. п. и в Р. п.

В ДРЯ 6 типов склонения выделялись и по формам мн. ч. На протяжении истории РЯ общее сближение типов склонения, разрушение старых отношений и установление новых выразилось во мн. ч. в том, что старые различия в падежных формах, связанные с многотипностью склонения, были утрачены.

Развитие форм склонения сущ-х во мн. ч. шло по пути утраты различий, связанных с различием древнерус. типов склонения, по пути унификации. Эта унификация особенно отчетливо сказалась на формах Д. п., Т. п., М. п. мн. ч., где на протяжении истории РЯ установились единые формы для всех сущ-х м. р., ср. р. и ж. р.

В установлении единых форм Д. п., Т. п. и М. п. мн. ч. большую роль сыграло склонение с древней основой на ā, из которого окончания [амъ], [ами], [ахъ] в данных падежах проникли в остальные типы склонения.

В рез-те в ДРЯ в данных падежах мн. ч. выступали следующие окончания:

основа на ā

Д. п. - амъ, - ямъ (сестрамъ, землямъ)

Т. п. - ами, - ями (сестрами, землями)

М. п. - ахъ, - яхъ (сестрахъ, земляхъ)

основа на ŏ

Д. п. - омъ, - емъ (столомъ, конемъ)

Т. п. - ы, - и (столы, кони)

М. п. - њхъ, - ихъ (столњхъ, конихъ)

основа на ĭ

Д. п. - ьмъ (костьмъ)

Т. п. - ьми (костьми)

М. п. - ьхъ (костьхъ)

Сущ-е с основой на ā оказали очень сильное воздействие на остальные типы склонения, вытеснив исконно присущие им окончания Д., Т., М. п. Именно т. о. возникли формы на -амъ, - ами, - ахъ в сущ-х с древней основой на ŏ и ĭ. Это влияние со стороны основ на ā в памятниках начинает отмечаться с 13 в.

Установление новых форм в Д., Т., М. п. мн. ч. не означало полной утраты старых форм, которые сохранились в РЯ в той или иной мере. Таким остатком старины является форма поделом (поделом ему), формы детьми, лошадьми, людьми – это сохранение старого окончания Т. п. основ на ĭ. В некоторых случаях наблюдается колебание в формах: дверьми и дверями, (лечь) костьми и костями.

27. Становление форм И. п. и Р. п. мн. ч.

В СРЯ типы склонения сущ-х различаются только по формам ед. ч., а во мн. ч. есть единое склонение: отличия в падежных формах выступают лишь в И. п. и в Р. п.

В ДРЯ 6 типов склонения выделялись и по формам мн. ч. На протяжении истории РЯ общее сближение типов склонения, разрушение старых отношений и установление новых выразилось во мн. ч. в том, что старые различия в падежных формах, связанные с многотипностью склонения, были утрачены.

И. п. мн. ч.:

* основа на ŏ ([и] – м. р., [а] – ср. р. (столи, села))

* основа на ǔ ([ове] (сынове))

* основа на ā ([ы], [ě] (сестры))

* основа на ĭ ([ие] (гостие, поутие))

* основой на согл. ([е] – м. р. (камене))

Т. о. по формам И. п. в ДРЯ можно выделить 5 (или 6) типов склонения, как и по формам ед. ч. В СРЯ есть одно окончание, выступающее в двух разновидностях: [ы] или [и] – различающееся по хар-ру конечного согл. основы.

1. Формы типа столы, столбы, сады новые для РЯ, т. к. в ДРЯ первоначально была форма столи, столби, сади. Данное грамматическое изменение можно объяснить взаимодействием И. п. и В. п. Если в СРЯ выбор окончания -и или -ы зависит от конечного согл. основы, то в ДРЯ в твердом вар-те: И. п. -и, В. п. -ы, в мягком вар-те: И. п. -и, В. п. -Ђ. В рез-те тенденции к сближению и унификации происходит утрата различий м-ду формами И. п. и В. п. В твердом вар-те победила форма В. п., а в мягком – форма И. п. Только 2 слова твердого вар-та (соседи, черти) сохранили исконную форму И. п.

2. Формы бока, глаза, берега также новые: в ДРЯ от названий парных предметов употреблялись формы дв. ч. (И. п. мн. ч. – боци, а И. п. дв. ч. – бока). В лит-ном языке сохранилась бывшая форма дв. ч., но в некоторых говорах могут употребляться закономерные формы – например, глазы.

3. Формы острова, снега, леса, голоса, учителя претерпели грамматич. изменения. Возникновение новой формы объясняется несколькими причинами:

а) влияние сущ-х м. р., обозначающих парные предметы (бока)

б) сущ-е м. р. входят в тот же тип склонения, что и сущ-е ср. р., где окончание -а было исконным (моря, села)

в) во мн. ч. в 17 – 18 вв. в Д., Т., М. п. побеждают унифицированные формы с оконч. -ам, - ами, - ах (из склонения с основой на *a), т. е. [а] выступает как показатель формы мн. ч., что влияет и на закрепление а в И. п. мн. ч.

4. Слово господа ранее относилось к склонению с основой на *a и обозначало совокупность множества. У данного слова имелась синтаксич. особенность: сказуемое при нем стояло во мн. ч., что привело к тому, что слово господа стало восприниматься как мн. ч. от господин.

5. Собирательные сущ-е, обозначающие совокупность животных, растений, предметов, образовались с помощью суффикса -j-: лист – листие, стул – стулие. Собирательные сущ-е грамматически отличались от современных собирательных сущ-х, т. к. могли изменяться по числам: листие – совокупность листьев одного растения, а листия – о нескольких листах. Т. о., форма листия – закономерная форма собирательных сущ-х мн. ч. ср. р.

6. Формы горожане, римляне – исконные. Подобные слова в ед. ч. склонялись по склонению с основой на *o, а во мн. ч. – по склонению с основой на согласный *n. Затем во мн. ч. они утратили показатель единичности -ин.

В Р. п. мн. ч. обнаруживаются различные окончания, что связано с многотипностью склонения сущ-х.

* основа на ŏ (форма, равная форме И. п. ед. ч.)

* основа на ǔ ([овъ] (сыновъ))

* основа на ā ([ъ] или без окончания, равная чистой основе (сестръ))

* основа на ĭ ([ии] > [ей] (гостии, поутии))

* основой на согл. и ū (равная основе в косвенных падежах)

В СРЯ в Р. п. мн. ч. м. б. окончания [ов], [ев], [ей] (столов, хлебцев, ножей), но их различие не совпадает с различием 3 современных типов склонения.

1. Формы дел, рек, горожан – исконные формы для всех родов склонения с основами на *a, *o, на согласный, т. к. в окончании произошли только фонетич. изменения (утрата редуцированного в слабой позиции).

2. Исконными являются формы домов, волов, т. к. это слова склонения на *u.

3. Формы типа купцов, столов новые, т. к. эти слова относились к склонению с основой на *o, где окончание Р. п. было невыразительным (И. п. ед. ч. – столъ, конь; Р. п. мн. ч. – столъ, конь). Новая форма появилась под воздействием Р. п. из склонения на *u, где окончание не совпадало с окончаниями других падежей.

4. Формы костей, лосей – исконные, т. к. слова относились к склонению на *i (окончание претерпело только фонетич. изменения в рез-те падения напряженных редуцированных).

5. Словоформы типа врачей, товарищей (м. р., склонение на *o) – новые. Возникли под влиянием Р. п. склонения на *i. Позднее это окончание проникло и в Р. п. слов ср. р. на *o и ж. р. на *a (полей, свечей). п. может оформлять новую категорию одушевленности / неодушевленности в В. п.

25. Влияние твердого варианта склонения на мягкий

В ДРЯ твердая и мягкая разновидности склонения сущ-х с древней основой на ŏ и на ā отличались др. от др. не только тем, что в первой основа оканчивалась на твердый, а во второй – на мягкий согл., но и тем, что в некоторых падежах они имели разные окончания.

В словах м. р. и ср. р. древней основы на ŏ разные окончания в твердой и мягкой разновидностях были в ед. ч. в формах И. п.-В. п. (столъ, село и конь, лице), Т. п. (столъмь, селъмь и коньмь, лицьмь), М. п. (столЂ, селЪ и кони, лици) и в зват. форме (ветре и коню); в дв. ч. в формах И. п.-В. п. (только у слов ср. р.: селЂ и лици) и в Д. п.-Т. п. (столома, селома и конема, лицема); во мн. ч. в формах Д. п. (столомъ, селомъ и конемъ, лицемъ), В. п. (только у слов м. р.: столы и конЂ) и в М. п. (столЂхъ, селЂхъ и конихъ. лицихъ).

В словах ж. р. древней основы на ā отличия твердой и мягкой разновидностей выступали в ед. ч. в Р. п. (жены и землЂ), в Д. п. и М. п. (женЂ и земли) и в зват. форме (жено и земле); в дв. ч. в И. п.-В. п. (женЂ и земли); во мн. ч. в И. п. и В. п. (жены и землЂ).

Т. о., путь развития этих разновидностей заключался в их сближении, в утрате различий в окончаниях падежных форм при сохранении различного кач-ва конечных согл. основы.

При рассмотрении процессов истории взаимодействия твердой и мягкой разновидностей склонения с основой на ŏ следует отметить ряд исконно различавшихся, но не сохранившихся вообще в истории РЯ форм, а также тех, история которых была связана не со взаимодействием разновидностей данного типа склонения, а с иными процессами. Речь идет о формах дв. ч. и о зват. форме, утратившихся в РЯ, а также о формах мн. ч., где процесс изменения Д., Т. и М. п. был связан с влиянием склонения с основой на ā, а история формы В. п. мягкой разновидности была обусловлена воздействием на нее формы И. п., имевшей окончание [и]. Поэтому история взаимодействия твердой и мягкой разновидностей в словах с основой на ŏ коснулась лишь Т. п. и М. п. ед. ч.

В склонении с основой на ā взаимодействие разновидностей затронуло как формы ед. ч., так и формы мн. ч.

Факты влияния форм твердой разновидности на мягкую наблюдаются в памятниках начиная с 11 в.

Во многих диалектах РЯ, в том числе и в тех, которые легли в основу лит-ной нормы, процесс сближения разновидностей пошел таким путем, что окончания мягкого вар-та были вытеснены окончаниями твердого вар-та. Именно поэтому в М. п. ед. ч. основ на ŏ появились формы [конě] → [коне], [лицě] → [лице], параллельные [столě] → [столе], [селě] → [селе], а в Т. п. - [кон’о´м], [лицо´м], параллельные [столо´м], [село´м]; в Р. п. ед. ч. основ на ā - [земли] параллельно [жены]; в Д. п. и М. п. - [землě] → [земле] параллельно [женě] → [жене]; в Т. п. - [земл’о´ю] параллельно [жено´ю], а в И. п. мн. ч. - [зе´мли] параллельно [же´ны].

В рез-те всего этого твердая и мягкая разновидности склонений на ŏ и ā перестали различаться наличием особых окончаний в отдельных падежных формах, их отличия стали касаться лишь кач-ва конечного согл. основы и связанных с этим изменений последующих гласн. звуков.

Во всех этих морфологических процессах сыграли роль явления, возникшие в фонетич. системе ДРЯ. Функциональное объединение [и] и [ы], когда распределение этих двух аллофонов одной фонемы стало полностью определяться кач-вом предшествующего согл. Поэтому если в твердой разновидности склонения есть или устанавливается окончание [ы], то в мягкой уже нет места какому-либо иному окончанию, кроме [и]. Фонологические отношения между [и] и [ы] определили судьбу окончаний некоторых падежных форм твердой и мягкой разновидностей склонения с бывшей основой на ŏ и ā.

Точно так же только возможность изменения [е] в ['о] в ДРЯ определила становление двух аллофонов фонемы [о] — после твердого и после мягкого согл. Это установление способствовало сближению определенных форм твердой и мягкой разновидностей склонения сущ-х с основами на ŏ и ā.

Но путь вытеснения окончаний мягкой разновидности окончаниями твердой осуществлялся не во всех диалектах РЯ: в некоторых из них этот путь был обратным, т. е. победу одерживали формы мягкой разновидности. Именно поэтому в говорах можно встретить формы Р. п. ед. ч. у слов с бывшей основой на ā с окончанием [е]: у же[не´], без сест[ре´], от во[де´], восходящие к у же[нě], без сест[рě], отъ во[дě], где окончание [ě] появилось вместо [ы] под влиянием мягкой разновидности [землě]; точно так же и в Д. п. и М. п. ед. ч. могут существовать формы к же[ны], к сест[ры], к во[ды] вместо к же[нě], к сест[рě], к во[дě], в которых появление [ы] вместо [ě] является рез-том влияния мягкой разновидности [к земли]. Такие формы широко известны и в памятниках письменности начиная с 11 в.

24. Формирование парадигмы ед. ч. современного 2 склонения

Р. п. ед. ч.

Словоформы (нет) сына, дома, вола из склонения на *u – новые, возникшие под воздействием слов с основой на *о. Формы (нет) стола, коня, села, моря – исконные, т. к. относились к склонению на *о. Исконная и форма (ложка) меду, т. к. данное слово изначально относилось к склонению на *u, где была флексия -у.

В. п. ед. ч.

Первоначально в склонениях с основами на *o, *u, *i в ед. ч. В. п. совпадал с формами И. п., но в рез-те развития категории одушевленности / неодушевленности В. п. стал совпадать с Р. п. для одуш. сущ-х и с И. п. – для неодуш.: (вижу) друга, но (вижу) стол. Следовательно, форма (вижу) друга новая. Новые и формы (вижу) сына (основа на *u), гостя (основа на *i) (здесь сказывается влияние Р. п. склонения с основой на *o).

Д. п. ед. ч.

Форма к столу исконная: именно такое окончание было в склонении на *o в твердом вар-те. Словоформа к дому новая, т. к. данное слово входило в склонение на *u, где изначально было окончание -ове.

М. п. ед. ч.

Исконные формы типа в тепле (склонение на *o мягкий вар-т), на дому (окончание -у свойственно М. п. ед. ч. в склонении на *u). С такими же окончаниями считаются новыми формы на коне (исконно – на кони), возникшие в рез-те вытеснения окончания мягкого вар-та окончанием твердого вар-та; в лесу, т. к. в твердом вар-те склонения на *o должно было быть окончание Ђ, а новая форма возникла под влиянием М. п. склонения с основой на *u.

В склонении на *a в большинстве случаев новые формы появляются в рез-те взаимодействия твердого и мягкого вар-тов:

Р. п. ед. ч.

Форма (нет) земли – новая, она возникла параллельно форме (нет) жены твердого вар-та в рез-те воздействия твердого вар-та на мягкий.

Т. п. ед. ч.

Свечою – новая форма, т. к. исконно - свечею; здесь также сказывается воздействие твердого вар-та на мягкий: незакономерный переход е → ’о в рез-те грамматической аналогии.