Сессия «Состояние инвестиционного климата в субъектах Российской федерации» (стр. 2 )

Второй тезис. Мне и приятно, что мы опять обсуждаем тему инвестиционного климата, и страшно, потому что мы обсуждаем всегда. И если оценить действия федерального уровня власти, региональных властей по улучшению инвестиционного климата, то тут есть, чем отчитаться (отчитаться в хорошем смысле) перед бизнесом, перед избирателями, перед экспертами, перед самими собой. Это один из ключевых результатов такой активности — то, что мы всегда показывали как результат не самооценки, а независимой оценки, — это изменение позиции России в рейтинге Doing Business. Вроде бы, есть и активность, и результат этой активности — количество регионов, которые можно отнести к регионам, в отношении которых проявляется устойчивый интерес инвесторов, и где создаются комфортные условия для бизнеса, растет. Их раньше было 5—7, сейчас я назову пятнадцать, просто не задумываясь. И что важно, не просто ориентируясь на рейтинги, это те регионы, которые я лично буду рекомендовать инвесторам для того, чтобы они туда приходили и вкладывали деньги (чуть позже скажу, почему). А в целом, ситуация не меняется, потому что, как мы сегодня с утра обсуждали на сессиях, во-первых, инвестиционный климат — по-прежнему актуальная тема, значит, ситуация не настолько хорошо, чтобы ее вычеркнуть из повестки, во-вторых, капитал по-прежнему утекает из России, а не приходит в Россию, а то, что он стал в меньшем объеме утекать связано с рядом объективных факторов, никак не свидетельствующих об улучшении условий. В первую очередь, производиться в экономике стало меньше, в этом смысле меньше чего стало вывозить, во-вторых, когда денег нет, то ты в меньшей степени приобретаешь какие-то активы за рубежом, просто сейчас не это в повестке у бизнеса, ну и в-третьих, сокращения, связанные с расчетом наших организаций по погашению внешнего долга. То есть, это вот снижение темпов и отток капитала — это не свидетельство улучшения инвестиционного климата. И получается парадоксальная ситуация — с одной стороны, действий много, и они результативны, потому что рейтинг растет, независимые эксперты , а вот сказать, что эффект для бизнеса чувствителен, тоже нельзя, потому что вот спроси кого из бизнеса, с кем мы общаемся, все говорят, что становится, пожалуй, хуже. И вот это страшное сочетание, когда государство все более активно, а результат — прямо обратно пропорциональный, он пугает, честно говоря. Это факт. Можно с этим соглашаться, можно с этим не соглашаться, но это факт. И пока мы не признаем, что ситуация драматично плохая с инвестиционным климатом, все наши попытки создать что-то еще, что позволяло бы его улучшить, — это вот доказательство того, что мы пока не сильно продвинулись. 

Почему я достаточно скептически отношусь к рейтингам как к единственному инструменту (никто не говорит, что он единственный). Но всегда, когда происходит обсуждение, — это выходит на первый план, и за ним мы часто забываем другие вещи. Потому что заказчик этих рейтингов — государство. И тут я думаю, что у всех должно быть одинаковое понимание, что бизнес не стал заказчиком рейтингов, не стал заказчиком активности губернатора. К сожалению, заказчиком всей этой активности является государство. Государство получает сигналы от бизнеса, в тот момент, когда эти сигналы становятся чувствительными, а запросы достаточно агрессивными, степень неприятия к существующей ситуации высока, то государство реагирует. Не только наше, но любое государство так устроено. Государство инертная по себе машина, кто-то лучше, кто-то хуже, но в целом, реагирует не очень хорошо. Ну, вот и наше государство точно так же. И получив этот сигнал, дальше по вертикали спускается инструментарий, что и как и кто должен делать, ну и, соответственно, перед тем, кто эту задачу спустил, те, кого оценивают, те и отчитываются. И регионы отчитываются, и разные институты развития, которые тоже созданы отчитываться перед заказчиком. Это не парадоксальная ситуация, это нормальная ситуация, когда заказчиком является государство, но это не нормальная ситуация, если мы говорим о том, что потребителем всей этой активности по улучшению инвестиционного климата должен стать гражданин, должен стать бизнес. Конечно же, он не чувствует никаких эффектов, а государство чувствует и находится в некой иллюзии каких-то изменений. Это вот самая большая опасность, на мой взгляд. 

Оксана Деревянко:

Сергей, извините, я правильно понимаю, что если бы, допустим, заказчиками подобных рейтингов выступали, например, Ассоциация европейского бизнеса или какие-нибудь крупные бизнес-сообщества, РСПП тоже, то оценивалось бы по-другому и результаты были бы другие? 

Сергей Беляков:

Мне виделось, когда мы в Министерстве начинали работу по изменению принципов оценки региональных властей по сокращению количества показателей, по которым оценивается губернаторы, и эта работа привела к необходимости разработки и принятия стандартов инвестиционной привлекательности, к переосмыслению того, насколько значимы рейтинги, мне виделось так, что региональные власти, зависящие от отсутствия или наличия бизнеса как источника финансов для исполнения своих мандатов, заинтересованы в объективной картины, в понимании того, где сильные, где слабые места, чтобы сильные развивать, а слабые подтягивать, и для того, чтобы эффективно конкурировать за бизнеса, российский или иностранный. Он в этом смысле — главный потребитель этого рейтинга, как некой подсказки для того, что и как нужно делать, а не бумаги, по которой начальники будут выставлять оценку, хорошо или плохо он работает, потому что это бессмысленно, много других показателей не менее важных для губернаторов, по которым их оценивают — это и социальная обстановка, и много других показателей. Сказать, что для нас сейчас инвестиционный климат — приоритет, ну, сказать мы можем, но назавтра выяснится, что это не единственный приоритет. Поэтому это скорее подсказка, подмога, поддержка усилиям губернатора, но он основной драйвер этого процесса. И вот, возвращаясь к тому, с чего вы начали: а есть ли что-то, что выделяет успешные и неуспешные регионы? Да, есть. В тех слайдах, что мы видели, — большинство регионов показаны как регионы, показывающие улучшение показателей, в силу субъективных и объективных факторов. Давайте посмотрим, кто у нас сегодня сидит на сцене: губернатор Ульяновской области. Знаете, когда мы занимались возможностью реализации проектов, связанных с привлечением небюджетного финансирования, причем не бюджетного, и не регионального, и не федерального, а частных денег, мы посмотрели, и в силу своего понимания, какие регионы мы можем рекомендовать инвесторам или выступать в качестве соинвесторов и туда заходить, выбрали не так много, и среди прочих там была Ульяновская область. Почему? Мы, честно говоря, не обижая коллег, кто занимается рейтингами, не смотрели на рейтинг вообще. Мы знаем команду губернатора, мы знаем, как губернатор лично вовлечен. Это не значит, что там безоблачное небо над Ульяновской областью, и никаких проблем не существует, но мы знаем, что если проблемы возникнут, они будут решаться по щелчку пальцев. Мы знаем, что губернатор заинтересован, и еще сам там управляет процессом в части руководства командой в плане поиска проектов, куда можно привлечь инвесторов. То же самое, — вот, коллеги из Тульской области сидят рядом. Мы встречались на прошлой неделе в Москве. В понедельник или во вторник, не помню, едет в Тулу для того, чтобы уже по конкретным проектам смотреть, куда можно привести финансирование российских и зарубежных инвесторов. Что выделает эти регионы? Ну, добавим сюда еще традиционно Калугу, Татарстан, сейчас еще Ростовская область, Красноярский край, некоторые еще регионы. Личное желание, готовность, вовлеченность губернатора. Не просто делегирование этой функции кому-то, а личное желание и готовность руководить и тратить свое время и разбираться с этими проблемами, которые часто не очень простые, потому что это не просто проблемы улучшения среды, это еще и вопрос взаимоотношение с территориальными органами федеральных органов власти, и тут очень жесткий конфликт интересов. И вот мы много рассуждаем о том, у нас среда благоприятная или неблагоприятная, а все, наверное, здесь присутствующие знают, какая общая практика, — когда бизнес подрастает, а потом приходят и срезают, и возникает новый собственник. Или ты должен откупиться за то, чтобы тебе разрешили его вести, либо у тебя его просто забирают без всяких оговорок. То есть такое узаконенное рейдерство со стороны, к сожалению, государственных структур, обличенных определенными полномочиями (я про силовые органы говорю). И это тоже становится компетенцией и зоной ответственности губернатора. Кто-то справляется с этим мандатом, кто-то не справляется. Кто справляется, тот успешен, тот выигрывает эту конкуренцию за капитал, а тот, кто не справляется – не выигрывает. Все достаточно просто. Я против упрощения там, где не нужно, но здесь все достаточно просто с точки зрения эффекта от действий региональных команд. И надеяться на то, что сейчас федеральное правительство примет какие-то программы по улучшению и стимулированию инвестиционного климата, и всем станет хорошо, — не приходится. У нас ситуация, когда какие-то регионы успешны, а какие-то неуспешны, была в ситуации единого федерального законодательства. Значит, в рамках существующего законодательства кто-то может предложить хорошие, комфортные условия для инвесторов, а кто-то не может.

Оксана Деревянко:

Сергей, то есть получается, что фактор губернатора, персоналия губернатора сейчас имеет наибольший вес в этом самом инвестиционном рейтинге и в оценке инвестиционной привлекательности.

Сергей Беляков:

Да, Оксан. Только это значит, что я против того, чтобы создавать институты, которые обеспечивают защищенность и гарантии инвесторам и инвестиям. Нет, я не против этого. Но бизнес — вещь очень иррациональная, и бизнес не может ждать, пока ситуация в стране изменится до такой, когда мы станем институционально сильной страной. Пока мы институационально слабая страна. И в этом смысле мы все зависим от эффективности или неэффективности ручного управления. ПОэтому вот, стремясь и создавая институты, мы, конечно, заложники вот этой эффективности или неэффективности, а также тех, кто эти институты своей активностью создает.