Эстонские общества и организации в Петербурге в ХIХ – первые годы ХХ в. и их культурно-просветительная деятельность* (стр. 1 )

Эстонские общества и организации в Петербурге в ХIХ – первые годы ХХ в.

и их культурно-просветительная

деятельность*

(Тарту)

Петербург во второй половине ХIХ – начале ХХ в. был крупным центром эстонской культуры[1]. Здесь проживало много эстонцев (в 1917 г., например, их было около пятидесяти тысяч)[2], здесь жили и работали выдающиеся эстонские художники, композиторы, ученые, общественные деятели, выходили эстонские книги и газеты, давались театральные представления на эстонском языке, звучала эстонская музыка. Центрами культурной деятельности эстонцев в Петербурге стали многочисленные эстонские общества и организации. Они были средоточием наиболее активной в общественном и культурном отношении части петербургских эстонцев. К сожалению, история эстонских обществ в городе на Неве, их культурно-просветительная деятельность еще недостаточно изучены[3]. Правда, кое-какие сведения об эстонских организациях можно найти в некоторых публикациях[4], но сколько-нибудь основательного обзора их истории нет. Цель данной статьи – предложить такой обзор, доведенный до 1905-1907 гг. После 1905 г. в общественной и политической жизни Российской империи, в том числе и в истории эстонских объединений в Петербурге, начинается новый этап, продолжающийся до 1917 г. Ему мы надеемся посвятить специальное исследование.

Наша работа основана, главным образом, на материалах публикаций в эстонской печати (в том числе и периодической) конца ХIХ – начала ХХ в., в большинстве случаев впервые вводимых в научный оборот.

***

Первые эстонцы появились в Петербурге вскоре после его основания, но эстонская колония в столице Российской империи, по-видимому, ведет свое начало со второй половины ХVIII столетия. Первоначально ее составляла по преимуществу прислуга знатных бар из прибалтийских немцев, приезжавших на службу или по другим делам в столицу; с конца века — также солдаты и матросы; позже — ремесленники и отдельные представители еще крайне немногочисленной эстонской интеллигенции, отправлявшиеся туда в поисках лучшей доли.

Первым центром объединения петербургских эстонцев стал местный лютеранский приход. Вначале эстонцы входили в финский приход Св. Марии. Пастор Крогиус, возглавлявший приход с 1755 по 1791 г., даже попытался вести богослужение на эстонском языке, но его познания в языке оказались для этого недостаточными. Регулярные богослужения на эстонском языке начались с 1787 г. Их проводил пастор лютеранской церкви 1-го кадетского корпуса Еремиас Лудвиг Хоффманн, знавший эстонский язык (до Петербурга он жил и работал в Эстонии)[5]. Богослужения в 1-ом кадетском корпусе продолжались до закрытия церкви в 1839 г., после чего они были перенесены в наемные помещения[6]. В 1830- 1840-е гг. при пасторе Г. окончательно формируется эстонский лютеранский приход Св. Яана (Иоанна). В 1835 г., когда в нем насчитывалось уже примерно 2000 прихожан, создается приходской совет; с января 1844 г. стала действовать школа при церкви, остававшаяся в течение многих лет единственным местом, где дети петербургских эстонцев могли получить образование на родном языке[7]. В 1860 г. при энергичном пасторе Корнелиусе Лааланде, эстонце по национальности, выпускнике Дерптского университета (был пастором с 1850 по 1877 г.)[8], было построено отдельное здание церкви Св. Яана на Офицерской ул. Именно здесь по воскресеньям теперь собирались петербургские эстонцы, чтобы обсудить все вопросы, связанные с их жизнью в столице. По воспоминаниям одного современника, эти воскресные «базары» возле церкви были столь многолюдными, что привлекли даже внимание полиции, которая пыталась их запрещать, но безуспешно. Так продолжалось до большевистской революции 1917 г.[9] В феврале 1866 г. в церкви Св. Яана состоялся большой концерт духовной музыки на эстонском языке[10].

Забегая вперед, заметим, что приход Св. Яана и в конце ХIХ – начале ХХ в. при пасторах Я. Хурте (крупнейшем эстонском фольклористе и общественном деятеле) и (видном культурном деятеле, педагоге и проповеднике) оставался важным эстонским культурным очагом в столице, при котором, помимо школы, действовали хоры, руководимые виднейшими эстонскими композиторами Р. Тобиасом и М. Людигом, и прочие любительские коллективы, устраивались вечера с лекциями и беседами, проводились другие культурные мероприятия[11].

Все же сравнительно узкие рамки церковной деятельности в первое время не давали возможности развернуть при церкви широкую культурную и общественную работу.

В самом конце 1850-х – начале 1860-х гг. некоторые работавшие в Петербурге эстонские интеллигенты, не забывшие свой народ и принимавшие близко к сердцу судьбу родной культуры, объединились в кружок, который получил название «Петербургские патриоты» или «Друзья народа». В него входили известный врач лейб-медик П. Карелль, А. Юрьев, Я. Йонсон, Ф. Данкманн, . В 1863 г. к кружку примкнул художник Й. Кёлер, вскоре ставший во главе его демократического крыла, а в 1864 или в 1865 г. – , будущий вождь эстонского национального движения[12]. В 1860-е гг. члены кружка принимали активное участие в эстонском национальном возрождении, в общенациональных мероприятиях.

Этот неофициальный кружок составляли интеллигенты, еще очень немногочисленная эстонская образованная элита. Простые же эстонцы в 1860-е гг. входили в состав петербургского общества немецких ремесленников «Пальме»; кстати, К. Лааланд был одним из его организаторов[13]. При обществе создается драматический кружок, который дает в 1873 г. под руководством поэта и композитора первое в Петербурге театральное представление на эстонском языке[14], отделенное по времени всего тремя годами от первого представления в Эстонии, от даты рождения эстонского театра. В 1870-е гг. в «Пальме» возникает особое эстонское отделение, ставшее фактически самостоятельной организацией в 1879 г. Его организаторы во главе с Карлом Леопасом сначала намеревались создать отдельное от «Пальме», независимое эстонское общество «Авитус», но по совету К. Лааланда отказались от первоначального плана, опасаясь, что власти его не разрешат[15]. При отделении был создан эстонский хор, возглавлявшийся одним из первых эстонских композиторов Йоханнесом Каппелем, и новый и сильный драматический коллектив (тот коллектив, который осуществил в 1873 г. постановку пьесы «В городе и деревне», к этому времени уже распался). Первый вечер отделения с большой и разнообразной программой состоялся 14 декабря 1879 г.

В 1876 г. в Петербурге был создан вспомогательный комитет по сбору средств на эстонскую Александровскую школу под названием «Edasi» («Вперед»). Подобные комитеты в те годы получили распространение по всей Эстонии и стали легальными центрами культурно-просветительной работы на местах. Петербургский комитет, руководимый Арнольдом Вардья (Борравардья), также развернул довольно активную деятельность, устраивал вечера в помещении «Пальме» и собрал 1000 р. на создание Александровской школы. Кроме того, комитет производил еще сбор средств в фонд имени эстонской поэтессы Лидии Койдула – для основания эстонского высшего городского училища для девиц. А. Вардья находился в переписке с президентом Главного комитета Александровской школы Я. Хуртом и другими видными деятелями эстонской культуры и литературы, в частности с и . Между прочим, Я. Хурт в письмах к А. Вардья настоятельно рекомендовал петербургским эстонцам создать свое общество. Вероятно, это и послужило толчком для возникновения планов организации общества «Авитус», о чем говорилось выше. Помимо «Эдази», в Петербурге существовал еще и другой вспомогательный комитет Александровской школы — «Нева», основанный Пеэтером Кяби (Peeter Käbi), но он действовал не столь успешно[16].

Все же деятельность в рамках общества «Пальме», как и вспомогательных комитетов Александровской школы, не вполне удовлетворяла петербургских эстонцев. К тому же они были осведомлены о начинаниях латышей, создавших во второй половине 1870-х гг. свое отдельное Благотворительное общество.

В 1880 г. по инициативе уже упоминавшегося П. Кяби группой эстонских деятелей, большинство которых до того входило в состав эстонского отделения «Пальме», создается С.-Петербургское Эстонское благотворительное общество. Его устав был утвержден министром внутренних дел 28 июля 1880 г. 27 сентября того же года состоялось учредительное собрание нового общества. Создание его вызвало оживленные споры, а позже даже раскол в «Пальме»: часть членов выступила за объединение двух организаций – эстонского отделения «Пальме» и Благотворительного общества. Уже в 1881 г. хор и драматическая труппа «Пальме» переходят в новое общество, а в 1882 г. и большая часть членов отделения входит в состав молодой организации. В «Пальме» остается лишь небольшая группа полу онемечившихся или онемечивающихся эстонцев, которая в общественной жизни столицы уже особой роли не играла[17].

Хотя общество и носило название «благотворительного» и «доставление средств к улучшению нравственного и материального состояния бедных эстонцев, проживающих в С.-Петербурге», объявлялось в «Уставе» главной задачей объединения[18], на самом деле оно вначале почти не занималось благотворительностью. Причина в том, что легче было добиться от властей разрешения на открытие именно благотворительного общества. Реальная же цель заключалась в объединении проживающих в столице эстонцев, активизации их общественной деятельности, налаживании культурной работы, в сохранении эстонской национальной самобытности. И, действительно, общество на некоторое время объединило почти всех петербургских эстонцев, оставшихся верными своей нации и проявлявших интерес к общественной деятельности. Не случайно объединение иногда называли просто: «Петербургское Эстонское общество».

На первых порах оно работало очень активно. При обществе функционировал хор и драматический кружок (последним руководил П. Паллон). Почти каждый месяц устраивали два вечера, в программу которых входили разного рода представления, спектакли, концертная часть – выступления хора, отдельных певцов и куплетистов, доклады и беседы и, конечно, танцы – непременный атрибут почти всех вечеров. В вечерах общества принимало участие много народу. Поскольку вечера были основным источником дохода, то общество, вначале размещавшееся в помещении Латышского благотворительного общества (Демидов пер., 5), стало настолько богатым, что приобрело себе новую большую и дорогую квартиру на Обуховском проспекте. Обустройство квартиры обошлось в 11 000 р. Ошибочные непродуманные действия правления общества привели к финансовому краху. К тому же бестактное поведение председателя по отношению к молодежи привело к уходу ее из общества. На деятельности общества отрицательно сказывалась и та атмосфера реакции, которая утвердилась в Российской империи со вступлением на престол Александра III. В организации начались раздоры и конфликты, имущество было продана с аукциона, и в 1888 г. деятельность общества фактически прекратилась[19].