Да и нет - не говорить (стр. 6 )

- Но мы же все равно друзья?

Теперь опять на страничке сидел мальчик-иллюстрация, скрестив ноги и руки. Он вскинул голову, усмехнулся:

- А как же пуд соли, истоптанные железные сапоги и прочие радости?

- Главное в дружбе - это понимание, - серьезно произнесла Милана, - а мы прекрасно друг друга понимаем. Хотя… Знаешь, раньше я думала, что все беды от мальчишек, а сейчас думаю, что от книг, - рассмеялась, но быстро перешла на тихое хихиканье, боясь привлечь внимание деда.

Глава 7, в которой Милана совершает глупость

Засыпала Милана плохо: во-первых, постоянно пыталась отследить, спит ли Роман; во-вторых, злилась, вспоминая, что именно Тася подумала о том, что у Романа должна быть какая-то внешность; в-третьих, размышляла, было ли происшествие на балу саботажем, или просто досадной случайностью. Мысли крутились и вертелись. А вместе с ними крутилась и вертелась девочка.

Разумеется, все это привело к тому, что после слов деда:

- Я пошел на работу, а тебе пора вставать в школу, завтрак на столе! – она благополучно заснула снова и проспала.

Проснулась от трелей нового телефона. Марья Васильевна Премудрова, Миланина учительница, не обнаружив своей ученицы за партой, позвонила Летописцеву-старшему. Тот забеспокоился и начал названивать домой.

- Я же тебя разбудил! – громко закричал вместо «алло». – У тебя все в порядке?

- Скажи, что горло болит, - принялся тут же подсказывать Роман со стола.

- Горло что-то болит, - послушно повторила девочка.

- Сильно? – заволновался мужчина.

- Не то, чтобы сильно… Сейчас я соберусь и побегу в школу.

- Нет уж, посиди сегодня дома. Полощи ромашкой и солью с йодом. Еще в аптечке найдешь аскорбинку, съешь сразу четыре штуки, - по голосу было слышно, что дед расстроен.

Милане стало очень стыдно. Ничего ведь у нее не болело. Голова была тяжелая, так просто плохо спала и поэтому разоспалась наутро. Получается, соврала дедушке. Самым бесстыдным образом!

- Я спрошу задания и все-все сделаю, - пообещала девочка. – Ты не беспокойся, все будет в порядке!

Отключившись, насупилась. Теперь в школу идти бесполезно. Мало того, что скоро начнется третий урок, так дедушка потом начнет выговаривать за то, что внучка не послушалась его. Сползла с постели. Дотопала до кухни. На столе там совершенно остыла яичница-глазунья, а на какао появилась противная пенка. Девочка достала из аптечки аскорбинку. Закинула в рот пару штук. Разжевала. Кисло-сладкий вкус взбодрил немного. Правильно говорят, что витамин С поднимает настроение. Но и аппетит разыгрался. Готовить самостоятельно Милана не особо умела. Хотя вполне могла нарезать бутерброды и поставить чайник.

Через некоторое время, захватив с собой на кухню Книгу, Милана сосредоточилась на завтраке.

- Мммм, - протянул Роман. - Кофе?

- Ага, - девочка едва не подавилась.

-  А булочка с чем?

- С маслом и сыром, - рука непроизвольно дернулась, и кусок шлёпнулся на стол, прямо рядом с корешком.

- Уже вижу, - немного с завистью сказал Книга.

- Извини, - пробормотала Милана, убирая крошки и вытирая следы бутерброда.

- Можно еще ветчину положить, ломтик помидорки и в микроволновку, - продолжал Роман разговор в гастрономическом ключе. - Или красную рыбу накрошить, посыпать зеленью и украсить порезанным на половинки черри.

- Вкусно, - согласилась, а потом сообразила: - Ты-то откуда все это знаешь?

Вместо ответа он развернулся в одном месте, в другом, в третьем. Все страницы пестрели иллюстрированными рецептами - выбирай, какой хочешь. А она-то думала…

Но, по-видимому, неожиданно даже для самого себя, Роман заявил, что любит готовить вкусненькое, да, и сам полакомиться не прочь.

- Готовить? В смысле, присутствовать в качестве поваренной книжки? - прищурившись, поинтересовалась Милана. - А сам как пробуешь?

- Не знаю, - смутился Книга. - Что-то меня занесло. Не в ту степь.

Он замолчал и закрылся. Простой такой томик. И не скажешь по виду, что разговаривать умеет. И не только разговаривать.

- Ро-ом, - протянула девочка, - может ты просто что-то вспоминаешь?

Он появился на обложке. Пожал плечами. Грустный такой, нарисованный мальчик. Даже стало его жаль.

Потом Милана принялась писать одноклассникам, чтобы узнать, что задали. Но пока никто не отвечал, видимо, уроки не закончились. Сидеть просто так – было скучно. Да, и перед дедушкой стыдно. Поэтому Милана принялась убираться: помыла пол, вытерла пыль. Накапала в мир в аквариуме воды. Разложила аккуратно вещи по полкам. В комнате дедушки на столе заметила кипу бумаг с работы. Складывая их в аккуратную стопочку, невольно прочитала несколько строк. Сложными взрослыми фразами там уведомлялось, что будет проведена «реорганизация Питомника Идей, по причине отсутствия доказательств его рентабельности». Милана ничего не поняла, но почему-то сердце тревожно сжалось в груди.

Схватив этот листок, девочка вернулась в свою комнату. Подсела за стол. Приподняла Книгу. Роман сидел на форзаце, спиной в пол-оборота, неподвижный, как простая иллюстрация. Девочка осторожно перевернула лист. Снова Роман. Но теперь развернувшийся чуть больше. Пролистнула дальше, невольно обратив внимание, что каждая иллюстрация изменяется по чуть-чуть. Подняла Книгу, захватила странички и просмотрела изображения в ускоренном темпе. Получился мультфильм. Роман сидел, поворачивался, вставал, уходил, возвращался, подходил к окну, смотрел на улицу. И даже кусочек двора был виден. Как будто этажа со второго. С детской площадкой, горкой, песочницей, магазином вдалеке и разлапистым деревом, похожим на растопырившего лапы медведя.

Забавно, в общем-то. Милана сама любила рисовать оживающие картинки, правда всего из двух листочков, один накручивала на карандаш и дергала туда-сюда, получалось, что, например, штангист поднимает штангу, или девочка прыгает через скакалку.

Но вдруг с Книгой что-то случилось! И это как раз в тот момент, когда Милане требуется объяснение и дружеская помощь.

- Ро-ом, - протянула неуверенно, опасаясь не на шутку, что может никогда больше не услышать чуть ворчливый голос. – Мне нужна твоя помощь. Ты случайно не знаешь, что это может обозначать? – Милана считала текст с листка, спотыкаясь на незнакомых словах.

- Да, ладно. Можешь не читать, - наконец, ожил Роман. – Это как раз о том, что Питомник хотят уничтожить, потому что от него никакой пользы.

- Как это нет пользы?

- Ну, а как ее измерить? Творчество в цифры не переведешь. А раз нельзя измерить, то пишут, что получается ноль.

- Кто пишет?

Дети уставились друг на друга. Надо было что-то делать, а не просто так терять время непонятно на что. Эх, знать бы только, кто устраивает в Питомнике Идей все пакости! Кто высчитывает пользу, а получает нули. Кому это выгодно? Вот в сказках все просто: прочитал про Кощея или Бабу Ягу и уже знаешь, что они персонажи вредные. В жизни, увы, так не бывает!

- Так. Давай подумаем, начнем с самого начала, - задумчиво проговорила Милана. – А тебе откуда было известно, что на месте Питомника Идей хотят строить торговый центр?

- Леля сказала, - машинально ответил Роман.

- Кто?

Становилось все интереснее. Мальчик-картинка потряс головой.

- Не знаю, - протянул неуверенно.

- Ты сказал «леля», это имя?

Книга, казалось, совсем растерялся.

- Нет, это моя крестная, - немного удивленно ответил Роман. – Она написала записку, сказала срочно отнести ее в Питомник Идей. Передать директору. И никому не доверять.

Если бы Милана не сидела, то она бы точно свалилась. Получается, к созданию Книги она не имеет никакого отношения? Но как бы он отнес записку? У него нет ни рук, ни ног. Или Роман на самом деле заколдованный мальчик? Неужели такое бывает в обычной жизни?

- И где эта записка?

Нарисованный мальчик словно ушел вглубь. Потом книга зашелестела страницами, перелистнулась почти до конца. И там обнаружился самодельный конверт, сквозь который просвечивали рукописные буквы.

- А что там написано, ты не знаешь?

- Нет. Это не прилично, читать чужие послания.

- Но тогда моего дедушки тебе точно не стоит опасаться, раз ты должен был передать ему записку, - сделала вывод Милана. – Может в ней имя предателя?

- Возможно, - Роман совсем растерялся. – А кто такой тогда я?

Девочка вынула конверт. Повертела его в руках. Хотелось тот час бежать к дедушке, чтобы рассказать обо всем. Но Роман казался таким одиноким. И Милана понимала, что даже если возьмет его с собой, ничего не изменится. Вот если бы можно было превратить Книгу опять в человека…

Похоже, аналогичные мысли крутились и в голове Книги. Он вернулся в начало. И замелькали сказки: «Царевна-лягушка», «Морской царь и Василиса Премудрая», «Финист - ясный сокол», «Акбузат» - и много-много других, разных народов, разных времен, где одному герою приходилось возвращать облик другому герою.

- Сказка – ложь, да в ней намек, - медленно процитировал Роман. – Я, конечно, не могу вспомнить свою прошлую жизнь. Но ведь не просто так у меня вылетают какие-то фразы? Наверняка, это не случайность!

И как же доказать? Милана постаралась вспомнить все способы, перечисленные в сказках: сжигание лягушачьей шкурки, перьев, сорочки. Ни того, ни второго, ни третьего у Книги не водилось. Но горит бумага хорошо. Горит…

- Ты уверен? – зачем-то шепотом спросила девочка.

- Нет, - так же шепотом ответил бумажный мальчик. – Но что делать?

- Я боюсь, - призналась Милана.

- Я тоже, - Роман приблизил свое бумажное лицо, как мог, теперь оно занимало всю страницу, казалось, что он уткнулся носом в стекло и разглядывает девочку.

- Дома нельзя разводить костер.

- Можно выйти на улицу.

- Я сказала дедушке, что болею.

- Ну, на самом же деле не болеешь.

Он все приближал и приближал лицо. Скоро на Милану смотрел только один глаз Романа – огромный, словно в какой-то искажающий дверной глазок. И самое удивительное – в зрачке отражалась девочка. Точно такая же, как Милана, только нарисованная.

- Решайся, - опять зашептал бумажный мальчик.

И девочка решилась. Положила в карман коробок со спичками. Взяла Книгу и вышла на улицу. Долго выбирала место, где можно было бы развести костер. Прямо во дворе – привлечет ненужное внимание. За домом – разбит цветник. Дальше по улице – школа, не хватает еще встретиться с Марьей Васильевной.