Динамика антропологической дифференциации населения юга Западной Сибири в эпохи неолита - раннего железного века (стр. 9 )

5.2.3. Формирование антропологического состава ранних кочевников Горного Алтая. В разделе обосновывается вероятность расогенетических связей ранних кочевников Горного Алтая с сакским и усуньским населением Джунгарского Алатау, Тянь-Шаня, Семиречья и Восточного Приаралья через общий антропологический субстрат южной евразийской антропологической формации.

5.3. Антропологическая характеристика ранних кочевников Тувы. Параграф содержит результаты исследования палеоантропологических материалов алды-бельской, уюкско-саглынской культур и переходного к эпохе хунну времени.

5.3.1. Состав обследованного палеоантропологическог материала ранних кочевников Тувы и его палеодемографическая характеристика. Ранний этап алды-бельской культуры (VII в. до н. э) представляет краниологическая серия из кургана Аржан-2, её финальный этап (V – IV вв. до н. э.) – серия из кургана 4 могильника Копто, уюкско-саглынскую культуру (VI – IV вв до н. э.) и время переходное к эпохе хунну (II в. до н. э. - I в. н. э.) – серии из могильника Догээ-Баары-2.

В группе из Копто наблюдается искажение поло-возрастных показателей на фоне других групп, где они соответствуют стабильным популяциям, включающим индивидуумов разных поколений. Оно может быть вызвано вливанием в эту группы мигрантов – молодых женщин детородного возраста и подростков.

5.3.2. Вариации краниометрических признаков ранних кочевников Тувы. Вырисовывается общая тенденция модификаций антропологического состава ранних кочевников Тувы. На протяжении семи веков она заключается в инфильтрации морфологических признаков, являющихся ведущими дифференцирующими особенностями европеоидных и монголоидных антропологических комплексов. Этот процесс не был следствием массовой смены обитателей тувинских степей, а происходил, вероятно, в результате последовательного проникновения в их среду небольших групп каких-то контингентов людей, морфологически отличающихся от ранней группы, связанной с Аржаном-2.

Констатируются разные антропологические субстраты уюкско-саглынского и алды-бельского населения. Речь идёт не о контрастных антропологических типах, а о вариантах в пределах одной антропологической общности - южной евразийской антропологической формации, ареал которой связан с центральными горно-степными районами Евразии. Морфологические особенности уюкско-саглынских краниологических серий находят прототип в группе черепов монгун-тайгинской культуры. Для ранней алды-бельской серии из кургана Аржан-2 можно предположить общий субстрат с раннескифским населением Горного Алтая.

5.3.3.Одонтологические особенности ранних кочевников Тувы. В одонтологическом типе исследованных групп сочетаются, с одной стороны, признаки европеоидного компонента (низкие частоты диастем и краудинга, высокая степень грацилизации М2, М1 и М2, высокие частоты бугорка Карабелли, очень низкие частоты затёка эмали на первых молярах), и с другой стороны, маркеры монголоидного компонента (высокие частоты торусов нижней челюсти, медиальных резцов лопатообразной формы, дистального гребня тригонида и коленчатой складки метаконида). Оба компонента представлены в равной степени и в едином устойчивом комплексе, который мог сформироваться в результате метисации в предшествующее время и является их одонтологическим субстратом.

При наличии общего субстрата группы проявляют определённое своеобразие по сочетанию одонтологических признаков в комплексах, свидетельствующее об индивидуальной расогенетической истории каждой из них В целом одонтологический комплекс группы из Аржана-2 можно рассматривать как базовый, в который на протяжении истории населения привносились новые элементы как минимум из двух источников –из одонтологических комплексов североазиатского типа, с одной стороны, и западносибирского, другой.

5.3.3. Формирование антропологического состава ранних кочевников Тувы. Изменения в базовом антропологическом субстрате происходили в результате последовательной инфильтрации морфологических признаков, являющихся ведущими дифференцирующими особенностями европеоидных антропологических комплексов, и были связаны с постоянным притоком групп людей из западных районов Евразийских степей. Для двух хронологических периодов - при переходе к финальному этапу алды-бельской культуры (V в до н. э.) и при переходе к гунно-сарматскому времени (конец III в. до н. э.) на краниологическом материале улавливаются последствия импульса из антропологической среды монголоидного населения восточных районов Евразии. Восточный импульс принёс в антропологический состав ранних кочевников Тувы компонент с морфологическим комплексом дальневосточной расы, основным у населения Северного Китая.

Глава 6. Региональные и локально-территориальные особенности формирования антропологического состава древнего населения Алтае-Саянского нагорья. Анализ широкого спектра историко-культурных образований южного региона Западной Сибири, показал, что при дифференцированном рассмотрении генезиса культур и генезиса наполняющего культуры антропологического состава их создателей, наблюдается некоторое противоречие. Археологическая база данных свидетельствует о больших географических масштабах межкультурных контактов населения этого региона, т. е. вскрывает эпохальные и межрегиональные тенденции этно-культурогенеза. Со своей стороны, две системы антропологических признаков – краниологическая и одонтологическая – предоставляют доказательства для довольно консервативной модели расогенеза, основанной на внутрипопуляционных трансформациях антропологического состава населения и большей значимости локально-территориальных взаимодействий его групп.

Локально-территориальные межпопуляционные взаимодействия определяли расогенетические процессы как во внутренних горных областях Алтае-Саянского нагорья, так и в предтаежных лесостепных областях Западно-Сибирской равнины, обусловливая в них на протяжении нескольких эпох сохранение двух древних автохтонных и протоморфных базовых антропологических общностей, которые в систематике антропологических типов Евразии могут соответствовать расам второго порядка. Одна из них – «северная евразийская антропологическая формация» - представлена в разных антропологических вариантах на территории северно-западной лесной зоны Евразии, вторая – «южная евразийская антропологическая формация» - в южных горно-степных районах Евразии. Наибольшее влияние межрегионального масштаба испытывали предгорные лесостепные и степные котловины.

Заключение. Проведенный в диссертационном исследовании анализ краниологических и одонтологических особенностей палеоантропологического материала в контексте культурогенетических процессов, протекающих на юге Западной Сибири, позволил сделать ряд важных выводов по проблемам динамики антропологического состава древнего населения этого региона. В свою очередь результаты антропологического исследования предоставили важные факты для реконструкции процессов генезиса историко-культурных феноменов.

Выбранный для исследования хронологический диапазон очень широк – от эпохи неолита (по современным данным радиоуглеродного датирования от VI тыс. до н. э.) до рубежа эр. Большое внимание уделено неолитическим палеоантропологическим находкам, поскольку именно к этапу неолита уходят генетические истоки населения основных автохтонных археологических культур региона. Их анализ в сравнительном аспекте позволил сделать чрезвычайно важный вывод о том, что в антропологическом составе на территории Евразии в эпоху неолита и на рубеже неолита-энеолита преобладали протоморфные морфологические комплексы с незавершенной дифференциацией на консолидированные антропологические типы монголоидной и европеоидной основных (географических) рас.

Одним из основных результатов диссертационного исследования можно считать выделение автором работы двух базовых протоморфных антропологических общностей, на основе которых под действием факторов межпопуляционных взаимодействий и внутрипопуляционных трансформаций формировалась структура антропологического состава населения южного региона Западной Сибири, начиная с эпохи неолита.

В южных лесостепных и предтаёжных районах Западно-Сибирской равнины – в частности в Барабинской провинции - к эпохе неолита оформился антропологический комплекс «северной евразийской антропологической формации», который сохранился в этом ареале до финального этапа кротовской культуры. Возможно, что его элементы присутствуют и в антропологическом составе некоторых современных угорских и восточно-финских народов (Давыдова, 1975, 1986). Ареал северной евразийской антропологической формации может быть реконструирован по антропологическим находкам из северо-западных (Поонежье, Южный бассейн Белого моря, Карелия, Прибалтика) и юго-восточных (Северная и Центральная Бараба) его окраин, а также из северной лесной зоны Восточно-Европейской равнины.

В центральных горно-степных районах Евразии – в частности на территории Алтае-Саянского нагорья - на рубеже неолита-энеолита оформился комплекс «южной евразийской антропологической формации», впервые выделенной автором настоящей работы. На протяжении как минимум четырех тысячелетий она была ядром антропологического состава населения данной территории. С этой общностью связано происхождение антропологического субстрата культур ранней фазы эпохи бронзы - окуневской и каракольской, основного антропологического компонента карасукского круга культур и культуры безвещевых погребений Тувы (монгунтайгинская культура) и Монголии эпохи поздней бронзы, а также ряда групп населения скифо-сакской этнокультурной общности.

Результаты диссертационного исследования продемонстрировали высокий уровень интенсивности межкультурных взаимоотношений населения в предгорных районах Алтайской и Саянской областей региона в эпоху неолита. Получены убедительные антропологические доказательства непосредственного влияния на населяющие их группы людей племен серовской культуры прибайкальского неолита. Юго-западное направление связей неолитического населения юга Западной Сибири, устанавливаемое в основном по археологическим источникам для большемысской и кельтеминарской культур, не получило антропологического обоснования как миграционный импульс, и может быть объяснено существованием в отдаленном прошлом общего генетического (антропологического) субстрата их носителей, с чем, вероятно, связано сохранение межкультурных контактов у потомков.