Заметки к лекциям об "индивидуальном переживании" и "чувственных данных"22 (стр. 7 )

Изображая то, что я вижу, говорю ли я себе, что же я вижу?

"Это изображение уникально, ибо оно репрезентирует то, что действительно видно". Что оправдывает меня, чтобы сказать это?

Я вижу две точки на этой стене и поднимаю два пальца. Говорю ли я себе, что вижу две точки? Но, с другой стороны, разве это не может быть знаком моего видения двух точек?

Это особый образ или же я уделяю ему особое внимание?

"Сегодня он указывает на меня; и вчера он также указывал на меня".

Значение фразы "Он указывает на меня".

"Я вижу, что он указывает на А".

"Я вижу, что он указывает на меня".

Вообрази игру: Один человек говорит другому, что он (другой) видит; если он угадывает правильно, то получает вознаграждение. Если А угадывает неправильно, что видит В, В корректирует его и говорит, что же он видит. Эта игра становится более поучительной, если мы вообразим, что человек не говорит то, что видится, но рисует или создаёт модель этого. Теперь позвольте мне вообразить, что я один из игроков.

Разве я не испытывал бы искушение сказать: "Игра асимметрична, ибо только то, что я говорю, я вижу соответствующим визуальному образу".

Проблема стоит так: Это - есть то, что видится; и это есть также то, что вижу я.

Задайся вопросом: "Могу ли только я видеть это - или же это может видеть кто-то другой? Почему только я?"

Для меня нет различия между я и этим - ; и слово 'я' для меня не является сигналом обращающим внимание на место или человека.

Я пытаюсь редуцировать всю проблему к нашему непониманию функции слова 'я' (и 'это - ').

Когда я смотрю на окрашенный объект и говорю "это есть красное", я, по-видимому, знаю точно, чему я даю имя красного. Так сказать, тому, чему я внимаю.

Как если бы в словах "это есть..." заключалась магическая сила.

Я могу заставить себя сказать: Здесь - (в щеке человека, который говорит, что у него болит зуб) зубной боли нет. А что было бы выражением для этого в обычном языке? Разве им бы не было моё высказывание, что у меня здесь нет зубной боли?

"Но кто говорит это?" - "Я!" А кто говорит это? - "Я!" -

Предположим, я задаю такое правило: "Всякий раз, когда я говорил 'У меня болит зуб', впредь я буду говорить 'зубная боль существует'".

Я говорю официанту: "Мне всегда приносите бульон, а всем другим густой суп". Он пытается запомнить моё лицо.

Предположим, что каждый день я совершенно изменяю своё лицо (тело), как он должен узнать, который есть я? Но это вопрос существования игры. "Если бы все шахматные фигуры были похожи, откуда было бы известно, какая из них король?"

Кажется, что хотя он и не может узнать, который есть я, я-то всё ещё знаю это.

Предположим, теперь я сказал: "Это был не тот-то и тот-то, это был я, тот, кто просил бульон", - разве бы я не ошибался? Определённо. То есть я могу думать, что просил его, но это не так. Существуют ли две ошибки, которые я могу сделать: одна - думать, что я просил его, другая - думать, что я просил его? Я говорю: "Помнится, я просил вас вчера", он отвечает: "Вчера вас вообще здесь не было". Теперь я могу сказать либо: "Ну тогда я полагаю, меня подвела память", либо: "Я был здесь, только вчера я выглядел как он".

Кажется, что я могу проследить свою тождественность совершенно независимо от тождественности своего тела. И предполагается идея, что я прослеживаю тождественность чего-то такого, что пребывает в теле, тождественность моего сознания.

"Если кто-то просит меня описать, что я вижу, я описываю то, что видится".

То, что мы называем описанием моего чувственно данного, того, что видится независимо от того, что имеет место в физическом мире, для другого человека всё ещё является описанием.

Если я говорю об описании своего чувственно данного, я не имею в виду уведомление об особом человеке как его собственнике.

(Не более чем я хочу сказать об особом человеке, когда стону от боли.)

Это должен быть серьёзный и укоренившийся дефект языка (можно также сказать 'мысли'), который заставляет меня сказать: "Конечно, это - то, что действительно видится".

Я могу сообщить тебе факт р, потому что я знаю, что р имеет место. Имеет смысл сказать: "Шёл дождь, и я знал об этом", но не "У меня болели зубы, и я об этом знал". "Я знаю, что у меня болели зубы" не обозначает ничего, или то же самое, что и "У меня болели зубы".

Эта ремарка, однако, относится к использованию слова "я", кто бы его ни употреблял.

Рассмотри предложение: "Здесь что-то есть", указывая на визуальное ощущение, которым я сейчас обладаю.

Разве мы не расположены думать, что это высказывание осмысленно и является истинным? А с другой стороны, разве оно не является псевдопредложением?

Но на что (на какую сущность) вы указываете, когда высказываете это предложение? - Разве здесь мы не сталкиваемся со старым затруднением, что нам кажется, будто что-то является особым состоянием или деятельностью сознания? Ибо, истинно, что, говоря эти слова, я нахожусь в особом состоянии сознания, я всматриваюсь в нечто - но это как раз и не конституирует значение.

Сравни с этим такое высказывание, как "Разумеется, я знаю, на что указываю посредством словосочетания 'зубная боль'".

Обдумай структуру сознания, в котором ты говоришь себе, что р.~ р имеет смысл, и, повторяя высказывание этой формы, так сказать посредством интроспекции, попытайся отыскать, что оно подразумевает.

Феномен всматривания близко связан со всей загадкой солипсизма.

"Если меня спрашивают: 'Что ты видишь?', я описываю визуальный мир". - Разве вместо этого я не могу сказать: "... я описываю вот это - " (указываю перед собой)?

Но теперь рассмотрим случай, когда перед кем-то находится изображение части его комнаты, на которую он смотрит, и он говорит: "Это в изображении похоже на то (на часть его визуального поля, когда он глядит на свою комнату)".

Предположим, я сказал: "Здесь есть нечто"; и будучи спрошенным: "Что вы имеете в виду?", я нарисовал изображение того, что я вижу. Будет ли это оправдывать данное высказывание? - Разве это изображение не должно пониматься 'в системе'? И разве я не должен понимать его как выражение в рамках системы?

[Ссылка на геометрический график двух перпендикуляров, проведённых к точке, заданной на прямой:] 'Взгляни на эту геометрическую пропозицию как на элемент целостной системы геометрических пропозиций, тогда ты увидишь, действительно ли ты захочешь принять эту пропозицию!'

"Поскольку нет ничего, в точности соответствующего моему визуальному образу, незачем говорить, что другой человек знает, что видит он, а не то, что вижу я, и что поэтому всё симметрично; мой визуальный образ является уникальным!"33

"Но я могу убедить себя, что никто другой не испытывает боли, даже если они и говорят об этом, но не в том, что её нет у меня".

Лишено всякого смысла сказать: "Я убеждаю себя, что не испытываю боли", кто бы это не говорил. Когда я говорю, что не могу убедить себя в том, что я не испытываю боли и т. д., я ничего не говорю о себе.

Если я говорю: "Я вижу это - ", я, вероятно, указывая на человека, которым являюсь я, стучу себя в грудь. Теперь предположим, что у меня нет головы и, указывая на свой геометрический глаз, я указываю на пустое место над своей шеей; чувствовал бы я всё ещё, что, стуча себя в грудь, указываю на человека, который видит? Теперь я могу спросить: "Откуда в этом случае ты знаешь, кто это видит?" Но что значит это? Совершенно незачем указывать перед собой, и если вместо этого я указываю на изображение и стучу как по груди, так и по изображению и говорю: 'Я вижу это', - не имеет смысла спрашивать: "Откуда ты знаешь, что ты - это тот, кто это видит?", - ибо я не знаю, что то, на что я указываю, видит этот человек, а не другой. - Это то, что я подразумеваю, говоря, что я не выбираю рот, который говорит: "У меня болят зубы".

Разве не странно, что если я гляжу перед собой, указываю перед собой и говорю "Это!", я должен знать, что же я подразумеваю. "Я подразумеваю именно эти оттенки цвета и очертания, это явление".

Если я говорю: "Я подразумеваю это явление", кажется, - я сообщаю тебе, что это является, например, стулом в противоположность кровати и т. д., на который я указываю и смотрю. Как если бы посредством слова "явление" я действительно обращал твоё внимание на нечто другое, нежели, например, физический объект, на который ты смотришь. И действительно, этому 'включению в явление' здесь соответствует особое всматривание. Вспомни здесь, что философы определённой школы часто обычно говорят так: "Я уверен, что подразумеваю нечто, когда говорю '...'".

Кажется, что визуальный образ, которым я обладаю, есть нечто такое, на что я могу указать и что я могу обсуждать; то, что я могу сказать о нём, является уникальным. Я указываю на физические объекты в моём поле видения, но не их я имею в виду под явлением. Об этом объекте я говорю если не другим, то себе. (Он напоминает нечто нарисованное на ширме, которая меня окружает.)

Этот объект неадекватно описывать как "то, что вижу я", "мой визуальный образ", поскольку он не имеет никакого отношения к какому-то отдельному человеческому существу. Скорее, мне следовало бы назвать его "то, что видится". И поскольку с ним всё в порядке, лишь тогда я обязан сказать то, что может быть сказано об этом объекте в той разновидности языковой игры, в которой должно использоваться "то, что видится". Ибо, на первый взгляд, я чувствовал бы склонность использовать это выражение так, как используют слово, обозначающее физический объект, и только по зрелому размышлению я вижу, что не могу этого сделать. - Когда я сказал, что здесь, по-видимому, есть объект, на который я могу указать и который могу обсуждать, произошло как раз то, что я уподобил его физическому объекту. Ибо только по зрелому размышлению обнаруживается, что идея "обсуждения" здесь неприменима. (Я мог бы уподобить 'объект' театральной декорации.)

Теперь, когда меня могли бы попросить рассказать об этом объекте? Когда я сказал бы, что рассказал о нём? - Очевидно, как мы сказали бы, когда я описываю свой визуальный образ. И, вероятно, только если описываю его я, и только если я описываю его себе.

Но в чём в этом случае суть того, чтобы сказать, что когда я описываю себе то, что вижу, я описываю объект, называемый "то, что видится"? Зачем здесь говорить об особом объекте? Разве это не обусловлено неправильным пониманием?