Материалы конференции «Россия и мировой опыт. противодействия коррупции» (Москва, 23 – 24 июня 1999 г.) (стр. 7 )

Иногда слышны разговоры о безработице, как о хорошем демократическом институте, который позволяет осуществлять свободу выбора и т. д.! К чему это приводит в Российской Федерации? Среди осужденных за преступления - 45% составляют безработные, и перспективы ситуации еще более угрожающие. Когда я на своем факультете борюсь с коррупцией, то меня поддерживают далеко не все члены трудового коллектива и Ученого совета. “Боимся увольнения, куда мы тогда денемся...” - ответ. Вот цена существования безработицы. Поэтому я считаю, что нужно возрождать правозащитную, антикоррупционную активность наших трудовых коллективов.

Хочу поддержать выступавшего здесь прокурора. Действительно, складывается не лучшая для правоприменения ситуация. Уголовный кодекс действует 2,5 года, а новый уголовно-процессуальный кодекс не принят. Мы говорим о взаимодействии между УПК и УК. Содержание вроде бы есть, а важнейшая процессуальная форма отсутствует. Действующий УПК 1961 г. уже малопригоден, он не учитывает сегодняшнего характера преступности. Он не учитывает многоэпизодность в уголовных делах, масштабность преступной деятельности, требуют корректировки положения о сроках расследования. Суд не принимает уголовное дело к своему производству пока к нему не поступят все 40 томов уголовного дела. Но разве первого тома не достаточно? Может быть первого доказанного тома уже вполне хватит, чтобы осужденный получил свое.

Поэтому я бы обратилась ко всем присутствующим здесь практикам: пожалуйста, не отдавайте все нормотворчество на откуп теоретикам при всем уважении к ним. Мы больше любим о принципах говорить, а вы знаете реальную “черную” жизнь. Надо сделать так, чтобы Уголовно-процессуальный кодекс был работающим кодексом. Представители науки уголовного права сделали, что могли. Данные теоретиками определения состава коррупционных деяний достаточно широки. Теперь можно наказывать не только за получение взятки, но и за коррупционное покровительство, попустительство и давление. Однако такого рода дел пока нет! Больше нынешний Уголовный кодекс ничего не может дать. Но дать практикам больше может соединение возможностей Уголовного кодекса с возможностями Уголовно-процессуального кодекса.

Возвращаясь к рецензируемой работе хочу еще раз подчеркнуть ее содержательность и практическую полезность. Она наглядно на богатом нормативном и правоприменительном материале, а также на теоретических публикациях знакомит российского читателя с мировой законодательной и судебной практикой противостояния коррупции. Приводятся ссылки на международные Конвенции, национальное законодательство отдельных стран. Дается его толкование и описывается применение в различных регионах планеты.
Верным представляется исходный концептуальный тезис о треугольнике: “государство - капитал - гражданское общество”, как антикоррупционной системе. Много внимания в Пособии уделяется понятийному аппарату, что важно при дискуссионности в законодательстве понятия “коррупция”. Без четкого определения содержания коррупции невозможна правовая регламентация борьбы с ней.

Авторы обоснованно делают акцент на пресечении коррупционной деятельности на этапах допреступных правонарушений - гражданских, административных, дисциплинарных, финансовых, налоговых и проч. Показаны большие и реальные потенции гражданского, государственного и финансового контроля в пресечении коррупционных правонарушений.

В книге убедительно обосновывается важность соблюдения норм поведения должностными лицами для обеспечения правопорядка, в частности говорится о правомерности или незаконности получения подарков, участия в бизнесе, прозрачности их имущественного состояния и т. д.

Очень ценны и хорошо применимы на практике положения книги о многоотраслевых процедурах контроля за получением имущественной выгоды чиновниками. Именно в этих процедурах заключается механизм антикоррупционной работы правоохранительных и судебных органов. Предмет регламентации мы, как правило, знаем. А как это делать, знаем весьма приблизительно. Книга дает описание конкретных путей и средств правового регулирования предупреждения коррупции.

Многие аспекты противоборства коррупции, описанные в книге, новы для российской читательской аудитории. Например, интересны приведенные в книге материалы о независимом прокуроре, о службе омбудсмена, о профилактических возможностях частных фирм и др.

Заслуживают не просто изучения, но и всемерного внедрения в практику рекомендации авторов книги о стимулировании социальной активности гражданского общества как антикоррумпанта № 1.

В конце книги четко сформулированы вопросы, ответы на которые позволяют понять истоки малой эффективности уголовного, гражданского, административного права в ранней профилактике коррупционной деятельности (стр. 113).

Книга написана хорошим литературным языком, ее перевод адекватен исходному тексту, легко читается даже неспециалистами. Она нужна российскому законодателю, теоретикам-правоведам и практикам-правоприменителям. Она полезна для самого широкого круга российских читателей, к которым ее авторы обращаются как к членам гражданского общества, без которого коррупцию не сломить.

Некоторые рекомендации к российскому изданию книги:

1.  Заглавие книги желательно изменить. Например, на “Международные и национальные системы мер противостояния коррупции” или “Коррупция: международные и государственные меры борьбы”. Книга ведь рассказывает о коррупции, а не об этике поведения госслужащих.

2.  Не следует называть книгу пособием.

3.  Можно сократить текст на одну треть за счет материала, не относящегося прямо к проблеме коррупции.

4.  Деление книги на теоретическую и практическую части лучше исключить, как спорное по существу и не принятое у нас.

5.  Гл. I лучше озаглавить “Понятие и истоки коррупции”.

6.  По возможности следует сократить объем иллюстративного материала о коррупции в малых афро-азиатских государствах, и, напротив, расширить информацию по США, Европе.

7.  Гл. 4 следует исключить, как далекую от основной темы.

8.  Гл. 5 лучше назвать “Демократический процесс и коррупция”.

9.  Гл. 6 точнее будет озаглавить “Роль гражданского общества в антикоррупционной политике".

10.  Главы 7 и 8 целесообразно объединить, сократить, не вдаваясь в объяснения, что такое административное право, и назвать единую главу “Административные реформы в антикоррупционной системе”.

11.  В Гл. 9 “Роль омбудсмена - уполномоченного по правам человека” сократить текст об общих, не антикоррупционных функциях уполномоченного.

12.  Гл. 10 лучше назвать “Система правосудия и коррупция”. Ее также необходимо сократить и приблизить к проблематике, а именно: больше внимания уделить коррупционному влиянию на правосудие и антикоррупционным возможностям последнего.

13.  Гл. 11 лучше назвать “Антикоррупционная роль главного аудитора”.

14.  Гл. 12 лучше назвать “Коррупционные аспекты системы государственного снабжения: коммерческая деятельность правительства и частного сектора”.

15.  Главы 12 и 13, содержащие ценный материал, не сокращать.

16.  Гл. 14 лучше назвать “Открытость информации, как антикоррупционный фактор”.

17.  Название для гл. 16 – “Международные организации и процедуры в борьбе с коррупцией”.

18.  Часть “В”, справочный том, в таком виде, как он дан, не нужен. Ссылки на источники лучше давать либо в конце глав, либо, что еще лучше, постранично.

19.  Избранная библиография в таком виде не нужна, ибо она не полна и не нова.

20.  Следует включить в новое издание книги текст Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию.

Выступление профессора, вице-адмирала

Т. Н.БОРИСОВА

В своем выступлении я хотел бы сразу отметить, что Пособие “Системы общегосударственной этики поведения” - книга написанная профессионально, со знанием дела. В ней рассматриваются, пожалуй, все мыслимые и немыслимые варианты коррупции в государстве, будь то высокоразвитое общество или развивающаяся страна. Подавляющее большинство предложений и выводов, можно смело сказать, имеют отношение и к российской действительности. Однако есть и определенные отличия чисто национального, точнее отечественного плана. (К примеру, кому придет в России в голову обращаться к омбудсмену, т. е. уполномоченному по правам человека с какими-нибудь вопросами по коррупции?) Подавляющее большинство россиян вообще не верит в возможность искоренения коррупции в нашей отдельно взятой стране. Ниже я попытаюсь рассмотреть достаточно специфическую проблему - проблему коррупции в вооруженных силах.

О коррупции в МВД, Налоговой полиции, таможенных органах написано очень много, в том числе и в рецензируемой книге. Общепринято мнение, что коррупции не существует в российских ФСБ и СВР, и это очень приятно. Но, увы, этого же нельзя сказать о Министерстве обороны России.

Собственно говоря, для призывников знакомство с коррупцией начинается значительно раньше, чем служба в армии - при прохождении медкомиссии. Ни для кого не секрет, что служба в армии, тот самый “почетный долг и обязанность каждого гражданина”, после распада СССР и переоценки ценностей в обществе идущем к рынку, превратился для большинства молодежи в нечто ужасное, от чего следует уклониться любой ценой (зачастую в прямом смысле этого слова). Если есть спрос - будет и предложение. За определенную мзду отдельные врачи готовы сделать из потенциального солдата или матроса инвалида любой группы. Родители, мечтавшие раньше, чтобы их недоросль отправился скорее на службу, после появления на карте нашей страны “горячих точек”, публикации статей о “дедовщине” и прочих “прелестях” армейской и флотской жизни, готовы продать все из дома и набрать денег, чтобы спасти своих сыновей от службы.

Таким образом, основа коррупции на первых этапах армейского пути призывников состоит в общей нестабильности в обществе, утрате им жизненных ориентиров, отсутствии национальной идеи. Уклонение от службы в такой армии, которую охаивают все, кому не лень, которую “подставили” в Чечне, в которой не могут обеспечить нормальное питание и снабжение обмундированием, боевую подготовку и соблюдение прав человека (даже уже - прав военнослужащего), ныне почитается за доблесть. Этим с удовольствием пользуются нечистые на руку сотрудники военкоматов и медкомиссий. На этом же поприще подрабатывают и сотрудники высших учебных заведений и многие другие.

В случае если призывник “патологически” здоров и, при всем желании, уклониться от призыва ему не удается, у него “появляется возможность” подыскать себе более или менее “теплое” местечко в Москве или в другом подходящем месте в зависимости от связей своих родственников или толщины их кошелька. В последнее время военкоматы, случается, “забывают” о существовании того или иного призывника, отправившегося на учебу за рубежи нашей Родины и игнорирующего свою “священную обязанность”. Разумеется, такая “забывчивость” стоит дорого, но чего не сделаешь для любимого сыночка и не очень любимого государства!

Приблизительно так же в отдельных случаях решаются и вопросы перевода офицеров с места на место, их продвижения по службе, присвоения очередных и внеочередных воинских званий, наград, предоставления служебной и личной жилплощади, просто послаблений по службе. Не обязательно это связано с банальной взяткой. Может присутствовать и своеобразный армейский бартер: ты отпускаешь моего племянника в академию, а я ускоряю присвоение тебе звания (получение квартиры и т. п.).

Всем набили оскомину пресловутые генеральские дачи, построенные военнослужащими, банкеты в честь прибытия высокого начальства, сауны с девочками или без оных. Все это уже превратилось в российские традиции, тянущиеся с незапамятных времен. Попробуйте встретить инспектора или начальника не так, как положено. Выйдет себе дороже, можно не сомневаться ни на йоту. Вряд ли это можно будет искоренить и через десятки, и через сотни лет.

Но сложно осуждать офицеров, служба которых протекает зачастую в нечеловеческих условиях, которым месяцами не выплачивалась зарплата, которые не могут уехать раз в год в отпуск, так как их проездные требования не принимаются ни МПС, ни Аэрофлотом как необеспеченные, которых вытряхивают из общественного транспорта из-за того, что они в соответствии с действующим законом "О статусе военнослужащего" не приобрели билет.

Очевидно, что борьбу с коррупцией в Вооруженных Силах следует начинать с наведения порядка в государстве, с выработки военной доктрины, четкого законодательства и создания человеческих условий для всех без исключения людей в погонах и членов их семей. Зарплата офицера или сверхсрочника должна обеспечить его семье достойную жизнь. Именно это вкупе с соответствующим воспитанием может дать нескорый, но положительный эффект. К сожалению, наше экономическое положение не дает возможности решить эти проблемы даже в отдаленном будущем, так что питательная среда для коррупции сохранится еще на долгие годы.

Отслужив свое в армии, военнослужащие из ряда регионов не могут доехать до своего дома, не дав взятку в аэропорту или на вокзале из-за того, что воинские перевозочные документы стоят меньше, чем бумага, на которых они отпечатаны. Это все отечественная экзотика.

Закупка продовольствия, обмундирования, амуниции для нашей армии в принципе ничем не отличается от аналогичных закупок для иностранных армий. Свои поставщики, фиктивные торги, фантастические цены... Со времен Петра I, создавшего в России регулярную армию, поставщики старались всучить ей негодные продукты, гнилую парусину, кривые ружья. Ни кнут, ни щипцы палача не останавливали казнокрадов в те времена, не останавливает и УК РФ их нынешних последователей. Необходимо проводить открытые, широко освещаемые в СМИ торги по закупке необходимых армии продуктов и т. д.

Сложнее обстоит дело с закупкой вооружения и военной техники, с ее приемкой. Хорошо известны случаи, когда военпреды принимали некондиционную технику и оружие в обмен на квартиры, премии и т. д. Необходимо сделать “военную приемку” абсолютно независимой от ВПК, организовать конкурсность при выборе новых образцов вооружения и военной техники, обеспечить объективность решений госкомиссий. Впрочем, это проблема всех стран от развитых до развивающихся, и решить ее полностью не удалось никому в мире.

С развалом СССР у нас в ВС возникло новое поле деятельности для казнокрадов и коррупционеров - реализация и утилизация вооружения, военной техники и военного имущества. Масштабы воровства и разбазаривания военного имущества, подкупа должностных лиц при приватизации, сдачи в аренду недвижимости (сюда следует включить и аренду воздушных и морских судов) достигли невообразимых масштабов. Государство несет огромные потери.

Необходимо наладить четкое исполнение неплохих по сути законов “Об оценочной деятельности”, “О порядке приватизации недвижимого имущества” и других.

За мзду к оценочной деятельности привлекаются “свои” компании. Это дает им возможность хорошо заработать, за отдельную плату они могут занизить стоимость объекта, исходя из которой, определяется арендная плата или продажная цена, подлежащие налогообложению.

Необходима независимая экспертиза. Но на ее проведение обычно нет средств.

Еще одна лазейка для нечистых на руку кадровиков в условиях сокращения ВС - быстрое увольнение военнослужащих или, напротив, продление им срока службы.

В вооруженных силах в 1997 г. была ликвидирована главная военная инспекция, которая хоть как-то пыталась решить многие из перечисленных проблем. До сих пор инспекция не восстановлена, хотя вопрос о насущной необходимости ее существования неоднократно поднимался на всех уровнях.

Была ликвидирована и Высшая аттестационная комиссия, мешавшая назначать на высшие военные должности недостойных кандидатов и присваивать им генеральские звания. Она также не восстановлена, и теперь назначения проходят через обычных чиновников в администрации президента.
В сложившихся условиях добиться победы над коррупцией в ВС мне представляется делом маловероятным в обозримом будущем. Для этого нужно сначала возродить уважение народа к ВС и воспитать поколение, если не патриотов, то хотя бы людей, не презирающих свою Родину.

Выступление научного сотрудника

CERAS - Ecole Nationale des Ponts et Chaussйes (Париж)

г-жи А. ЛАМБЕР-МОГИЛЯНСКИ

Я - экономист, доктор наук, работаю в исследовательском институте, входящем в структуру одной из элитных школ Франции.

Я буду рассказывать о тех проектах в России, в осуществлении которых я принимаю участие. Поскольку мы здесь обсуждаем Пособие Трансперенси Интернешнл, то я хотела бы уточнить, что все, что я буду говорить, в большей степени относится к главе об административной реформе и будет некоторой конкретизацией особенностей ситуации в России. И главная идея, которую я хотела бы высказать заключается в том, что правильный выбор процедур использования факторов конкуренции может ограничить поле для коррупции без особого вмешательства со стороны правоохранительных органов. А это важно в условиях очень слабого государства. Я занимаюсь исследованиями коррупции, используя математические модели. Все наши работы связаны с конкретными проблемами одновременно во Франции, и в России. Во Франции, например, мы работаем с заказчиками нового скоростного поезда. Решаемая нами проблема связана с поиском и разработкой процедур, позволяющих снизить риск коррупции при дроблении одного большого контракта на маленькие. Если предлагается огромный контракт на 17 млрд., то на его получение может быть только один кандидат. Значит, конкуренции не будет вообще.

В России я участвую в осуществлении двух проектах. Первый касается систем госзакупки, организации конкурсных торгов. Можно сказать, что везде в мире, том числе и во Франции, это область, где процветает коррупция. Второй проект относится к проблеме банкротства, т. е. коррупция при проведении процедуры банкротства. У нас, во Франции в этой области тоже возникали проблемы. Наш подход заключается в следующем: мы стараемся проанализировать причины, условия, порождающие коррупцию при осуществлении конкретных контрактов, чтобы вырабатывать рекомендации по изменению процедур, чтобы ограничивать, уменьшать поле для коррупции. Прежде чем перейти к деталям проектов, я хочу привести простой пример, как выбор процедур может влиять на возможность возникновения коррупции. Этот пример относится к госторгу. Во многих странах госзаказы можно размещать административным путем. Чиновник просто изучает какой-то вопрос, выясняет какие есть нужды, потом выбирает подрядчика и ведет с ним переговоры. Этим путем определяются условия контракта. У нас это позволено, когда сумма контракта не слишком велика. Но ясно, что такая процедура дает чиновнику огромную власть. И поэтому порождает коррупцию. Практически невозможно требовать от него мотивации: почему он выбрал этого, а не того подрядчика. А если размещать госзаказы через конкурс, то тогда, конечно, резко ограничивается власть чиновника. В простых случаях, таких, как покупка сахара, это тоже проблема, потому что сахар покупается за государственные деньги. Он должен выбирать того, кто предлагает самые выгодные условия, т. е. самую низкую цену. И здесь у него нет никаких возможностей поживиться.

Это пример выбора процедуры размещения госзаказа, которые могут влиять коренным образом на ситуацию с коррупцией. Когда в России внедрели систему госзакупки на конкурсной основе, то цены на федеральных торгах тут же снизились на 30%. Конечно было бы наивным думать, что риск коррупции просто исчез из-за того, что ввели эти конкурсные торги. Конкурс только ограничивает власть чиновника, потому что конкуренцию между кандидатами определяют условия контракта.

Есть два главных коррупционных метода, которые можно использовать без явного нарушения конкурсной процедуры. Первое - это предпринять некоторые действия до проведения самого конкурса. Речь может идти о спецификации на то, что государство будет покупать. Предприятие может стараться повлиять на характеристики заказа. Получается, что условия контракта определяется одним из потенциальных претендентов. В этих условиях конкуренция становится чисто формальной, поскольку ясно заранее кто выиграет, остальным претендентам трудно предложить конкурентные цены, а нечестный претендент выигрывает конкурс.

Но есть еще возможность коррупционных действий после проведения конкурса, а именно во время выполнения контракта. Например, можно легко внести очень выгодное изменение в контракт: вроде бы договорились строить одно, а на самом деле будет строиться что-то другое. А если об этом договориться заранее, то это, конечно, также сильно повлияет конкурентность конкурса.

Следующий способ - отсутствие или слабый контроль за качеством исполнения контракта. Если заранее вы говорите в заявке, что будете делать работу за 100 млн., а потом делаете ее менее качественно, чем это предусматривалось контрактом, то, конечно, это вам обойдется дешевле.

Все перечисленные действия дают преимущество одному предприятию.

В настоящее время мы совместно с сотрудниками Министерства экономики осуществляем один пилотный проект. В условиях бюджетного дефицита существует неуверенность в оплате: будет ли государство платить и когда. И это, по мнению специалистов, является одним из главных источников коррупции госторга. Потому что чиновник на самом деле может влиять на эту вероятность оплаты. И эта возможность влиять увеличивается еще тем, что широко используются альтернативные методы оплаты. Эти два момента определяют некоторую произвольность для подрядчика в исполнении контракта. Надо сказать, что в законе ничего не написано о том, какие у государства обязанности перед подрядчиком, когда оно заключает контракт на госзакупку. Практического ничего. В условиях контракта нет указаний на то, как государство будет платить этому предприятию.

Эта проблема настолько важна, что, мне сказали, что в некоторых регионах есть фирмы, которые держат на содержании чиновников, чтобы после заключения контракта, его условия со стороны государства были бы выполнены. Мы работаем над этим вопросом, и у нас еще нет окончательных решений, но есть некоторые идеи. Одна из идей заключается в том, чтобы включать возможность альтернативной формы оплаты в сам контракт. То есть форму оплаты надо вывести из области “непрозрачных” переговоров... Как обычно получается: заключается контракт, потом государство не платит по своим обязательствам, и потом начинаются переговоры очень сложные и очень “непрозрачные”. А ведь идея конкурса заключается в том, чтобы сделать “прозрачными” все переговоры об условиях контракта.

Другая идея: надо ввести какую-то систему приоритетного списка, немножко похожего на тот, что делается при процедуре банкротства. Те, кто первыми заключили контракт, должны первыми получать деньги.

Несколько слов о банкротстве. Вместе с сотрудниками одной европейской организации и с сотрудниками ЦЭМИ и Высшей школы экономики в России я занимаюсь осуществлением проекта, который посвящен разработке процедурных вопросов банкротства предприятий. Я хотела бы рассказать о тех предварительных результатах, которые мы получили. Процедура банкротства в нормальных условиях обычно стимулирует реконструкцию, реструктуризацию предприятий, потому что менеджеры боятся потерять контроль над ними (в этом вся идея банкротства). В коррумпированных условиях процедура банкротства не только не стимулирует этот процесс, но даже делает невозможной глубокую реструктуризацию.

Объясняется это следующим образом: сама угроза банкротства и манипулирование процедурой его осуществления используется коррумпированными чиновниками как средство, помогающее им получить от менеджеров предприятий различные по форме услуги и взятки. Менеджер платит коррупционеру, например губернатору, а в обмен ему гарантируют, что он сохранит свое место. Жертвой этого сговора являются кредиторы предприятия. Главное в этой ситуации то, что коррупционер может злоупотреблять своим положением (чтобы получать взятки от менеджеров) только пока предприятие является неплатежеспособным. Т. к. если оно будет прибыльное, то менеджер не будет бояться банкротства и не станет платить коррумпированному чиновнику. Поэтому чиновникам и не выгодна настоящая реструктуризация, наоборот, они все делают, чтобы держать фирмы под постоянной угрозой банкротства. Получается, что закон о банкротстве используется для того, чтобы сохранять общую неплатежеспособность предприятий.

Если Россия хочет построить рыночную экономику, то без рынка капитала это невозможно. Большинство предприятий в России неплатежеспособны и нуждаются в привлечении частного капитала. Но частному капиталу требуются гарантии возврата предоставленных им займов. Пока же сохраняется неплатежеспособность предприятий, а закон о банкротстве используется чиновниками коррумпированным образом никаких гарантий возврата своих средств у частного капитала не будет, и не будет и инвестиций в эти предприятия.

Что можно сделать в этой ситуации? Проведенные исследования указывают на необходимость тщательной проработки самой процедуры ликвидации предприятия. В этой связи особую важность имеют два аспекта: решение вопроса о дроблении активов предприятия и вопрос об альтернативных формах оплаты. Именно решение этих вопросов в условиях недостатка капиталов на рынке может помочь превращению процедуры банкротства и ликвидации предприятий в “прозрачную” для общества процедуру.

Есть опыт подобной работы в Латинской Америке (потому что не только в России существует такая проблема). Решение указанных вопросов позволяет осуществить ликвидацию предприятия, даже не имея на него покупателя с ликвидными деньгами. Но должны быть задействованы особые процедуры.

Это тоже форма конкурсной продажи. Здесь также надо искать процедуры, которые будут ограничивать власть ликвидаторов предприятия. На самом деле эта проблема похожа на проблему дробления больших контрактов. Если есть огромное предприятие и надо его ликвидировать, то как разделить его активы? Если его продавать целиком, то на него будет очень мало покупателей и не будет конкуренции. А дробить его можно по-разному, и можно это делать так, чтобы это было выгодно кому-то одному. Дробление подлежащего ликвидации предприятия должно определяться по заранее оговоренной процедуре, а не на основании решения чиновника. Такие процедуры можно и необходимо вырабатывать. Я думаю, что очень много можно делать даже в тех тяжелых условиях, когда государство слабо, и когда нельзя положиться на правоохранительные органы.

Тезисы выступления профессора Московского института МВД,

эксперта Комитета по безопасности Государственной Думы РФ

С. В.МАКСИМОВА

Представленная нам на рассмотрение книга - Пособие Трансперенси Интернешнл “Системы общегосударственной этики поведения” под ред. Дж. Поупа представляется мне весьма актуальной и полезной для России как опыт взвешенного всестороннего осмысления как самого феномена коррупции, так и проблем борьбы с нею при помощи различных средств. В этом смысле Пособие вполне заслуженно может быть названо “Азбукой борьбы с коррупцией в системе государственной службы”. Оно, несомненно, может быть использовано как основа для создания соответствующих учебно-методических комплексов не только для национальной системы профессионального образования (средней и высшей ступеней), но и для систем общего и гражданского образования в и России. Особую актуальность эта работа приобретает накануне общероссийских парламентских президентских выборов, а также выборов органов государственной власти субъектов Российской Федерации как инструмент формирования антикоррупционного сознания избирателей и кандидатов на выборные посты.

Вместе с тем, я полагаю, что это пособие не лишено отдельных спорных или неточных положений, а также некоторых необоснованных (на мой взгляд) пробелов.

В качестве наиболее общих замечаний, относящихся к изданию в целом, на мой взгляд, могут быть названы следующие.

Первое. Авторы пособия, как мне представляется, недооценили национальную правовую составляющую сущности коррупции, которая в действительности может придать антикоррупционной деятельности (в частности, образованию) ту степень определенности, без которой эта деятельность вряд ли может достигнуть одной из провозглашенных в пособии целей - формирования способности идентифицировать коррупцию среди похожих на него явлений. В этой связи представляется полезным дополнить содержание пособия национальной составляющей применительно к каждой стране, где его предполагается использовать.

Второе. Это издание, к сожалению, не вполне согласуется с отдельными положениями ряда международно-правовых документов в сфере борьбы коррупцией, в частности с Конвенцией Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию, которая была парафирована от имени России 27 января 1999 г. Прежде всего эта несогласованность проявляется в недооценке общепрофилактического потенциала, которым обладают уголовно-правовые нормы, главное назначение которых не возмездие за коррупцию, а обеспечение удержания неопределенного круга лиц от совершения коррупционных действий при помощи угрозы применения наказания к немногим. Нельзя также не обратить внимания и на тот факт, что данная Конвенция содержит нормы об ответственности за подкуп лиц в международном частном коммерческом секторах и тем самым значительно расширяет круг субъектов коррупции по сравнению с вытекающим из понятия “государственный служащий”.

Третье. К сожалению, эта книга не учитывает огромного интеллектуального потенциала, содержащегося в многочисленных изданиях, посвященных проблемам борьбы с коррупцией, и вышедших в России с 1991 года. Вместе с тем Пособие вполне можно использовать в качестве материала для сравнения с наиболее значительными российскими работами в этой области, что очень важно с точки зрения упоминавшихся национальных учебно-методических комплексов.

Четвертое. Данное пособие было бы очень важно сопроводить сравнительной таблицей наличия антикоррупционных институтов во всех тех странах, которые обследовались Трансперенси Интернешнл (возможно в качестве приложения).

К числу наиболее существенных частных замечаний, на которые я считал бы полезным обратить внимание авторов Пособия относятся:

1)  Полезно было бы специально упомянуть о том, что типичным следствием коррупции является отрицание самой сущности права, как совокупности общих для всех правил поведения (с.22).

2)  Следует подчеркнуть, что бедность как причина коррупции проявляет себя преимущественно не по отношению к коррупции вообще, а по отношению к наиболее примитивной форме коррупции – так называемой коррупции по нужде (с.23).