«Наука, образование и инновации в России: взгляд молодых ученых на проблемы и перспективы» (стр. 7 )

Партнерка на США и Канаду по недвижимости, выплаты в крипто

30% recurring commission
Выплаты в USDT
Вывод каждую неделю
Комиссия до 5 лет за каждого referral

Наблюдается тенденция роста числа организаций, готовящих аспирантов и докторантов, число которых выросло с 2041 (в 2006 г.) до 2170 (в 2010 г.). Также более чем на 10000 человек увеличилась общая численность аспирантов, и за то же время на 229 человек возросло количество докторантов. При этом наблюдалось резкое снижение количества защищенных диссертаций в 2008 г. (для кандидатских - 25%, для докторских - 44%), что связано с реформированием нормативной базы системы аттестации в 2гг., и ожидается такой же спад в 2012 году в связи с продолжением реформ ВАК.

При анализе данных показателей в НИИ, наблюдается стабильная тенденция снижения численности по всем категориям. По-видимому, это связано с тем, что основные средства в указанный период были направлены на развитие вузов. Однако, если посмотреть на статистику лиц, утвержденных ВАК в ученых степенях за тот же период, то их количество в несколько раз (для кандидатов в 2,5-3 раза, для докторов в 8 - 9 раз) превышает число защит аспирантов и докторантов. Получается, что аспирантура и докторантура перестают быть основным источником подготовки научных кадров высшей квалификации?

Следует отметить, что до сих пор многие кандидаты наук, окончившие аспирантуру, слабо подготовлены к самостоятельной исследовательской и педагогической работе и даже оказываются по своей квалификации ниже специалистов, не имеющих ученых степеней, но обладающих практическим опытом. Это связано как с жестким требованием защит аспирантов в конце их аспирантуры, что, при стремлении организаций к высоким показателям, снижает требования к представляемым диссертациям, так и отсутствие достаточного финансирования, обеспечивающего возможность сосредоточения на научной деятельности, а не на необходимости зарабатывания денег на стороне.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Аспирантура, по сути, представляет (должна представлять) собой стартовую площадку для успешного профессионального роста и реализации проектов (например «стартапов»), и успешна если:

- проводится в окружении профессионалов в своей области и позволяет устанавливать деловые связи;

- дает несравнимо больше времени для работы над собственными задачами;

- проводится под руководством опытного научного руководителя, обеспечивая эффективное использование времени и высокий уровень получаемых результатов, подтвержденный публикациями и патентами.

- дает четкое видение траектории дальнейшего развития и перспективы работы в области специализации.

Поэтому необходимо понять, что процесс подготовки аспирантов - высшая образовательная ступень, обеспечивающая учащимся не только расширение кругозора и накопление знаний, но и получение навыков исследовательской работы. Защиту кандидатской диссертации следует рассматривать, как один из возможных результатов завершения аспирантского обучения, необходимый прежде всего тем выпускникам, которые планируют работать непосредственно в научной сфере и образовании. Важно, что форма оценки эффективности аспирантуры по числу защит является вредной формой оценки, что неоднократно подчеркивалось Координационным советом.

В принципе, рост числа аспирантов и защит - общемировой тренд: не говоря уже о Китае, в странах ОЭСР также увеличивается число «остепененных» (прирост неравномерен - в Германии, Финляндии, Франции он небольшой, в то время как в Японии, Португалии, Дании, Чехии - значительный): если в 1998 году докторами наук стали 140 тыс. чел., то в 2тыс. человек, т. е. 40%-ный рост за восемь лет в странах ОЭСР. Однако в России при постоянном росте аспирантов количество исследователей сокращается (аспирантура стала формой «откоса» от армии, иногда ничему не обязывающим времяпрепровождением). Согласно статистике, предоставленной Минобрнауки, в срок защищается примерно треть от общего числа выпускников аспирантуры (28,5% - в 2010 г, причем в вузах этот показатель немного выше - 30,3%, в НИИ - ниже - 16,8%). Но исследовательская база в вузах значительно уступает НИИ. В России больше всего аспирантов (да и докторантов) сосредоточены в области технических наук (38694 чел.), аналогичная ситуация со специализацией складывается в Китае, государствах Центральной и Восточной Европы (Болгарии, Чехии, Латвии, Литве, Польши, Румынии, Словакии). Естественные науки преобладают среди PhD students в США, Дании, Бельгии, Австралии. В Германии первенство принадлежит медицинским наукам, Австрии - гуманитарным. Это отражает соответствующую структуру организации общества и производства, которые соответствуют в России индустриальному типу с неразвитым медико-биологическим и информационным сегментами.

Прозрачно функционирует в США и общенациональный рынок профессоров. «Как правило, сведения о вакансиях распространяются через соответствующие бюллетени научных ассоциаций. Кандидаты-докторанты понимают, что, скорее всего, им придется переезжать, если они захотят работать профессорами, поскольку для американского университета крайне нетипично нанимать на работу того, кто получил докторскую степень в данном университете». Как видно, интеллектуальному обмену принадлежит существенная роль - новое окружение для молодого специалиста эффективно сказывается на его творческом потенциале. Еще один важный момент - перемещение кадров не способствует формированию кланов по принципу «свой - чужой». «…Переплетение интересов руководителей и докторантов с прицелом на позицию в том же департаменте приведет к появлению междусобойчиков, подхалимажа и т. д.». Именно не столько профессионализм, а эта позиция келейности, «он - свой, хороший человек» - становится зачастую решающим при приеме на работу в нашей российской действительности (как и «при раздаче грантов» часто руководствуются не релевантными для научной среды обстоятельствами). Лояльность к администрации, руководству превращается существенным «фактором отбора», а компетентность профессионала в некотором роде уходит на второй план.

Администрация в российской академической системе (руководство института, ректорат, деканы) распоряжается значительными материальными ресурсами и ее решения далеко не всегда прозрачны. Правительство может принимать целесообразные и рациональные решения - выделять значительные суммы на жилищные проекты, в том числе для молодых, для стимулирования научной продуктивности, для обновления материальной базы институтов, но вопрос в том, как распорядится ими местная администрация. Вопрос того же порядка: кому и на каких основаниях выписываются премии и стимулирующие надбавки? Из премиального фонда стимулирующих выплат на научную продуктивность выделяется 30%, в то время как на разовые премии и стимулирующие надбавки уходит 70%. Причем премиями и надбавками распоряжается исключительно администрация. Такая ситуация может способствовать злоупотреблениями на уровне руководства университетов и НИИ.

Почему руководство так неохотно покидает свои должности? В американской и европейской системах - деканство, как и др. административные должности - это своего рода «публичная повинность», если обязывают, то приходится смириться и отработать один «срок». В российской академической системе ситуация противоположная. Административные позиции сулят негласные привилегии и бонусы, а потому с ними неохотно расстаются. Об этом красноречиво свидетельствуют цифры распределения по возрасту руководящего состава государственных академий.

Рисунок 5. Возрастное распределение руководителей подразделений в СПбНЦ РАН

Так, доля руководителей структурных подразделений (сектор, лаборатория) пенсионного возраста (от 60-ти и старше) составляет в СПбНЦ РАН 56 %, а руководителей до 40 лет – 4,05% (рис. 5). Директоров организаций СПбНЦ РАН моложе 50 лет нет вообще.

Рисунок 6. Возрастное распределение руководящего состава в учреждениях государственных академий наук.

Возрастные распределения руководителей подразделений (от заведующего лабораторией и выше) в государственных академиях наук (рис. 6) весьма схожи: очень небольшое число (чуть лучше ситуация в РАМН) руководителей молодого возраста при наличии пика их численности в возрасте 60-70 лет.

При этом, рассмотрение возрастного распределения всех исследователей дает значительно более равномерную картину по всем академиям. «Двугорбое» распределение с «провалом» в возрастном интервале 41-50 и пиками численности ученых 31-40 и 51-60 лет, связанными с массовым уходом и в целом недостаточным притоком молодых специалистов в науку в начале 90-х годов, прослеживается практически во всех академиях (чуть хуже ситуация в РАО, РАСХН и РААСН, лучше – в РАМН).

Рисунок 7. Возрастное распределение исследователей
в государственных академиях наук.

В учреждениях образования обращает на себя внимание возраст заведующих кафедр: доля заведующих пенсионного возраста равна 36,7%. Впрочем, ситуация зримо улучшается, заведующих кафедрами моложе 40 лет в 2011 году в стране было 4022 против 2343 в 2005 году. Ситуация с ППС также в целом улучшалась по стране в последние годы: численность ППС росла, приток молодежи в вузовскую науку увеличивался. Но все же зачастую приходится сталкиваться с ситуацией, когда заведующий кафедрой по соображениям конкуренции просто не заинтересован брать на работу молодого специалиста. Доля профессорско-преподавательского состава старше 60 лет равна 25,4% от его общей численности. Что же касается доли ректорского корпуса, то 39,6% старше 60 лет.

Рисунок 8. Возрастное распределение профессоров и преподавателей в вузах разного ведомственного подчинения.

Надо сказать, что возрастное распределение профессорско-преподавательского состава вузов (рис. 8) выглядит несколько более «оптимистичным» по сравнению с исследователяими в госакадемиях. Во всяком случае, можно почти однозначно говорить об отсутствии превышения числа преподавателей старшего поколения над численностью молодежи. А в вузах «силовых» ведомств, поскольку в них работают офицеры, на которых распространяются довольно жесткие возрастные ограничения сроков службы, ситуация и вовсе иная – молодежь среди ППС в них явно превалирует.

Рисунок 9. Возрастное распределение руководителей в вузах различного ведомственного подчинения.

Более оптимистичную, чем в госакадемиях картину можно наблюдать по возрастному распределению руководителей в вузах (от заведующего кафедрой и выше) (рис. 9). В целом по вузам пик численности руководителей приходится на возрастной интервал 51-60 лет (в отличие от 60-70 лет для руководителей в академических институтах). Обращает на себя внимание и тот факт, что пик численности руководителей молодого возраста в вузах силовых ведомств значительно смещен в сторону молодого возраста.

Таким образом, если обратиться к данным, предоставленным академиями наук, то ситуация такова: количество пенсионеров все еще превосходит число молодых ученых до 40 лет. Так в РАН на 2011 г. численность исследователей до 40 лет – 30,4 %, в возрасте старше 60 лет - 36,8 %. Ситуация с научно-педагогическими кадрами в вузах обстоит несколько лучше: доля молодого профессорско-преподавательского состава до 40 лет составляет 35,6%.

Исследователи в научных учреждениях, близких к высокотехнологичным секторам экономики – институтах Ассоциации государственных научных центров, организаций и предприятий госкорпорации «Ростехнологии» и Роскосмоса – имеют в целом сходное с академиями возрастное распределение (рис. 10). Та же «двугорбая» картина с «провалом» в численности исследователей среднего возраста (в Роскосмосе этот провал по какой-то причине приходится на интервал 31-40 лет).

Рисунок 10. Возрастное распределение исследователей в учреждениях Ассоциации государственных научных центров, госкорпорации «Ростехнологии» и Роскосмосе.

В то же время, в отношении руководителей в науке, приближенной к высокотехнологичному сектору экономики, ситуация обстоит несколько лучше, чем в большинстве академий и в целом близка к «вузовской» (рис. 8).

Рисунок 11. Возрастное распределение руководителей в учреждениях Ассоциации государственных научных центров, госкорпорации «Ростехнологии» и Роскосмосе

Пик численности руководителей в прикладной науке приходится на возраст 51-60 лет (как и в вузах), численность молодежи в управлении также сравнима с «вузовским уровнем».

Итак, в целом ситуация с возрастным распределением научных кадров в вузах и научных институтах в последние годы несколько смещается в сторону увеличения «молодежной составляющей». Почти повсеместное наличие «провала» в численности ППС и исследователей среднего возраста обещает для научной молодежи хорошие карьерные перспективы в ближайшем будущем.

Во многом положительную роль в притоке молодежи в науку и научно-педагогическую деятельность играет повышение уровня заработной платы в последние годы.

Таблица 9. Среднемесячная заработная плата персонала,
занятого исследованиями и разработками*[12] (рублей)

* Без совместителей и лиц, работавших по договорам гражданско-правового характера.

Источник: Индикаторы науки: 2012: стат. сб. – М.: Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики», 2012.

И все же зарплата «человека науки» в России пока не достаточна для ее нормального функционирования и развития. В то же время в европейских странах и США любая позиция постдока дает возможность «нормального существования». Общая стратегия россиского научно-образовательного менеджмента, выражающаяся в том, что «невозможно и неэффективно всем повышать зарплату, размазывать масло тонким слоем», «зарабатывайте деньги на проектах и грантах» представляется неподходящей для политики активного содействия росту науки, помимо отбора «наиболее приспособленных», такой подход приводит и к других результатам: уходу молодежи в другие сферы и перетеканию умов за рубеж. Мы не знаем примеры каких-либо эффективных академических систем, в которых бы зарплаты якобы компенсировались грантами. Хотя одномоментное резкое повышение зарплат в государственной научно-образовательной сфере и вряд ли реально, но без существенного повышения зарплат научных сотрудников и ППС уже в ближайшие годы невозможно решение задачи привлечения в эту сферу наиболее квалифицированной молодежи – неизбежно будет продолжаться «утечка мозгов» в другие страны, а также в иные сферы деятельности. Особенно важной задачей является первоочередное повышение оплаты труда наиболее квалифицированных научных сотрудников и преподавателей, занимающихся исследовательской работой. Эта задача может быть решена путем создания системы выдачи индивидуальных зарплатных грантов (стипендий), выдаваемых на основании простых и понятных критериев (см. раздел III данного доклада).

Зарплаты в научно-исследовательском и образовательном секторе в России зачастую просто отпугивают конкурентоспособных выпускников вузов. Сравнительные данные по зарплатам преподавателей государственных вузов 28 стран мира приведены в недавно вышедшей за рубежом книге, посвященной оплате труда профессуры[13]. Исследователи оценили все зарплаты по критерию покупательской способности. Лучше всего быть профессором в Канаде, Италии, Южной Африке, Индии, США, Саудовской Аравии и Великобритании. А наихудшие условия у преподавателей вузов в Эфиопии, Китае, России и Армении. Россия стала единственной страной, где зарплата преподавателя вуза оказалась меньше, чем в среднем составляет валовый внутренний продукт на душу населения — всего 60%. По существу, в России меньше всего экономических стимулов идти в преподаватели вузов.

Мы можем предположить, что несколько большие по размеру зарплаты молодых сотрудников в прикладной науке объясняют и более «увесистую» долю молодых в общей численности исследователей. Так, в госкорпорации Ростехнологии при окладе исследователя от 7 650 руб. до 36 000 руб., его заработная плата варьирует в среднем для различных групп в интервале от 13 500 до 56 000 руб. Средняя зарплата молодого доктора наук до 40 лет – 59 100 руб.

Надо сказать, что ведомства, вузы и государственные академии неохотно указывают (или даже предпочитают не указывать) среднюю заработную плату своих сотрудников. Тем более, сложно найти данные о медианной зарплате, которая более точно характеризует типичный уровень зарплат сотрудников.

Конечно, некоторые учреждения обеспечивают своих сотрудников социальным пакетом: в РАН есть поликлиника, санаторно-курортное лечение «на конкурсной основе», СПбГУ предлагает медицинское дополнительное страхование. Но эти меры не решают проблем кадрового воспроизводства.

Безусловно своевременным и целесообразным является планируемое государством увеличение к 2018 году заработной платы преподавателей вузов и работников науки до двухкратно превышающих средний уровень по региону[14]. «Жесткий спрос» за качество научной и научно-педагогической деятельности должен естественным образом сопровождаться достойной оплатой труда ученого и преподавателя.

Таким образом, последние несколько лет, несмотря на пока еще тревожную картину, характеризуются положительными тенденциями в возрастных распределениях исследователей и преподавателей высшей школы. В целом «приток молодежи в науку» и даже на позиции руководителей научных и научно-образовательных учреждений и их подразделений становится все более ощутимым процессом. Во многом этот приход вызван не столько повышением зарплаты и грантовыми программами, сколько постепенным выбыванием по естественным причинам старшего поколения, пришедшего в науку еще в эпоху ее бурного развития в 60-70-е годы.

В этой связи закономерно возникает вопрос, приведет ли или уже приводит процесс «омолаживания» науки «сам по себе» к повышению «продуктивности» научно-образовательной сферы?

2. Изучение взаимосвязи между показателями кадрового воспроизводства и научной продуктивности

Существует ли «оптимальная кадровая структура» для научно-образовательного учреждения? Имеются ли какие-либо закономерности между возрастной структурой и параметрами научной продуктивности? На эти вопросы мы попытались ответить, оценив корреляцию относительных показателей первого и второго для некоторых вузов.

В Указе Президента Путина № 000 от 7 мая 2012 г. «О мерах по реализации государственной политики в области образования и науки» установлена необходимость увеличения к 2015 г. доли публикаций российских исследователей в общем количестве публикаций в мировых научных журналах, индексируемых в базе данных Web of Science до 2,44 %. Таким образом, при анализе эффективности государственной научно-образовательной политики и продуктивности исследовательской деятельности вузов следует опираться в том числе и на этот, ставший официальным показатель.

Перечень вузов составлен из списка национальных исследовательских и одного федерального университетов, для которых приведены данные о численности публикаций сотрудников в журналах, учитываемых в Web of Science. Эти данные отражены в мультирейтинге исследовательских университетов[15], подготовленном порталом «Наука и технологии РФ».

19 исследовательских университетов (большая часть вузов, представленных в мультирейтинге) направили свои данные о кадровых и научных показателях в ответ на запрос Референтуры Президента России. Таким образом, для этих 19 вузов у нас имеется признанный в мире параметр научной продуктивности (число публикаций в Web of Science).

В прилагаемой к настоящей записке большой таблице (приложение 3) представлены относительные показатели воспроизводства кадров и научной продуктивности некоторых исследовательских университетов.

Ниже в таблице 10 даны значения коэффициентов корреляции между некоторыми представленными показателями вузов. Наиболее интересны для нас соотношения этих параметров с относительным числом публикаций, размещенных в Web of Science. Представлены далеко не все корреляции: опущены явные, достаточно естественные и автокорреляционные зависимости.

Наиболее интересны обратные соотношения показателей (отрицательные значения коэффициента корреляции). Конечно, они не устанавливают причинно-следственных связей между показателями, но свидетельствуют о существовании других причин, от которых эти показатели зависят, и эти причины находятся в отношениях обратной взаимозависимости.

Соотношения показателей с коэффициентом корреляции, большие по модулю чем 0,35 или -0,35 или «с натяжкой» 0,3 или -0,3, можно считать достаточно достоверными для такого небольшого числа анализируемых вузов или, по крайней мере, близким к достоверным. Другие соотношения, возможно, будут подтверждены или опровергнуты «на большой статистике».

Тем не менее, среди достаточно достоверных корреляций имеются весьма интересные, в целом объяснимые большим разрывом между вузовской наукой мирового уровня и тем во многом имитирующем современную научную деятельность состоянием, в котором пока находится наука в вузах нашей страны.

Так, в современных исследовательских университетах мирового уровня число защит кандидатских диссертаций не может находиться в достоверной обратной корреляции к числу публикаций мирового уровня (соотношение № 1).

Для краткости, остановимся далее только на некоторых, выделенным жирным шрифтом соотношениях, касающихся числа публикаций в Web of Science. Показатель «ОТНОШЕНИЕ ОБЩЕГО ЧИСЛА ПУБЛИКАЦИЙ К ЧИСЛУ ПУБЛИКАЦИЙ В WEB OF SCIENCE» отражает, по сути, уровень превалирования для вуза публикаций его ППС и исследователей в не входящих в Web of Science (зачастую собственных, вузовских и не всегда адекватно рецензируемых) изданиях над публикациями мирового уровня. Коэффициент корреляции в соотношениях показателей №№ 2, 9, 12 свидетельствует, что, грубо говоря, чем больше вышеуказанное превышение, демонстрирующее, скорее всего, приверженность к домашним, российским изданиям, тем меньше в вузе научной молодежи, руководителей старшего поколения (!) и молодых кандидатов наук.

Соотношения 15 и 18 менее достоверны, но не менее интересны. Оказывается, что относительная численность аспирантов в вузе обратно коррелирует с числом публикаций мирового уровня (!).

Итак, много научной молодежи, особенно остепененной, в сочетании с достаточной долей опытных руководителей старшего поколения – это хорошо для науки. А вот безоглядная ставка на «омолаживание» руководящего состава, большое число аспирантов и подготовку кандидатских диссертаций в современных условиях – отнюдь не гарантия научной продуктивности вуза. Возможно, это временное явление – молодежь «повзрослеет» и проявит себя – однако, определенная опасность потери преемственности поколений налицо.

Дальнейшие исследования ведущих и активно развивающихся университетов (и научных центров), включение в число показателей средних и медианных относительных заработных плат сотрудников, долю защит кандидатских (и докторских) диссертаций по гуманитарным наукам среди всех защит в вузе, сумм поступлений от научных грантов и хоздоговоров в вузе и других параметров могли бы, без сомнения, позволить составить более полную картину взаимосвязи научно-изобретательской продуктивности и возрастной (и квалификационной) структуры современного российского вуза. Возможно, следует провести сравнения с ведущими зарубежными университетами.

Таблица 10. Наиболее интересные соотношения показателей национальных исследовательских университетов и коэффициенты их корреляции

а) отрицательная корреляция:

NN	Соотношение между показателями вузов	Коэффициент корреляции
1.	ЗАЩИТЫ КАНДИДАТСКИХ В 2011 Г. НА ВСЕХ ППС И ИССЛЕД./ПУБЛИКАЦИИ В WEB OF SCIENCE ()/ ОБЩАЯ ЧИСЛЕННОСТЬ ППС И ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ	-0,53416
2.	ДОЛЯ МОЛОДЫХ ППС И ИССЛ. В ОБЩЕМ ЧИСЛЕ ППС И ИССЛ./ОТНОШЕНИЕ ОБЩЕГО ЧИСЛА ПУБЛИКАЦИЙ К ЧИСЛУ ПУБЛИКАЦИЙ В WEB OF SCIENCE	-0,44434
3.	ДОЛЯ МОЛОДЫХ ППС И ИССЛ. В ОБЩЕМ ЧИСЛЕ ППС И ИССЛ./ЧИСЛ. ДОКТОРАНТОВ/ОБЩ. ЧИСЛ. ППС И ИССЛЕД.	-0,43028
4.	КОЛ-ВО ПАТЕНТОВ В 2011 Г. НА 1 АСПИРАНТА/ДОЛЯ УЧЕНЫХ И ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 60 ЛЕТ В ОБЩЕМ ЧИСЛЕ ППС И ИССЛ.	-0,40099
5.	КОЛ-ВО ПАТЕНТОВ В 2011 Г. НА 1 МОЛОДОГО УЧЕНОГО/ДОЛЯ РУКОВОДИТЕЛЕЙ СТАРШЕ 60 ЛЕТ В ОБЩЕМ ЧИСЛЕ РУКОВОДИТЕЛЕЙ.	-0,39912
6.	КОЛ-ВО ЗАРУБЕЖНЫХ ПУБЛИКАЦИЙ В 2011 Г. НА 1 АСПИРАНТА/ДОЛЯ УЧЕНЫХ И ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 60 ЛЕТ В ОБЩЕМ ЧИСЛЕ ППС И ИССЛ.	-0,38475
7.	ДОЛЯ КАНД. НАУК ОТ ВСЕХ ППС И ИССЛЕД. /ДОЛЯ УЧЕНЫХ И ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 60 ЛЕТ В ОБЩЕМ ЧИСЛЕ ППС И ИССЛ.	-0,36449
8.	КОЛ-ВО ЗАРУБЕЖНЫХ ПУБЛИКАЦИЙ В 2011 Г. НА 1 МОЛОДОГО УЧЕНОГО/ЧИСЛ. ДОКТОРАНТОВ/ОБЩ. ЧИСЛ. ППС И ИССЛЕД.	-0,35019
9.	ДОЛЯ РУКОВОДИТЕЛЕЙ СТАРШЕ 60 ЛЕТ В ОБЩЕМ ЧИСЛЕ РУКОВОДИТЕЛЕЙ./ОТНОШЕНИЕ ОБЩЕГО ЧИСЛА ПУБЛИКАЦИЙ К ЧИСЛУ ПУБЛИКАЦИЙ В WEB OF SCIENCE	-0,34487
10.	ЗАЩИТЫ КАНДИДАТСКИХ В 2011 Г. НА ВСЕХ ППС И ИССЛЕД./КОЛ-ВО ЗАРУБЕЖНЫХ ПУБЛИКАЦИЙ В 2011 Г. НА 1 АСПИРАНТА	-0,33695
11.	КОЛ-ВО ПАТЕНТОВ В 2011 Г. НА 1 АСПИРАНТА/ДОЛЯ РУКОВОДИТЕЛЕЙ СТАРШЕ 60 ЛЕТ В ОБЩЕМ ЧИСЛЕ РУКОВОДИТЕЛЕЙ.	-0,33135
12.	ДОЛЯ МОЛОДЫХ КАНД. НАУК ОТ ВСЕХ ППС И ИССЛЕД/ОТНОШЕНИЕ ОБЩЕГО ЧИСЛА ПУБЛИКАЦИЙ К ЧИСЛУ ПУБЛИКАЦИЙ В WEB OF SCIENCE	-0,33109
13.	ЗАЩИТЫ ДОКТОРСКИХ В 2011 Г. НА ВСЕХ ППС + ИССЛЕДОВ./ЧИСЛ. ДОКТОРАНТОВ/ОБЩ. ЧИСЛ. ППС И ИССЛЕД.	-0,32957
14.	КОЛ-ВО ЗАРУБЕЖНЫХ ПУБЛИКАЦИЙ В 2011 Г. НА 1 МОЛОДОГО УЧЕНОГО/ДОЛЯ РУКОВОДИТЕЛЕЙ СТАРШЕ 60 ЛЕТ В ОБЩЕМ ЧИСЛЕ РУКОВОДИТЕЛЕЙ.	-0,32216
15.	ПУБЛИКАЦИИ В WEB OF SCIENCE ()/ ОБЩАЯ ЧИСЛЕННОСТЬ ППС И ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ/ЧИСЛ. АСПИРАНТОВ И СОИСКАТЕЛЕЙ/ЧИСЛ. ППС И ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ ДО 30 ЛЕТ.	-0,31999
16.	КОЛ-ВО ПУБЛИКАЦИЙ В 2011 Г. НА 1 МОЛОДОГО УЧЕНОГО/ДОЛЯ РУКОВОДИТЕЛЕЙ СТАРШЕ 60 ЛЕТ В ОБЩЕМ ЧИСЛЕ РУКОВОДИТЕЛЕЙ.	-0,31436
17.	КОЛ-ВО ЗАРУБЕЖНЫХ ПУБЛИКАЦИЙ В 2011 Г. НА 1 МОЛОДОГО УЧЕНОГО/ДОЛЯ МОЛОДЫХ ППС И ИССЛ. В ОБЩЕМ ЧИСЛЕ ППС И ИССЛ.	-0,31415
18.	ПУБЛИКАЦИИ В WEB OF SCIENCE ()/ ОБЩАЯ ЧИСЛЕННОСТЬ ППС И ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ/ЧИСЛ. АСПИРАНТОВ И СОИСКТЕЛЕЙ/ОБЩ. ЧИСЛ. ППС ИИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ.	-0,3074
19.	ДОЛЯ МОЛОДЫХ ППС И ИССЛ. В ОБЩЕМ ЧИСЛЕ ППС И ИССЛ./ЧИСЛ. ИНОСТРАН. ДОКТОРАНТОВ/ОБЩ. ЧИСЛ. ППС И ИССЛЕД.	-0,30686