Богатства Салдинского края. Полезные ископаемые. Археологические находки (стр. 14 )

При строительстве электролинии передачи 6 кВт с районной подстанции на Верхнесалдинский металлургический завод, в 1936 году, при копке котлованов под опоры в двух местах на глубине двух метров был обнаружен асбест почти белого цвета с довольно длинными волокнами. Первое месторасположение асбеста было обнаружено на территории завода, где сейчас шлаковый отвал к юго-западу от автобазы. Второе месторасположение в переулке между улиц Карла Маркса и Советской.

О найденной находке я сообщил в Свердловское Геологическое управление, от которого приезжал геолог, который произвел необходимые замеры и уехал. Но для этого пришлось снова копать шурфы, поскольку опоры к его приезду были нами уже установлены. В последствие, я был награжден денежным переводом в сумме 100 рублей за найденные полезные

86

ископаемые. В пятидесятых годах из Свердловска, вторично приезжали геологи и еще раз брали пробу. Задание у них было, как они мне сказа­ли, на кислотоупорный асбест.

Возле бытовых помещений, построенных напротив Дома пионеров (бывшее заводоуправление), в 1937 году прорвался водопровод идущий с Салдинского пруда до завода Уралстальмост.

Для устранения аварии, раскопали водопровод, и здесь в выбро­шенной на бровку земле я обнаружил, расколотую вдоль бедренную кость крупного животного. По-моему, это была кость мамонта. Как-то находясь в Нижнем Тагиле я зашел в краеведческий музей и рассказал о своей находке работнику музея, а она мне ответила: «И чем вы сейчас докажите, что эта кость найдена в Салде».

По воспоминаниям салдинского краеведа

ЗОЛОТОПРОМЫШЛЕННИКИ МАМИНА-СИБИРЯКА

В своем творчестве -Сибиряк не мог оставить без пристального внимания такой значительный пласт жизни Урала, как добыча золота. Он родился на Висимской земле, “перевернутой лопатами золотоискателей”; жил в издавна золотостарательской Нижней Салде, а потом в Екатеринбурге - не только горной столице Урала, но после 1861 года (когда была разрешена сдача добытого золота в местное отделение Государственного банка) - и золотой “мекке” Урала и всей Сибири.

Писатель совершал поездки на север Урала до Чердыни и в башкирские земли через “Уральскую Калифорнию” - Миасскую долину. За развитием золотопромышленности Мамин-Сибиряк

87

живо наблюдал, регистрируя и пытаясь осмыслить как следы былого в развитии промысла, так и то новое, что появлялось в его облике.

Период подготовки романа “Золото” был ознаменован неутомимыми поездками писателя по приискам. Именно в это время, как свидетельствует один из его близких, увлекшись золотопромышленностью, он даже загорелся на время желанием арендовать прииск.

Уже в следующем (третьем) поколении семья Маминых закономерно оказалась втянутой в золотопромысловое дело - участником Ольгинской золотопромышленной компании стал родной племянник -Сибиряка - . Ольгинская компания, начавшаяся как семейно-паевое товарищество, в 1908-1909 гг. была преобразована в акционерное общество (капитал 1,2 млн. руб.). В составе ее акционеров рядом с “кандидатом прав” значатся такие известные на Урале персоны, как екатеринбургские купцы , .

С золотой тематикой связаны многие произведения -Сибиряка. Это и один из первых профессиональных очерков - “Старатели” (“Русская мысль”); и, пожалуй, первый, получивший серьезное признание -Сибиряка авторитетными столичными литераторами (-Щедрин), - очерк “Золотуха” (“Отечественные записки”); знаменитый цикл очерков “С Урала” (“Петербургские ведомости”), в которых золотое и платиновое дело были поставлены во главу угла; специальная особая - тематическая книга очерков и рассказов “Золотая лихорадка”, составленная по просьбе издателя “Уральской жизни” (издана в 1900-1901 гг.).

Мамин-Сибиряк мечтал не только о тагильском крае как “русском Бирмингеме”, но и о новых золотых промыслах, которые воплотили бы рачительное, свободное, “бодрое и

88

здоровое” дело. В арсенале образов писателя, давших заглавие его произведениям, не только знаменитое “Горное гнездо”, но и “Золотое гнездо” - так назывался его очерк, опубликованный в 1885 г. (“Новости”). Горным гнездом был для Мамина-Сибиряка Нижний Тагил, золотым - Березовский, ставший в центре ряда его произведений.

Во внимании к судьбе этого предприятия он, кстати, воплотил свою тягу к историческим изысканиям, поскольку промыслы были старинными - развивавшимися как до, так и “после воли”. Очерк “Золотое гнездо” предварил роман с вызывающе простым, в стиле Э. Золя, названием “Золото”. Роман Мамина-Сибиряка “Жилка”, опубликованный в “Вестнике Европы”, был переименован позже в идиоматическое “Дикое счастье”. Интересны многочисленные “золотые рассказы” - “На шестом номере”, “Золотая ночь”, “Злой дух”, “Ната”, “Старик”, “В болоте”, публикации в прессе, в том числе в специализированном журнале “Золото и платина”. Да и практически во всех остальных его малых и крупных формах, посвященных уральской тематике (“Приваловские миллионы”, “Горное гнездо”, “На воле”, “Без названия”), неизменно присутствуют, то весомо, то лишь мелькая, образы золотого дела.

При всем богатстве и неординарности личности -Сибиряка, он - прежде всего писатель, пытавшийся “жить тысячью жизней” (надпись на памятнике на его могиле в Александро-Невской лавре). Это творчество предполагает особое, приоритетное внимание к человеческим судьбам, личности, герою, социальному типу. Интересно то, каким образом соотносятся обращаемые в науке представления о типах золотопромышленного предпринимательства со “спектром” литературных персонажей-золотопромышленников, выведенным в произведениях -Сибиряка.

Известно, что предпринимательскую активность на поприще

89

золотопромышленности развивали буквально все социальные слои дореволюционной России - от титулованной дворянской аристократии до крестьян, добывавших золото “на сенокосных пустошах”. Галерея героев “золотых произведений” -Сибиряка прекрасно это подтверждает.

Подчеркивая “бархатность” (“Бархатная книга” благородных родов России) владельцев золотых месторождений, -Сибиряк язвительно замечает, что встречались на промыслах “чуть ли не потомки Синеуса и Трувора”. Последнее замечание о древних легендарных князьях, братьях Рюрика, намекало на участие в золотом деле представителей царствующего дома Романовых. Так, на этом поприще “прославился” скандально знаменитый великий князь Николай Николаевич, пайщиком Березовской компании были двоюродный брат Александра II герцог (в России получил титул князя Романовского) и принц Александр Гессенский, брат императрицы Марии Александровны (жены Александра II).

С другой стороны, золотопромышленность была промыслом “мужицким”. На Урале, издавна не обильном на настоящих бар и даже чиновников, “господами” назвать можно было только малую часть причастных к золотому делу. -Сибиряк, в частности, отмечает выделявшихся из общего фона тех, кто “выступал барином“, “держался на особицу как настоящий аристократ”, “джентльмен”, поминает также “людей с остатками барских замашек в костюмах, в манере держать себя, в прононсе с оттяжечкой и шепелявеньем” (“Злой дух”).

Золото на Урале добывали не только на упомянутых “сенокосных пустошах”, но и просто “копали в огородах”. Писатель показывает яркие образы самых низов - “приисковой голи”, периодически выбивавшейся в золотопромышленники (то есть владельцы-арендаторы приисковых отводов). Не менее ярко и точно описаны и прочие, находившиеся между двумя этими

90

полюсами (аристократами и мужиками) типы золотопромышленников.

Наука в своем развитии стремится к типологиям разного уровня. Наиболее простым и распространенным, как бы “лежащим на поверхности”, был и остается принцип сословный. Но Мамин-Сибиряк, отдавая дань такого рода характеристикам, сознательно уточняет - не просто мещанин, но “пробойный городской мещанин”, не просто купец, но “купеческий брат” - “нахальный”, “видавший виды”, или “степенный и мелкотравчатый”. Сын священника, Дмитрий Наркисович, пожалуй, с особым тревожным интересом прорисовывает в своих произведениях, обратившихся к золотому делу, представителей духовного сословия. Для того чтобы образ того или иного героя был художественно состоятельным и реалистичным, он обращался к целому ряду нюансов, уточнений, деталей. Там и тут мелькает в произведениях Мамина-Сибиряка, например, характерное уточнение “бывшие” - мировой посредник и дореформенный заседатель, гимназист и почтальон, становой и судебный пристав, педагог и музыкант, отставной военный и поп-расстрига и “еще бывшие бог знает кто и бог знает чем, но непременно бывшие”.

В основу предлагаемой типологии золотопромышленного предпринимательства (представленной в монографии “Частная золотопромышленность России (“Урал и Сибирь - модели развития”. Екатеринбург, 1998) были положены следующие основания - отношение золотопромышленников к своему промыслу, мера их реального участия в деле, используемые формы и методы его постановки и развития. Эта типология позволяет отойти от сословности и прочих принципов социальной стратификации, поскольку они зачастую непоказательны. Использованные принципы также оградили от пресловутого, основанного на статистическом учете объемов годовой добычи, деления золотопромышленников на “мелких,

91

средних и крупных”. Она же позволила подчеркнуть особенности, так называемую “природу ” промысла, а также выйти в малоисследованное “ментальное пространство”.

Обратимся к характеристике выделенных для периода рубежных десятилетий XIX-XX вв. типов золотопромышленников, обращая особое внимание на их соотнесение с персонажами произведений Мамина-Сибиряка.

Начнем с того низшего слоя золотопромышленников, который был самым нестабильным, но постоянно воспроизводимым. Его составляют так называемые “случайные” - золотопромышленники на “краткий миг” разработки одного-двух приисков, обращавшиеся к делу, вписываясь в “водоворот” событий некоего открытия или “по случаю” вкладывая невостребованную частицу имеющихся средств в “верное” дело. К “случайным” относились довольно разнообразные по социальному и имущественному статусу слои.