Планирование урока для 7 класса. Предмет: история Казахстана (стр. 6 )

74. Европейский Суд постановляет, что значительная задержка в возбуждении уголовного дела и начале проведения расследования по обоснованным жалобам заявителя на жестокое обращение во время нахождения в правоохранительных органах, а также недостаточность процессуальных действий в ходе расследования, проведенного впоследствии, доказывают, что органы власти не приняли всех доступных им разумных мер для сбора доказательств и не пытались на самом деле выяснить все обстоятельства произошедшего (см., среди других источников, постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy ), жалоба № 000/95, пункт 131, ECHR 2000-IV, и постановление Европейского Суда от 01.01.01 года по делу «Ассенов и другие против Болгарии» (Assenov and Others v. Bulgaria), пункты 103 и последующие, Сборник постановлений и решений 1998-VIII). Соответственно, они не выполнили своего обязательства по проведению эффективного расследования по жалобам заявителя на жестокое обращение во время нахождения в отделении милиции.

75. В результате непроведения эффективного расследования государство способствовало формированию у сотрудников правоохранительных органов чувства безнаказанности. Суд подчеркивает, что надлежащая реакция властей при расследовании обоснованных утверждений о жестоком обращении во время нахождения под контролем сотрудников милиции или других представителей органов государственной власти, соответствующая требованиям статьи 3, является необходимой для поддержания общественного доверия к приверженности верховенству права и предотвращения каких-либо признаков сговора или допущения незаконных действий (см., среди прочих источников, постановление Европейского Суда от 01.01.01 года по делу «Гасанов против Республики Молдовы» (Gasanov v. the Republic of Moldova), жалоба № 000/09, пункт 50; постановление Европейского Суда от 01.01.01 года «Амине Гюзел против Турции» (Amine Gьzel v. Turkey), жалоба № 000/09, пункт 39; и постановление Европейского Суда от 5 ноября 2013 года по делу «Месут Дениз против Турции» (Mesut Deniz v. Turkey), жалоба № 000/07, пункт 52).

76. Принимая во внимание вышеизложенное, Суд считает, что также имело место нарушение статьи 3 Конвенции с точки зрения ее процессуального аспекта.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ

77. Заявитель жаловался на то, что его право на справедливое судебное разбирательство, гарантируемое статьей 6 Конвенции, было нарушено в результате использования признания, полученного от него вследствие жестокого обращения при нахождении в правоохранительных органах, когда он не имел доступа к адвокату. Суд рассмотрит данную жалобу на основании пункта 1 и подпункта «с» пункта 3 статьи 6 Конвенции, которая в соответствующей части гласит:

«1. «Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...

…

3. Всякий обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет, как минимум, следующие права:

…

(c) защищать себя лично или через выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия;

…»

78. Власти оспорили этот довод. Они отмечали, что заявление о явке с повинной не было единственным доказательством, на котором был основан его приговор. Его вина была в достаточной степени подтверждена другими доказательствами по делу.

79. В ответ на вопросы Суда относительно соответствующего внутригосударственного права Власти заявили, что, невзирая на то, что при осуществлении сотрудниками правоохранительных органов оперативно‑розыскной деятельности они не имели права проводить допрос задержанного, они смогли получить от подозреваемого явку с повинной. Явка с повинной регулируется статьями 141 и 142 Уголовно-процессуального кодекса, которые не предусматривают доступа соответствующего лица к адвокату для обеспечения защиты. Согласно положениям Уголовно-процессуального кодекса пункт 1 части 2 статьи 75 Кодекса не применим к заявлению о явке с повинной. Тем не менее, признательные показания, данные в отсутствие адвоката лицом, впоследствии подозреваемым или обвиняемым, подлежали бы признанию в качестве недопустимых доказательств в случае последующего отказа от них в соответствии с указанным положением. Власти не представили информации в поддержку своих замечаний о практике внутригосударственных судов в отношении пункта 1 части 2 статьи 75 Кодекса, несмотря на то, что Суд предложил им сделать это.

A. Приемлемость

80. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что Власти не заявляют о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, и что жалоба не является неприемлемой по любым иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

B. Существо жалобы

1. Общие принципы

81. Суд напоминает, что его обязанность по статье 19 Конвенции заключается в обеспечении соблюдения обязательств, принятых на себя Высокими Договаривающимися Сторонами по Конвенции. В частности, в его функции не входит рассмотрение ошибок факта или права, предположительно допущенных внутригосударственным судом, если и пока они не нарушают права и свободы, защищаемые Конвенцией. Статья 6, гарантируя право на справедливое судебное разбирательство, не утверждает никаких правил допустимости доказательств как таковых, так как, в первую очередь, этот вопрос должен регулироваться национальным законодательством (см. постановление Европейского Суда от 01.01.01 года «Шенк против Швейцарии» (Schenk v. Switzerland), пункты 45—46, Серия A № 000).

82. Таким образом, роль Суда не заключается в определении того, в принципе, могут ли считаться допустимыми определенные типы доказательств, например, доказательства, полученные незаконно в соответствии с внутригосударственным правом, или виновен заявитель или нет. Вопрос, на который необходимо ответить, заключается в том, было ли судебное разбирательство в целом, включая способ получения доказательств, справедливым. Это подразумевает изучение предполагаемой незаконности и, если это касается нарушения другого права Конвенции, характера выявленного нарушения (см., среди прочего, постановление Европейского Суда по делу «Хан против Соединенного Королевства» (Khan v. the United Kingdom), жалоба № 000/97, пункт 34, ECHR 2000‑V; постановление Европейского Суда по делу «П. Г. и Дж. Х. против Соединенного Королевства» (P. G. and J. H. v. the United Kingdom), жалоба № 000/98, пункт 76, ECHR 2001-IX; постановление Европейского Суда по делу «Аллан против Соединенного Королевства» (Allan v. the United Kingdom), жалоба № 000/99, пункт 42, ECHR 2002‑IX; и вышеупомянутое постановление по делу «Гэфген против Германии», пункт 163).

83. При определении того, было ли судебное разбирательство в целом справедливым, следует также учитывать, были ли соблюдены права на защиту, в частности, получил ли заявитель возможность оспорить подлинность доказательств и их использование (см. постановление Европейского Суда от 01.01.01 года по делу «Пановиц против Кипра» (Panovits v. Cyprus), жалоба № 000/04, пункт 82). Кроме того, необходимо принять во внимание качество доказательств, включая тот факт, ставят ли обстоятельства, в которых такие доказательства были получены, под сомнение их достоверность или точность (там же). Действительно, когда достоверность доказательств оспаривается, наличие справедливого порядка рассмотрения приемлемости таких доказательств имеет еще большее значение (см. вышеупомянутое постановление по делу «Аллан против Соединенного Королевства», пункт 47).

84. Право на отказ от дачи показаний и право не свидетельствовать против себя в целом признаны в качестве международных норм, которые являются ключевым аспектом понятия справедливого судебного разбирательства согласно Статье 6. Их обоснование заключается, среди прочего, в защите обвиняемого от неправомерного принуждения со стороны органов власти, и предотвращении судебных ошибок и выполнению целей, определенных в статье 6. Право не свидетельствовать против самого себя, в частности, предполагает, что сторона обвинения в уголовном деле стремится доказать свою версию по делу против обвиняемого, не прибегая к доказательствам, полученным путем подавления или принуждения вопреки воле обвиняемого (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яллох против Германии» (Jalloh v. Germany), жалоба № 000/00, пункт 100, ECHR 2006‑IX).

85. В заключение Суд повторяет, что отказ от права, гарантируемого Конвенцией — в допустимой степени — не должен противоречить каким-либо важным общественным интересам, должен быть четко установлен, и он должен сопровождаться минимальными гарантиями, соразмерными со значимостью отказа (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сейдович против Италии» (Sejdovic v. Italy), жалоба № 000/00, пункт 86, ECHR 2006-II).

2. Применение вышеуказанных принципов в настоящем деле

86. Суд отмечает, что следствие возобновило производство по уголовному делу по нераскрытому ограблению торговых отделов на основе информации, представленной Р., в частности, о предполагаемом участии заявителя в ограблении. Заявитель был доставлен в отдел внутренних дел и допрошен сотрудниками об обстоятельствах преступления. Он подвергся жестокому обращению (см. пункт 66 выше) и признался в участии в преступлении. Его признание было документально оформлено сотрудником Г. в виде заявления о явке с повинной. В данном документе указано, что заявитель был проинформирован о статье 51 Конституции Российской Федерации (см. пункт 10 выше). После получения доступа к адвокату на следующий день во время первого допроса следователем в качестве подозреваемого заявитель отказался от своего заявления, содержащего признание, утверждая, что он дал признательные показания в результате жестокого обращения в его отношении со стороны сотрудников правоохранительных органов. Всякий раз он отказывался от своего признания в ходе всех последующих разбирательств, на которых он был представлен адвокатом. Он мог оспорить условия приемлемости заявления в качестве доказательства в судебном разбирательстве по двум основаниям, которые он представил в Суде. Во-первых, он утверждал, что признательные показания были получены от него в результате жестокого обращения в его отношении со стороны сотрудников правоохранительных органов, и, во-вторых, что они были получены в отсутствие доступа к адвокату. Суд первой инстанции рассматривал его признание в качестве допустимого доказательства, учитывая, что обвинения в жестоком обращении в его отношении были необоснованными, что доступ к адвокату не был предусмотрен внутригосударственным правом, а также что заявитель был проинформирован о праве не свидетельствовать против себя. При вынесении приговора в отношении заявителя суд первой инстанции руководствовался в значительной степени его признанием (см. пункты 38—39 выше). В ходе кассационного и надзорного производства Верховный Суд Республики Коми и Верховный Суд Российской Федерации подтвердили заключения суда первой инстанции в полном объеме.