Правовые основы осуществления местного самоуправления в Прикамье (стр. 9 )

Второй этап реализации реформы пришелся на 2008 – 2012 гг. и связан с попытками региональной власти (губернатора О. Чиркунова) установить, с одной стороны, политический контроль над муниципалитетами, а с другой, создать институциональные условия для стимулирования экономической самостоятельности муниципальных образований. Первая часть цели Чиркунова - политический контроль – фактически указывает на то, что выбранная в ходе реформирования модель административного деления территорий не отвечала реальным интересам региональной власти и трендам политического развития страны второй половины 2000-х гг., воплощенным в формуле «вертикаль власти». Этой же цели отвечали инициированные в 2008 г. референдумы по объединению территорий, сначала в Пермском районе, а потом и в других территориях. Однако такой видимый политический интерес региональных властей входил в противоречие с интересами муниципальных элит (мэров го-родов и глав муниципалитетов, депутатов местных дум и советов), поскольку объединение территорий потенциально ограничивало число участников борьбы за эти посты / мандаты.

Представляется, что уже на этом этапе муниципалы стали действовать по принципу «итальянской забастовки», всячески затягивая принятие решения об объединении. Лысьвенский случай является тому примером. Вопрос о создании Лысьвенского городского округа путем фактического слияния муниципального района и поселений на его территории в один муниципалитет дебатировался около двух лет. Явным сторонником создания единого ГО был глава Лысьвенского муниципального района А. Гончаров, который в ряде своих интервью аргументировал свою позицию как администратор-политик, всерьез собирающийся занять пост главы нового ГО, апеллируя в т. ч. к реги-ональным властям, ища поддержку[44].

Третий этап реформы датируется началом губернаторства В. Басаргина – конец весны – лето 2012 г. - и продолжается до сих пор. Как и в предыдущий период, в 2012-2013 гг. региональная власть , главным содержанием которой становятся упоминавшиеся выше восемь направлений. При этом наиболее важным для регионалов является восьмое направление - «совер-шенствование административно-территориального деления», потому как в логике администрации губернатора именно через реализацию этого направ-ления представляется возможным сделать муниципалитеты в большей степе-ни управляемыми. Однако позиция муниципальных элит в массе своей не меняется: идет процесс укрупнения территорий, но его темп очень отстает от декларируемых / ожидаемых региональной властью[45].

Заключение

Местное самоуправление это форма, способ организации и осуществления населением власти на местах, при этом такая власть осуществляется как непосредственно самим населением (посредством участия в муниципальных выборах, в местных референдумах, в собраниях или сходах, в реализации народной правотворческой инициативы, через обращения граждан, разнообразные формы территориального общественного самоуправления), так и опосредованно, через выборные и иные органы. Таким образом, М. с. представляет собой определенную систему, состоящую из совокупности взаимосвязанных и взаимодействующих институтов власти, обеспечивающих конституционное право каждого гражданина на М. с. Через институты местного самоуправления граждане непосредственно включаются в систему демократии.

За последнее время действие Федерального закона от 6 октября 2003 г. «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» принятого взамен Федерального закона с аналогичным названием от 28 августа 1995 г. N 154-ФЗ, призванного скорректировать сложившуюся негативную практику нарушения конституционных прав местного самоуправления со стороны органов государственной власти субъектов Российской Федерации, произошли некоторые изменения в правом положении органов местного самоуправления, что свидетельствует об интересе многих научных и практических работников к этой проблеме. Вместе с тем уже первоначальная его редакция содержала ряд спорных положений о возможности вмешательства органов государственной власти в деятельность субъектов муниципальной власти. В дальнейшем происходит трансформация положений Федерального закона N 131-ФЗ в сторону выхолащивания демократической сущности местного самоуправления, формализации институтов народовластия.

На практике все вопросы местного значения решают органы местного самоуправления, преимущественно местные администрации, возможности населения реально влиять на проводимую ими политику ограничены. Нельзя не согласиться с в том, что подобные тенденции весьма опасны, поскольку «… отказ от нынешней конституционной модели местного самоуправления, новая перестройка местной власти нанесут непоправимый ущерб государственному строительству, приведут к дезорганизации власти, утрате ориентиров ее развития и демократизации».

Анализ как дискурса реформы МСУ, так и самой практики реализации реформы, политических курсов регионалов и муниципалов свидетельствует о том, что основными бенефициарами «политики бездействия» посредством затягивания принятия решения об укрупнении, или даже блокирования его, являются муниципалы, в то время как основными агентами укрупнения, идеологически подаваемого как оптимизация, выступают региональные власти. Однако, очевидно, что риторика реформы не совпадает с утилитарными интересами реформаторов, что обрекает их политический курс в лучшем случае на ограниченную и весьма неактивную поддержку со стороны потенциальных сторонников. Фактически муниципальные элиты и на этом этапе оказываются в позиции «итальянских забастовщиков»: их действие (как сопротивление) для региональных властей оказывается бездействием. Сами же региональные власти оказываются в ситуации цугцванга: любые их действия оказываются недейственными с точки зрения тех целей, которые они ставят.

Представляется, что описанная ситуация является своего рода «замкнутым кругом», порожденным самой региональной властью, для которой утилитаристские цели реформы (управляемость, подконтрольность, эффективность и оптимальность системы МСУ) оказываются важнее ее возможного идеологического обоснования, в рамках которого МСУ понимается как одна из важных (хотя и не единственная) форма совместной жизни людей с определенными целями и задачами, а также способами, методами и т. д. их реализации. Иными словами, в центре внимания реформаторов (в идеале) должны быть не политические задачи контроля МСУ, а самостоятельное и под свою ответственность решение населением непосредственно и (или) через ОМСУ вопросов местного значения. А для этого, должна, как минимум, измениться роль муниципалов: они должны стать субъектами реформы наряду с региональной властью

Список использованной литературы

Нормативно-правовые акты

1.  "Конституция Российской Федерации" (принята всенародным голосованием 12.12.1993), (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 01.01.2001 N 6-ФКЗ, от 01.01.2001 N 7-ФКЗ, от 01.01.2001 N 2-ФКЗ, от 01.01.2001 N 11-ФКЗ), "Собрании законодательства РФ", 04.08.2014, N 31, ст. 4398.

2.  Федеральный закон от 01.01.2001 N 131-ФЗ (ред. от 01.01.2001) "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации", "Собрание законодательства РФ", 06.10.2003, N 40, ст. 3822.

3.  Федеральный закон РФ от 01.01.2001 г. «О ратификации европейской хартии местного самоуправления» // СЗ РФ.1998, № 15, ст. 1695.

4.  Собрание законодательства Российской Федерации (далее – СЗ РФ). 1998. № 36. Ст. 4466.

5.  Информационный бюллетень Межпарламентской Ассамблеи государств-участников Содружества Независимых Государств. 1995. № 6. С. 85-89.

6.  "Устав Пермского края" от 01.01.2001 N 32-ПК (принят ЗС ПК 19.04.2007) (ред. от 01.01.2001), "Собрание законодательства Пермского края", N 5, I часть, 10.05.2007.

Учебная литература и периодические издания

7.  , Пшеничнов законодательства как общеправовой феномен // Журнал Российского права. 2009. № 6.

8.  , «Политика бездействия» в современной России // VI Всероссийский конгресс политологов «Россия в глобальном мире: институты и стратегии политического взаимодействия». М., МГИМО, 22-24 нояб. 2012 г.

9.  оногорода Среднего Урала: локальные элиты и политические процессы. Екатеринбург: РИО УрО РАН, 2011. С. 73.

10.  Витрук Конституции Российской Федерации как условие модернизации и прогрессивного развития современной России // Современное общество и право. 2011. № 1.

11.  Выдрин право России. М., 2004.

12.  Гаджиев принципы рыночной экономики. М., 2004.

13.  Диссонансы законодательства о местном самоуправлении, Колесников и право. 2014. № 1 (47). С. 57-60.

14.  Законодательство о местном самоуправлении и экономические реалии, , Бухвальд российского права. 2008. № 3 (135). С. 16-25.

15.  Законодательство о местном самоуправлении: проблемы правового регулирования, Зюзина и правопорядок в современном обществе. 2013. № 16. С. 76-79.

16.  , Панов межбюджетных трансфертов и «политика бездействия» в Пермском крае // Вестник Пермского университета. Сер. Политология. Пермь, 2013. №3.

17.  , Панов региональных властей и «политика бездействия» в Пермском крае // Вестник Пермского университета. Серия Политология. 2012. № 4. С. 90-106.

18.  Исторический опыт формирования правовых основ организации местного самоуправления современной России, Юдахина Екатерининского института. 2010. № 3. С. 63-66.

19.  Колесников укрепления вертикали власти в реформе местного самоуправления // Правовая политика и правовая жизнь. 2007. № 2.

20.  Конституция Российской Федерации: науч.-практ. комментарий / под. ред. . М., 1997.

21.  Концепция институционального развития исполнительной власти в Российской Федерации (проект). Саратов, 2012.