Катастрофа еврейства Советского Союза (стр. 2 )

Лишь во второй половине тридцатых годов, ознаменовавшихся жестокими репрессиями (т. н. "большой террор"), антисемитизм получил более широкое распространение. Некоторые историки полагают, что еврейские партийные деятели и руководители органов безопасности пострадали в годы репрессий более, чем представители какой-либо другой национальности. По их мнению, таким образом Сталин рассчитывал свести к минимуму число евреев в партийной и государственной верхушке. так писал об антисемитском аспекте сталинских репрессий:

Я не утверждаю, что антисемитизм являлся основным мотивом Сталина при проведении репрессий. Одной из его целей было уничтожение "старой большевистской гвардии" внутри партии, ликвидация тех, кто был более всего предан Ленину и "мистике 1917 года" (the mystique of 1917), в целях выдвижение новых кадров, поддерживавших Сталина лично. Однако именно в этой группе старых большевиков было очень много евреев.[10]

Именно в этот период были репрессированы многие религиозные деятели, сотрудники еврейских общественных организаций и политических партий 20-х годов. К концу 30-х годов, в соответствии с изменениями советской национальной политики, были фактически ликвидированы еврейские высшие учебные и научные учреждения, школы и пресса, упразднены еврейские национальные районы.

Борьба властей против антисемитизма и суровые карательные меры, предусмотренные законом, не привели к его искоренению. Он продолжал существовать в более скрытых формах, чем ранее. Возможно, что именно данный процесс привел к настоящему взрыву антисемитских чувств и настроений в годы немецкой оккупации.

7.2.3 Экономические и социальные перемены

Вскоре после революции в положении евреев произошли кардинальные изменения. Самое главное из этих изменений заключалось в быстром процессе модернизации и советизации всего советского еврейства. Произошли:

1)   Успешная интеграция евреев в новый бюрократический аппарат. При царском режиме лишь около 10% евреев работали служащими, подавляющее же большинство было занято в торговле, промышленности и еврейских общинных учреждениях. В 1927 году, вследствие бюрократического характера советского режима, более четверти евреев страны (27,4%) находились на государственной службе. На протяжении тридцатых годов данная тенденция получила дальнейшее развитие. Усиленная индустриализация и повышение степени централизации власти привели к созданию огромного числа рабочих мест в государственном аппарате. Евреи СССР максимально использовали представившиеся новые возможности. В результате, в 1939 году свыше сорока процентов (40,7%) всех "кормильцев" в еврейских семьях являлись служащими (по сравнению с 17,2% по населению СССР в целом)[11].

2)   Сосредоточение евреев в городах. Хотя процесс урбанизации евреев Российской империи начался еще до Октябрьской революции, он значительно ускорился после гражданской войны и начала НЭПа. Возможность получить образование и квалифицированную работу, голод и разорение еврейского местечка толкали евреев на переселение. К середине 20-х годов, наряду с государственными служащими, был очень высок процент евреев, занятых в торговле, а также кустарей-ремесленников. Одновременно, в середине 20-х достигла пика безработица среди евреев городов и местечек (9.3% - это почти в 5 раз выше, чем в среднем по стране). Вот почему аграрные программы в этот период имели под собой определенную почву. Ликвидация НЭПа, жестокая налоговая политика, поиск "классового врага" вызвали новый подъем миграции в города. В этот период десятки тысяч евреев стали "лишенцами" - людьми с ограниченными политическими и социально-имущественными правами. Переезд в крупные индустриальные центры давал им шанс скрыть свое прошлое.

С ростом темпов индустриализации советской экономики в конце 20-х годов возросла потребность в научно-технических кадрах. Значительно вырос процент евреев-руководителей и главных инженеров в промышленности и строительстве. При этом, численность евреев, проживавших в больших и малых городах, выросла с 82,4% в 1926 году до 87% в 1939 году. С данным процессом была связана и тенденция переселения евреев из маленьких городков и местечек в большие города. Более половины городских евреев проживали в городах, численность населения которых превышала 500000 человек. Примерно 40% из них поселилось в шести городах: около 400000 в Москве, около 275000 - в Ленинграде, около 180000 - в Одессе, около 175000 - в Киеве, около 150000 в Харькове, около 100000 - в Днепропетровске[12].

Вопрос 2

Какое влияние оказал процесс урбанизации на облик советского еврея?

3)   Стремление еврейской молодежи получить высшее образование и заниматься научной деятельностью. Число евреев, поступивших в университеты и научно-исследовательские институты в качестве студентов, преподавателей и исследователей, значительно превышало их долю в населении СССР. Например, в конце двадцатых годов 13,6% от общего числа ученых были евреями, а в 1935 году евреи составляли 13,3% от общего числа студентов в стране. При этом евреи насчитывали лишь 1,8% от населения СССР.

По переписи 1939г. евреев, окончивших школы и вузы, было больше соответственно в 3 и 9 раз, чем лиц с таким образованием, в среднем, по стране. Евреями были 27% врачей и 14% всех инженерно-технических работников.

Об изменениях, произошедших в экономическом и социальном статусе евреев в двадцатых и тридцатых годах, а также о пережитом ими ускоренном процессе модернизации можно сказать что:

... экономическое положение евреев в конце тридцатых годов было несравненно лучше их экономического положения в двадцатых годах. Они пережили ускоренный процесс модернизации и заняли ключевые посты в хозяйстве, в высших учебных заведениях, в научных и культурных учреждениях. Таким образом, они относились теперь к экономической элите СССР. Уже в 1929 году образовательный уровень евреев был самым высоким среди национальностей Советского Союза. 40% евреев, относившихся к интеллигенции и служащим, а также огромное число еврейских студентов свидетельствуют о том, что в конце тридцатых годов советское еврейство превратилось в высокоразвитую группу населения.[13]

7.3 Евреи на территориях,

присоединенных к СССР

В гг. СССР аннексировал следующие территории:

1. Восточная Польша. В соответствии с соглашением Молотова-Риббентропа, 17-го сентября 1939 г. Красная Армия вторглась в восточные районы Польши и захватила территорию до реки Буг, которая превратилась в пограничную полосу, отделявшую районы, находившиеся под контролем Германии, от районов, контролируемых СССР (такое положение сохранялось вплоть до начала операции "Барбаросса" 22-го июня 1941 г.). По данным переписи населения от 1931 г., на этой территории проживало 1329000 евреев, которые составляли 10% ее населения. Из них более полумиллиона жило в Восточной Галиции, около полумиллиона - в Западной Белоруссии и около четверти миллиона - на Волыни.

2. Прибалтийские страны. В июне 1940 г. СССР оккупировал Литву, Латвию и Эстонию, которые со времени окончания Первой мировой войны являлись независимыми государствами. В соответствии с данными переписи населения 1923 года, в Литве проживало около 154000 евреев (за исключением города Вильно (Вильнюс), в то время входившего в состав Польши). Евреи Литвы составляли 7,6% населения страны. В Латвии (по данным переписи 1925 г.) постоянно проживало около 95000 евреев (5,2% населения), а в Эстонии - 4000.

3.   Бессарабия и Северная Буковина. Данные территории были отторгнуты СССР от Румынии 28-го июня 1940 г. Эта "акция" явилась результатом советского ультиматума, на который вынуждены были согласиться Румыния и Германия. В соответствии с данными переписи населения, проведенной в этих районах в 1930 г., здесь проживало в общей сложности около 293000 евреев: 200.000 - на территории Бессарабии (7,2% населения) и 93000 - на Буковине (10,9% населения).

Таким образом, в результате аннексий еврейское населения СССР выросло на 1880000 человек[14]. Евреи вновь присоединенных территорий, оказавшиеся под властью СССР, прошли процесс усиленной советизации: еврейские организации были расформированы, политические партии распущены, школы с преподаванием на иврите и периодические издания закрыты. Новые власти арестовывали и ссылали тех евреев, которых они считали "политически враждебными" и "социально опасными". Части евреев, ставших жертвами сталинских репрессий, удалось спастись. Парадокс заключался в том, что районы ссылок находились вдали от территорий, впоследствии оккупированных немцами. Советские власти провели четыре операции по массовой высылке жителей аннексированных районов. Первая из них состоялась в феврале 1940 г., а последняя - в июне 1941 г., перед началом войны. В общей сложности были сосланы 880000 человек, 30% из которых составляли евреи (264000). Среди них были, в частности, еврейские беженцы из Польши, отказавшиеся принять советское гражданство. Еврейские беженцы из Польши могли повысить престиж Советской власти на захваченных землях, а также послужить удобным пропагандистским оружием против польского правительства в изгнании. Отказ от принятия гражданства оправдывал отрицательное отношение к польским евреям со стороны властей: они были обвинены в нелояльности и сосланы в Сибирь и на Дальний Восток[15].

Возникает вопрос, как восприняли евреи смену властей. Шалом Холевский, исследовавший катастрофу еврейства Западной Белоруссии, отмечает реакцию подавляющего большинства евреев этого района. (Общепринятая точка зрения заключалась в том, что "русские лучше немцев".):

Еврейское население Западной Белоруссии очень радостно встретило Красную Армию. Эта спонтанная реакция была характерна практически для всех слоев населения. Слухи о сокрушительном поражении польских войск, коллапсе государственной системы Польши и ожидание немецкой оккупации вызывали чувство страха в еврейской среде. Внезапное появление огромной армии великой державы означало окончание войны и ликвидацию немецкой угрозы. Все это породило ощущение огромного облегчения[16].

Тот факт, что евреи с радостью встретили советские войска, имел тяжелые последствия для их взаимоотношений с местным нееврейским населением в будущем, после вторжения фашистской Германии на территорию СССР.

7.4  Отношение нацистской Германии

к Советскому Союзу

7.4.1 Война против СССР как "крестовый поход"

Немецкие нацисты не считали войну против СССР "обычной" войной, ведущейся для достижения политических целей. Поэтому задачи этой войны и средства их осуществления были гораздо более жестокими и радикальными, чем в ходе войны на Западе. Прежде всего, война против СССР воспринималась как тотальная война на уничтожение большевизма, в котором они видели мировоззрение чрезвычайно опасное и диаметрально противоположное национал-социализму. Подобная дихотомическая концепция привела к тому, что война воспринималась в терминах "кто кого уничтожит?". Подразумевалось, что тотальная борьба против большевизма может закончиться либо уничтожением большевизма нацистами, либо уничтожением нацизма большевиками. Поэтому для полного разгрома противника, возможно и необходимо использование любых доступных средств. Абсолютный характер предстоящей войны нашел свое выражение и в оперативных директивах, подготовленных накануне начала операции "Барбаросса". В марте 1941 г. фельдмаршал Вильгельм Кейтель (Wilhelm Keitel), начальник штаба главного командования немецкой армии, ОКВ (O. K.W. - Oberkommando der Wermacht), отдал приказ о передаче СС особых полномочий на территориях, которые будут завоеваны на Востоке. Далее мы приводим текст данного приказа:

В целях создания политической администрации на оперативной территории армии рейхсфюрер СС получит от имени фюрера особые функции, которые являются следствием решительной борьбы, ведущейся между двумя прямо противоположными политическими системами. В рамках исполнения данных функций рейхсфюрер СС действует самостоятельно и под свою личную ответственность[17].

Тот факт, что война против СССР воспринималась в качестве идеологической войны, определил и отношение к ней как к крестовому походу. Речь шла не только о войне на уничтожение большевизма, но и о борьбе за спасение "европейской цивилизации" от "азиатского варварства". В 1952 году, спустя несколько лет после окончания войны, генерал танковых войск Хайнц Гудериан (Heinz Guderian) писал в своих воспоминаниях, что целью вторжения в Советский Союз было спасение германского рейха "от ужасной катастрофы нашествия большевиков-азиатов... с Востока". Он рассматривал операцию "Барбаросса" в качестве возвышенной борьбы за спасение "европейской цивилизации". По мнению Х. Гудериана, Гитлер "полностью осознавал советскую угрозу и тот факт, что стремление СССР к мировой гегемонии угрожает существованию Европы и западной цивилизации в целом. Гитлер понимал, что в этой борьбе его позицию разделяет большинство граждан Германии и многие хорошие европейцы из других стран"[18].

Из того факта, что война велась против режима, чья идеология воспринималась как диаметрально противоположная нацизму, следовало, что в глазах самих немцев цели войны против СССР не были только военными или политическими, а носили экзистенциальный и даже полурелигиозный характер.

Вопрос 3

Каким образом тот факт, что многими немцами эта война воспринималась в качестве "крестового похода" повлиял на характер войны?

7.4.2 Стереотип советского человека

С точки зрения расистской идеологии нацизма жители Советского Союза считались недочеловеками (untermensch), находящимися на самой низкой ступени развития человечества. Единственной их функцией (а по сути, и единственным оправданием их существования) считалось рабское служение немецкому "народу господ" (herrenvolk). Советского человека обычно сравнивали со скотом. Это имело два важных последствия. Прежде всего, единственным предназначением подобных людей было обслуживание "господ" и работа на них. Во вторых, их жизнь носила чисто инструментальный, подсобный характер, и не представляла никакой ценности. Существование "недочеловеков" было лишено святости, присущей подлинно человеческой жизни, и они не входили в число тех, кто был сотворен по образу и подобию Божьему.

Вместе с тем, в отношении нацистской идеологии к евреям и славянам присутствовало серьезное и фундаментальное различие. Славяне не возводились в разряд посланников дьявола, которых следует уничтожить. Сравнение со скотом объясняет, однако, полное пренебрежение их жизнями и поразительную легкость, с которой они истреблялись. Причина бесчеловечного отношения к военнопленным, уничтожения целых деревень и жестоких карательных акций лежала в отсутствии представления о святости каждой человеческой жизни и в отношении к ней как к подсобному материалу.

Многочисленные документы и литературные произведения свидетельствуют о невероятной жестокости, проявляемой нацистами на территории СССР. В своем романе "Бабий Яр" писатель Анатолий Кузнецов приводит следующее описание:

Матросов гнали в Бабий Яр в очень холодный день, кажется даже порошил снег. По слухам, это были матросы днепровской флотилии. Руки у них были скручены проволокой, но не у всех, потому, что некоторые поднимали над головой кулаки. Они шли молча (может, за крики в них стреляли), только иногда так поднимался кулак, словно человек потягивался и разминал плечи.

Многие шли босые, частью голые до пояса, а некоторые в одних подштанниках. Особенно жутко шли передние - плотным рядом, глядя перед собой, выступая так, словно они были гранитными. Кричали и дрались они уже в самом Яре, когда их расстреливали. Они кричали: "Да здравствует Сталин!", "Да здравствует Красная Армия!", "Да здравствует коммунизм!" [19].

7.4.3 Место евреев в нацистском мировоззрении

Евреи занимали центральное место в нацистском восприятии Советского Союза. Они считались идеологическим и биологическим корнем большевизма. Война на уничтожение большевизма требовала прежде всего безжалостного истребления корня проблемы, то есть евреев. По утверждению британского историка Алана Буллока:

Антисемитизм предоставил Гитлеру дополнительный аргумент в пользу завоевания жизненного пространства на Востоке за счет большевистской России, которую он постоянно отождествлял со "всемирным еврейским заговором". По его мнению, результатом этого станет не только укрепление расовых начал немецкого народа, но и подрыв базы международного еврейства и уничтожение ядовитых корней марксизма[20].

Отождествление еврейства и большевизма нашло свое отражение в директивах немецкого командования накануне вторжения в СССР и после его начала. Например, осенью 1941 г. В. Кейтель писал, что "борьба против большевизма требует принятия энергичных и непоколебимых мер против евреев, основных носителей большевистского знамени"[21].

Немецкий историк Андреас Хайльгрубер, исследовавший данный вопрос, считает, что невозможно рассматривать решение Гитлера о нападении на Советский Союз в отрыве от его борьбы против "международного еврейства" (используя собственную формулировку Гитлера). По убеждению Гитлера, нельзя добиться победы в войне на уничтожение, которую национал-социализм ведет против евреев, без победы над самым опасным проявлением еврейства, советским большевизмом. В этой связи А. Хайльгрубер цитирует обращение фюрера к немецкому народу в день начала операции "Барбаросса":

На протяжении более двадцати лет своего существования еврейско-большевистский режим в Москве пытался раздуть пожар большевизма не только в самой Германии, но и во всей Европе. Московские евреи-большевики не колеблясь старались навязать свою власть нам и другим европейским нациям. Исполнения поставленной задачи они стремились добиться не только духовными, но и военными средствами[22].

Письма, посланные немецкими солдатами с Восточного фронта домой, свидетельствуют о том, что они прониклись идеями антибольшевистской и антисемитской пропаганды. Их поведение в значительной мере вытекало из привитых им взглядов. Омер Бартов, исследовавший данный вопрос, отмечал:

Письма домой, посланные солдатами с Восточного фронта, позволяют оценить, насколько глубоко были восприняты немецкими солдатами основные принципы национал-социалистской идеологии, и как они использовались для оправдания тяжелой ситуации на фронте, своих собственных преступных действий и укрепления боевого духа. Естественно, что в значительной части солдатских писем прослеживается влияние армейской пропаганды. Не может, однако, не вызывать удивления насколько глубоко проникли эти идеи в частные письма солдат (в особенности учитывая, что военная цензура боролась с критикой режима в письмах, а не с отсутствием в них нацистской фразеологии). Тексты писем отражают извращенное представление их авторов о действительности в двух основных направлениях. Прежде всего, наблюдается дегуманизация врага, основанная на политических и расистских стереотипах. Во-вторых, имеет место обожествление Гитлера, который воспринимается как единственная надежда на спасение Германии[23].

Пример проникновения идей нацистской идеологии и пропаганды в сознание солдат можно найти в письме рядового Фреда Фалнбигля (Fred Fallnbigl), которое было послано с Восточного фронта в июле 1941 г.:

Теперь я знаю на деле, что такое война. Но я знаю также, что мы были вынуждены начать войну против Советского Союза. Нам осталось бы лишь надеяться на Божье проведение, если бы мы замешкались, и эти дикие звери начали бы войну против нас первыми. Даже самая ужасная смерть слишком хороша для них. Я нахожусь здесь для того, чтобы положить конец этому кошмару[24].

О взаимосвязи между большевизмом и еврейством один из

солдат писал так:

Еврейство объявило нам войну на всех фронтах... Марксизм сражается плечом к плечу с крупным [еврейским] капиталом, как это было в Германии в 1933 году[25].

Нацистские утверждения о взаимосвязи между большевизмом и еврейством выражались и в способах уничтожения евреев Советского Союза. Так, предпочтение отдавалось истреблению евреев, проживавших на территории СССР в границах 1939 года. Предполагалось, что евреи, прожившие при советской большевистской власти более двадцати лет, являются опорой режима в большей степени, чем какая либо другая еврейская группа. Данная точка зрения нашла выражение в показаниях, данных Отто Олендорфом (см. о нем далее) международному трибуналу в Нюренберге. В этой связи Мордехай Альтшуллер отмечает: