Георгий Ефимов Роща Яндуша Рассказ (стр. 8 )

Может быть, и переполошились бы какие-нибудь бабки, охочие до сплетен, да поняли все, что острота события прошла, опоздали они со своими догадками и предположениями. Мало того, селяне дружно решили, что ничего сверхъестественного не случилось. И Яндуш Иванч, и Хветусь - хорошие люди, судьба в с тем и с другим обошлась сурово, и почему им не жить вместе?

Так  возникла  в  Турикасах  эта  новая хорошая семья.

Своей  затеи  с  посадкой  деревьев Яндуш  Иванч  не  оставлял.  И  теперь на  Чертовом  поле  часто  можно было видеть  троих:  Яндуша  Иванча,  Тихона  Петровича  и Хветусь.  Вечерами в  часы,  свободные от других  забот, они наперекор  всем  неудачам,  копали ямы,  сажали  выросшие  в лесу совсем юные  тополя,  липы,  ветлы,  берёзки. Выращивали  саженцы  из  семян, наполнив доброй  лесной  землей  бумажные стаканчики.

Воистину  трудом  славен  человек. И  люди,  благодарные  создателю рощи,  не  зря  нарекли  ее  рощей  Яндуша.  Человека  больше  нет,  он  ушёл из  жизни,  но  остался  этот лес — след того  человека  на  земле,  и  не  одно поколение  моих  земляков  придёт сюда  и  с  благодарностью  произнесёт имя Яндуша.

Мне неудержимо захотелось увидеть Хветусь.

Поспешив к  своей  повозке,  я впервые  за  весь  путь  прикрикнул  на лошадь, заторопив ее.

Вот и мельница. Я увидел её издали в невольно залюбовался: игрушка...  Мельница  из  волшебной  сказки.

Я помню ее почерневшей от снега, дождей и времени. А она встретила меня помолодевшей, красивой... Кто-то заботливо сменил сгнившие черные доски на обшивке, и светлые тесовые бока мельницы тепло светились на солнце. К мельнице вплотную приле­пилась крохотная избушка-сторожка. Но и она была уже не той ветхой избенкой из моего детства. Железная, крашенная суриком крыша. Белый кружевной наличник вокруг неболь­шого оконца. Желтое крылечко под навесом. Скамья под окном. Вместо  памятного мне толстого бревна, на котором любили сидеть, радуясь весеннему  солнышку  мы,  мальчишки.

Я  спрыгнул  с  телеги,  привязал  к коновязи свою лошадь.

Видно,  скрип  моей  повозки  услышали.  Отворилась дверь  избушки,  на пороге возникла худенькая, невысокого роста пожилая женщина. Ситцевое свободное платье — мелкие светлые цветочки по коричневому полю— совершенно белая голова под таким белым  платочком.  Держалась женщина удивительно прямо и степенно. Защитив ладонью глаза от яркого утреннего солнца, она пристально присматривалась в меня.

Тетка  Хветусь!..— взволнованно сказал я, приближаясь. — Не узнаете?

Внимательный  взгляд  изучал  меня минуту-другую...

Ах,  тур-тур!  — всплеснула рука-женщина.— Атнер  Аксарин?  Угадала?

—  Угадали!

И-и-и,  какой  ты  стал!  Батыр, красавец! Ну как же тут не угадать,— вылитый отец. Я обнял ее.

Сколько лет прошло, дорогая тётка Хветусь!

Жизнь прошла, сынок. Жизнь. Ты нaдолго в родные края?

—  В отпуск.

—  Потом снова умчишься-скроешься на долгие годы?

—  Что поделаешь!

Я взвалил на спину свой мешок с зерном и, как когда-то Яндуш Иванч, поднявшись вверх по лестнице, высы­пал пшеницу  в ковш.

Тетка Хветусь наладила жернов на мелкий  помол.

—  Вот  и  все.  Теперь  тут  без  нас дело  пойдет  своим  чередом.  Аида  в избу.

Вернувшись к телеге, я достал припрятанную до времени под дерюж­кой  коробку шоколадных конфет.

—  Это  вам,  тетка  Хветусь,  гости­нец.

—  И-и, какая красавица! — Разгля­дывая  яркую  коробку,  воскликнула мельничиха.— Небось, дорогая?

—  Пустяки.  Я  вот  сейчас  рощу Ян душа  проезжал — глазам  своим не поверил!

—  Да-а, разрослась рощица. Семена вокруг себя  рассыпала,  размножилась. Жаль,  не видит  ее  Яндуш.  То-то бы порадовался.  Не  дожил.  Раны  его фронтовые  замучили.  Так  и  свели  в могилу.

—  Я хоть и мал был тогда, но пом­ню,  как  убивался  Яндуш  Иванч  на этом Чертовом поле.

—  И-и!  Сколько  сил  положил  он на нем! Сколько времени потратил!

—  А люди не верили.

—  Потом поверили! Сколько помощ­ников  появилось!  —  радостно  сооб­щила  тетка  Хветусь.— Сначала,  прав­да,  все  один.  Потом лесничий на по­мощь пришел.  Помнишь ли его?

—  Да как же,  конечно помню.

—  Тоже  покойник  теперь.  Царство ему  небесное,  славный  человек был...— На  лицо тетки  Хветусь набе­жала  печальная  тучка.  Но  через  не­сколько  секунд  она  смахнула  ее, весело продолжала.— Двое их стало. А тут и я в их бригаду влилась.— Она засмеялась.— Все стаканчики бумажные клеила. Ох, сколько я их переклеила! Одному господу богу известно. Долго бились мы втроем. А как десятка два деревьев укрепи­лось да в рост пошло — тут и набе­жали! Никого уже уговаривать не надо было. Поверили! Кто ямы копает, кто навоз из села тащит, кто — землю из лесу, кто — саженцы. Закипела рабо­та! Да так споро дело пошло! Заса­дили все поле! Погибнет деревцо, а мы тут же на его место — другое! Потом трава пошла, цветы зацвели, а кое-где и молоденькие деревья сами по себе из земли пробиваться начали. Мы их и не садили вовсе — подлесок  направился! И, поверишь ли, птицы однажды прилетели! Гнезда начали вить! А Яндуш помер...

По-молодому разгоряченное лицо ее померкло. Она умолкла, печально гля­дя куда-то мимо меня, тяжело вздох­нула.

Стараясь развеять ее невеселые думы, повернуть разговор в шутливое русло, я спросил:

—  Теперь,  стало  быть,  вы  тут,  на мельнице,  самый  главный  начальник?

Она ответила без улыбки:

—  Самый  главный.  А  вот  решила: все,  что  делал  и  берег  Яндуш,  буду делать и  беречь я.

Мы стояли молча. У наших ног нес свои воды Тавыш — река детства. И моего, и старой Хветусь. Река, на берегах которой живут дорогие на­шим сердцам люди, стоят дорогие нашим  сердцам  памятники и  могилы.

Положив мешок с мукой на подводу, я  тронул  коня  в  сторону  Анаткасов.

Отдалялась старая  мельница  с  крохотной  избушкой-сторожкой,  исчезла из  глаз  седая  женщина,  которую знал  давным-давно  и,  как  оказалась по-настоящему  узнал  лишь  сегодня.

Конь идет все вперед и вперед.  Вот и роща Яндуша. С прохладой, лесным сумраком,  запахом  прелых  прошлогодних  листьев,  земляники,  с  птичьими  голосами.  И  я  невольно  возвращаюсь  к  своим  прежним  мыслям. Разные  люди  по-разному  проходят свой  жизненный  путь.  Вот  мой  земляк  Яндуш...  Не  стало  среди нас людей,  обитающих на земле, вроде бы незаметного,  «маленького»  человека тихо  прожившего  свои  дни  в скромном  звании  сельского  мельника, оставившего  о  себе  добрую  память - вещественную,  материальную, трепещущий на ветру живой зелёный островок  на  бывшей  мертвой земле. Прошли  годы,  десятилетия.  Много и многие  забылись,  выветрились людской  памяти,  а вот его,  этого  человека,  не  забыли.  И  не  забудут. Благодарные  потомки  наши  будут приходить  сюда,  в  рощу  Яндуша поколения  новых людей  будут из уста в уста,  как легенду,  передавать историю  возникновения  просторной зелёной рощи, имя ее создателя.

Дорога  пошла  на  подъем.  Роща осталась  позади.  Но  долго  ещё её прохлада  обнимает  меня, приятно холодит плечи, спину...

Отсюда, со склона, слышно, как  там, внизу у реки, стучит водяная мельница. Стучит, словно большое сердце  большого  и  доброго  человека.

Будь  благословенна,  моя  родная отчая земля!

До новой встречи!