Эстонские общества и организации в Петербурге в ХIХ – первые годы ХХ в. и их культурно-просветительная деятельность* (стр. 6 )

С начала ХХ в. усиливается идеологическая дифференциация в среде эстонского студенчества. Это приводит к внутренним конфликтам в обществе, где часть членов становится на левые, революционные позиции, часть же, наоборот, склоняется вправо и мечтает о преобразовании общества в студенческую корпорацию по немецкому образцу или нечто вроде корпорации. Все же некоторое время удавалось сохранять организационное единство. В 1903 г. Общество эстонских студентов устанавливает связи с латышскими и литовскими студенческими объединениями в Петербурге.

Особенно обострились отношения внутри общества в революционные 1905-1907 гг., когда большинство в нем составляли сторонники социализма, связанные либо с социал-демократами (К. Лутс, Я. Ряппо, А. Рей, А. Ойнас, Я. Анвельт, В. Кингисепп), либо с эсерами, что несколько позже привело к расколу в это время уже официально утвержденного Общества эстонских студентов[85]. Важно отметить, что общество и в начале ХХ в. продолжало играть важную роль в культурной жизни петербургских эстонцев.

Деятельность многих из рассмотренных нами обществ продолжалась и после 1905-1907 гг., в уже несравненно более свободной обстановке конституционной монархии, когда власти особенно не препятствовали созданию новых эстонских организаций в столице.

В 1907 г. Школьное и Благотворительное общества объединяются в С.-Петербургское Эстонское общество образования (St. Pe­terburi Eesti Hariduse Selts; полное официальное название – С.-Пе­тербургское Эстонское общество образования и призрения сирот). Оно становится самым мощным, многочисленным и наиболее деятельным объединением эстонцев в Петербурге, просуществовавшим до 1918 г. Общество содержало 7 эстонских школ в столице, при каждой имелось отделение общества со своими хорами и драматическими коллективами. Кроме того, функционировал главный хор Общества образования (им руководил композитор К. Креэк) и центральная драматическая труппа (руководители – О. Петерсон, Д. Отсинг). В 1910 г. возникает новое отделение – по работе с эстонскими поселенцами в России (asundustejaoskond). Еще до этого начинают создаваться отделения Общества образования в Петербургской губернии (их было основано не менее шестнадцати). Петербургское Эстонское общество образования вместе с Нарвским эстонским обществом было инициатором проведения в июне 1912 г. в Нарве певческого праздника эстонских поселенцев, на который собрались хористы со всей России. Во главе общества стояли М. Яаксон, А. Кельберг, А. Лоссманн, и др.

Общество трезвости «Уставус» и Общество эстонских ремесленников теряют свое значение. Но зато, начиная с 1907 г., возникает ряд новых, быстро прогрессировавших обществ, развивших активную деятельность. -Петербургское общество молодых людей или Молодежное общество, как его называли в повседневной жизни. -Петербургское Эстонское женское общество, осуществившее в январе 1908 г. постановку первой эстонской оперы – «Дочери Лембиту» А. Лемба, который был руководителем хора общества. Наряду с обществом «Калев» в 1908 г. возникает новое эстонское спортивное общество «Выймула».

В 1909 г. в Обществе эстонских студентов, как мы уже отмечали, произошел раскол: выделились левое, по существу социал-демократическое общество, сохранившее прежнее название, и более умеренное, национально-патриотическое по своей идейной направленности Петербургское эстонское студенческое общество взаимопомощи (с 1913 г. – «Пыхьяла»). От последнего отпочковалась корпорация «Роталия», стоявшая на более правых позициях. Возникает ряд более мелких эстонских студенческих организаций вроде эстонского землячества студентов высших сельскохозяйственных заведений «Тайм».

Мы назвали далеко не все эстонские общества и организации в Петербурге в первые два десятилетия XX в. Их рассмотрение – это уже предмет другого исследования.

Культурно-просветительная деятельность эстонских обществ и организаций в Петербурге в конце ХIХ – начале ХХ в. сыграла немаловажную роль в истории эстонской национальной культуры, причем в нескольких аспектах. Прежде всего, она способствовала тому, что в столице Российской империи эстонцы сумели сохранить свое культурное своеобразие, и более того – она способствовала развитию эстонской культуры, общественной мысли и искусства вообще, в особенности театра и музыки. В Петербурге устанавливались более тесные, чем в самой Эстонии, связи эстонских культурных деятелей, писателей, актеров, композиторов, музыкантов, художников с миром русской культуры, что, без сомнения, также способствовало обогащению эстонской литературы и искусства. С другой стороны, культурно-просветительная деятельность эстонских обществ в Петербурге содействовала знакомству русской общественности, деятелей русской культуры с культурой и искусством эстонцев, им до тех пор практически незнакомых.

* ©

[1] См. об этом: Исаков в истории эстонской культуры Радуга. 1993. № 3. С. 63-71.

[2] Историко-демографический обзор петербургской эстонской диаспоры см. в книге: Pullat R. Peterburi eestlased: Ajaloolis-demograafiline käsitlus XVIII sajandi algusest 1917. aastani. Tallinn, 1981. Нельзя не отметить, что данные о числе эстонцев в Петербурге, приводимые в этой книге, расходятся с данными петербургской исследовательницы ёвой, см.: Юхнева состав и этносоциальная структура населения Петербурга. Вторая половина ХIХ – начало ХХ века: Статистический анализ. Л., 1984. С. 24, 195.

[3] Основательно изучена лишь театральная деятельность эстонских обществ в Петербурге, см. монографию: Samoilov V. Peterburi eesti seltside teatritegevus, 1873–1917: Ajalooline ülevaade. Tallinn, 1991. См. также нашу рецензию на эту книгу: Issakov S. Raamat Peterburi eesti seltside teatritegevusest // Keel ja Kirjandus. 1993. Nr. 3. Lk. 179–182. Кроме того — более ранний и краткий русскоязычный вариант указанной работы Самойлова: Самойлов театр и некоторые особенности культурной жизни эстонцев в Петербурге (1873-1917 гг.) // Старый Петербург. Историко-этнографические исследования. Л., 1982. С. 80-97.

[4][4] См., напр.: Старовойтова группа в современном советском городе: Социологические очерки. Л., 1987. С. 42-48; Duce S. T. Estonian School Societies in St. Petersburg Province, 1885-1914 // Journal of Baltic Studies. Vol. ХХХI. 2000. № 4. P. 358-387. См. также новейший общий обзор истории эстонской и латышской общин в Петербурге–Ленинграде: Многонациональный Петербург. История. Религия. Народы. СПб., 2002. С. 113-120. Некоторые работы будут указаны ниже.

[5] Начальство кадетского корпуса, конечно, должно было знать о богослужениях для эстонцев на эстонском языке, хотя точных данных об этом нет. В учебных заведениях Российской империи свято соблюдался принцип разделения по конфессиям: для православных учащихся были положены свои преподаватели Закона Божьего и свое богослужение, для лютеран – свое, даже если их было немного. Поскольку среди кадетов было немало немцев-лютеран, богослужение велось для них отдельно и на немецком языке.

[6] См. об этом: Busch E. H. Materialien zur Geschichte und Statistik des Kirchen - und Schulwesens der Ev.-Luth. Gemeinden in Russland. St. Petersburg, 1862. S. 66-67; Die Evangelisch-Lutherischen Gemeinden in Russland: Eine historisch-statistische Darstellung. Bd. I. St. Petersburg, 1909. S. 30-31.

[7] Riomar T. Peterburi Eesti Jaani kogudus // Peterburi Teataja. 1908. 7.–28. nov. Nr. 7–10.

[8] О нем см.: Eesti biograafiline leksikon. Tartu, 1926-1929. Lk. 257.

[9] Piirvald–Paap L. Eestlased vanas Peetrilinnas: Mälestusi eestlaste rahvuslikust tööst Peterburis // Rahvaleht. 1939. 3. mai. Nr. 103.

[10] Eesti Postimees. 1866. 2. märts. Nr. 9. Lk. 72-73.

[11] См. об этом: Piirvald-Paap L. Eestlased vanas Peetrilinnas. // Rahvaleht. 1939. 17.–22. mai. Nr. 115–119. Большой материал об этом есть и на страницах эстонских газет конца ХIХ – начала ХХ в.

[12] Eesti kirjanduse ajalugu. Kd. 2. Tallinn, 1966. Lk. 29.

[13] Собственно, если верить современникам, общество «Пальме» создавалось как объединение приезжих ремесленников вообще вне зависимости от национальности, но большинство в нем составляли ремесленники-немцы. См.: Peterburi Eesti Kooli Selts, 1885–1910. St. Peterburis, 1910. Lk. 8 (автором этой анонимно вышедшей книги был К. Леэтберг, см. об этом: Piirvald-Paap L. Eestlased vanas Peetrilinnas // Rahvaleht. 1939. 9. mai. Nr. 108).

[14] См. о нем: Samoilov V. Peterburi eesti seltside teatritegevus. Lk. 19-21.

[15] Peterburi Eesti Kooli Selts. Lk. 8-9.

[16] Peterburi Eesti Kooli Selts. Lk.. 5-7.

[17] Peterburi Eesti Kooli Selts. Lk. 12.

[18] Центральный государственный исторический архив С.-Петербурга. Ф. 569, оп. 13, ед хр. 29, л. 37.

[19] Mõtted. St. Peterburi Eesti Heategeva seltsi 25 a. tegevuse mälestuseks. Jurjev, S. a. Lk. 15-16. Датировка событий в этой книге не всегда верна, ср.: Seletuseks // Postimees. 1890. 16. jaan. Nr. 6 (Vene maalt. Peterburist).

[20] Mõtted. St. Peterburi Eesti Heategeva. Lk. 18-19.

[21] См.: Türnpu K. Peterburi kiri // Postimees. 1890. 13. okt. Nr. 116.

[22] См. о ней: Põldmäe R. Ida Thomson (Jakobson) – eesti lauljanna ja nдitejuht eelmisel sajandil // Teater. Muusika. Kino. 1983. Nr. 2. Lk. 83-91.

[23] На деятельности петербургских театральных трупп при обществах мы подробно останавливаться не будем, поскольку она хорошо освещена в работах В. Самойлова.

[24] См. о нем: Põldmäe R. A. F. Tombach-Kaljuvald kultuuritegelasena ja kirjamehena // Keel ja Kirjandus. 1972. Nr. 11. Lk. 675-682.

[25] См.: Исаков творчества Гоголя в Эстонии ХIХ века // Гоголь и литература народов Советского Союза. Ереван, 1986. С. 371-374.

[26] S. Peterburis, 7. märtsil 1893 // Postimees. 1893. 9. märts. Nr. 53. О полемике вокруг доклада см.: Põldmäe R. A. F. Tombach-Kaljuvald kultuuritegelasena ja kirjamehena. Lk. 676-677.

[27] Sõnumid priiuse-pidust // Postimees. 1894. 31. märts. Nr. 71; 1.–2. apr. Nr. 72–73; Priiuse-pidu tähtsusest Peterburis // Postimees. 1894. 9. apr. Nr. 79; Tombach A. Mälestusi // Üliõpilasleht. 1934. Nr. 11. Lk. 328.