Правовые позиции конституционного суда Российской Федерации (стр. 5 )

Еще раз вспомним позицию Конституционного Суда Российской Федерации: исключения из общего правила о запрете поворота к худшему допустимы лишь в качестве крайней меры, когда неисправление судебной ошибки искажало бы саму суть правосудия, разрушая необходимый баланс конституционно защищаемых ценностей, в том числе прав и законных интересов стороны защиты (осужденных, оправданных) и стороны обвинения (потерпевших).

Отсутствие какой-либо возможности пересмотра окончательного судебного решения в связи с обнаружением новых или вновь открывшихся обстоятельств, о которых суд не знал и не мог знать в момент вынесения приговора, свидетельствовало бы о нарушении баланса между принципами правовой определенности, стабильности прав, non bis in idem и принципом неотвратимости наказания. Но и неограниченное право такого пересмотра, фактически предоставляющее стороне обвинения еще одну попытку доказать вину подсудимого, также ведет к нарушению баланса конституционных ценностей. В связи с этим в решении вопроса о разумном и достаточном основании для пересмотра окончательного приговора и возобновления производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств законодатель должен обладать достаточно широким усмотрением, но пользоваться им очень осторожно, ограничивая стремление обвинительной и судебной власти ужесточить наказание. Закон должен призывать как суд, так и прокуратуру к защите прав не только потерпевшего, но и осужденного (оправданного) в соответствии с принципами гуманизма и стабильности правосудия и доверия граждан к закону и суду».

Постановление от 22 марта 2007 г. «По делу о проверке конституционности положения части первой статьи 15
Федерального закона “О бюджете фонда социального
страхования Российской Федерации на 2002 год” в связи
с жалобой гражданки » (СЗ РФ. 2007. № 14.
ст. 1742).

Вопрос. О недопустимости использования законодателем чрезмерных условий или ограничений.

Из мотивировочной части:

«3. Федеральный законодатель при конкретизации гарантий прав, закрепленных статьями 37, 38, 39 и 41 Конституции Российской Федерации, располагает достаточно широкой свободой усмотрения в выборе мер социальной защиты, в том числе социального обеспечения в отношении беременных женщин, условий и порядка предоставления им соответствующих денежных выплат, их размера. Однако при этом, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, для поддержания доверия граждан к закону и действиям государства, в том числе при изменении действующего регулирования, он обязан соблюдать конституционные принципы справедливости, равенства, соразмерности, а также стабильности и гарантированности социальных прав и не может осуществлять такое регулирование, которое посягало бы на само существо этих прав и приводила бы к утрате их реального содержания; даже имея целью воспрепятствовать злоупотреблению правом путем введения определенных условий или ограничений, законодатель должен использовать не чрезмерные, а только необходимые и обусловленные конституционно признаваемыми целями таких ограничений меры».

Вопрос. О необходимости соблюдения законодателем принципов пропорциональности и эквивалентности.

Из мотивировочной части:

«5. Наряду с компенсацией (минимизацией) последствий изменения материального положения работающей женщины вследствие рождения ребенка (часть третья статьи 1 Федерального закона «Об основах обязательного социального страхования»«) назначение пособия по беременности и родам состоит в обеспечении охраны здоровья женщины в период беременности и восстановления после родов и, таким образом, в создании благоприятных социальных условий для рождения детей, для достижения целей демографической политики.

Исходя из этого при установлении размера пособия по беременности и родам и ограничений, связанных с его выплатой, федеральный законодатель должен учитывать задачи социальной политики на конкретно-историческом этапе развития государства, а также всю совокупность физиологических и нравственно-психологических факторов, оказывающих воздействие на женщин в период, непосредственно предшествующий и непосредственно следующий за рождением ребенка, исключительный характер пособия, рассчитанного на строго ограниченное время, и его повышенную значимость для жизни женщины и ребенка. Осуществляя соответствующее регулирование, в целях поддержания баланса конституционно защищаемых ценностей он должен основываться на вытекающих из статьи 19 Конституции Российской Федерации принципах пропорциональности и эквивалентности и соблюдать требование статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации о соразмерности вводимых ограничений защищаемым конституционным ценностям.

Между тем введенное в 2002 году регулирование, которым отменялось 100-процентное возмещение заработка для женщин, чей средний заработок превышает предельный размер пособия по беременности и родам, не отвечает указанным требованиям и, приводя к снижению уровня жизни, чрезмерно ограничивает гарантии их прав, закрепленных в статьях 19 (части 1 и 2), 38 (часть 1), 39 (часть 1), 41 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, а также не согласуется с положениями Конвенции МОТ «Относительно охраны материнства» и Рекомендации МОТ «Об обеспечении дохода» о целях социального обеспечения в связи с беременностью и родами».

Постановление от 21 марта 2007 г. «По делу о проверке конституционности ряда положений статей 6 и 15
Федерального конституционного закона “О референдуме Российской Федерации” в связи с жалобой граждан
, и » (СЗ РФ. 2007. № 14.
ст. 1741).

Вопрос. О недопустимости использования референдума как института, подменяющего иные институты непосредственной демократии.

Из мотивировочной части:

«2. …Следовательно, осуществляя правовое регулирование отношений, связанных с референдумом Российской Федерации, федеральный законодатель должен обеспечить такие условия и порядок их реализации, чтобы референдум не мог использоваться как институт, подменяющий иные институты непосредственной демократии, либо как противовес институтам представительной демократии, в том числе в нарушение исключительных прерогатив Федерального Собрания или других федеральных органов государственной власти, которые должны осуществляться в иных конституционно установленных формах законотворчества как способа принятия государственных решений».

Вопрос. О необходимости урегулирования в федеральном конституционном законе соответствующих полномочий по судебному конституционному контролю.

Из мотивировочной части:

«5.2. …Установление подконтрольности Центральной избирательной комиссии Российской Федерации суду общей юрисдикции в части разрешения споров конституционного характера, т. е. неадекватное определение федеральным законодателем подведомственности судам соответствующих дел, не обеспечивает предусмотренные самой Конституцией Российской Федерации гарантии судебной защиты основ конституционного строя, в том числе верховенства и прямого действия Конституции Российской Федерации, а также прав и свобод человека и гражданина. Поэтому федеральному законодателю надлежит, руководствуясь указанными конституционными принципами и исходя из статьи 128 (часть 3) Конституции Российской Федерации, урегулировать в федеральном конституционном законе соответствующие полномочия по судебному конституционному контролю с учетом юридической природы и характера возникающих в процессе подготовки и проведения референдума Российской Федерации споров как конституционных».

Постановление от 5 февраля 2007 г. «По делу
о проверке конституционности положений статей 16, 20, 112, 336, 376, 377, 380, 381, 382, 383, 387, 388 и 389 Гражданского
процессуального кодекса Российской Федерации в связи
с запросом Кабинета министров Республики Татарстан,
жалобами открытых акционерных обществ
“Нижнекамскнефтехим” и “Хакасэнерго”, а также жалобами ряда граждан» (СЗ РФ. 2007. № 7. ст. 932).

Вопрос. Об установлении законодателем институциональных и процедурных условий пересмотра вступивших в законную силу судебных актов в порядке надзора.

Из мотивировочной части:

«3.1. …Из Конституции Российской Федерации вытекает необходимость законодательного закрепления оснований, условий, порядка и сроков пересмотра вступивших в законную силу судебных актов, – иное приводило бы, так же как чрезмерные или неопределенные сроки, нечеткие и неясные основания пересмотра, к нестабильности правовых отношений, произвольному изменению установленного судебными актами правового статуса их участников, создавало бы неопределенность как в спорных материальных правоотношениях, так и в возникших в связи с судебным спором процессуальных правоотношениях. Устанавливая продолжительность совершения процессуальных действий и внося тем самым определенность в процессуальные правоотношения, федеральный законодатель одновременно должен обеспечить и реализацию прав участвующих в деле лиц на основе баланса между правом на справедливое судебное разбирательство, предполагающим возможность исправления посредством надзорного производства существенных нарушений, повлиявших на исход дела, с одной стороны, и принципом правовой определенности – с другой.

3.2 Гарантированное Конституцией Российской Федерации право на судебную защиту подразумевает создание государством необходимых условий для эффективного и справедливого разбирательства дела именно в суде первой инстанции, где подлежат разрешению все существенные для определения прав и обязанностей сторон вопросы. Допущенные же судом первой инстанции ошибки должны исправляться судом второй инстанции в процедурах, наиболее приближенных к производству в суде первой инстанции. При этом, как следует из правовой позиции, сформулированной Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 17 ноября 2005 года , право на справедливое разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом предполагает также окончательность и стабильность судебных актов, вступивших в законную силу, и их исполнение; именно этим обусловливается перенос основного бремени пересмотра решений суда первой инстанции на обычные (ординарные) судебные инстанции – апелляционную и кассационную.