Документально-публицистические заметки об истории локомотивного депо станции Дно (стр. 8 )

  В Дновском районе фашисты сожгли 28 деревень. Села пустели, люди прятались от произвола, кто где мог. Вместе с тыловыми 16-й и 18-й немецкими армиями на наших северо-западных землях появились новые "хозяева" — прусские помещики и уцелевшие после революции белогвардейцы. Так, например, в город Остров вернулся помещик Богданов, владения порховского совхоза "Полоное" захватил помещик, он же военный комендант Хильман, а в Дно обосновался немецкий барон Адольф Бек. Он получил в собственность земельные угодья совхозов "Искра", "Дновский массив", "Гари", "Вишенка". Крестьяне 14 деревень под страхом смерти вынуждены были от зари до зари работать, как крепостные, на барона Бека. По воскресным дням, как рассказывали очевидцы, помещик с борта спортивного самолета любил осматривать свои владения...

  Однако продолжалось это недолго. Политуправление Северо-Западного фронта Красной Армии под лозунгом "Смерть немецким оккупантам!" выпустило листовку с красноречивым названием — "Конец Адольфа Бека". Приведем дословно этот уникальный и незабываемый документ военной поры: "В мае 1942 года в Дновском районе Ленинградской области на землях совхоза "Гари" обосновался немецкий помещик Адольф Бек. Опираясь на штыки гитлеровских солдат, Бек объявил своей собственностью 5700 гектаров русской земли. Население 14-ти деревень Крутецкого, Рвовского и Панкратовского сельсоветов, всего около 1000 крестьянских хозяйств, от зари до зари работало на Бека. Ежедневно каждое хозяйство выставляло 1—2 работников, не получая за это ничего: ни хлеба, ни денег.

  Зверской расправой, палками и пытками думал Бек закрепить свое господство над дновскими колхозниками. Когда в воскресный день девушки деревни Панкратово пошли на гулянку, Бек заставил их в наказание переносить тяжелые бревна. Работать 7 дней в неделю на барина — таков закон немецких рабовладельцев. Колхозница присела отдохнуть на сенокосе и покормить своего грудного ребенка. Но тут же была избита Беком. В группу стариков, женщин и детей пьяный Бек стрелял из автомата.

  Казалось, сбылись давнишние мечты алчного и кровожадного немца-крепостника. Он благодарил своего фюрера и строил широкие планы закабаления крестьян Псковщины. В 1942 году отбывали барщину у него 14 деревень, а ''в будущем году, — хвастал Бек, — мой фюрер даст мне 114 деревень. Наши имения будут центром колонизации России".

 Но не вышло так, как хотел Бек.  Не стерпели дновскис колхозники.

 Темной ночью 28 июля 1942 года два десятка отважных мстителей-колхозников и партизан, ворвались в гнездо, где засел Бек. Запылали склады и амбары. Полетели гранаты в дом. где. как затравленный зверь, один в предсмертном страхе, оборонялся Бек. Несколько минут, и не стало Бека. Далеко, на много десятков километров, было видно зарево пылавшего имения "Гари". В Дно и Порхове, по всей Псковщине радовались русские люди. Меньше стало одним насильником.

  Разгром "Гари" — это только начало. Еще живы соседи Бека, новоявленные гитлеровские помещики, захватившие совхозы "Искра", "Дубня", "Дновский массив", "Волышево", "Полоное". В великом страхе эти проклятые крепостники-немцы ждут своей очереди.

  Русские люди, не заставляйте немчуру долго томиться в ожидании. Уничтожайте эти имения, где таится неволя и рабство для вас. Кончайте с немецкими помещиками. Не работать на них, а убивать каждого из них - святой долг советских патриотов.

  Вышибайте немчуру с Советских земель! Беспощадная смерть немецким захватчикам!"

  Во многих деревнях окрест озера Белого жители знали о партизанах-дновцах. Не только по диверсиям, боям "местного значения", но и по личным встречам. Во время их партизаны получали сведения о немецких гарнизонах и хлеб, жители оккупированных деревень узнавали правду о положении на фронтах и брали для распространения листовки, напечатанные в якобы "взятом" гитлеровцами Ленинграде.

  Сохранилась немецкая карта, на которой обозначены районы действия советских партизан против группы фашистских армий "Север". Самым крупным сосредоточением партизанских сил противник справедливо считал район южнее и юго-восточнее станции Дно. На карте от заштрихованного черным дновского участка тянулись стрелы к важнейшим коммуникациям. Они обозначали направления ударов партизан по наиболее уязвимым местам тыла 16-й немецкой армии. Обстановку на карту наносил не кто иной, как сам командующий группой "Север" фельдмаршал Риттер фон Лееб.

  Откуда же узнавали партизаны о передвижении войсковых подразделений противника, об эшелонах с боевой техникой, о планах карательных экспедиций врага? Сведения, как правило, поступали от дновского подполья, в том числе и от Анастасии Александровны Бисениек.

11. ДНОВСКОЕ ПОДПОЛЬЕ

  В МОЛОДОСТИ Анастасия Бисениек работала весовщицей на товарной станции, проводницей вагонов. Рядовая, нелегкая служба. Добросовестной работой, душевным отношением к товарищам она завоевала уважение в коллективе железнодорожников. У нес росли два сына — Юра и Костя. Именно она и получала ответственные задания райкома партии и лично Василия Ивановича Зиновьева.

  Уже во второй половине дня 19 июля, сразу после оккупации города Дно, гитлеровцы обклеили все стены городских зданий приказами командующего немецко-фашистскими войсками. Все они начинались словом "воспрещается..." и оканчивались угрозой расстрела. А в Дно, кроме военной комендатуры, разместились подразделения охраны войск, контрразведывательная служба и тайная полевая полиция. В северной части города и в деревне Скугры фашисты создали лагерь военнопленных, которых содержали полуголодными, заставляли работать от темна до темна. Позже появился в Дно и так называемый "рабочий лагерь", куда насильно сгоняли жителей окрестных деревень для работ на железнодорожном узле.

  Бывшая служащая станции беспартийная Анастасия Бисениек возглавила дновское подполье. Его центром стал небольшой деревянный домик на улице Урицкого, где проживал Александр Павлович Финогенов, отец подпольщицы. Он знал сапожное дело, и это очень пригодилось: мастерская сапожника — идеальная явка, сюда без опасений быть заподозренными могли заходить не только члены подпольной группы, но и партизанские связные. Кроме того, Александр Павлович и его жена Гликерия Степановна помогали дочери распространять советские газеты и листовки, прятали взрывчатку, полученную от партизан. Старший сын Анастасии Александровны Бисениек — Юрий — сражался в партизанском отряде "Дружный". Включился в подпольную работу и младший сын — четырнадцатилетний Костя.

  Группа подпольщиков, которой руководила , была довольно многочисленной. Очень ценные сведения добывала комсомолка Зина Егорова, работавшая по заданию подполья официанткой в столовой немецкого аэродрома. В городской больнице действовала группа патриотов во главе с Ниной Карабановой, которая имела связи с советскими военнопленными. В деревне Лукомо младшая сестра Анастасии — Евгения, бывшая учительница, создала еще одну подпольную группу. Подобные группы появились и в деревнях Ботаног, Морино, позже — в Скуграх и Юркове. Ботаногскую группу возглавляла старая учительница Евдокия Ивановна Иванова. Партизаны отряда "Дружный" сделали в этой деревне свой пересыльный пункт. Отсюда тянулись ниточки в Дно, к городскому подполью. Активными партизанскими связными стали Юра Бисениек, разведчица Шура Иванова, партизаны Федор Дубков, Дмитрий Яковлев и другие. На железной дороге тщательно законспирировался , который мог вести активные действия только с разрешения .

  В дновское паровозное депо была переброшена диверсионная группа в составе коммунистов , и . Вчерашние машинисты устроились на работу и вредили врагу как могли: засыпали металлическую стружку в тендерные буксы паровозов, подбрасывали в уголь специально изготовленные мины, вывели из строя поворотный крут. От мин, подложенных их руками, взрывались в пути паровозы, происходили крушения. Взрывчатку группа получала от подпольщиков.

  Гестапо выследило диверсионную группу и арестовало. После долгих допросов и пыток троих коммунистов расстреляли на южной окраине города, за железнодорожным клубом. Вместе с ними погиб еще один дновец — Николай Васильевич Ломакин, слесарь паровозного депо.

  Настоящим патриотом был и бывший токарь депо Дмитрий Петрович Яковлев. Потомственный железнодорожник, он в 1941 году во время боев с немецко-фашистскими захватчиками попал в плен, но сумел бежать. Возвратившись в Дно, он устроился на работу в депо и стал в одиночку, на свой страх и риск. вредить оккупантам. Когда гестапо выследило Яковлева, он успел скрыться и пришел в партизанский отряд "Дружный". Попросился в разведку и не раз ходил в Дно на связь с . В апреле 1942 года фашисты вновь выследили , схватили и после пыток расстреляли.

  Взорванные паровозы, целенаправленные налеты советской авиации, листовки, побеги военнопленных свидетельствовали о том, что в городе действует хорошо законспирированное подполье. Начались массовые репрессии. В результате арестов многие подпольщики погибли. Жестокие расправы проводились и среди мирного населения. Жителей убивали и сжигали в их собственных домах, подвергали арестам и пыткам, содержали в концлагерях, угоняли на принудительные работы в Германию.

  Одним из первых погиб связной партизанского отряда "Дружный" Федор Дубков. Погибла Зина Егорова. Арестован и застрелен при попытке побега в Заполянском лагере смерти Василий Лубков. Выследили гестаповцы и Анастасию Александровну Бисениек. Шесть долгих месяцев они пытались добиться от нее нужных сведений, но мужественная подпольщица выдержала все побои и пытки. Во время расстрела, у самой могильной ямы ее хотели поставить на колени. Повернувшись к бараку, откуда на нее смотрели десятки глаз, она приняла смерть стоя. Было это в Заполянском лагере смерти, в нескольких километрах от Порхова.