Георгий Ефимов Роща Яндуша Рассказ (стр. 3 )

Бежал  год  за  годом.  За  работой своей,  за огорчениями да маленькими радостями  и  не  заметил  Яндуш, как вырос  его  сын.  И  хоть  жили они дружно, и Алмуш давно уже был первым  помощником  отцу  во  всех делах — и  на  мельнице,  и  на  Чертовом  поле — все-таки  не  мог  Яндуш от  волнения  найти  себе  места,  когда подошел  срок  получать  его сына свидетельство об окончании школы.

Рассказывают, на заре того дня поднялись отец с сыном раным-ранешеньки и ушли на берег Тавыша. Утро застало их на том месте, откуда хорошо было видно кручу на противоположном берегу, а на круче живое зеленое слово «АНУК».

Окончив школу, Алмуш не покинул родной край. Остался в селе, стал работать в колхозе трактористом. А вскоре,  смущаясь и краснея, признался  своему  отцу,  что  горячо любит девушку  из  соседних  Турикасов.

Что  мне делать,  отец,  посоветуй.  Я просто  жить  без  нее  не  могу!—выдохнул Алмуш.

Яндуш улыбнулся:

-  Ну, а ты-то ей по сердцу?

Алмуш низко склонил голову, чуть слышно ответил:

-  Да. Мне кажется, да...

- Ну,  коли  так — засылай  сватов! — Радостно,  молодо  засмеялся отец.— Хочешь,  я  сам  буду  твоим сватом?

Разговор  этот  взволновал  Яндуша Иваныча.  И  обрадовал,  и  опечалил. Вот и  вырос  его  сын,  уходит  из-под родительской  опеки,  заботы.  Грустно! Но ведь это неизбежно,— утешал  сам себя Яндуш  Иванч.— Рано  или  поздно, это должно было случиться. Это— жизнь.  Зато  каким  парнем  стал  его Алмуш!  Небось,  не  одна  девушка  в округе тайком вздыхает по нем, гадая на угольке.  Интересно, кого он облюбовал?  Какую?  Чья  она?  Взглянуть бы на нее... Если все сложится хорошо, если не ошибся сын, и девушка славная,  и  в  самом деле  отвечает на любовь Алмуша взаимностью, то в их семье скоро  появится  молодая  женщина, хозяйка. И не будет в нем так грустно, неуютно,  тоскливо.  Только  бы не оказалась будущая сноха вздорной чванливой.  Но  такая вряд  ли понравилась бы Алмушу!  Нет,  она обязательно хорошая. Добрая, приветли­вая. Ведь Алмуш неглупый парень, разбирается... Хотя, говорят, любовь слепа...

Яндуш Иванч волновался не меньше сына. Видя горячее нетерпение Ал­муша. Яндуш Иванч решил не откла­дывать дело в долгий ящик. И однаж­ды в воскресное утро, намазав дегтем сапоги, принарядившись в вышитую косоворотку, темно-синий елен *, он отправился в Турикасы.

Теперь Яндуш уже многое знал об избраннице своего сына. Зовут де­вушку Лизук. Она дочь Тябука и Унись Петровых. Оба работают в колхозе. Знал их Яндуш. Не так, что­бы уж очень, друзьями-приятелями они не были, но' и Тябук и Унись не раз бывали у него на мельнице. Люди Они степенные, честные, добрые. Худого слова про них никто никогда не говаривал. А ведь известно, добрая слава лежит, а худая — бежит!

В избе Петровых был один Тябук. Вооружившись молотком, он прикола­чивал у самого входа вешалку. Увидев на пороге Яндуша Иванча, широко раскрыл от удивления глаза.

—  И-и, какой гость! Не ждали, не гадали!  —  Бросил  молоток  в  ящик под  лавку.— А  я  тут  маленько  по хозяйству...  Оторвалась,  проклятая. Проходи,  Яндуш  Иванч,  проходи.  С чем пожаловал, каким ветром?

Яндуш Иванч шагнул вперед, сел на указанный хозяином стул, смущен­но улыбнулся, не зная, как начать разговор.

Хозяин выжидающе молчал.

—  Случилось что?..— наконец спро­сил он, посерьезнев лицом.

—  Случилось.— Ответил  Яндуш Иванч.  И  вдруг,  решив  начать  дело с  шутки,  весело  сказал: — Слух  я слыхал, будто есть у вас телушка для продажи.

—  Что ты, что ты, Яндуш Иванч! — хозяин даже замахал  на  гостя рука­ми.— Не  верь!  Нынче  наша  корова яловой  осталась.  Вот  ее  мы  действи­тельно  продать решили да новую  ку­пить. А телушки у нас нет...

Яндуш Иванч весело засмеялся:

—  Ну,  Тябук,  так  нам  с  тобою, видно,  не  договориться.  Прошли  те времена.— Хозяин  смотрел  на  него растерянно, никак не мог взять в толк, чего  хочет  от  него  гость.  А  Яндуш продолжал.— Ну  ладно,  телушки  у вас  нет.  А  дочка  на  выданье  есть? Как говорится, ваш товар, наш купец...

—  А-а! — Тябук расплылся в широ­кой  улыбке,  бросился  к  раскрытому настежь  окну,  выходящему  в  под­ворье,  высунулся  в  него  чуть  не  до пояса,  закричал  зычно: — Мать! — Обернулся к Яндушу Иванчу.— Такое нам  одним  не  решить.  Надо  жену позвать,  она  в  огороде...— И  снова бросил  свое  тело  за  окно.— Унись! Где ты там?

—  Иду, иду!—Певуче послышалось совсем  рядом.  Потом в сенцах забря-кал  рукомойник,  отворилась  дверь, и в избу вошла Унись.

Это была статная, лет сорока, жен­щина с хорошим приветливым лицом. Разглядывая ее украдкой, как бы заново, Яндуш подумал: «Хорошо, если дочка похожа на свою мать».

—  И-и!.. — протянула  Унись  удив­ленно и  радостно.— Да у нас, оказы­вается,  гость! — И,  быстро  вытерев ладони пестрым передником, с досто­инством  протянула. Яндушу  Иванчу руку.— Что  же  ты  не  угощаешь  го­стя? — Мягко  упрекнула  она  мужа.— У нас пиво есть!

Она проворно юркнула за дверь, в сенцы. И снова Яндушу Иванчу не­вольно  подумалось:  «Ну,  если  дочка уродилась  в  маму,  то  у  Алмуша  не дурной вкус!»

Хозяйка вернулась быстро. Легко ступая, пересекла избу от порога до стола, поставила блюдо со свежими, только что с грядки, овощами.

—  Угощайтесь.  А  я  быстренько приготовлю пиво.

В наших местах пиво пьют, предварительно подогрев его. Но делать это надо умеючи! И тогда, как говорится, за уши не оттянешь!

Подвесив над шестком котел, Унись развела под ним огонь. Все она делала легко,  проворно,  бесшумно,  словно играючи.

Вскоре послышалось сердитое шипенье — это, нагреваясь, заворчал, запротестовал котел. Подождав минуту-другую, и улучив тот драгоценный момент, когда котел нагрелся до нужной температуры, Унись решительно вылила в него пиво, легко подхватив принесенное из погреба доверху наполненное ведро.

—  У  меня  все  готово! — певуче объявила  она  вскоре,  расставляя  на столе стаканы.

Теплое пиво она перелила в туес, водрузила на стол, а деревянным ковшом с длинной резной ручкой принялась разливать темно-коричневую пенистую жидкость по стаканам.

—  Подвигайтесь  ближе  к столу, Яндуш  Иванч,— пригласила  Унись. - Такому гостю мы всегда  рады. Надеюсь, добрые вести принесли вы в наш дом?

—  Да  не  знаю,  что  и  сказать, - развел  руками  Яндуш  Иванч.— Kак вы к ним отнесетесь!

—  А что такое?

Унись  опустилась  на  табуретку, вопрошающе глядя то на мужа, то на гостя.

Яндуш  Иванч  виновато  потупился. На  выручку  ему  поспешил  Тябук:

—  Вот ведь дела-то какие, мать...— Начал он, отхлебнув немного пива из своего  стакана.— Яндуш  Иванч пожа­ловал  к  нам...— Он  робко  взглянул на  жену  и  несмело  договорил.— По­жаловал как сват.

—  И-и!  —  Всплеснула  руками Унись.— А кто жених?

—  Алмуш,  мой  сын.— Словно  про­винившийся, отозвался  Яндуш Иванч.

Лицо Унись посветлело.

—  Вот  оно  что!  Видать,  люди-то догадливы. Все видят, все примечают.

—  А  что  такое? — Встревожился Тябук.

—  А  то,  что  были  слухи,  были! Корову  я  в  стадо  выводила,  так  со­седки  намекали:  «Уведут  у  тебя скоро дочку со двора!»  Да  я  и  сама слышала не  раз  воркованье у наших •орот.  Провожал  кто-то  Лизук  с  хо­роводов домой. Выходит, Алмуш?

—  Выходит...— согласился  Яндуш Иванч.

—  Ну что ж, Яндуш Иванч,— заго­ворила  Унись,— человек  вы  у  нас известный,  уважаемый,  вся  наша жизнь — на  виду.  С  таким  человеком породниться — для  нас  честь.  И  сын у вас, слыхала, хороший. Да плохого-то Лизук и не полюбит. И если молодые  договорились  меж  собой,  мы  с отцом  у  них  на  пути  не станем.  Но не мешает обо всем и дочку спросить! Что она сама думает!

—  Да,  да!..— подхватил  Тябук.— Как  такое  без нее решать? А  мы  не против.  Мать  верно  говорит.  Где  же она, дочь-то наша?