Созерцая разрушенное аббатство (упоминание о разрушенных церквях достаточно часто встречается в пейзажных зарисовках романиста), он размышляет о том, что “вера приходяща”. Характеризуя, отца Клэра, как необыкновенно набожного сельского священника, автор-повествователь утверждает, что с годами такие пастыри постепенно “исчезают” из приходов. Клэру старшему противопоставлены другие священники, меркантильные, в том числе и его старшие дети.

Еще более радикально кризис христианской морали Гарди показал в своем последнем романе “Джуд Незаметный” (1896), в произведении, которое некоторые священники предавали сожжению. В финале и этой книги автор-повествователь рассуждает о том, что “человеческий инстинкт” против религии, что джин и религия “лишают человека ясного взгляда на вещи”. “Собор свой век отжил”, - подводит итоги эпохи, глядя на развалины храма, главная героиня этого романа. Она верит, что хозяин всего и каждого “трагический рок”. По своим убеждениям, до неожиданной гибели детей, Сью Брайдхед была скорее язычница, чем христианка, именно поэтому героиня говорила о себе: “Я древнее, чем средневековье...” (Языческое начало есть и в Тэсс, она, как говорится в романе, “пантеистична” в своих верованиях).

В душе Сью происходит борьба, которую переживал Юлиан Отступник - герой созданного тогда же романа Мережковского “Смерть богов”. В обоих романах упомянуты слова, которые, по преданию, были сказаны Юлианом перед смертью: “Воистину, Ты победил, Галилеянин!” Повествователь Мережковского старается быть беспристрастным, наблюдая столкновение христианских и языческих начал, повествователю Гарди ближе, понятнее Сью-язычница.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Гарди, Бунин входят в число писателей, “исповедовавших рок”. Действие разрушительной, недоступной разуму силы предопределяет развитие сюжета в “Джуде Незаметном”, еще сильнее - в романе “Тэсс из рода д’Эрбельвиллей”. Автор связывает происходящие события с “равнодушной Первопричиной”, а убеждения Клэра - с именами Шопенгауэра и Леопарди. Тэсс чувствовала и верила, “что великая сила... правит миром”, что люди “ни причем”. Самым драматическим событиям предшествуют роковые знамения: в день венчания Клэра и Тэсс после обеда запел петух, в сомнамбулическом состоянии Клэр кладет Тэсс в каменное углубление, служившее некогда могилой, и т. д. Все это типично и для художественного мира Бунина. Рок над человеком, человек - рок над живой природой. В этом смысле характерны жестокие сцены игры-охоты на полевую живность в островке нескошенной в центре поля пшеницы, охоты на крыс и мышей на днище разобранной скирды и т. д. В контексте повествования не выглядит случайным упоминание Эсхила в патетической финальной фразе романа о казни героини: “Глава бессмертных (по выражению Эсхила) закончил игру свою с Тэсс”.

Исследователи обращают внимание на стилистическую особенность, характерную для английского прозаика, которая тоже сближает его творчество с творчеством русского современника: "Пейзажные зарисовки в романах Гарди психологичны, они неотделимы от чувств и переживаний его персонажей. Писатель видит обилие красок и оттенков в природе, улавливает малейшие изменения цвета и звука, передает динамику в жизни природы, помогающую еще ярче подчеркнуть динамику человеческих страстей" [58]. Как правило, разрушительную динамику. Гармония в жизни природы показана как недостижимый идеал человеческой жизни. Созидательные начинания многих персонажей Гарди, равно как и у Бунина, обречены, потери близких, утраты чувств - неизбежны, и совершенно неясно, кого винить, в неминуемых неудачах, в “нравственном и физическом вырождении” (А. Федоров).

Сопоставляя творчество известных европейских художников, можно еще отметить то, что как творчество Гарди, по мнению ученых, завершает эпоху английского классического реализма, так и творчество Бунина завершает эпоху русского классического реализма.

*

И в немецкой литературе рубежа - начала ХХ века звучат характерные для автора “Антоновских яблок” ностальгические мотивы по прошлому. "Будденброки" Т. Манна, - рассуждают В. Адмони и Т. Сильман о произведении, созданном писателем в 1896 - 01 годах, - это “элегическое” прощание с уходящим. Опору новой жизни автор хотел бы найти "в прошлом, в старых полупатриархальных формах жизни верхушки немецкого бюргерства, уходящего своими корнями в средневековье..." [59]. Основная проблема романа Манна вынесена в подзаголовок "Упадок одного семейства", и у Бунина, создававшего “Суходол”, другие тематически близкие произведения, в центре внимания - упадок семейства Хрущевых, других некогда известных семейств. Манн, как и Ренье, следил за творчеством Бунина, немало содействовал присвоению ему Нобелевской премии [60].

*

Есть еще один примечательный “мост”, сближающий творчество Бунина, Манна, Гарди, других упомянутых художников, придерживавшихся трагического пафоса, - философия Шопенгауэра. Не среда, не отупляющий труд, не наследственные болезни или нездоровые пристрастия являются в их произведениях главными причинами деградации фамилий, как это было у западных и русских писателей-натуралистов: упадок предопределен абсолютным, недоступным для разума трансцендентным законом движения к исходу. В отличие от Манна, Бунин и Гарди не признавали решающего влияния на их творчество философии Шопенгауэра, однако влияние, конечно было. Гарди редко упоминал имя философа-пессимиста, - пишет В. Хорольский, - “но в его художественном космосе ощутим диктат Воли, как ее понимал Шопенгауэр (“та сила, которая живет и зиждет в природе”, “сокровенное начало всех начал”)” [61]. Исследователь цитирует строчки стихотворения Гарди “Вопросы природы”, в которых говорится о “необъятной Слепой Силе”, создавшей “нас” и бросившей “на волю рока”. О роли могущественной Силы, равнодушной к человеческим страданиям, Бунин много размышлял в каприйский период [62]. Персонажей своих поздних произведений он нередко рисовал читающими книги Шопенгауэра. Бунин, писал И. Ильин, ведет “в глубины темного, родового и всемирного опыта”, из которого Шопенгауэр почерпнул свое учение о темной Воле, а Гартман - учение о Бессознательном [63].

*

И в России, и за рубежом об авторе “Листопада”, “Суходола”, “Легкого дыхания”, “Темных аллей” написано много, однако прав оказался Паустовский, предсказавший, что в творениях этого художника всегда будет место тайне, притягательной, недоступной в своей основе для литературоведов и критиков.

*

Е. Михеичева, сопоставляя бунинскую и андреевскую новеллистику, показывает коренные связи этих двух, на первый взгляд, достаточно далеких писателей, показывает их внимание к теме “выродка”, “зверя в человеке”, мотивированное “духовной драмой”, переживаемой человеком ХХ века. У обоих зло так мобильно, что не искореняется “отсечением”, еще раньше это выразил их старший современник Сологуб. “И Андреев, и Бунин, - пишет Е. Михеичева, - не признают насилие как способ решения каких бы то ни было проблем, социальных или нравственных” [27].

“У Бунина, - пишет О. Сливицкая, - мощно представлены космические силы, воздействующие на человека, - и поступки как результат этого воздействия” (24, Сологуб). И далее исследователь указывает на отличительную особенность бунинской повествовательной манеры от манеры других писателей - дезавуирование побудительных механизмов душевной жизни.

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9