Планирование урока для 7 класса. Предмет: история Казахстана (стр. 5 )

A. Приемлемость

61. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что Власти не заявляют о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, и что жалоба не является неприемлемой по любым иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

B. Существо жалобы

1. Жестокое обращение с заявителем во время его содержания в полиции

62. Суд отмечает, что Власти признали факт нарушения статьи 3 Конвенции по настоящему делу. Суд не усматривает каких-либо причин делать выводы об ином.

63. После нахождения в правоохранительных органах было зафиксировано, что заявителю причинен вред (см. пункты 13, 16 и 19 выше). В отношении его травм и повреждений не было представлено правдоподобного объяснения. Вывод следственных органов о том, что заявитель совершил акт членовредительства, был основан на событиях, представленных сотрудниками правоохранительных органов, в частности Г., который, по утверждению заявителя, применил физическое насилие в его отношении, и К., который якобы был в помещении вместе с Г., когда заявителю были нанесены травмы и повреждения. Отказ следственных органов от проверки двух версий происхождения травм и повреждений заявителя с использованием таких следственных мероприятий, как очные ставки и опознания, как неоднократно указывалось надзорными органами (см. пункты 22 и 25‑26 выше), ставит под сомнение безусловный выбор версии сотрудников правоохранительных органов. Кроме того, вывод о членовредительстве не согласуется с заключением судебно-медицинского эксперта о происхождении травм и повреждений, которое исключало возможность того, что травмы и повреждения могли быть причинены в результате падения, что они были нанесены ударом о плоскую поверхность, что также было отмечено надзорным органом (см. пункт 22 выше), и подразумевало, что они могли быть вызваны в результате ударов тупыми твердыми предметами с ограниченной соударяющей поверхностью. Наконец, никакое объяснение не было представлено следственными органами в отношении травм и повреждений спины заявителя.

64. Принимая во внимание медицинские документы следственного изолятора и заключения судебно-медицинского эксперта, травмы и повреждения на лице, спине и коленях заявителя согласуются с его утверждениями о том, что ему наносили удары кулаками и ногами, и что его ударили головой о стену с такой силой, что он потерял сознание. Данные травмы и повреждения, не принятые во внимание в рамках разбирательства во внутригосударственных судах и признанные Властями, подлежат рассмотрению как относящиеся к форме жестокого обращения, за которое органы должны нести ответственность.

65. Серьезные заключения могут быть сделаны исходя из доказательств того, что жестокое обращение имело место во время допроса заявителя со стороны сотрудников правоохранительных органов в отношении обстоятельств преступления, в котором он подозревался, и что, в результате, заявитель подписал заявление о явке с повинной, от которого он отказался на следующий день, т. е. как только он получил доступ к адвокату. Жестокое обращение может рассматриваться как факт, который подверг заявителя, который находился в состоянии особой уязвимости, сильному страху, мучениям и душевным страданиям и заставил его действовать против своей воли. Учитывая характер и обстоятельства жестокого обращения, Суд устанавливает, что такое обращение носит характер бесчеловечного и унижающего достоинство обращения (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Салман против Турции» (Salman v. Turkey), жалоба № 000/93, пункт 100, ECHR 2000‑VII; постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гэфген против Германии» (Gдfgen v. Germany), жалоба № 000/05, пункты 87-93, ECHR 2010; постановление Европейского Суда от 01.01.01 года по делу «Насакин против России» (Nasakin v. Russia), жалоба № 000/05, пункты 51-55; и постановление Европейского Суда от 01.01.01 года по делу «Мостипан против России» (Mostipan v. Russia), жалоба № 000/09, пункты 58-61).

66. Таким образом, имело место нарушение статьи 3 с точки зрения ее материально-правового аспекта.

2. Обязательство государства по проведению эффективного расследования

67. Заявитель, которому был причинен вред во время его нахождения в правоохранительных органах, утверждал в ходе его первого допроса в качестве подозреваемого на следующий день в присутствии адвоката, что он был подвергнут жестокому обращению со стороны сотрудников правоохранительных органов в целях получения его признания в совершении преступления (см. пункт 14 выше). Три дня спустя он повторно подал жалобу судье, который рассматривал ходатайство следователя о его содержании под стражей до вынесения приговора (см. пункт 15 выше). В тот же день его адвокат подала ходатайство в следственный орган о возбуждении уголовного дела в отношении лиц, ответственных за жестокое обращение с заявителем (там же). На следующий день травмы и повреждения на теле заявителя были вновь зафиксированы при его прибытии в следственный изолятор (см. пункт 16 выше).

68. Органы были своевременно и в достаточной степени осведомлены в отношении утверждения заявителя о том, что он был подвергнут жестокому обращению при нахождении в правоохранительных органах. Утверждение заявителя было подтверждено документами следственного изолятора в отношении его травм и повреждений, а также заключением судебно-медицинской экспертизы, полученным в результате первых действий, предпринятых следственными органами в ходе доследственной проверки по заявлению о предполагаемом жестоком обращении (см. пункт 19 выше). Утверждение заслуживало доверия и, соответственно, обуславливало обязательство государства по проведению эффективного расследования.

69. Власти признали, что такого расследования проведено не было. Принимая во внимание нарушение статьи 3 в ее материально-правовом аспекте (см. пункты 62 и 66 выше), Европейский Суд не видит оснований для иных выводов.

70. Действительно, органы власти не возбуждали уголовного дела до 5 декабря 2005 года, то есть, более чем в течение трех месяцев, после того как они были в достаточной степени осведомлены о предполагаемом жестоком обращении с заявителем. Прокурор возбудил уголовное дело на том основании, что версия заявителя о жестоком обращении в его отношении со стороны сотрудников правоохранительных органов, что не было исключено в силу фактов, могла быть проверена только путем полноценного расследования, для которого необходимо было возбудить уголовное дело, учитывая, что было предоставлено достаточное количество информации, раскрывающей состав преступления в соответствии с подпунктом «а» части 3 статьи 286 Уголовного кодекса (см. пункт 22 выше). По словам прокурора, в ходе доследственной проверки не были достоверно установлены обстоятельства, при которых заявитель получил травмы. В частности, в ходе доследственной проверки не удалось провести опознание, которое позволило бы заявителю определить сотрудника правоохранительных органов, который применил физическое насилие в его отношении — даже если заявитель, «скорее всего, [был] в состоянии идентифицировать [его]» — или очную ставку между ними (там же).

71. Суд ранее установил по делу «Ляпин против России» (Lyapin v. Russia), что в рамках российской правовой системы в случаях небезосновательных утверждений в отношении обращения в соответствии со статьей 3 Конвенции органы власти должны возбуждать уголовное дело и проводить надлежащее уголовное расследование, по которому осуществляется целый спектр следственных мероприятий, и которое — по мнению Властей (см. пункт 60 выше) — представляет собой эффективное средство правовой защиты для лиц, пострадавших в результате жестокого обращения в правоохранительных органах согласно внутригосударственному праву. Невозможно установить в рамках «доследственной проверки» факты по делу, в частности, данные о лицах, которые могли бы нести ответственность за жестокое обращение. «Доследственная проверка» сама по себе не может привести к наказанию виновных, так как возбуждение уголовного дела и уголовное расследование являются предварительными условиями для обвинения предполагаемых правонарушителей, которое может быть рассмотрено судом. Сопоставляя многочисленные дела данного типа против России, Суд признал, что необходимо делать более серьезные заключения из самого факта отказа следственных органов в возбуждении уголовного дела в силу небезосновательных утверждений о жестоком обращении при нахождении в правоохранительных органах. Это свидетельствует о неспособности государства исполнять свое обязательство в соответствии со статьей 3 в отношении проведения эффективного расследования (см. постановление Европейского Суда от 01.01.01 года по делу «Ляпин против России», жалоба № 000/09, пункты 129 и 132‑36).

72. Указанные выше выводы применимы в полном объеме и к настоящему делу. Что касается обстоятельств дела, Европейский Суд отмечает, что сведения, которые прокурор счел достаточными для возбуждения 5 декабря 2005 года уголовного дела, имелись в распоряжении следственных органов сразу после факта жестокого обращения с заявителем. Соответственно, для трехмесячной отсрочки начала расследования уголовного дела по жалобе заявителя не было никаких оснований. Европейский Суд полагает, что столь длительная задержка не могла не оказать негативного влияния на ход расследования, помешав следственным органам собрать доказательства предполагаемого жестокого обращения (см. постановление Европейского Суда от 01.01.01 года по делу «Инделикато против Италии» (Indelicato v. Italy), жалоба № 000/96, пункт 37; постановление Европейского Суда от 01.01.01 года по делу «Копылов против России» (Kopylov v. Russia), жалоба № 000/04, пункт 137; постановление Европейского Суда от 01.01.01 года по делу «Эльдар Иманов и Аждар Иманов против России» (Eldar Imanov and Azhdar Imanov v. Russia), жалоба № 000/02, пункт 99; и постановление Европейского Суда от 7 июля 2011 года по делу «Шишкин против России» (Shishkin v. Russia), жалоба № 000/04, пункт 100).

73. Последующие разбирательства были ограничены непроведением следственными органами полного расследования, как это было неоднократно указано вышестоящими органами (см. пункт 25 выше). В итоге, они были прекращены на том же основании — отсутствие состава преступления в действиях сотрудников правоохранительных органов — и по той же причине — заявления сотрудников Г. и К. о том, что заявитель ударился головой о стену — как в первоначальном отказе в возбуждении уголовного дела и предыдущих постановлениях о прекращении производства, каждое из которых было отменено как незаконное и необоснованное. В материалах дела, представленных в Суде, не имеется указаний о том, что даже такие очевидные следственные мероприятия, как опознания и очные ставки, значение которых было дважды отмечено вышестоящими следственными органами, были проведены в ходе расследования (см. пункты 22 и 25 выше). Аналогичным образом, заключение судебно-медицинского эксперта о том, что травмы и повреждения на теле заявителя не могли быть вызваны в результате одного удара о плоскую поверхность, на которые было обращено внимание следственных органов в постановлении о возбуждении уголовного дела (см. пункт 22 выше), было проигнорировано (см. пункт 26 выше).