Заметки к лекциям об "индивидуальном переживании" и "чувственных данных"22 (стр. 1 )

Людвиг Витгенштейн

ЗАМЕТКИ К ЛЕКЦИЯМ ОБ "ИНДИВИДУАЛЬНОМ ПЕРЕЖИВАНИИ" И "ЧУВСТВЕННЫХ ДАННЫХ"22

Переживание испуга (когда мы философствуем) проявляется для нас как аморфное переживание позади исходного переживания.

Я лишь хочу сказать, неправильно говорить, что слово "испуг" обозначает нечто такое, что сопровождает выражающее испуг переживание.

"Рассеянный" взгляд, мечтательный голос, видимо, предназначены лишь для передачи реального внутреннего чувства.

Философская проблема в следующем: "Что же озадачивает меня в этом вопросе?"

Об определённом переживании можно кое-что сказать, и сверх этого есть нечто такое, и наиболее существенное, что описать нельзя.

Здесь говорят, что именуется определённое впечатление. И в этом есть нечто странное и проблематичное. Ибо всё обстоит так, как будто впечатление - это нечто эфемерное, чтобы быть наименованным. (Жениться на богатстве женщины.)

Ты говоришь, что у тебя есть неуловимое впечатление. Я не сомневаюсь в том, что ты говоришь. Но я спрашиваю, сказал ли ты этим что-нибудь. То есть, на что ты указал этими словами, в какой игре?

Всё обстоит так, как если бы, хотя ты и не можешь сказать мне точно, что происходит внутри тебя, ты тем не менее можешь сказать мне об этом нечто общее. Говоря, например, что обладаешь впечатлением, которое не может быть описано.

Так сказать: В нём есть нечто большее, только ты не можешь этого высказать; ты можешь сделать лишь общее высказывание.

Это - идея, которая действует на нас разрушающе.

"Есть не только телодвижения, но и особое чувство, которое я не могу описать"; вместо этого ты должен был бы сказать: "Я пытаюсь указать тебе на чувство" - это было бы грамматическим замечанием, показывающим, какое использование подразумевает моя информация. Это почти соответствует тому, как если бы я сказал: "Это я называю 'А' и указываю тебе на цвет, а не на очертания".

Каким образом мы можем указать на цвет, а не на очертания? Или на ощущение зубной боли, а не на зуб, и т. д.?

Что же называют "описанием чувства кому-нибудь"?

"Я даю имя чувству, которое есть у меня сейчас". - Я не вполне знаю, что ты делаешь.

"Эту боль я называю 'зубная боль' и никогда не могу сделать так, чтобы он понял, что же этим подразумевается".

Но мы находимся под впечатлением, что можем указать на боль, так сказать, невидимую другим человеком, и наименовать её.

Ибо что же подразумевает, что это чувство является значением этого имени?

Или что боль является носителем имени?

"Я знаю, что я подразумеваю под 'зубной болью', но другой человек этого знать не может".

Когда говорят: "Я говорю себе", то, в общем, подразумевают как раз то, что тот, кто говорит, и есть единственный человек, который слушает.

Если я гляжу на нечто красное и говорю себе, что это является красным, сообщаю ли я себе информацию? Сообщаю ли я себе личное переживание? Некоторые люди, философствуя, может быть, склонны сказать, что это - единственно реальный случай передачи личного переживания, поскольку только я знаю, что же действительно я подразумеваю под 'красным'.

Вспомни, в каких специальных случаях только и имеет смысл информировать другого человека, что цвет, который он видит сейчас, является красным.

Затруднение состоит в том, что мы чувствуем, что сказали нечто о природе боли, когда говорим, что один человек не может обладать болью другого человека. Вероятно, мы не склонны были бы сказать, что сказали нечто физиологическое или даже психологическое, но нечто метапсихологическое, метафизическое. Нечто о сущности, о природе боли в противоположность её каузальным связям с другими феноменами.

Кажется даже не ложным, но как бы бессмысленным сказать: "Я чувствую его боль", как если бы это вытекало из природы боли, человека и т. д. Как если бы это высказывание в конечном счёте было высказыванием о природе вещей.

Стало быть, мы как бы говорим об асимметрии в нашем способе выражения и схватываем её как зеркальный образ сущности вещей.

Можно ли сказать: "В том, что я говорю о переживании другого, само переживание не играет никакой роли. В том, что я говорю о своём переживании, играет роль само переживание"?

"Я говорю о своём переживании в его, так сказать, присутствии".

Но переживание, которое есть у меня, в определённом смысле, видимо, замещает описание этого переживания. "Оно есть своё собственное описание".

(Я не могу знать, видит ли он что-нибудь вообще или только ведёт себя так, как веду себя я, когда что-то вижу.) По-видимому, в использовании слова "видеть" (и всех слов, относящихся к личному переживанию) есть несомненная асимметрия. Склоняются к тому, чтобы установить это следующим образом: "Я знаю, когда я вижу нечто, как раз посредством того, что я это вижу, а не слушая, что я говорю, и не наблюдая нечто остальное в своём поведении, тогда как что он видит и то, что он видит, я знаю только наблюдая за его поведением, То есть опосредованно".

(а) В этом есть ошибка, То есть в "Я знаю, что я вижу, поскольку я это вижу". Что означает, знать что?

(b) Верно сказать, что причина, по которой я говорю о своём видении, не относится к наблюдению за моим поведением. Но это - пропозиция грамматики.

(с) По-видимому, в том, что я могу знать только - - - [опосредованно то, что он видит], есть несовершенство. Но это как раз и есть тот способ, которым мы используем слово - - - ["видеть"]. Можем ли мы тогда, если можем, - - - [сказать, что я непосредственно знаю, что он видит]? Несомненно23.

Следует ли нам говорить, что человек, который не изучал язык, знает, что он видит красное, но не может этого выразить? - Или нам следует сказать: "Он знает, что он видит, но не может этого выразить"? - Поэтому, помимо видения этого, он также знает, что он видит?

Итак, предположим, я спросил: "Откуда я знаю, что я вижу и что я вижу красное? То есть откуда я знаю, что делаю то, что ты называешь видением и видением красного?" Потому что мы используем слова 'видение' и 'красное' в игре, которую разыгрываем друг с другом.

Используй: "Он знает, какой цвет видит он", " Я знаю, какой цвет видел я" и т. д.

Откуда мы знаем, какой цвет видит человек? Посредством примера, на который он указывает? И откуда мы знаем, что подразумевается под отношением, которое пример имеет к оригиналу? Должны ли мы сказать: "Мы никогда не знаем..."? Или же лучше удалить из нашего языка "Мы никогда не знаем" и, по сути дела, рассмотреть то, как мы обыкновенно используем слово "знать"?

Что если бы кто-то спросил: "Откуда я знаю, что то, что я называю видением красного, не является каждый раз совершенно различным переживанием и что я не ведён в заблуждение, думая, что оно тоже самое или почти то же самое?" И снова ответ здесь: "Я не могу знать" и последующее устранение вопроса.

"Он находится в более выгодном положении, чем мы, чтобы сказать, что же он видит". - Как сказать.

Если мы скажем: "Он сообщит нам, что он видел", всё обстоит так, как если бы он использовал язык, которому мы его никогда не учили.

Всё обстоит так, как если бы мы получили представление о чём-то таком, что до этого мы видели только извне.

Изнутри и извне!

"Наше обучение связывает слово 'красное' (или эта связь подразумевается) с его отдельным впечатлением (личным впечатлением, впечатлением в нём). Затем он сообщает это впечатление - разумеется, не прямо - посредством речи".

Поскольку ты используешь изображение непосредственно-опосредованно, ты не можешь доверять себе относительно грамматической ситуации в остальных случаях [в иных отношениях].

Скажут ли, что кто-то видит нечто подобное тому, что происходит внутри него? И учатся ли говорить, что кто-то видит, обучаясь позволять другим видеть нас изнутри?

"Мы обучаем его делать так, чтобы мы видели то, что видит он". Он, по-видимому, опосредованным способом показывает нам объект, который он видит, объект, который находится перед его мысленным взором. "Мы не можем взглянуть на него, он находится в нём".

Идея индивидуального объекта видения. Явление, чувственно данное.

Откуда идея приватности чувственно данных?

"Но действительно ли ты хочешь сказать, что они не являются приватными? Что один человек может видеть образ прежде взора другого человека?"

Конечно, ты же считаешь, что если сообщить кому-то то, что видит другой, то это может быть более прямым способом коммуникации, чем указание на образец!

Если я говорю, чем является то, что я вижу, то каким образом я сравниваю то, что я говорю, с тем, что я вижу, чтобы знать, говорю ли я истину?

Ты можешь говорить, что сказать ложь о том, что я вижу, заключается в знании того, что я вижу, и высказывании чего-то другого. Предположение, что я так говорю, состоит как раз в том, что себе я говорю 'Это есть красное', а вслух - 'Это есть зелёное'24.

Сравни высказывание лжи и высказывание истины в случае, когда ты сообщаешь, какой цвет ты видишь, со случаем описания картинки, которую ты видел, или когда сообщал правильное количество вещей, которые ты должен был сосчитать.

Сопоставь то, что ты говоришь, с тем, что ты видишь.

Всегда ли есть сопоставление?

Или, если я говорю слово "красное", можно ли это назвать заданием изображения цвета, который вижу я? Разве только изображения посредством его связей с образцом.

Но если я указываю на образец, разве это не задаёт изображение?

"То, что я демонстрирую, раскрывает, что я вижу" - в каком смысле одно делает другое? Идея в том, что теперь ты можешь, так сказать, заглянуть внутрь меня. Тогда как я лишь раскрываю тебе то, что вижу, в игре раскрывания и сокрытия, которая разыгрывается всецело со знаками одной категории. "Непосредственно-опосредованно".

Мы мыслим игру, в которой внутреннее существует в обычном смысле.

Мы должны достичь ясности относительно того, как на самом деле нами применяется метафора раскрывания (снаружи и внутри), иначе мы будем пытаться искать внутреннее позади того, что является внутренним в нашей метафоре.

"Если он научился показывать мне (или говорить мне), что он видит, он мог бы теперь показать мне". Несомненно. Но на что похоже, показывать мне, что он видит? Это - указание на нечто при определённых обстоятельствах. Или же что-то ещё (не обманывайся идеей опосредованности)?

Ты сравниваешь это с высказыванием типа: "Если бы он научился раскрываться, то я мог бы теперь видеть, что внутри". Я говорю да, но вспоминаю, на что похоже в этом случае раскрывание.