Материалы конференции «Россия и мировой опыт. противодействия коррупции» (Москва, 23 – 24 июня 1999 г.) (стр. 10 )

Разумная экономическая политика выражается в росте национального богатства и, одновременно, уровня благосостояния граждан. Если весь прирост идет на погашение долга международным или иностранным финансовым организациям, то имеет место не экономическая политика, а тривиальное мошенничество в исполнении “национальной” олигархии, находящейся в сговоре с олигархией “иностранной” (строго говоря, у финансовой олигархии, как и у порождающего ее финансового капитала, нет национальности).

Объективным показателем содержательности экономической политики является динамика капиталовложений, особенно в тяжелую промышленность, дополненная динамикой реальных (с учетом инфляции) денежных доходов населения. Чудес в экономике не бывает. И Германия, и Япония после Второй мировой войны, и Корея, и Китай в е гг. развивают в первую очередь тяжелую промышленность - основу современной экономики, а пример всему миру в е гг. показала наша страна, совершив в рекордно короткие сроки социалистическую (по единому народно-хозяйственному плану) индустриализацию и превратившись из отсталой и разрушенной войной страны в великую промышленную державу.

Коррупция в РСФСР, унаследованная от царского режима, была преодолена на фоне восстановления и развития отечественной промышленности. Сегодняшний же беспрецедентный рост коррупции в РФ происходит на фоне разрушения крупного национального производства.

Можно и нужно добиваться экономии в сфере обращения, или распределения, обмена и потребления материальных и нематериальных благ, но реальная, полноценная экономическая политика государства всегда направлена на рост материального производства, на повышение уровня производительности труда нации. Проведение такой политики обеспечивает рост доходов государственных чиновников не за счет взяток с богатых иностранцев, а за счет увеличения национального богатства, распределяемого между гражданами данного государства.

4. Международная институциализация борьбы с коррупцией, в частности появление и рост авторитета Трансперенси Интернешнл, не в последнюю очередь свидетельствует о недостаточности одних только правовых средств борьбы, тем более, что речь идет о противоправном поведении должностных лиц государства, т. е. людей, обладающих властными полномочиями.

Моральные нормы как регулятор общественных отношений известны с древних времен. Бесспорно, моральная составляющая должна присутствовать (и всегда присутствует) и в борьбе с коррупцией. Сегодняшняя постановка проблемы обычно включает два взаимосвязанных компонента – естественные права человека и гласность, под которой понимается свобода слова и печати в условиях совершенствования так называемых информационных технологий, в первую очередь, средств массовой информации (СМИ).

Воздействие СМИ на ход современной (новейшей) истории таково, что в странах Запада их справедливо окрестили “четвертой властью”. В связи с этим закономерно возникают вопросы, во-первых, о легитимности этой конституционно (волей народа) не оформленной, но реально действующей ветви публичной власти, и, во-вторых, об открытости, “прозрачности” самих СМИ для граждан. (Ведь, хотя СМИ и клянутся в своей верности идеалам защиты естественных прав человека, граждане постоянно испытывают на себе с их стороны жесткое, если не сказать резче, воздействие). Сегодня в РФ положение, конечно, далеко от идеала, но сильно ли отличается от нас Запад, где ни один громкий скандал, связанный с коррупцией и ставший достоянием общественного мнения, вопреки последнему не доведен до логического конца – открытого судебного разбирательства и осуждения коррупционеров?! (Единственный случай длившегося 18 лет и закончившегося присуждением штрафа процесса по делу американской компании “Локхид” – пример, скорее, отрицательный.)

Известно, что в планах Трансперенси Интернешнл значится разработка и внедрение в практику в целях профилактики международной коррупции своеобразных кодексов чести государственных служащих для каждой страны. На этом пути нам видится масса трудностей.

Культура в настоящее время – национальна и по форме и по содержанию. В культуре нации различного рода социальные нормы притираются друг к другу не всегда быстро. Отчасти это объясняется их естественными различиями. Так, экономика (производство, а не обращение) и мораль меняются объективно медленнее, чем право, и еще медленнее, чем политика. Резкая смена политического курса способна вызвать экономический крах и деморализацию общества, что, в частности, наблюдается на территории бывшего СССР. Цивилизация (колонизация), или экспансия чужой национальной культуры, может как содействовать обретению более совершенной формы культуры, так и наоборот. Может быть можно, но нужно ли, и это – главное, пытаться превратить все население планеты в “американцев” с неизбежным, в этом случае, делением населения на “старых” и “новых”?

В СССР был опыт применения Морального кодекса строителя коммунизма, в большинстве положений которого легко усматривались традиционные для народа нормы христианской морали. Куда подевалась мораль значительной части функционеров КПСС, включая ее высших должностных лиц, в зрелом возрасте сменивших свои убеждения? Можно ли рассчитывать на то, что “моральному кодексу строителя антикоммунизма” (кодексу чести государственного чиновника РФ периода строительства “открытого общества”), тяготеющего в религиозном плане к чуждому русской культуре англо-американскому протестантизму, уготовано лучшее будущее?

5. Правовой аспект борьбы с коррупцией считается наиболее разработанным, несмотря на то, что коррупция как особый состав преступления до недавнего времени вообще отсутствовала в современном уголовном законодательстве какой-либо страны. В специальной литературе как дата рождения первого законодательного акта, направленного против коррупции, отмечается 1977 г. Показательно, что место рождения этого законодательного акта – США, являющиеся мировым центром финансового капитала и финансовой олигархии. FCPA – Foreign Corruption Practices Act, как считают комментаторы, был принят конгрессом США под влиянием раскрученного СМИ Уотергейтского скандала и ставших в связи с этим известными публике фактов подкупа американскими компаниями иностранных государственных деятелей.

Судьба этого начинания представляется абсолютно идентичной чуть более ранней инициативе, направленной на борьбу с отмыванием “грязных денег”. (Кроме США соответствующие законы приняли еще ряд стран Западной Европы.) Благие намерения, если верить заявлениям инициаторов, обнаружили свою практическую неосуществимость по очень простой причине: анализ убедительно показывает, что масштаб оборота “грязных денег” настолько велик, что далеко не всякая промышленно развитая страна может себе позволить “спугнуть” криминальный капитал без ущерба для национального денежного обращения, в котором “чистые” и “грязные” деньги слиты в единый поток и не различимы (для нормального оборота данной массы товаров требуется, как известно, определенное количество денег, а их нехватка может вызвать замедление оборота и экономический кризис). Схожесть ситуации нам видится в том, что технология публичной власти строится на принципах иерархии, “командной” сплоченности чиновников и преемственности политического курса, отсюда разоблачение коррупции чревато политическим кризисом, вызванным утратой общественностью – пусть даже на короткое время - доверия к власти вообще.

Пока правоприменительная практика ищет пути реализации принятых под наплывом эмоций законодательных актов, спецслужбы поторопившихся государств имеют возможность собирать и обрабатывать поступающую к ним информацию (в частности, заявления банковских служащих о сомнительных сделках), создавая электронные досье на своих и иностранных граждан. Побочный ли это эффект или так и было задумано, и как увязать реальную для каждого гражданина перспективу оказаться “под колпаком” с заботой о правах человека – это отдельный разговор.

Современное право не может выполнять свою социальную функцию, ограничиваясь нормами национального масштаба. Объективной причиной такого положения вещей служит интернационализация хозяйственной жизни. Культурный обмен, начиная с обмена товарами и услугами, прочно вошел в жизнь современного человека. Национальное право остается наиболее активной частью современных систем права, но его во все большей мере дополняют нормы международного права (превращенной формы выделявшегося еще древними юристами права народов) и естественного права, проявляющегося сегодня в бурном развитии экологического права в широком (т. е. включая “социальную экологию”) и в узком смысле слова. Что касается торгового (коммерческого) права, то оно всегда стояло перед проблемой разумной унификации норм национального права, умножающей возможности коллизионного толкования, присущего международному частному праву.

Как функционирование финансового капитала невозможно вне политики и без его вывоза, так и международное право не может существовать без его укоренения в национальных правовых системах – это и есть объективная диалектика современного права. Наука права пока не обращает внимания на несоответствие материального права экономике, чего нельзя сказать о правоприменительной практике, имеющей дело со спорами о праве и правонарушениями, включая преступления.

В литературе наблюдаются попытки обосновать место коррупции в системе научных категорий путем отыскания для нее родового понятия. Вариантов предлагается немного: с точки зрения объекта посягательства коррупцию относят либо к экономическим (в сфере экономики), либо к организационным (в сфере управления) преступлениям, с точки зрения субъекта – к должностным (специальный субъект – должностное лицо, но тогда уводится от ответственности за коррупционные действия “заказчик”), организованным и организационным (т. е. с широкими возможностями посредственного причинения вреда), с точки зрения мотива – к корыстным.

Трудности с “пропиской” коррупции в особенной части уголовного кодекса вполне закономерны. Она не умещается в национальном праве потому, что это - современная коррупция, а не какая-то абстрактная. Она существует не от случая к случаю и в отдельных странах, а постоянно и во всех. Порождает ее космополитический, т. е. не имеющий отечества и циркулирующий между странами, финансовый капитал и финансовая олигархия, состоящая если не юридически (наличие паспорта), то фактически из “граждан мира”, которые на протяжении всей своей жизни в этом качестве не являются с точки зрения налогового права резидентами ни в одном государстве. Какими же правовыми средствами их можно сегодня “поймать”? Для этого не годится ни одна отрасль права из обычно перечисляемых – ни административное, ни уголовное, ни коммерческое, ни финансовое. Не годится и национальное право в целом, поскольку речь идет о явлении всемирного масштаба. Фактически покарать олигарха сегодня может только олигарх, но право здесь ни при чем. Существует путь объединения национальных усилий в рамках международных организаций, создающих нормы международного права с их последующим укоренением в национальных системах права, и идти по нему, конечно, надо, но эффективность борьбы с коррупцией в этом случае сводится на нет несогласованностью действий и чрезвычайно медленным продвижением к цели.

6. Борьба с коррупцией в условиях открытости экономики и общества, видимо, вообще не всегда обречена на успех. “Чисто не там, где метут, а там где не сорят”. Сравните динамику квартирных краж в СССР, где не было стальных дверей и кодовых замков, и в РФ, где эти явления стали повсеместными, или динамику угонов автомобилей до и после снабжения практически каждого из них противоугонными устройствами. То же относится и к институциализации борьбы с коррупцией: создание специальных государственных органов – не лучшая реакция на рост коррупции, бороться надо не со следствием, а с причиной, т. е. искоренять.

Нет никаких сомнений в том, что восстановление разрушенного народно-хозяйственного комплекса нашей страны, освобождение от финансовых удавок МВФ, МБРР, МБ и т. п. – единственное средство преодоления современной коррупции, вызванной неравномерностью экономического и политического развития наций, превращения одних в “мировой финансовый центр”, а других в периферию со всеми вытекающими последствиями. Такой чуткий финансист, как Дж. Сорос (США), выпустил в 1998 г. книгу под заголовком “Кризис мирового капитализма”, в которой выражены опасения за судьбы “открытого общества” и содержится призыв подумать над изменением глобальной финансовой системы. Разумное, хотя и вынужденное, предложение.

Россия может и должна участвовать в международной жизни во всех ее проявлениях. “Прозрачность” политико-экономических отношений, или финансов всех уровней, – достойная цель международного сотрудничества и в теории, и на практике. Сегодня усилия международных организаций сосредоточены на сборе информации в развивающихся странах, но исследователи, судя по всему (см., например, обзор, подготовленный ИНИОН РАН "Социально-экономические аспекты коррупции", М., 1998) начинают склоняться к мысли, что у развитых стран проблем с коррупцией не меньше, а возможности борьбы с ней неизмеримо больше. Российские же исследователи проблемы коррупции, варясь в собственном соку, работают, в значительной степени, в холостую. Не исключено, что их полноправное участие в международных научно-практических форумах (особенно в части изучения опыта близких в правовом отношении стран Европы) окажется делом взаимовыгодным.

Тезисы выступления Генерального директора Центра политической информации

А. А.МУХИНА

В совместном издании Центра прикладных и политических исследований ИНДЕМ и Совета по внешней и оборонной политике “Россия и коррупция: кто кого?” (М., 1999) специалисты ИНДЕМа Марк Левин и Георгий Сатаров подразделяют коррупцию на “верхушечную”, связанную с распределением благ и принятием стратегических решений, и “низовую”, связанную с рутинным мздоимством - регистрация, штрафы и так далее. Такое деление, на наш взгляд, достаточно формально.

Нам представляется, что коррупция - явление скорее психологическое, связанное с внутренним миром чиновничества, которое переходит грань нравственности на время или остается за этой гранью навсегда. В общем, коррупция - результат конфликта между этим внутренним миром и внешним, подчас, как кажется коррумпированному чиновнику, несправедливым к нему. Исходя из этого, коррупция может быть эпизодической или систематической. Первый случай “лечению” с помощью уголовного законодательства, подлежит, второй, к сожалению - нет.

Систематическая коррупция может складываться под влиянием одного или нескольких чиновников (коррупционная группа), а может быть частью системы (система коррупции) ведомства или отрасли. Коррупция одного чиновника или группы, на наш взгляд, может быть ликвидирована повышением его (их) материального благосостояния и правоохранительными методами. Коррупция системы может быть ликвидирована только реструктуризацией ведомства или отрасли.

В 1999 году был сделан русский перевод с вышедшего в 1996 году Пособия Трансперенси Интернешнл “Системы общегосударственной этики поведения”. Это издание, несомненно, является одним из лучших образцов литературы по теме борьбы с коррупцией. Тем не менее, нельзя не отметить несколько упущений, которые были сделаны в ходе составления Пособия. Так, авторы очень мало говорят о психологической составляющей феномена коррупции, ограничиваясь подробным административным и нравственно-этическим комплексом мер.

На наш взгляд упускать из виду психологический аспект никак нельзя.

Во-первых, проблема вовлекаемости в круг коррумпированных лиц является, прежде всего, именно психологической проблемой. Фактор бедности чиновников также играет большую роль, однако психологическое “так все делают” является определяющей и “разрешающей”.

Во-вторых, борьба с коррупцией, на наш вгляд, должна носить характер “психологической войны” со всеми ее атрибутами и составляющими. Начинать нужно, прежде всего, конечно, с открытости информации об официальных лицах в государстве. Кстати, в России этот этап уже пройден.

В-третьих, завершение борьбы с коррупцией должно закрепляться созданием устойчивого антикоррупционного психологического комплекса в обществе.

Административные и морально-этические нормы - важные составляющие в борьбе с коррупцией. Их необходимо иметь в виду, их необходимо использовать, однако исторический опыт борьбы с явлением показывает, что эти меры практически всегда оказывались беспомощными.

К началу 1990-х годов в России, благодаря демократическим и рыночным преобразованиям, сложилась уникальная ситуация, весьма благоприятная для различного рода злоупотреблений и незаконного зарабатывания громадных средств. Более того, российское законодательство ставило предпринимателей в такие условия, что зарабатывать деньги законным путем стало невозможно. В силу этого, коррупция перестала быть в сознании населения чем-то криминальным и превратилась в “обычное дело”.

Практически все специалисты признают незавершенность и несовершенство законодательных актов по борьбе с коррупцией. Законодательство, в целом, по общему признанию, “не работает” и основная проблема заключается в том, чтобы реанимировать органы надзора за соблюдением этого законодательства.

Проблема, на наш взгляд, заключается в том, что государственная машина сама не заинтересована в полноценной работе этих структур и поэтому саботирует их эксплуатацию.

В 1995 году, с началом думской и президентской кампании 1996 года, начался новый этап развития борьбы с коррупцией.

Этот этап длится до сих пор и условно называется “войны компроматов”. Конечно, элементы этой войны появлялись и раньше, однако массированное ее ведение началось только с масштабными денежными мероприятиями - федеральными избирательными кампаниями, аукционами и конкурсами.

В преддверии выборов 1999 и 2000 годов ведение “войн компроматов”, по нашим данным, примет совсем ужасающие размеры. “Грязные” технологии ведения кампаний активно опробываются в регионах - например, в ходе выборов в Законодательное Собрание Санкт-Петербурга в декабре 1998 года. На сегодняшний день практически все крупные коммерческие структуры и союзы структур создали свои собственные службы, которые именуются или службами безопасности, или информационно-аналитическими отделами. Эти подразделения обычно и занимаются разработкой и “вбросом” “компромата” на рынок СМИ.

Корни коррупции, особенно ее российского варианта, как принято считать, глубоки, они обеспечиваются самой системой государственной власти, которая оплачивает услуги своих служителей достаточно низко, предоставляя при этом “допуск для самообогащения”.

Борьба с коррупцией путем перекрывания ее источников, созданием специальных органов власти, усовершенствованием законодательства и даже предложением легализации самой коррупции, к сожалению, к реальному результату не привела.

Нам кажется, что решение проблемы коррупции необходимо, во-первых, “растянуть” во времени, чтобы эта борьбы была эволюционной и не подводилась под определенные сроки. Надеемся, что это снимет с нее налет конъюктурности.

Во-вторых, следует стабилизировать политическую систему в России. Пока чиновник не уверен в завтрашнем дне, он будет воровать для того, чтобы обеспечить себя на “черный день”. Стабилизация политической системы в России полностью зависит от мощи госаппарата. Ее-то и следует восстановить в первую очередь.

В-третьих, следует обеспечить безопасность и свободу слова для журналистов, с одной стороны, и законодательно обязать СМИ проверять публикуемую информацию - с другой. То есть ввести двустороннюю ответственность. К сожалению, “этическая хартия”, принятая в начале 1999 года руководителями электронных медиа-структур, не обязательна к исполнению, так как является добровольным соглашением.

И, в-четвертых, обязать следственные органы в соответствии с законодательством РФ возбуждать уголовные дела по материалам СМИ и доводить их до суда под надзором Генпрокуратуры РФ. Кроме того, следует исполнять решения суда в обязательном порядке.

И, наконец, самое важное, как уже упоминалось, создать антикоррупционный психологический комплекс в обществе. Эту работу необходимо поручить спецслужбам (компетентным органам) и научной элите России.

Все эти меры и этапы борьбы с коррупцией осуществляемы при условии соблюдения всеми сторонами законодательства. В России же законы не соблюдаются принципиально. Поэтому, теоретически, борьба с коррупцией носит безнадежный характер. Именно на это, как правило, и рассчитывают фигуранты коррупционных дел.

Анализ данных показывает, что сами представители правоохранительных и карательных органов, как правило, не верят в то, что дело с участием высокопоставленного сановника, может быть в принципе доведено до конца. Тем более, никто не верит, что он “сядет”. Так что главной психологической акцией было бы доведение до конца уже заведенных уголовных дел и привлечения осужденных к реальной уголовной ответственности за содеянное.

Выступление кандидата исторических наук

Ф. С.БЕЗДОННОГО

Организованная преступность и коррупция в государственных, в том числе и правоохранительных, органах достигли сегодня у нас таких масштабов и распространения, что борьба с этими явлениями превратилась в России в одну из самых важных и при том первоочередных общественных и государственных проблем, требующих целого комплекса мер как государственного, так и общественного противодействия.

Коррупция получила повсеместное распространение не только среди сотрудников правоохранительных органов: государственные чиновники, служащие органов местного самоуправления, должностные лица различных экономических структур, некоторые народные депутаты оказались втянутыми в преступную деятельность, либо используются криминальными структурами в собственных интересах.

Коррупция в органах власти представляет особую угрозу государству, так как она порождает новый вал беззакония, когда законопослушные граждане перестают доверять представителям власти, в результате чего государство не может рассчитывать на поддержку народных масс при проведении сколько-нибудь значимых реформ и постепенно слабеет. А наиболее значительную опасность для общества представляет коррупция в правоохранительных органах. Для этой категории коррупции более всего характерны злоупотребление служебным положением, содействие за взятки в прекращении уголовных дел, сращивание с криминальными структурами, противоправное участие в предпринимательской деятельности и т. д.

В отдельных случаях преступные группировки, располагая значительными денежными и материальными средствами, фактически создают свои позиции в правоохранительных органах, получают сведения о стратегии и тактике их деятельности и имеют возможность нейтрализовывать или существенно снизить эффективность оперативных и следственных мероприятий.

Опыт борьбы с преступностью показывает, что наиболее уязвимыми в этом отношении являются органы внутренних дел. Так, например, в 1997 г. правоохранительными органами была пресечена деятельность разветвленного преступного сообщества (более 20 человек), участники которого из числа сотрудников правоохранительной системы за взятки в валюте выполняли заказы по освобождению членов профессиональных криминальных группировок московского региона, находившихся под следствием (за разбой, грабеж, контрабанду, незаконное хранение оружия и др.), от уголовной ответственности, а также изменению им меры пресечения, смягчению определенного им судом наказания и оказанию иной “помощи”. Организаторами сообщества являлись бывшие и действующие сотрудники органов МВД России.

Подразделения по борьбе с коррупцией правоохранительных органов России в своей деятельности руководствуются Конституцией Российской Федерации, законом “Об оперативно-розыскной деятельности”, иными федеральными законами и правовыми актами высших органов государственной власти и управления Российской Федерации, межгосударственными договорами и соглашениями с участием России, приказами, указаниями, инструкциями этих ведомств, регламентирующими их деятельность.

Следует отметить, что система МВД России, действуя в условиях тяжелой криминогенной обстановки и хронического недофинансирования, в целом эффективно реализует возложенные на нее оперативно-служебные и служебно-боевые задачи. Об этом, в частности, свидетельствуют тенденции к снижению общего числа зарегистрированных преступлений и к повышению показателей их раскрываемости.

Руководством МВД России систематически принимаются меры по обеспечению безопасности своей системы, борьбе с нарушениями законности и другими негативными проявлениями в среде личного состава. Созданы Управление собственной безопасности МВД России, Инспекция по личному составу Главного управления кадров и кадровой политики России и соответствующие подразделения на местах. Решением Коллегии МВД России от 01.01.01 г. № 3 км/1 обеспечение законности в действиях каждого сотрудника, укрепление служебной дисциплины определено как приоритетное в деятельности руководящих кадров. Издана Директива “О неотложных мерах по коренному улучшению работу с личным составом в системе МВД Российской Федерации”.

Вместе с тем подразделения Службы безопасности и инспекции по личному составу на местах не всегда справляются с поставленными перед ними задачами и зачастую концентрируют свою деятельность на выявлении незначительных проступков и правонарушений среди оперативного и инспекторского состава органов внутренних дел. Об ухудшении состояния законности, преступлениях и дисциплине личного состава органов внутренних дел России свидетельствуют данные по годам, приведенные в таблице:

	1992	1993	1994	1995	1996	1997	1998
1. Списочная численность личного состава (тыс. чел.)	842	1040	1090	1280	1350	1200	1240
2. Привлечено к ответственности за нарушения законности и преступления (тыс. чел.)	6,8	7,1	9,3	9,8	10,5	11,2	13,8
3. Число зафиксированных нарушений служебной дисциплины (тыс.)	112	141	165	190	198	217	159

При проведении мероприятий по обеспечению безопасности в системе МВД подразделения по борьбе с коррупцией правоохранительных ведомств России учитывают возрастание роли подразделений данного Министерства в обеспечении безопасности и стабильности, а также закономерно повышающийся интерес к ним со стороны различных организаций, разного рода экстремистов и криминальных структур.

Анализ материалов, поступающих со страниц печатных изданий и электронных СМИ, свидетельствует о подверженности системы МВД криминальному влиянию, что является отражением общей ситуации, складывающейся в российском обществе, в частности, роста коррумпированности государственного аппарата. Кроме того, из-за низкого уровня материального обеспечения в МВД, как и в других силовых структурах, имеет место отток высокопрофессиональных кадров.

Ежедневный физически и морально тяжелый труд сотрудников органов внутренних дел, как правило, низко оплачивается, что заставляет милиционеров искать себе работу вне службы. По словам бывшего министра внутренних дел Степашина: “Нищий милиционер - потенциальный преступник”. Нередко руководителям подразделений органов внутренних дел для того, чтобы прокормить семью приходится подрабатывать простыми охранниками в коммерческих структурах. Из-за финансовых соображений руководителями органов внутренних дел облегченно воспринимаются факты занятия их сотрудниками охранной и коммерческой деятельностью, охотно принимается так называемая “спонсорская помощь”, в том числе от коммерческих структур с сомнительной репутацией. Вместе с тем, дополнительные доходы сотрудников органов внутренних дел не учитываются, и, соответственно, не облагаются налогами, что ставит подрабатывающих милиционеров вне правового поля.

Недостаточный контроль за складывающейся в органах внутренних дел обстановкой все чаще приводит к вседозволенности, когда сотрудники милиции, забывая о служебном долге, начинают заниматься организацией так называемых “крыш”, участвуют в криминальных разборках на стороне преступных групп. Так, в 1997 г. прямо напротив здания ГУВД Москвы на Петровке, 38 был расстрелян лидер “коптевской” преступной группировки, физическую охрану которого осуществляли сотрудники спецподразделения Управления исполнения наказаний ГУВД “Сатурн” с использованием табельного оружия и экипировки.

В последние годы у подразделений по борьбе с коррупцией правоохранительных органов России увеличилось количество требующих проверки материалов в отношении сотрудников милиции, большинство из которых разрабатывались в связи со злоупотреблениями должностными полномочиями, получением и дачей взяток, вымогательством, служебным подлогом и т. д. Неоднократно в поле зрения правоохранительных органов попадали и лица из числа руководящего состава. Реализация получаемых материалов, как правило, осуществляется непосредственно подразделениями по борьбе с коррупцией правоохранительных органов и специальных служб или во взаимодействии с подразделениями собственной безопасности органов внутренних дел.

Наблюдается рост числа фактов предательства сотрудниками МВД интересов службы из корыстных побуждений. Имеется информация о сращивании сотрудников МВД с представителями криминальных структур и коммерческих фирм на корыстной основе, втягивании их в конкурентную борьбу между различными финансово-промышленными группами.

Среди сотрудников органов внутренних дел имели место факты злоупотребления своим служебным положением, смыкания с лицами из криминальной среды, оказания последним услуг в корыстных целях. Ряд сотрудников в нарушение действующего законодательства оказывал посреднические услуги коммерческим структурам, получая за это вознаграждение. Отдельные работники сами или через подставных лиц занимались предпринимательской деятельностью, за взятки содействовали отдельным коммерческим структурам в получении льгот и преимуществ в их борьбе с конкурентами, участвовали в хищении государственного или общественного имущества, предпринимали усилия по освобождению своих криминальных партнеров от ответственности за совершенные правонарушения.