Катастрофа еврейства Советского Союза (стр. 3 )

Различие в отношении к первоначальным территориям Советского Союза и ко вновь присоединенным территориям проявилось в различных темпах уничтожения евреев. Так, например, в 20-х и 30-х годах часть территории Волынской области входила в состав независимой Польши, в то время как ее восточные земли (район Житомира) относились к СССР. На бывшей польской территории гетто были ликвидированы лишь в конце 1942 года, в то время, как евреи советской части области подверглись уничтожению уже в конце 1941 или в начале 1942 года. Таким образом, евреи польских районов прожили на один год больше, чем их соплеменники на бывшей советской территории... Хотя следует провести дополнительное, более углубленное исследование этого вопроса, все же можно утверждать, что, по имеющимся данным, нацистские власти видели в уничтожении евреев "старых" советских земель первоочередную и неотложную задачу. Они считали их основной опорой коммунистического режима[26].

7.4.4 Стереотип еврея как партизана

Одним из важных способов психологической и пропагандистской войны против евреев стало их отождествление с партизанами. При этом объявлялось, что все евреи - партизаны, что еврейство представляет собой идеологическую, кадровую и организационную базу партизанского движения, и что без уничтожения евреев невозможно будет полностью искоренить партизан. Утверждение о том, что "все евреи" являются партизанами начало распространяться еще до вторжения фашистских войск на территорию СССР. Данный стереотип стал более действенным после призыва И. Сталина к ведению партизанской войны в тылу немецких оккупантов (3-го июля 1941 г.). Отныне не представляло труда объединить обе цели - борьбу с партизанами и уничтожение евреев - в рамках единой пропагандистской кампании. С ее помощью можно было психологически оправдать истребление евреев. В действительности, полное отождествление евреев с партизанами было лишено какого-либо основания. Однако трудно преувеличить пропагандистское и психологическое значение данной выдумки, которая существенно заглушила угрызения совести у немецких солдат, принимавших непосредственное участие в планомерном и хладнокровном уничтожении евреев.

Данный вопрос обсуждался на заседании с участием Г. Геринга, А. Розенберга, В. Кейтеля и других, которое созвал Гитлер 16-го июля 1941 г. В ходе этого заседания Гитлер в частности сказал: "Только что русские отдали приказ о начале партизанской войны в нашем тылу. У этой войны есть и свои преимущества: она позволит уничтожить всех тех, кто оказывает нам сопротивление"[27].

В немецкой армии было принято два способа пропаганды: прямой и косвенный. Прямой способ был связан с публикацией приказов командующих армий. Так, 10-го октября 1941 г. командующий 6-й армией генерал Вальтер фон Райхенау (Walter von Reichenau) издал приказ по армии, в котором, в частности, говорилось: "Нашим солдатам следует полностью осознать необходимость жестокого, но справедливого возмездия еврейскому недочеловеку, поскольку опыт показывает, что именно евреи поднимают все до единого мятежи в нашем тылу"[28].

Косвенным способом пропаганды была публикация оперативных директив, в которых фактически ставился знак равенства между "партизанами" и "евреями". И те, и другие объявлялись "врагами Рейха". Например, 25-го сентября 1941 г. командующий силами вермахта в генерал-губернаторстве "Остланд" генерал Вальтер Бремер (Walter Braemer) издал приказ, в котором перечислялись силы, "ставящие под угрозу спокойствие и порядок", а именно:

1)   большевистские солдаты и агенты, которые были рассеяны, засланы или оставлены в лесах и в отдельных районах (партизаны).

2)   коммунисты и прочие радикальные элементы.

3)   евреи и близкие к ним круги[29].

Вопрос 4

Какой из данных способов пропаганды (прямой или косвенный) отличался, по Вашему мнению, большей эффективностью?

Постоянное и бесконтрольное использование термина "война с партизанами" оказало решающее влияние на процесс брутализации германских частей. Действия вроде сожжения деревень вместе с их жителями, массового убийства заложников и, разумеется, участие в истреблении евреев, которые не могут быть оправданы никоим образом, воспринимались как законные меры по борьбе с партизанами. О. Бартов писал об этом:

Под предлогом "антипартизанских мер", крайне жестокие действия по подавлению гражданского сопротивления оккупантам, и, прежде всего, проведение расистской "политики элиминации" (уничтожения), воспринимались немецким армейским командованием как совершенно законные "акции". Данный процесс способствовал брутализации воинских частей, и лишь немногие подразделения Восточного фронта не принимали участия в подобных операциях... Под "партизанами" понимали не только активных или пассивных противников оккупации, но и целые группы населения, считавшиеся "негодными" с политической или расовой точки зрения. Война на Востоке предоставила немецким солдатам почти неограниченное число ситуаций, в которых убийства, грабежи, мародерство, изнасилования и пытки - по приказу свыше или без него - не только почти никогда не влекли за собой наказаний, но зачастую даже поощрялись вышестоящими командирами[30].

7.5 Начало операции "Барбаросса"

Германские войска перешли советскую границу 22-го июня 1941 года. Немецкое вторжение было колоссальной операцией, как с точки зрения поставленных перед ней задач, так и по численности войск, принявших в ней участие. Линия фронта растянулась на 3000 километров, от Мурманска на севере до Черного моря на юге. В операции участвовали около четырех миллионов солдат. Среди них, помимо трех миллионов немцев, были также венгры, румыны, итальянцы, финны и представители других народов. Всего они насчитывали 180 дивизий, в том числе 17 бронетанковых и 12 моторизованных, включавших 3350 танков и 7200 пушек, поддерживаемых 2000 самолетов*.

Силы вторжения включали три группы армий. Группа армий "Север" продвигалась в направлении Ленинграда, группа армий "Центр" - в направлении Москвы и группа армий "Юг" - в направлении Киева. Против них сражались три советские армейские группы. Первая из них предназначалась для обороны Прибалтики, вторая - района Москвы и Смоленска, третья - Украины.

Германские стратеги предполагали, что вскоре после вторжения наступит дезинтеграция Красной Армии. На первый взгляд, данное предположение было вполне обоснованным: вторжение за­­стало Красную Армию врасплох: она была не готова к оборонительной войне, ее организационный уровень был весьма низок, а многие из числа ее командиров были уничтожены в ходе сталинских репрессий конца тридцатых годов**.

И действительно, в ходе первых месяцев боевых действий вермахту удалось добиться значительных успехов. В течение короткого времени были захвачены огромные по площади территории, на которых проживали десятки миллионов людей, в том числе и сотни тысяч евреев. Темпы продвижения германских частей были чрезвычайно высокими. Спустя четыре дня после начала вторжения им удалось окружить в районе Белостока две советские армии. 28-го июня была захвачена столица Белоруссии Минск, в котором до войны проживали 80000 евреев, а 30-го июня столица Латвии Рига с ее сорокатрехтысячным еврейским населением. В тот же самый день пал Львов (в Восточной Галиции), еврейские жители которого насчитывали 110000 человек. 19-го сентября захватчики достигли столицы Украины Киева (в нем проживало более 200000 евреев).

И все же, несмотря на эти впечатляющие успехи, немцам не удалось уничтожить Красную Армию. Хотя в первые месяцы войны она понесла жестокие и болезненные поражения, однако, вопреки надеждам немцев, они не были сокрушительными. Один из историков отмечал, что "еще до того, как наступили сумерки 22-го июня, выявилось определенное различие между этой и предыдущими германскими военными операциями. Как огромное животное, попавшее в сети, Красная Армия вела отчаянную борьбу, и ее первоначальные спонтанные реакции начали приводить в действие отдаленные части ее огромного тела. Сопротивление советских войск начинало оказывать все большее влияние на ход боевых действий"[31]. Одной из причин подобного положения дел была колоссальная численность резервов Красной Армии. Окруженные и уничтоженные подразделения заменялись все новыми и новыми частями, и их число казалось неисчерпаемым. Советское правительство сделало односторонним движение по железным дорогам к западу от реки Днепр. По ним двигались бесчисленные составы, перебрасывавшие на фронт подкрепления и технику. Многочисленные советские контратаки заставили одного из офицеров вермахта придти к следующему выводу: "германская армия напоминает своей войной с Россией слона, сражающего с армией муравьев. Слон, возможно, убьет тысячи, а быть может и миллионы муравьев, однако, в конце концов, они одолеют его, и он будет съеден без остатка"[32].

Дополнительная причина заключалась в стойкости советских солдат, которые значительно отличались от бойцов, сражавшихся с немцами на Западе годом ранее. В одном из писем домой офицер немецкой моторизованной дивизии писал о различиях между Восточным фронтом и войной против Франции, в которой он участвовал ранее. "Несмотря на огромные расстояния, пройденные нами, мы не испытываем ощущения, что находимся в пределах разгромленной страны, как то было во Франции. Вместо этого, мы все время наталкиваемся на непрерывное и самое отчаянное сопротивление. Единственная пушка, группа людей с ружьями... Как-то раз, из дома на обочине дороги к нам бросился парень, в каждой руке которого было по гранате..."[33].

В конце 1941 г., спустя несколько месяцев после начала немецкого "блицкрига", вермахт находился в глубине территории СССР. На севере его части стояли у ворот Ленинграда, на центральном участке фронта они подошли к самой Москве, на юге ими были заняты Ростов-на-Дону и почти весь Крым. 15-го ноября немцы осадили крымский город Севастополь, который пал спустя семь месяцев, 2-го июля 1942 г. Однако, несмотря на все свои достижения и успехи, германская армия не смогла добиться решающего перелома в войне. Вермахт не был готов к ведению боевых действий в условиях русской зимы, которая в том году наступила необычно рано и была особенно суровой. В тылу врага начали действовать партизаны, и немцы были вынуждены уделять все больше сил защите растянутых линий снабжения и транспорта.

В ноябре 1941 г. германские войска понесли свое первое поражение на подступах к Москве. В декабре Красная Армия начала контрнаступление, в ходе которого немцы были отброшены на запад. 16-го декабря был освобожден город Калинин. Вторую неудачу немцы потерпели на севере, в районе Ленинграда. Осада города началась в августе 1941 г. и продолжалась более двух лет. В результате немецкой блокады умерло около миллиона его жителей, однако второй по величине и важности город СССР не сдался врагу.

7.5  "Оперативные формирования" на территории Советского Союза и "окончательное решение еврейского

вопроса"­

7.6.1 Структура "оперативных формирований"

К воинским подразделениям на Восточном фронте были приданы также четыре так называемых "оперативных формирования" или "айнзатцгруппы" (Einsatzgruppen), подчинявшихся полиции безопасности СД (SD - Sicherheitdienst) СС. Этими формированиями являлись:

1)   Ее первым командиром (до своей смерти в марте 1942 г.) был доктор Вальтер Шталекер (Walter Stalecker). Это оперативное формирование действовало в балтийских странах и на территории к востоку от них, вплоть до района Ленинграда и относилось к группе армий "Север".

2)   Ее первым командиром (до ноября 1941 г.) был Артур Небе (Arthur Nebe). Это оперативное формирование действовало в Белоруссии и в районе Смоленска и было связано с группой армий "Центр".

3)   Ее первым командиром (до октября 1941 г.) был доктор Отто Раш (Otto Rasch). Это оперативное формирование действовало на территории северной и центральной Украины и было связано с группой армий "Юг".

4)   Айнзатцгруппа D. Ее первым командиром (до июня 1942 г.) был профессор Отто Олендорф (Otto Ohlendorf). Это оперативное формирование действовало на юге Украины и также относилось к группе армий "Юг".

Каждое из этих формирований подразделялось на более мелкие подразделения, айнзатцкоманды и зондеркоманды (Einsatzkommandos и Sonderkommandos). Каждая группа насчитывала от 500 до 1000 человек, среди них командование айнзатцгруппы, обслуживающий персонал и расстрельные роты. Например, весной 1941 г. айнзатцгруппа А насчитывала 990 человек[34].

7.6.2 Роль "оперативных формирований"

В рамках данной части курса мы не обсуждаем взаимосвязь между приказами, полученными айнзатцгруппами накануне вторжения в СССР, и "окончательным решением". В последние годы данная проблема вызвала ряд оживленных дискуссий и разногласий среди исследователей. Поэтому, мы ограничимся лишь изложением наиболее существенных мнений по данному вопросу[35].

Один из подходов к исследованию этой темы получил название "интенционалистского" (от английского слова "intention" - намерение). Его сторонники утверждают, что "окончательное решение" еврейского вопроса явилось результатом преднамеренного и недвусмысленного (хотя и неписаного) личного распоряжения Гитлера, которое было передано на нижестоящие ступени служебной иерархии. В соответствии с данной гипотезой, командиры айнзатцгрупп получили четкие указания накануне вторжения и в ходе подготовки к нему. Совершаемые ими массовые убийства были, следовательно, результатом полученных приказов. Таким образом, принципиальное решение об уничтожение евреев на оккупированных территориях было принято весной 1941 г., то есть до нападения на СССР. Один из сторонников данного подхода, немецкий историк Хельмут Краузник (Helmut Krausnick), писал:

Не вызывает сомнения, что по мере того, как разрабатывалась идея Гитлера об уничтожении России, его последнего противника на континенте, его все более и более захватывала мысль, которую он издавна формулировал как "окончательное решение", истребление евреев захваченных территорий. В марте 1941 г. (самое позднее) он впервые открыто заявил о намерении расстреливать политических комиссаров Красной Армии и тогда же издал приказ об уничтожении всех евреев, который хотя и не был когда-либо записан, упоминается неоднократно при различных обстоятельствах[36].

Канадский исследователь Рональд Хедлэнд (Ronald Headland), изучавший отчеты командиров айнзатцгрупп, также придерживается данного подхода к проблеме. В своих отчетах эти командиры упоминают взаимосвязь между полученными ими еще до вторжения приказами и массовыми казнями, осуществляемыми на практике. На основании имеющихся свидетелей Р. Хэдленд пришел к следующему выводу: "Хотя и не представляется возможным с точностью установить характер приказа, полученного командирами айнзатцгрупп, изученные документы позволяют, по моему мнению, заключить с большой долей вероятности, что уже 22-го июня 1941 г. командиры знали о том, что им предстоит уничтожить евреев захваченных советских территорий"[37].

Другой подход к данной проблеме получил название "функционалистского". По мнению его сторонников, "окончательное решение" не явилось следствием особого приказа, отданного "сверху" до начала вторжения. Его истоки следует искать в способе работы (function по-английски) системы. Приказы, отданные айнзатцгруппам перед началом наступления, были специально сформулированы самым неясным и туманным образом. Персонал этих формирований интерпретировал их по своему усмотрению после вторжения, в ходе совершения массовых убийств. Таким образом, казни на протяжении первых месяцев войны не являлись следствием приказов. Они сами привели к тому, что этим приказам было придано желаемое в глазах их исполнителей значение. Лишь осенью 1941 г., спустя несколько месяцев после начала вторжения, а не весной, вышестоящие ступени служебной иерархии приняли данную интерпретацию, что привело к разработке фундаментальной программы уничтожения.

Одним из сторонников данной концепции был немецкий историк Мартин Брошат (Martin Broszat). По его мнению, в первые месяцы войны против Советского Союза, термин "высылка на Восток" подразумевал переселение миллионов евреев из всех стран Европы на вновь захваченные советские территории. Там им предстояло заниматься тяжелым физическим трудом. Многие из них вскоре умрут, не выдержав тягот работы, "а тем, кто не преуспеет в труде, можно "помочь", как это делалось в концлагерях Рейха и трудовых лагерях Польши в отношении физически непригодных узников"[38]. Таким образом нацисты желали избавиться от массы евреев Рейха и захваченных ими европейских стран, в первую очередь - от евреев генерал-губернаторства, которое с 1940 г. должно было превратиться в территорию немецкой колонизации на Востоке.

К концу 1941 г. положение на Восточном фронте значительно ухудшилось, поэтому реализацию планов переселения евреев на восток пришлось приостановить. С другой стороны, были приняты "решения, вытекавшие из необходимости избавиться от высланных евреев "другим путем", то есть при помощи запланированного уничтожения". На этом основании М. Брошат пришел к выводу о том, что "уничтожение евреев вытекало не только из желания такого уничтожения, которое существовало с самого начала, но и из необходимости выйти из тупиковой ситуации, в которую нацисты сами себя впутали. По мере того, как данная идея становилась доминирующей, разрабатывалась фундаментальная программа уничтожения"[39].

7.6.3 Характерные черты "оперативных

формирований"

7.6.3.1 Личные качества участников

Вопрос о том, что представляли собой люди, собственными руками убивавшие десятки и сотни тысяч людей, не дает нам покоя со времен окончания войны, когда выяснились истинные размеры Катастрофы. Об этом свидетельствует колоссальное количество исследований и художественных произведений, которые пытаются дать ответ на поставленный вопрос. Одним из первых его исследователей был видный американский историк Рауль Гильберг, предположивший, что речь идет об "обычных людях" (впоследствии это словосочетание было вынесено в заглавие книги другого американского историка, Кристофера Браунинга, обрисовавшего психологический профиль членов одной из айзантцгрупп[40]). В своей книге об уничтожении евреев Гильберг задает самый важный и острый вопрос: "Кем были эти люди? Откуда они взялись?"[41]. В качестве одного из примеров автор книги приводит Отто Олендорфа, командира айзантцгруппы D, которому в 1941 г. было 34 года. Ранее он учился в трех известнейших немецких университетах, в том числе в Геттингене. О. Олендорф был доктором юриспруденции и занимал видный пост в институте по исследованию мировой экономики в городе Киль на севере Германии. Хотя он и являлся членом нацистских органов (СС и СД), однако своей роли в данных организациях он придавал меньшее значение, чем академической карьере. Его основная работа в течение четырех лет, с 1939 по 1943 г., осуществлялась в "Главном управлении имперской безопасности" (RSHA). Вслед за этим он вернулся к своей профессии и в дальнейшем занимал пост заместителя государственного секретаря (Staatssekraetaer) в германском министерстве экономики.

С точки зрения Рейнхарда Гейдриха (Reinhard Heydrich), ситуация, при которой один из его подчиненных исповедовал "двойную лояльность", была нетерпимой. Он видел в Отто Олендорфе чересчур независимого человека и решил как следует его проучить. "Особые меры", которые предстояло предпринять на территории России, требовали безраздельного внимания и концентрации. Так случилось, что интеллектуал Отто Олендорф в один прекрасный день оказался на посту командира айнзатцгруппы D"[42].

На трудный вопрос "откуда они взялись", Р. Гильберг отвечает следующим образом:

Как и Олендорф, большинство людей, служивших в айнзатцгруппах, были людьми свободных профессий. Среди них можно найти физика, профессионального оперного певца, немало адвокатов. Они, разумеется, не были хулиганами, сексуальными извращенцами, преступниками или правонарушителями. Большинство из них можно без колебаний отнести к интеллектуалам, многим в описываемое время было за тридцать. Не вызывает сомнения, что они были в немалой степени заинтересованы во власти, успехе и известности. Во всяком случае, ничто не свидетельствует о том, что кто-либо из них готовил себя к службе в айнзатцгруппах. Нам лишь известно, что все они принесли на службу свои способности и свой жизненный опыт, и, будучи интеллигентными, думающими людьми, безусловно, смогли принести немалую пользу своему подразделению. Одним словом, они превратились в эффективных убийц[43].