Национализм и его судьба в меняющемся мире (стр. 2 )

Узко этнический подход к нации подвергается сомнению, подчеркивается важность общесоциологического взгляда. “Прежде всего нация, - утверждает , - это внутренне противоречивое, динамичное, демократическое сообщество граждан, этнически зачастую неоднородное, но группирующееся вокруг одного этноса; обладающее принятым в качестве средства внутринационального общения национальным языком при локальном распространении других языков; лишенное в ряде случаев собственного пространства, однако чаще всего располагающее национальной территорией, которая включает анклавы, заселенные другими национальностями, и образует анклавные вкрапления на чужой территории; создающее культуру, представляющую органический сплав культур, сплотившихся в сообществе народов”[13]. В отечественной научной литературе находит свое отражение сложное сосуществование двух понятий нации - как согражданства (гражданской нации) и нации как этнической общности (культурной или этнонации). В России на основе доктрины “многонационального народа” и практики этнического федерализма культурные нации обладают политической и эмоциональной легитимностью. Но и в Российской Федерации, и в большинстве постсоветских государств понимание необходимости перехода на позиции идеологии гражданской нации начинает утверждаться наряду или вместо этнического национализма титульных наций (в России – на уровне регионов), который продолжает сохранять мощные позиции в общественно-политическом дискурсе и служит средством обеспечения приоритетного доступа к власти. связывает нацию с этносом, описывая ее как совокупность людей, ощущающих и осознающих этническое родство, использующих “политическую организацию, называемую государством”, для обеспечения собственного выживания[14].

В странах Запада сложившаяся концепция понятия “нация” признает единственно законным определение национальной принадлежности как гражданства, все остальные способы национальной идентификации относятся к личной компетенции каждого индивида. Под нацией как согражданством понимается “совокупность граждан, демократически управляющих своим государством и имеющих равные права, не зависящие от цвета кожи, языка, религиозных убеждений, происхождения или обычаев бытового поведения”[15]. Становление таких наций совпадает с возникновением гражданского общества. В ходе и в результате этого процесса этнические различия между подданными одного и того же государства становятся фактором менее значимым, чем, например, различия экономические. Государственное устройство нации, понимаемой как согражданство, может иметь целый ряд вариантов, но, как показывает мировой опыт, оно не предполагает административно-территориальных единиц, образуемых по этническому принципу.

В зависимости от того, с какими фундаментальными сторонами жизни людей связывается возникновение нации как общественного феномена, какими критериями обусловливается ее бытие, какие ценности структурируют ее внутреннюю жизнь и лежат в основе отношений с другими нациями зависят направленность и содержание ее политической доктрины, обычно связываемой с понятием национальной идентичностью. Известно, что историю любой страны делают люди, которые в своем поведении руководствуются, среди прочего, и представлениями о самих себе, о том. к чему они призваны, чему служат, что должны из себя представлять, над чем работать, чего добиваться. Можно утверждать, что человек постоянно всей жизнью приводит в соответствие свой идеальный образ (чем он хочет быть или хотя бы казаться) и свое фактическое состояние (точнее, то, что чем он себя считает в настоящее время), ликвидируя несоответствие между ними. В этом поле жизненного напряжения на уровне всей нации и действует национальная идентичность, задавая вектор национального развития. Национальная идентичность – это заданный национальным мировосприятием и национальной историей, определяемый основной идеей, которой живет нация в данную историческую эпоху и потому приемлемый для большинства ответ на вопрос о сущности своей нации, ее месте, роли и задачах в мировой истории и идеальных формах ее существования. Национальное государство более или менее корректно переводит эти идеальные формы на язык политики как искусства возможного в конкретных условиях реального мира.

2. Нации-государства: прошлое, настоящее и будущее. Практически во всех случаях понятие нации связывается с государством, которое возникает как результат национального самоопределения. Оно квалифицируется как “реализация этносом природного инстинкта к приобретению максимально благоприятного положения по отношению к окружающей среде, главнейшими образующими которой являются другие этносы, их государственные образования, а также природные ресурсы”. Ученый подчеркивает, что в данном случае речь действительно идет не об оптимальных, а именно о максимально благоприятных условиях, о стремлении к избыточности национального самоутверждения (иначе говоря, к экспансии за счет других народов и этносов), что изначально предопределяет конфликтную природу межнациональных отношений[16].

Понятия нации и государства в общественно-политической литературе нередко путают. Нация – в первую очередь социологический термин, определяющий большую группу людей, которая характеризуется сознанием своего единства и желанием жить сообща в силу родственного происхождения, лингвистического сходства, общей культуры и географической близости. Понятие нации носит не политический, а социальный характер. Принято считать, что этническое происхождение – самая общая характеристика, объединяющая нацию. Тот факт, что этничность – основа не только национальности, но и нации, не означает, что люди обязательно должны быть родственниками по крови, чтобы входить в одну нацию. И наоборот, люди, принадлежащие к одной этнической группе, могут проживать в разных государствах и принадлежать к различным нациям. Единственной характеристикой, которая в равной степени присуща и государству, и нации является народ, создающий данное государство, объединяющийся вокруг него и отождествляющий себя с ним. В рамках государства представители разных этносов начинают столь тесно взаимодействовать друг с другом, что превращаются в нацию, а само государство становится нацией-государством.

Макс Вебер считал нацию категорией прежде всего политической, которая может быть определена только по отношению к государству, то есть он исходил при определении нации из ее понимания как согражданства. Как “сообщество чувства” культурного и политического единства нация может находить и находит свое выражение в национальном государстве и потому стремится к созданию такового. Нация-государство представляет собой сочетание особой политической формы национально-территориального суверенитета и культурной (языковой и/или религиозной) однородности какой-либо человеческой общности. Эта модель государства возникла вначале в Европе, а затем была перенесена в другие регионы мира.

“Несомненно, национальные государства в том виде, в каком мы их знаем, - писал в своей книге “Вступая в двадцать первый век” Пол Кеннеди, - образования сравнительно недавние. Впервые появившиеся в виде “новых монархий” в начале истории современной Европы, например Испания, Франция и Англия. В свете сегодняшнего аргумента о том, что народ все больше отходит от национальных правительств и обращается либо к транснациональным, либо к субнациональным институтам для достижения своих целей, иронией звучит напоминание о том, что монархии начального периода современной истории возникли из пестрых лоскутных герцогств. Княжеств, свободных городов и других местных автономий, таких, как Бургундия, Арагон и Наварра, которые затем были подчинены центру. Укрепив свое внутреннее положение. Национальные государства выступили против таких транснациональных институтов. как папство, монашеские и рыцарские ордены и Ганзейская лига, причем последняя представляла собой своего рода многонациональную корпорацию… По мере эволюции современная нация постепенно обрела основные черты, привычные нам… “Идеальный” тип государства составлял единый географический регион, например, Франция и Швеция. Такое государство имело общепризнанные национальные границы, которые со временем все больше и больше подпадали под надзор государственных служащих: таможенников, пограничной полиции и иммиграционных властей. Оно вместе с другими национальными государствами признавалось в международном праве и дипломатии в качестве “суверенного” - выше его ничего не было, - что вряд ли удивительно, поскольку право состояло из норм, которые страны – во всяком случае, в принципе – соглашались соблюдать. В каждом государстве появились свои символы (флаг, гимн, исторические деятели и события, государственные праздники) для укрепления сознания национальной принадлежности. По мере того, как образование принимало национальную окраску, в учебном плане, кроме общих предметов – математики, естественных наук, географии, - появились и другие дисциплины (особенно история), которые в основном изучали свою страну. Национальные языки постоянно посягали на региональные: бретонский, уэльский, каталонский, хотя сопротивление зачастую было сильным и решительным…

Две большие “тотальные войны” нашего века (XX – авт.), в которых участвовали промышленно развитые экономические системы и которые были организованы современными бюрократиями, казалось, свидетельствовали о триумфе национальных государств. Даже либеральные, демократические системы настаивали на обязательной воинской повинности. Требовалась полная лояльность граждан; вести дела с врагом было равносильно предательству; вся торговля, которая велась до войны, была заморожена. В условиях. Когда втянувшиеся в войну государства старались выжать из народа максимальную производительность, промышленность и капиталовложения, денежные операции и даже забастовки были поставлены под контроль. Первая мировая война породила паспортную систему – доказательство национальной принадлежности личности. Однако, что интересно. Государство могло отменить ее. Если бы сочло необходимым. Во время второй мировой войны стали учитывать “валовый национальный продукт” (ВВП) - экономический прием, позволяющий государству полностью контролировать производственную деятельность. В ходе обоих конфликтов правительства постепенно усилили контроль над информацией. Даже великие произведения искусства использовались для пропаганды национальных интересов и решимости, примером чего служит патриотическая интерпретация шекспировской драмы “Генрих V” Лоуренсом Оливье и Восьмая симфония Шостаковича. После 1945 года эти тенденции несколько слабли в экономической области, но продолжали процветать в политической жизни”. После 1945 года эти тенденции несколько ослабли в экономической области, но продолжали процветать в политической жизни”[17].