Богатства Салдинского края. Полезные ископаемые. Археологические находки (стр. 6 )

36

комплексы кокшаровско-юрьинского (козловского) и полуденского типов. Пришлыми группами населения с более южных от лесного Зауралья территорий оставлены басьяновские (боборыкинские) и кошкинские комплексы керамики. Подобная ситуация и в другие археологические эпохи не так уж часто отмечается на "обычных" поселенческих памятниках Северной Евразии.

В-третьих, фиксация в слоях памятника остатков уже отмеченных деревянных прямоугольных культовых конструкций, которые преднамеренно сжигались.

В-четвертых, на холме встречены специфические артефакты (утюжки, булава и др.), комплекс которых можно трактовать как культовый.

В-пятых, нахождение целых сосудов, обычно перевернутых вверх дном, внутри или рядом с сооружениями.

Наконец, в-шестых, некоторые специфические особенности кремневого и каменного инвентаря Кокшаровского холма, отмеченные выше.

Изложенные факты усиливают аргументацию в пользу интерпретации Кокшаровского холма как культового комплекса-святилища, сооруженного в эпоху неолита населением гетерогенной общины, проживавшей на Юрьинском поселении. Но, возможно, это святилище являлось культовым центром населения более значительной территории Зауралья и могло быть межплеменным святилищем. Основанием для такого предположения является факт фиксации на холме культовых построек, рядом или внутри которых найдены сосуды, принадлежащие как автохтонным (кокшаровско-юрьинский тип керамики), так и пришлым в этот регион группам населения (кошкинский и басьяновский типы керамики). В этнографии угорских народов - хантов, манси - известны межгрупповые святилища, собиравшие в важные календарные праздники

37

население со значительной округи, расположенной в нескольких днях пути от общего культового центра. При малой плотности населения в таежной зоне Евразии эти расстояния до общего культового центра могли быть значительными.

Специфика этого культового центра определена и тем обстоятельством, что здесь в единый культово-мифологический комплекс объединены воззрения, видимо, различных по этногенетическим истокам групп зауральского населения.

Изложенное выше дает определенные основания для реконструкции некоторых особенностей мировоззренческих представлений создателей Кокшаровского холма.

Во-первых, возведение на равнинном ландшафте искусственной горы дает возможность предполагать существование особого культа этого элемента рельефа у древних уральцев. По данным этнологии культ горы хорошо известен у традиционных обществ Урала (и не только у них). Обычно гора выступает связующей осью горизонтально-вертикальной мифологической картины мира традиционных обществ. Истоки подобных воззрений уходят, видимо, в глубокую древность.

Во-вторых, наличие в культурном слое памятника уже упомянутых подпрямоугольных конструкций. Вероятность их интерпретации как культовых сооружений (домиков, амбарчиков) достаточно высока. Различный размер построек дает основание предполагать, что они могли принадлежать разным по значению сегментарным структурам общества (семье? линиджу? клану? общине? и т. д.). Возведение на святилищах культовых объектов, в том числе домиков-амбарчиков для хранения семейных ритуальных приношений и общественных домов для хранения приношений более широкого структурного подразделения первобытного общества, также типичный признак культовых комплексов многих традиционных обществ. (Видимо, ритуал сооружения на культовых местах особых хранилищ для

38

жертвоприношений восходит к глубокой древности). Характерным элементом является и обычай преднамеренного сжигания культовых построек, и, если смотреть шире, использование в ритуальных действиях огненных ритуалов.

В-третьих, наличие на ряде сосудов, прежде всего кокшаровско-юрьинского типа, зооморфных налепов. Стилистически передача налепов различна, следовательно, различна и их смысловая нагрузка. Перспективен их анализ с позиции реконструкции, например, тотемистических или иных представлений их создателей. В-четвертых, присутствие в комплексе глиняной (головка уточки) и каменных поделок (уточка, булава в форме головы бобра или медведя), а также глиняных "утюжков", культовый характер использования которых весьма вероятен. Примечательно, что каменная головка уточки найдена в одной из культовых построек, сооруженной населением кошкинской культуры. Общеизвестно, что водоплавающая птица является одним из основных персонажей в мифах народов уральской языковой семьи о творении окружающего мира, или, по крайней мере, его земной тверди. Не чужд этот образ и мифологии индоевропейских народов, в частности, в виде мифемы о творении мира из яйца птицы. Приведенные примеры позволяют предполагать глубокую древность многих воззрений, в том числе, и культовых, современных традиционных обществ. Возможна также констатация высокого уровня развития всех сторон жизнедеятельности населения лесной зоны Урала в неолитическую эпоху - населения, еще не перешедшего к производящей экономике, базирующегося на стабильном получении избыточного продукта в условиях господства присваивающих отраслей хозяйства.

Эти северные общества неолитической эпохи по уровню своего развития, видимо, мало в чем уступали обществам южной зоны Евразии, начавшим осваивать производящие формы хозяйства.

39

Иными словами, присваивающая экономика в условиях благоприятных природно-климатических факторов (атлантический период по палеоклиматической периодизации голоцена), стабильных пищевых ресурсов и оседлом образе жизни оставляла время северным обществам заботиться не только о "хлебе насущном", но и осмысливать окружающий мир, свое место в этом мире. Отсюда и возникновение существенных по трудозатратам земляных культовых объектов, не имеющих прямых аналогов в других регионах Старого и Нового Света. В связи с этим, вполне правомерна постановка вопроса о возможном структурировании северных обществ как сложных социальных систем в рамках пока еще классической первобытности. Термин "чудские бугры" применялся археологами XIX - начала ХХ вв. для обозначения особого типа археологических памятников. Понятие использовалось в более широком смысле и включало в себя, помимо жертвенных холмов, также погребальные курганы южнотаежной и лесостепной зоны Зауралья и Западной Сибири с хорошо фиксируемой в рельефе земляной погребальной насыпью. Уместно заметить, что и в последующие археологические эпохи (энеолит, эпоха средневековья) эта "гора" (Кокшаровский холм) привлекала внимание местного населения. Особо выразителен культовый комплекс, оставленный на ее вершине населением батырского культурного типа середины - второй половины I тыс. н. э. Он носил воинскую направленность и, вероятно, отражал ранние этапы становления знаменитого угорского "былинно-богатырского" эпоса. Это период формирования предгосударственных отношений у обских угров, близких по форме вождеству, накануне включения этих территорий в состав Российского государства.

По материалам «Электронной библиотеки

по истории и археологии Урала»

40

ТАГИЛЬСКИЕ

ПИСАНИЦЫ

Самая большая концентрация памятников наскального искусства в уральском регионе отмечена на берегах реки Тагил. Тагил - правый приток Туры, его общая длина 414 км. Река берет начало на восточном склоне Среднего Урала, место истока - гора Перевал в 7 км к западу от Новоуральска. Основные притоки: Баранча, Салда, Мугай, Кыртомка.

На участке реки от деревни Балакино до урочища Камельское сосредоточено 19 писаниц. На некоторых камнях сохранились по несколько фигур и знаков, на других - многофигурные сложные композиции. Балакинская писаница, Камни Балабан I, Балабан II и Соколий расположены на территории Нижнесалдинского административного округа, остальные - Алапаевского. Сегодня большая часть памятников находится в частных охотничьи угодьях. В наши дни это довольно глухие места, от некогда крупных деревень Новожилово, Кваршино, Гаево, Маскальское, Орехово, Камельская, практически не осталось каких-либо следов. О находившихся здесь богатых колхозах напоминают лишь остовы брошеной в полях сельскохозяйственной техники.

Как мы говорили в начале главы, первым об изображениях на берегах Тагила сообщил Никита Саввич Попов. Он оставил сведения о скале Балабан и Писаном Камне. В XIX столетии изучение тагильских писаниц связано с именем . Он скопировал рисунки, находящиеся на скалах: Балабан на правом берегу Тагила у деревни Прянишниковой; Балабан на левом берегу, несколько ниже первого; Соколий камень - также на левом берегу; Караульный камень; Балабанский утес Змиев камень и Писаный камень. Свои зарисовки он свел в альбом, который изготовил в нескольких экземплярах. О тагильских

41

изображениях также упоминают краеведы И. Толмачев и И. Рябов.

В 1910 году выпустил «Словарь Верхотурского уезда», где на основе материалов архива УОЛЕ, опубликовал данные о 13 пунктах с древними изображениями.

В 1927, 1938, 1959 и 1960 годах берега Тагила исследовались , причем первые две поездки ученый совершил один. В первой части его работы «Наскальные изображения Урала» описаны 14 расписных скал. В начале 1980-х годов памятники изучались экспедицией под руководством . В последние десятилетия изучение наскальных изображений этой реки связано с именем .

Камень Балабан I и II

Камень, получивший название Балабан I находится примерно в 5 километрах ниже по течению урочища Пряничникова, места, где в 1673 году верхотурский стрелец Евдоким Пряничников основал деревню, просуществовавшую практически три столетия. Во время экспедиции 1927 года на берега Тагила встретился с потомком основателя деревни Павлом Дмитриевичем Пряничниковым и записал интересные воспоминания: «по словам его деда, в пещеру, расположенную на Камне Балабан II, ходил молиться старик вогул». Вероятно, это было в конце XVIII-начале XIX веков. Манси издавна жили в этих местах. Особенно крепким считался род «вогуличей Теляновых». К концу 1660-х годов Теляновы разорились, и часть их владений перешла к Пряничникову. Большинство вогулов позднее переселились на север, но некоторые старики остались доживать свой век на прежнем месте. Вероятно, камни Балабан долгое время, вплоть до XIX века, почитались коренными народами. Здесь располагались их родовые святилища.