Коммуникативная генристика: речевые жанры как средство формализации социального взаимодействия (стр. 3 )

Прагматический подход в таком широком, социологическом смысле определяет и понимание жанра: речевой жанр понимается как “вербальное оформление типичной ситуации социального взаимодействия людей” [Седов 1998: 11; Дементьев, Седов 1998: 6].

Следует отметить, что теория речевых жанров развивалась в общем русле лингвистики ХХ века: от лингвистических (по преимуществу системоцентрических) описаний структуры жанров (последовательности языковых единиц в композиции жанра), от лексикологического описания семантики имен речевых жанров в языке ® к изучению жанров как важнейшего фактора диалогического общения людей (см.: [Борисова 2001; Кожина 1999б; Макаров 1998]).

Предшествующие этапы развития ТРЖ исходили из главной роли адресанта речи (отсюда — преимущественное внимание жанроведов к целям и интенциям, для чего совершенно логично было использование методологии и терминологии теории речевых актов, в результате в лингвистике произошло их чрезмерное сближение).

К сожалению, фактор адресата не всегда учитывается с должной полнотой при анализе речевых жанров, хотя в них смыслообразующая роль адресата, казалось бы, гораздо более очевидна, чем в единицах более низких уровней (ср. такой параметр известной “анкеты речевого жанра” , как “образ адресата” [Шмелева 1997: 94]). В целом для модели (как и для модели А. Вежбицкой [Вежбицка 1997]) характерен “крен” в сторону говорящего, за что ее справедливо критикует : по его мнению, параметры анкеты РЖ “представляют собой не некие объективные <…> характеристики высказывания, его места в процессе общения, а также участников этого общения, а зафиксированную в данном высказывании оценку всех упомянутых параметров говорящим” [Федосюк 1997: 107]. К сожалению, этого же недостатка не избежал сам , утверждающий, что не являются речевыми жанрами похвальба и лесть, представляющие собой неблаговидные интенции, в совершении которых не может признаться говорящий [там же: 112], а также комплимент [там же: 113]. Однако и похвальба, и комплимент, и лесть воспринимаются как существующие жанры (типические ситуации общения) — с точки зрения слушающего, на что указывает : “речевой жанр сложился <…> в реальном восприятии бытового общения, прежде всего с точки зрения получателя речи” [Сиротинина 1999: 27]. К недостаткам “анкеты речевого жанра” можно отнести также то, что в ней не учитываются (1) первичные и вторичные РЖ, (2) речевые и риторические жанры, (3) жанры в связи с уровнями абстракции текстовой деятельности (жанры и субжанры / тактики, жанры и гипержанры), (4) жанры в связи со степенью жесткости (стандартизации, формализации) порождаемых коммуникативных смыслов, делением их на требующие большей или меньшей интерпретативной активности слушателя, прямые и косвенные РЖ.

Современное развитие ТРЖ стремится преодолеть эти ограничения в понимании РЖ (см. об этом: [Кожина 1999б; Сиротинина 1999]). В прагматической концепции речевого жанра уделяется большое внимание всем аспектам взаимодействия адресата и адресанта, всем передаваемым и принимаемым коммуникативным смыслам (а не только тем, которые сознательно намеревался передать адресант). Прагматическое жанроведение делает востребованным интерпретативный аппарат, разработанный интеракционной моделью коммуникации [Макаров 1998], а усилившееся внимание к фактору адресата в понимании общения сближает современное прагматическое жанроведение с теорией непрямой коммуникации [Дементьев 2000].

Как известно, главное отличие РЖ в понимании от традиционного понятия “жанр” (например, в литературоведении) состоит в том, что у это не просто тип однородовых (или одновидовых) произведений литературы, а реплика, целое высказывание в диалоге (даже когда имеется в виду роман, повесть и т. д.). Он рассматривает РЖ в аспекте речевого общения — как факт социального взаимодействия людей, как соотношение и взаимодействие смысловых позиций. Именно диалогичность является определяющим признаком речевого жанра у как единицы речевого общения и деятельности людей. Отсюда проистекают все другие признаки РЖ (целеполагание, завершенность, связь с определенной сферой общения и т. д.). (Ср.: [Кожина 1999б: 18]).

Проблема смысла-целого, складывающегося (правильнее было бы сказать “рождающегося”) из смыслов отдельных реплик участников диалога, как известно, остается одной из “больных” проблем лингвистики. В системоцентрической лингвистике ХХ века диалогические смыслы (как и речь вообще), естественно, не рассматривались. Зато эта проблема давно занимала литературоведов (особенно после выхода литературоведческих работ о диалоге в романах Достоевского).

Итак, для прагматического жанроведения характерно признание равной степени важности фактора адресанта и фактора адресата. Главные различия лингвистического и прагматического изучения РЖ можно обозначить как: 1) ориентация на монолог ~ ориентация на диалог; 2) ориентация на логику, грамматику ® психологию ~ ориентация на взаимодействие, помещенное в социально-культурные условия конкретной ситуации ® социологию.

Прагматическое жанроведение в своем полемическом пафосе, направленном против издержек лингвистической генристики, часто воспринимается как направление, не имеющее с ней ничего общего. В этом случае речевые жанры рассматриваются как явления, принципиально противопоставленные явлениям языковым. Уже из определения РЖ “вербальное оформление типичной ситуации социального взаимодействия людей” [Седов 1998: 11] видно, что языковым средствам отводится подчиненная, служебная роль. Не случайно исследуются преимущественно не собственно речевые жанры, а жанры ситуативные, поведенческие и подоб. И в этом, на наш взгляд, главный недостаток прагматического жанроведения.

Изучение речевых жанров как средства формализации

социального взаимодействия (коммуникативная генристика)

Вместе с тем данные два направления, конечно, едины. Нам представляется, что возможен их синтез на основе общей коммуникативной природы (функции) РЖ и языка, представления о том, что жанры суть средство формализации социального взаимодействия. Язык, несомненно, выполняет ту же функцию. Сейчас ощущается потребность в синтетическом направлении ТРЖ, где рассматривались бы как диалогические, так и лингвистические аспекты речевых жанров.

Мы предлагаем для данного синтетического направления тоже “синтетическое” название коммуникативная генристика, хотя видим несовершенство этого термина. Второе направление изучения РЖ — прагматическое жанроведение — в качестве главного принципа выдвигает диалог, социальное взаимодействие, помещенное в условия конкретной ситуации, то есть тоже является коммуникативным направлением. Неудачен, на наш взгляд, и термин прагматическое жанроведение. Данное направление противопоставляется лингвистической генристике, опирающейся на теорию речевых актов. Однако прагматика и теория речевых актов многими понимаются как одно и то же. Наконец, термин жанроведение введен , стоящей у истоков лингвистической генристики.

Итак, мы понимаем жанры как средство формализации социального взаимодействия. На первый план выходит степень жесткости правил данного жанра. Известно, что считал данный признак — разграничение стандартизированных жанров типа приветствия и поздравления, где говорящий очень мало что может привнести от себя, и более “свободных” жанров — одним из основных при систематизации РЖ [Бахтин 1996: 181-182], наряду с делением РЖ на первичные и вторичные, хотя в дальнейшем он не обращался к данной проблеме.

Для осмысления жанров как средства формализации коммуникации является существенным понимание явления РЖ как переходного между языком и речью. С одной стороны, жанры — это не коммуникация, а только ее формы [Бахтин 1996: 192]; с другой стороны — это форма речевая, хотя здесь уже очень много стандартного. РЖ, таким образом, не язык, но и “не совсем” речь, это переходное явление, обладающее гибридными свойствами. Жанр — это единица такого высокого уровня, когда стираются границы между речевым и языковым. Именно речевые жанры составляют буферное пространство между “отчужденной” от человека системой языка и ее реальным использованием. Жанры привносят в речь и коммуникацию системность, стандарт и семиотическое начало (по Э. Бенвенисту), способствуя развитию и кристаллизации языка в “борьбе” с недостатками непрямой коммуникации, препятствующими эффективному обмену возможно более точными смыслами.

Речевые жанры, представляя собой коммуникативные аттракторы, накладывают ограничения на интерпретацию речевых высказываний, тем самым делая интерпретацию более стандартной и снижая степень неопределенности (“непрямоты”) коммуникации (ср.: [Богин 1997]). Одна из важнейших функций РЖ — служить опознанию адресатом интенции, на что справедливо указывает : “Что же касается полного перечня содержательных признаков речевого жанра, <…> то он, по-видимому, и составляет ту предназначенную для распознавания адресатом характеристику коммуникативных намерений говорящего, которую называл речевым замыслом говорящего и которая в теории речевых актов именуется иллокутивной силой высказывания” [Федосюк 1997: 107]. Ср. определение речевого жанра Ст. Гайды: это “горизонт ожидания для слушающих и модель построения для говорящих” [Гайда 1986: 24]. На данное свойство РЖ как “когнитивно-конструктивный аспект речевого жанра” указывает : “Знание жанровых канонов <…> обеспечивает идентификацию жанра получателем (для чего часто бывает достаточно небольшого отрезка дискурса), т. е. ориентировку в речевом событии, в котором он участвует, активизацию соответствующего сценария, хранящегося в долговременной памяти, и, следовательно, настройку на нужную волну, включение соответствующей установки, перцептивной и деятельностной, и, как следствие, возможность прогнозировать дальнейшие речевые действия партнера, дальнейшее развертывание дискурса и адекватно реагировать на него” [Долинин 1999: 10]. Жанры принимают самое активное участие в организации и интерпретации семантики коммуникативной ситуации: “В основе РЖ лежат устойчивые, типичные комбинации определенных значений параметров коммуникативной ситуации” [Долинин 1998: 38] (разрядка моя — В. Д.).