Единство энтропии-негэнтропии — основа альтернативного миропонимания (стр. 2 )

Некоторые выводы науки открывают возможность появления новых способов управления энергетикой жизни. И когда такая возможность начинает реализовываться, то вместе с этим практическим процессом возникает сопроводительная информация — отраслевая наука.

Некоторые выводы науки приводят к необходимости самоосмысления самих информационных процессов. С одной стороны саморост сложности логического аппарата ставит науку перед проблемой самоуправления. С другой стороны — начинает смутно ощущаться какое-то единство всех и всяких наук, и в их связи с жизнью, и в связи между собой. Попытка связать воедино жизнь как такую с жизнью человека в их энергетике, а также выяснить отношение человеческого мышления с внутренней и внешней энергетикой приводит к необходимости введения таких общих понятий, которые могли бы объединить всеобщее множественное и конкретное знание в единое понимание.

Решением такой задачи занимается — философия.

Метафизика и эпистемология. Онтология и гносеология. Эти «темы» Западной философии вечно спорят друг с другом, стараясь обособиться друг от друга и завоевать своё место на рынке способов человеческого «думания».(В марксистко-ленинской философии дело доходило до человеческих драм, а в некоторых случаях и до трагедий, в «схватках бескомпромиссной барьбы материализма с идеализмом»). Попытку объединить энтропийную и негэнтропийную философию в нечто единое с сохранением свойств обеих систем мы можем найти у В. Соловьёва. К сожалению, специфицеский «философский» язык делают эту попытку трудно понимаемой в основной своей части и неприемлемой в конечной части, где он эту попытку синтеза завершает переходом к богословию, где конструктивный логический диалог оказывается невозможным, поскольку он становится уже не предметом логического рассуждения, а предметом веры.

Философские конструкции Востока «чувственны», поэтому с трудом поддаются хоть какой-то рационализации в объяснении. Надо вчувствоваться в них и принять «сердцем».

Философские конструкции Запада сложны и «тяжеловесны». Человеческий ум «застревает» в них, а вырвавшись на свободу прагматической (в том числе научной) деятельности «забывает», как можно связать философское знание с знанием научным и практическим. [Попробуйте, например, понять смысл фразы: «есть две формы чистого созерцания — пространство и время»(И. Кант) и увидеть за этой конструкцией выражение: «1/c Ö c2 dt2 — dx2 — dy2 — dz2 (Г. Минковский)].

Есть только слабый «реликтовый фон», ненавязчиво подсвечивающий, проблемы множественности и сложности физического (и не только) знания. И есть «страдание» от неэкономичности овладения этим знанием. Это «страдание» инициирует поиск единства мира, инициирует поиск объединяющей теории для понимания всех действующих сил как результата действия каких-то микропроцессов.

К моменту появления теории относительности, кое-что о микроосновании природы уже было известно. Была термодинамика. Уже была электродинамика с понятиями поля и не механической энергии, уже было известно, что свет — явление электромагнитной природы. И был «реликтовый фон» темы всеобщего единства. Надо было только придумать логическую (математическую) процедуру объяснения того, как микрооснования природы выливаются в проявление силы. Джеральд Холтон в своей книге «Тематический анализ науки» приводит слова А. Эйнштейна из его «Автобиографических заметок»: «вскоре поле 1900 года …я отчаялся в возможности докопаться до истинных законов путём конструктивных обобщений известных фактов. Чем дольше и чем отчаяней я старался, тем больше я приходил к заключению, что только открытие общего формального принципа может привести нас к надёжным результатам». В 1905 году были опубликованы две статьи Альберта Эйнштейна. Как пишет об этом Ф. Капра: «Первая стала основой теории относительности Эйнштейна; вторая заставила по-новому взглянуть на электромагнитное излучение и легла в основу теории атома — квантовой теории».

Конечно, появление теории относительности и возникновение и развитие квантовой теории не осталось без внимания философов. Но что же с тех пор стало ясным? Ричард Фейнман откровенно иронизирует над попытками философов выявить влияние теории относительности на философскую мысль. Вслед за другими физиками, взявших на себя задачу философского объяснения физической картины мира (Мах, Эйнштейн, Нильс Бор и др.), Фейнман вторгается во владения философии и выводит некоторые общие принципы, вытекающие из факта появления теории относительности.

«Первое открытие, по существу состояло в том, что даже те идеи, которые уже очень долго держаться и очень точно проверены, могут быть ошибочными. …Во-вторых, если возникают некие «странные» идеи, вроде того, что когда идёшь, то время тянется медленнее и т. д., то неуместен вопрос: нравится ли это нам? …И наконец, … надо обращать внимание на симметрию законов, или, более определённо, искать способы, с помощью которых законы можно преобразовывать, сохраняя при этом их форму.» Так говорил Р. Фейнман в своих «Лекциях по физике». (Т. 1,2. С.286,287).

Фритьоф Капра в 1976 году публикует «Дао физики», где исследует параллели между современной физикой и мистической философией Востока.

Этой книгой, можно сказать, замыкается круг человеческого искания общих принципов познания. Теперь уже ясно, что микрооснование нашего мира, который предстаёт перед нами устойчивым и определённым настолько, что мы бурно протестуем против всякого нарушения этой определённости и «принимаем меры» к её возврату, принципиально неопределён — Бог действительно «играет в кости». Тот же факт, что само будущее человечества и судьба небесных тел, с которыми жизнь человеческая непосредственно связана, уходит в совершенно неопределённую бесконечность, замыкает сферу познания. Сфера Мегабытия как бы выворачивается наизнанку через некоторую точку определённости, выходя в Микробытие, которое сливается с Мегабытием. И эта точка определённости цивилизованного (читай математизированного) знания оказывается очень маленькой по сравнению с неопределённым и практически бесконечным пространством-временем мирового бытия.

Информация в своей человеческой принадлежности, зародившаяся из спонтанного, континуального «повседневного» знания-сознания проходит последовательно цикл: ЭНТРОПИЯ — НЕГЭНТРОПИЯ — ЭНТРОПИЯ. Единая сущность информация наибольшей степени разделения достигает на стадии НЕГЭНТРОПИЯ, когда математизированые способы формализованного и детерминированного мышления заявляют о себе, что они — единственно правильные. При этом намеренно и жёстко игнорируется «природная» неопределённость, так сказать, «определённых» понятий, лежащих в основании физической картины мира, которая строится исключительно на математизированных представлениях. Это касается, прежде всего, таких фундаментальных понятий как масса, энергия, пространство и время.

Несмотря на то, что философия, призванная, казалось бы, удерживать в едином «поле» всё человеческое сознание, сохраняет в этом своём поле конструктивные понятия: дискретности и непрерывности, материи и идеи, пространства и времени, — тем не менее внутри себя диссоциирована. И разделение это происходит не без мощного влияния физики, доказавшей своё исключительное право на доминирование в общечеловеческом сознании понятий: дискретности с детерминированностью, материи -энергии, пространства-вещи — через очевидные достижения практики жизни.

Это влияние физикалистких методов особенно заметно при возникновении понятия информации, которое зародилось как теория из дискретного понятия «сигнала» и условий его энергетической передачи.

(Здесь речь идёт не о слове информация, которое известно очень давно, а о настолько его широком употреблении, что оно приобрело статус понятия).

Между тем существовало множество понятий, относящихся, как это сейчас видно, к информационному классу: идея, воображение, чувство, ощущение, созерцание, мысль, слово, ум, разум, рассудок, мудрость, описание и т. д., и т. д. Но теория информации, только родившись сразу же заявляет о своей математической исключительности и предупреждает о том, чтобы ею пользовались очень осторожно в вопросах моделирования умственой деятельности человека. Но это узкий взгляд специалистов, не желающих, чтобы их беспокоили по поводу философского употребления понятия информации.

«Тема» единства мира существует, хотя, как «реликтовый фон». Поэтому нет принципиальных ограничений в попытках построить это единство мира в информационных представлениях, используя их максимально широко, как они того заслуживают.

ЭНТРОПИЯ-НЕГЭНТРОПИЯ.

Математическое выражение для энтропии и негэнтропии (информационных) выглядит совершенно одинаковым. Различие в знаках. С точки зрения “информационного подхода”, предлагающего рассматривать эти понятия в философском ключе, энтропия предстаёт как возможность, как набор некоторых состояний, вероятность реализации которых значительно отличается от единицы в подвижном пространстве-времени. Энтропия предполагает подвижность границ энтропийной системы как по отдельным её составляющим — либо только во времени, либо только в постранстве, — так и совместное изменение границ. Такое свойство позволяет корректно переходить от определённых свойств и отноешний к неопределённым путём простого расширения границ рассмотрения, то есть, в рассуждении всякую негэнтропию можно представить как энтропию и наоборот.

В связи с такими свойствами энтропии находится понятие информации, если его рассматривать не узко утилитарно, а максимально широко, т. е. философски. Тогда, например, понятие “бесконечность странного мира”, используемое в человеческом диалоге, предполагает информационную способность человека “охватить” в воображении всё то пространство, о котором ему известно как о внешней среде и всё то время, в течение которого эта внешняя среда существовала до этого момента и будет ещё существовать в каком-то далёком будущем “одномоментно”, “всепространственно” и «странно». Становится понятным, что “наполнение” информационного пространства-времени понятия «Вселенная» у разных людей будет различно — у астрофизиков одно, у астронавтов, погулявших по Луне, другое, у “обывателя” совсем другое. И особое — у философов. Объединяет же все эти разные информационные ёмкости то свойство информации, которое делает её независимой от реальных процессов и даёт возможность разным людям с разными “тезаурусами” одинаково “быстро” чувственно охватывать беконечность в пространстве и времени всяческой «странной» возможности с ничтожными затратами того, что называется «энергией».

Негэнтропию можно рассматривать как “снятую” неопределённость, как реализованную возможность в локальном и строго определённом пространстве - времени.

Тогда энтропия выступает как возможность, а негэнтропия как реальность с вероятностными характеристиками событий.

Если физики своими приборами обнаруживают какую-то микрочастицу в какой-то точке пространства “живущую” в течение долей секунды, то это есть негэнтропия именно в этом пространстве - времени. И это означает, что модель жизни микрочастицы реализовалась в данном пространстве-времени с вероятностью равной единице. (При этом мы, правда, лишены возможности определить: насколько эта реальность отклонилась от своей модели, т. е. определить сопутствующую энтропию). Расширяя границы пространства-времени рассмотрения за пределы этой негэнтропии, мы (наше сознание) окунаемся в энтропийную среду, где вероятность обнаружения такого состояния уже не равна единице. Она (вероятность) будет равна единице делённой на “дробность” новой размерности пространства-времени.

Если люди в течение тысячелетий имеют возможность наблюдать египетские пирамиды, то это и есть негэнтропия данного пространства-времени, когда пространство относительно неподвижно, а время представлено тысячелетней “осью”. Замечаемое разрушение пирамид это отклонение генетической модели пирамиды от реальности. И эту разность несовпадения модели и реальности следует отнести к отрицательной негэнтропии, т. е. к сопутствующей энтропии.

Составим таблицу некоторых парных понятий, встречавшихся на страницах “Компьтерры” в философских публикациях.

СМ. ТАБЛИЦУ.

Энтропия	Негэнтропия
Хаос	Космос
Культура	Цивилизация
Философия	Частные науки
Время	Пространство
Общество	Государство
Нравственность	Право
Чувство	Мысль
Мысль	Слово

При желании, каждый может продолжить для себя эту таблицу.

Прежде, чем исследовать парные понятия, размещенные в таблице в разделах: энтропия, негэнтропия, необходимо дать определения i-тых “событий”, которые составляют наполнение формул энтропии-негэнтропии, и обозначаемые символами n над знаком суммы.

Для энтропии форма “события”: внешнее воздействие (факт) — чувство (log pi) — понятие (Добро, Зло или более определённые понятия, напр.: красота-безобразие; справедливость-несправедливость).

Для негэнтропии “событие” представляет схему: модель — внешняя среда (реальность) — ответ (ДА, НЕТ или нейтральный).

Не давая развернутого определения “системы”, примем, что система обязательно имеет информационный центр, язык и цель, которая на всех уровнях развития определяется как: самосохранение, саморазвитие.

Для системы-субъекта внешняя среда предстаёт в двух аспектах — как среда активная, стремящаяся воздействовать на систему-субъект и как среда пассивная, подлежащая воздействию со стороны системы-субъекта. Первично, до начала активной деятельности системы - субъекта, внешняя среда представляется информационному центру системы-субъекта в асимметричном двуединстве — Добро-Зло, с доминированием доброго начала в самом начале роста и развития системы-субъекта, которое обеспечивается “материнским лоном”.

Язык внутренней организации формирует генетический набор моделей жизнеобеспечения и самосохранения. Модели жизнеобеспечения “работают” на поглощение внешней негэнтропии (энергии, вещества, “чистой” информации) из окружающей внешней среды по негэнтропийной схеме: модель — среда — ответ ДА. Модели самозащиты имеют на конце этой логической связки ответ НЕТ. Ответы должны быть получены в реальном пространстве-времени. Это означает, что в случае неполучения ожидаемого ответа в “критическое время” и в “критическом пространстве” (пространство-время жизни системы-субъекта) система-субъект как такая погибает с той или иной трансформацией.

Саморазвитие определяется как формирование новых актуальных связей с внешней средой со своими новыми моделями в условиях, когда генетический набор моделей уже реализуется с вероятностями равными единице в пределах пространства-времени жизни системы-субъекта. При этом вероятности реализации новых связей поначалу могут значительно отличаться от единицы, оставляя в памяти “след”. Понятно, что новая связь низковероятна, пока модель, соответствующая этой связи, не наполнится информацией способной обеспечить повышение вероятности реализации этой новой модели до величины близкой к единице. В случае реализации новых связей с ожидаемыми ответами и с вероятностями равными единице, саморазвивающаяся система приобретает новые информационные связи, сформированные из элементарных информационных актов реализующихся в пространстве-времени действия этой связи. А генетически полученный набор моделей расширяется, увеличивается информационная ёмкость.

С точки зрения системы-субъекта внешняя среда в той части, в какой она поставляет ответы ДА на активность жизнеобеспечивающих связей с вероятностью равной единице в пространстве-времени жизни этой системы представляется негэнтропийной частью (Добром). Все другое множество различных сигналов и возможных связей есть энтропия внешней среды как возможность.

Пространство-время жизни систем любого уровня организации индивидуально и так и “воспринимается” её информационным центром. Поэтому при составлении формулы информационной ёмкости той или иной системы необходимо присваивать каждой системе соответствующие пространственно-временные показатели. Когда рассматриваются взаимодействия разноуровневых систем, например: атом-молекула; человек-общество, — необходимо использовать пространственно-временные характеристики, обеспечивающие взаимную соизмеримость.

Информационная ёмкость системы это то же, что и количество информации, но “упакованное” в границы пространственно - временных показателей системы-субъекта. Если система-субъект входит в качестве функционального элемента в систему более высокого уровня, то вероятность реализации функциональной связи супер-системы определяется информационной ёмкостью элемента, отвечающего за эту функциональную связь (такой элемен может рассматриваться как система-субъект).

Таким образом, формула негэнтропии (информационной ёмкости), описывающая систему, непременно должна иметь: пространственно-временные показатели; индекс N обозначает число актуальных связей, реализуемых с ожидаемой полярностью (ДА, НЕТ) и вероятностью равной единице в пространстве-времени жизни системы; показатель log pi является показателем “эмоциональности”, “возбуждающим” информационный центр системы в случаях, когда вероятность реализации значимой связи может отклоняться от единицы. Поскольку показатель log pi — показатель чувства, а чувство, как человеческий феномен, это функция времени, то его можно интерпретировать как «временной показатель».

Пожалуй, это краткое описание информационных представлений может быть отнесено к системам всех уровней и размерности. При этом можно заметить, что генетические “следы смысла” понятий Добра и Зла обнаруживаются даже на субатомном уровне материи, если не придерживаться очень настойчиво антропоцентрического снобизма.

Антропоцентризм — это “временная ось” развития “чисто информационного” механизма Человечества. С тех пор, как человек ощутил бесконечность времени и беспредельность пространства он ревниво охранял свою исключительность владения этим ощущением до той поры пока не достиг способности философской рефлексии и владения логическим аппаратом своего информационного центра (мозга). Когда это началось, человек как законопослушный элемент природы дополнил энтропию ощущения “чисто информационной” негэнтропией — логическими операциями, — чтобы оправдать природный закон единства и нераздельности энтропии-негэнтропии. В философии это единство называлось по-разному — то как “апейрон и конечность вещей”, то как “возможносущее и необходимосущее”, то как “абсолютное сущее и абсолютное становящееся”, то как “единство и борьба противоположностей”. Во всяком случае, Вселенная тоже может рассматриваться как единство понятий Хаоса и Космоса.

Хаос, если представить его формулой энтропии, должен иметь бесконечные характеристики пространства-времени. (Правда, знакомые с математикой гораздо больше, чем автор этих строк, указывают, что в математике от бесконечности, как правило, стремятся избавиться.) При этом “наблюдатель” не участвует в информационном обмене, что становится возможным благодаря тому свойству “чистой информации”, о котором говорилось ранее: независимость информации от реальных процессов, к которым она относится, — при построении “чисто информационных” (интеллектуальных) конструкций. С точки зрения такого стороннего “наблюдателя”, все системы, независимо от их размеров и сложности, которые каким-либо образом способны себя проявить в этом бесконечном пространстве-времени, представляются равнозначными и неразличимыми. Это означает, что и элементарная частица, и галактика равнозначны в своём бытии, спроецированном на бесконечное пространство-время. Таким образом, Хаос полностью энтропиен (континуален). В нём нельзя обнаружить что-либо постоянное или закономерное, так как всякое кратковременное и микропространственное бытие, измеренное человеческими мерками практического сознания, и бытие галактических образований имеющее огромные размерности, измеренное в этом же масштабе, одинаково виртуальны и неуловимы с точки зрения бесконечности. В Хаосе отсутствует логика, и в этом никто из философов, пожалуй, не сомневается. Зато мне не приходилось встречать, чтобы кто - либо стал утверждать, что Хаос это царство чувства. Между тем, если опираться на структуру формулы энтропии и помнить, что при вероятности стремящейся к нулю величина показателя “эмоциональности” (lod pi) растёт по абсолютному значению, то такой вывод напрашивается сам собой. Правда, при дальнейшем рассмотрении станет ясно, что чувства (эмоции) могут быть идентифицированы с временем, следовательно, пока, до всякого доказательтва, можно принять, что Хаос это царство Времени, в бесконечном течении которого возможны все и всякие пространственные состояния, в том числе и «невероятные». Нет никакой причины отбрасывать этот вывод, пока против него нет убедительных аргументов.

Космос по определению -- негэнтропия, следовательно, он должен иметь размерность (конечность вещей). Такая размерность ему придаётся по соглашению между сведущими людьми. Негэнтропия Космоса в отличие от Хаоса должна иметь внутреннего наблюдателя, способного дифференцировать сигналы. Такими наблюдателями являются все системы, бытие которых обнаружимо в пространстве-времени Космоса. Более того, всякие обнаружимые системы (их атрибуты — язык, память, цель), не только “наблюдатели”, но и активные участники космических процессов. Другое дело, что индивидуальное пространство-время “личного” участка Космоса различно у разных систем. Тогда, если мы, люди, “отнимаем”, скажем, у атомов возможность их “разумного” поведения, то отнимать у них их информационное пространство-время бессмысленно и неразумно, несмотря на то, что наше самомнение переполнено гордостью за нашу способность к воображению бесконечных размерностей пространства-времени. Нелишне помнить, что не так уж и давно “наш” Космос ограничивался небесной твердью на расстоянии “рукой подать”. И только лишь по мере индивидуального развития человечества по оси времени досужие люди стали убеждать других досужих людей в том, что “наш” Космос, видимый сначала невооружённым взглядом, затем в оптические телескопы, а затем в радиотелескопы, имеет такую-то протяжённость — очень большую (говорят, что 15 миллиардов световых лет). Когда другие досужие люди согласились с первыми досужими людьми, остальные люди тоже с ними согласились. Так атомистика отдельных знаний стала непрерывностью общечеловеческого СОзнания, а вертикальная “временная ось” образования и развития нового знания “разбухла” в пространстве человечества.

Негэнтропия Космоса выражается информационной ёмкостью, где в формуле количества информации число N представлено всем множеством известных науке систем, начиная от субатомных и кончая видимыми. При этом каждая система негэнтропируется, то есть ей присваивается информационный символ — имя и определяются границы пространства-времени жизни системы. Важным условием рассмотрения негэнтропий и их отношений с другими системами других уровней является условие возможно более точного соизмерения пространсва-времени этих отношений.

Поначалу, до овладения человеком инструментальной возможности проникновения во внутренний микромир вещей, вещи воспринимались как целостные образования. Целостность вещи и её границы выяснялись исследованием отношений между вещами. Оказывалось, что некоторые вещи относительно постоянны, другие изменчивы. Постоянство вещей ощущалось как возможность вернуться в пространство, занятое вещью, несмотря на «неостановимый бег» времени. Если пространство, ранее занимаемое вещью, оказывалось тем же самым, спустя какое-то время, то есть сохранялась его форма, то такая вещь воспринималась как постоянная. Негэнтропия вещи определяется, таким образом, совпадением “образа” вещи, сохранённого в памяти “наблюдателя”, с реальной вещью в принадлежащем этой вещи пространстве, спустя какое-то последовательное множество временных пауз, с вероятность равной единице. При этом каждая последовательная временная пауза в качестве начального состояния опирается на «образ» вещи, сохранённый в памяти информационного центра «исследователя». Эта пауза, как уже говорилось, соответствует схеме негэнтропийного информационного акта: «модель-реальность-ответ (ДА, НЕТ).

(Необходимо заметить, что, так называемая, «необратимость времени», выдаваемая за феноменальное свойство, по-видимому, — логическая ошибка, объясняемая подменой логического основания. Дело в том, что время это феномен информационный, а рассматривают время как материальную негэнтропию. Время в информационной области так же обратимо, как пространство в реальности. Чем лучше память системы, тем, следовательно, полнее обратимость времени. Обратимость времени — это сохранение в памяти системы прошлого внутреннего состояния и состояния внешней среды. Вместе с тем, «обратимость в пространстве» — логическая ошибка, вызванная внесением в процесс изученя механического движения недостаточно исследованной «дополнительности» в виде «неизбежных потерь энергии» (что делает, например, невозможным изобретение «вечного двигателя»). Невозможность изобретения «вечного двигателя» свидетельствует во-первых о том, что пространство также необратимо; а во-вторых — о том, что (относительная!) обратимость в пространстве это свойство, зависящее от «хорошей памяти» системы.

Таким образом, и время и пространство необратимы в строгом смысле; «обратимость в пространстве» это функция от хорошей памяти системы, то есть от «обратимости времени». В реальной жизни «необратимость пространсва» доказывается деградацией энергии и вещей (действие II начала термодинамики); а “обратимость пространства” доказывается цикличностью процесса, возобновляемого при помощи информационной негэнтропии, то есть “хорошей памяти”. Это обстоятельство хорошо видно на примере воспроизводства машин в человеческой деятельности и на примере воспроизводства потомства в органической жизни.

Подробнее о “необратимости” времени и “обратимости” пространства будет рассмотрено в разделе “Пространство-Время”).

Укрупнённо негэнтропия вещи определяется единичным информационным актом, то есть в формуле количества информации отсутствует множественность — единичное событие вида: образ (модель) — реальность — ожидаемый ответ, где модель есть монопредставление (название вещи), имеет ответ ДА с вероятностью равной единице. “Развёртывание” укрупнённого понятия производится по необходимости, о которой речь впереди. Сам же процесс развёртывания производится как обоснование идентификации вещи через множественность (разнообразие) её характеристик. Тогда вопрос о постоянстве вещи решается по результату суммирования i-тых вероятностй получения ожидаемых ответов всего набора характеристик в выбранном пространстве-времени, а формула количества информации в этом определённом пространстве-времени (формула информационной ёмкости) приобретает тот вид, который был предложен Шенноном.

Такую «комплексную» информационную ёмкость можно представить себе, если приблизительно описать получение человеком знаний о каком-либо предмете. Возьмём хрестоматийный пример о восприятии разными людьми слона. Зрительная информация поступает в мозг уже предварительно обработанная в органах зрения, которые, по заявлениям некоторых учёных, являются «частью мозга, вынесенной наружу». Восприятие «образа» слона начинается с того, что огромное множество дискретных сигналов — нервных импульсов поступает из световых рецепторов в глубжележащие слои сетчатки с дискретными сообщениями об интенсивности света и спектральном составе света, составляющего перевёрнутую «картинку», спроецированную через хрусталик на дно глазного яблока. Это множество дискретных сигналов представляет собой информационную энтропию, которая организуется в «когнитивный образ» — в первичное понятие. Затем в движении наблюдателя и в движении объекта постоянно происходит сравнивание ранее полученных дискретных сигналов с новой информацией от рецепторов, как сравнение прошлой «модели» с реальностью. Разность информационных потенциалов между потенциалами модели и реальности инициирует поиск и дальнейшее наполнение общего понятия. Если учесть, что скорость возникновения импульсов достаточно высока по сравнению с движением изучаемого предмета, то естественно было бы предположить, что разность потенциалов между прошлым состоянием (моделью) и реальным сигналом не настолько велика, чтобы произошёл разрыв понятия (когнитивной карты).

( Необходимо заметить, что понятие времени «работает» здесь на досознательном уровне, и выражается это в том, что временная пауза от одного восприятия интенсивности света и спектрального состава света до другого следующего акта восприятия будет считаться «временной паузой», если есть разность информационных потенциалов, то есть есть изменение в пространственном положении «наблюдателя» или объекта наблюдения. В случае неизменяемости пространственного положения и, следовательно, совпадения модели и реальности (абсолютная истина) понятия времени не возникает, то есть log pi равен нулю).

Чем больше будет получено дискретных сигналов в различных положениях наблюдателя — различные дистанции и ракурсы, и в различных положениях объекта наблюдения и в различных условиях, тем полнее будет образ слона, его модель, выраженная средствами зрения. Эта модель имеет двойное содержание. С одной стороны она есть комплекс дискретных сигналов — нервных импульсов, вырабатываемых рецепторами обеих глаз. А с другой стороны она есть цельный объёмный образ. И узнавание других предметов похожих на слона происходит предварительно по этой цельной модели. Процесс узнавания протекает непрерывно путём обмена информацией между цельным образом (долговременная память) и источником дискретных сигналов (кратковременная память), пока он инициируем присутствием объекта в актуальном пространстве узнавания (в реальном или информационном). Получается, что «образ» слона может быть представлен как сумма информационных актов, представляющих собой число паттернов (частота в паттерне зависит от освещённости рецептора) импульсов, не имеющих перерыва постепенности в цельных границах. Граница определяется линией, на которой такой разрыв наблюдается. В свою очередь, разрыв постепенности определяется как очень низкая вероятность совпадения модели и реальности, то есть совпадения частоты паттерна прошлого импульса и частоты паттерна настоящего импульса.

Совершенно очевидно, что информационная ёмкость полного «образа» слона огромна; и остаётся пока тайной: как такое количество информации «упаковывается» в цельный образ, который узнаётся в любом масштабе сравнения и в любом пространственном положении как наблюдателя так и объекта.