Единство энтропии-негэнтропии — основа альтернативного миропонимания (стр. 7 )

ПРОБЛЕМА ПОЗНАНИЯ.

Проблема познания сущности вещи (процесса) возникает как «страдание» при взаимодействии со сложностью такой размерности, которая выходит (или вызывает опасение, что может выйти) из управления.

В индивидуальном плане проблема познания возникает при «взрослении» личности, когда внешний мир предстаёт в своём дуализме ДОБРА-ЗЛА, то есть, когда обширный жизненный опыт уходит от иллюзорной однополярности понимания внешнего мира как исключительно доброго, свойственного детскому ощущению.

«Взрослая» личность, наделённая некоторой долей скептицизма, не склонна доверять другим понимание вещей и управление некоторыми процессами.

Уже признаный нами дуализм понятий энтропии-негэнтропии как единый и единственный (хотя бы для кого-то и предположительный) принцип, подсказывает два пути постижения сути.

Энтропийный путь познания

«Если к правде святой мир дорогу найти не сумеет, честь безумцу, который навеет человечеству сон золотой».

Первый путь — энтропийный. Путь, предлагаемый восточным мистицизмом. Для этого мы вслед за мистиками (а также вслед за учёным-физиком Ф. Капрой) принимаем их утверждение, что можно войти в состояние медитации, то есть запереть наш информационный механизм от проникновения внешней реальной информации. Спустя какое-то время, следы актуальной внешней информации сотрутся и наш информационный механизм останется наедине с самим собой. «Априорные чистые формы созерцания» (Кант), не находя внешней пространственной опоры, которая в реальности и вне состояния медитации всё время «поправляет» наше знание, уходят в бесконечность и там сливаются. Это слияние возможно потому, что наш информационный механизм создан природой адекватно ей — системе, где евклидова геометрия «неестественна». Результат проявляется в индивидуальном ощущении. Попытка выразить его словами малопродуктивна, как и всякая попытка описать индивидуальные чувства другому человеку, который этих чувсв не ипытал. Точка, в которой сошлись индивидуальное время и индивидуальное пространство, одна. Она так и ощущается: как единство, — единство пространства-времени.

Возвращённое из состояния медитации, сознание сохраняет в памяти след от знакомства с бесконечностью, и теперь, при столкновении с реальной проблематикой жизни, когда принятие решения трудно, сознание уходит в, знакомую уже, бесконечность, оставляя право решения «судьбе». Судьба проявляет себя в виде произвольных знаков, которые, побывавший в медитации, толкует как символ.

Другая разновидность такого же энтропийного подхода — «озарение». Но здесь бесконечность пространства-времени уже отмечена культурным персонифицированным символом, и этот символ —Бог. Соответственно задача постижения сущего и задача приведения этого сущего к гармонии возлагается на Бога. Несмотря на персонификацию, это единство, тем не менее, также наделяется бесконечными размерностями пространсва-времени, поскольку человеческий информационный механизм наделён такой «избыточночтью», что, кажется, у него нет ограничений в области информационной энтропии — гносеологии, способной замыкаться в бесконечности мира (онтологической) на феномене веры.

Вера это то, что позволяет «охватить» пространственно-временную бесконечность единого мира (в его энтропии и негэнтропии) в целом, не структурируя этот мир по законам логики.

Похоже, что логическая картина мира не может быть создана в объёме, хоть как-то сравнимом с размерностями Хаоса, потому, что «объективная реальность, данная нам в ощущении» занимает очень ограниченную часть этого Хаоса. Биологическая жизнь в этой объективной реальности занимает крохотное пространство-время. А человеческоя жизнь, выделенная из органической жизни, занимает совсем крохотное место по отношению к «реальности, данной нам в ощущении».

Человеческий информационный механизм создан таким образом, что он может мириться с принципиальной случайностью мира только до каких-то пределов информационной бедности. И на этой стадии он не нуждается в понятии Бога. Но чем больше он преобразовывает мир и познаёт его, тем больше его начинают занимать вопросы его влияния на этот мир, вопросы причинности. Выяснив механизмы причинности, которые предстают, в оновном, как силовые причины очевидных событий и научившись «худо-бедно» их использовать, человек «экстраполирует» механическую причинность на весь мир. Не умея управлять всем миром, человек отдаёт право (и возможность) управления «оставшимся» миром «сверхразуму», веря в то, что кто-то «управляет» огромной небесной машиной лучше него. Больше того, этот кто-то управляет и самим человеком, направляя его усилия на постижение божественной сути.

Открыв принцип причинности, человек уже не может от него отказаться. Но та огромная часть непознанного, огромность которого открывается вместе с увеличением знания, не даёт опоры этому принципу — не замыкается логическая цепь в необъяснимом мире. Тогда для реализации принципа причинности и вводится понятие Бога.

Восточный мистицизм возник «созерцательно», не имея влияния геометризованной механики, развившейся на Западе вместе с техникой, которая очевидно демонстрировала принцип причинности. Восточный мистицизм развивался «естественно», имея дело с «естественной» жизнью в естественных условиях, в которых причинность носит очень вероятностный характер. И поэтому восточный мистицизм согласуется, по утверждению Ф. Капры, с микромиром, в котором действуют вероятностные отношения, и в которых сила выступает как результат обмена энергиями.

Но путь крайней энтропийности постижения сути —постижение мира верой или медитацией — асимметричен. Он игнорирует другую часть единства мира — негэнтропию реальности.

Негэнтропийный путь познания.

Реальность онтологически представлена тем, что возникло из Энтропии (путём отрицания Бесконечной Возможности) и структурировано в пространстве-времени. На уровне современного знания самая тонкая «ткань» реальности — четыре типа взаимодействия, в которые вступают субатомные частицы. А сама Энтропия — ««физический вакуум», как он именуется в теории поля, не является просто состоянием абсолютной незаполненности и отсутствия всякого существования, но содержит в себе возможность существования всех возможных форм мира частиц». (Ф. Капра. «Дао физики». С.199).

Реальность состоит из элементарных информационных актов вида: «модель — реальность — ответ», и получение ответа ожидаемого знака определяется волей человека (pi log pi) и адекватностью модели этой реальности, то есть соответствия информационных ёмкостей модели и реальности. Информационная ёмкость модели предполагает знание причинно-следственных связей и объём ДОБРА и ЗЛА, получаемых в конце действия. Получение ожидаемого ответа в ожидаемом пространстве-времени реальности свидетельствует об адекватности модели и реальности. Это подтверждается во времени индивидуальным чувством удовлетворения — удовольствием или счастьем (когда пространство-время акта имеет значительную размерность), и в пространстве — одобрением со стороны других людей и перениманием ими этой модели.

Такая структура реальности соответствует, например такой общепонятийной картине, которую нарисовал :

«Рождается напряжённая воля к самой «жизни», к практике «жизни», к могуществу «жизни», к наслаждению «жизнью», к господству над «жизнью». —

Здесь мы имеем описание действия множителя pi log pi. И дальше:

«Происходит социальная энтропия… .».

«Человек окончательно удаляется от природы в процессе технического овладения природой и организованного властвования над её силами». «…Познание, наука превращаются в средство для осуществления воли к могуществу и счастью, в исключительное средство для торжества техники жизни, для наслаждения процессом жизни»."

«Соотношение между целями и средствами жизни перемешивается и извращается. Всё для «жизни», для её нарастающей мощи, для её организации, для наслаждения жизнью».

Это слова из книги «Смысл истории. Опыт философии человеческой судьбы». Главный смысл книги — диалектика взаимоотношения цивилизации и культуры.

С точки зрения «информационного подхода» культура и цивилизация рассматриваются как энтропия и негэнтропия в их единстве.

Тогда культура, представленная множеством умений и их отрицательным опытом (множеством ошибок) во всём времени развития человечества и на всём пространстве его обитания, получает огромную информационную ёмкость. Освоение такой огромной информационной ёмкости ограниченным человеческим разумом проблематично с точки зрения упорядоченности и управляемости. Это выражается в том, что исчисление математической вероятности нахождения во всём пространстве-времени культуры устойчивых моделей человеческого управления собой и средой, спроецированное на возможное будущее, наверное покажет величину меньшую, чем 0,5. Это обстоятельство даёт право заключить, что культура является энтропией единой сущности человеческого бытия. И как энтропия она в очень значительной степени чувственна как в своей сути так и в описании.

Цивилизация находится к культуре в отрицающем отношении, поскольку из огромного (практически бесконечного) множества возможных способов управления собой и средой, человеком избираются такие, которые обеспечивают реализацию «воли к жизни» в виде технологии жизни. Исчисление вероятности нахождения, выделенных из всеобщей культуры способов человеческого управления собой и средой в цивилизационном пространстве-времени должно показать величину, стремящуюся от 0,5 к единице.

Цивилизация к культуре находится также в отношении «двойного отрицания» через «сопутствующую» энтропию. В случае, если «воля к жизни» в своей реализации приводит к уничтожению жизни, что понимается как отрицательный результат ожидаемого состояния, то этот информационный акт, долженствующий быть негэнтропийным, уже, после перемены знака, переходит в энтропийный слой цивилизации. Энтропией данной цивилизации является «чисто» информационная деятельность по осмыслению результатов деятельности жизни с целью улучшения управляемости технологией жизни. Эта «частная» энтропия цивилизации переходит во всеобщую энтропию — в культуру, логически корректно в сответствии с математическим обращением знаков. Несмотря на то, что наука по отношению ко всему множеству человеческих информационных процессов, среди которых находятся верования и философия, является негэнтропией, она, тем не менее, по отношению к реалии жизни является энтропией моделей, которые могут быть, а могут и не быть реализованными.

Произвольно взятый для исследования человек, становится негэнтропией по отношению к цивилизации через процесс отрицания. Цивилизация как организация жизни множества людей по определеню — негэнтропия. Но как только мы выделяем для исследования одного человека, негэнтропия цивилизации становится по отношению к этому объекту энтропией. Хотя, как только мы обратно от человека мысленно переносимся в общественную среду, эта среда становится негэнтропией, если определены границы пространства-времени, а отдельный человек и культура становятся энтропиями.

Поэтому отдельный человек в своём знании (энтропия) и действии (негэнтропия) “выходит” в общественную среду в своём двуединстве, а общественная среда обращена к нему также своим “двуличием”.

«Страдание» как разность информационных потенциалов.

Бытие человека во внешней среде определяется постоянным и разнообразным процессом преобразования внешней энтропии в негэнтропию своей сущности, которая в случае избыточности переходит в общественную среду. Здесь не только, понятное всем, решение проблем питания, защиты от внешних негативных природных и неприродных факторов, но и деятельность в «чисто» информационных областях: в религиозной, философской, научной и развлекательной.

Успешность или неуспешность этой работы определяется с одной стороны — во времени, с другой стороны — в пространсве.

Во времени человек сам для себя определяет успешность своей деятельности, сравнивая своё прошлое состояние с состоянием, достигнутым на сегодня и с проектом будущего. В этом сравнении информационных ёмкостей состояния, процесса, результата и нового состояния участвует минимальное пространство своего Я и ближайшего окружения, ставшего «своим» и максимальное индивидуальное время, определяемое глубиной памяти и способностью к фантазированию.

В пространстве человек сравнивает своё состояние, процесс, его результат и новое состояние с аналогичными показателями других людей, а другие люди со своей стороны оценивают показатели этого человека. В этом типе сравнения участвует минимальное время: сейчас, и максимально возможное пространство, определяемое социальной ролью и информационными технологиями человека и среды.

Сравнение понимается как разность информационых потенциалов: во времени — между информационной ёмкостью прошлого состояния, состояния «сейчас» и состояния ожидаемого будущего; в пространстве — между информационной ёмкостью «Я сейчас» и множества информационных ёмкостей «других».

Процесс этот протекает непрерывно во времени и дискретно в пространстве, но так, что непрерывность и дискретность процесса познания и сравнения оказываются неразличимыми до тех пор, пока мы не начинаем заниматься его исследованием.

Непрерывность процесса сравнения во времени объясняется «континуальностью» правополушарной памяти, в которой индивидуальные события расположены не в пространственно-временном порядке, а в «понятийном» порядке. Они, события, ранжированы по силе чувств, относящимся к тем или иным понятиям.

Самыми общими понятиями-ощущениями являются понятия ДОБРА-ЗЛА. Все другие общие понятия имеют тот знак, которым они наделяются при проекции на информационное поле первичных понятий. Например, понятия: любви-ненависти; своего-чужого; красоты и безобразия; справедливости-несправедливости; чести-бесчестия; преданности-вероломства, — это всё понятия парные, проверяемые так или иначе первичным информационным полем понятий ДОБРА-ЗЛА.

Любое из парных понятий неопрделённо в пространстве-времени и может быть сформировано одним событием или незначительным числом событий.

Как уже говорилось, временная «ось» событий — это энтропийная «ось», поэтому ей соответствует энтропийная схема события: «внешний факт» — «логарифмирование» — «понятие». Расшифровка этой схемы выглядит следующим образом. Любое внешнее воздействие с вмешательством в НАШЕ пространство-время сразу же оценивается по первичному понятию ДОБРА-ЗЛА. Экономия времени в течении этого информационного акта, достигается за счёт уже сформированного понятия СВОЁ-ЧУЖОЕ. Если вмешательство в НАШЕ пространство-время произошло со стороны СВОЕГО, то такое вмешательство автоматически оценивается как ДОБРО. Если со стороны ЧУЖОГО, то оценка противоположная, несмотря на объективную возможную двузначность такого вмешательства.

Наполнение временного континуума понятия происходит пространственно дискретными инфформационными актами негэнтропийного свойства. Взрослый человек имеет набор моделей, позволяющий ему преобразовывать внешнюю энтропию в негэнтропию результата действия. Адекватность моделей состоянию внешней среды проявляется как возможность получения ответа ДА в информационном негэнтропийном акте с высокой вероятностью, когда ответ ДА ожидаем. Схема негэнтропийного информационного акта: «модель» — «реальность» — «ответ»(ДА).

Например, реализация жизненных потребностей взрослого члена общества предполагает владение какой-либо профессией, то есть набором информационных профессиональных моделей, соответствующих реальной профессиональной общественной среде, наполненной стандартами «входной» энтропии (сырьё), средствами обработки и стандартами «выходной» продукции. Если состояние организации общества таково, что профессиональные модели личности адекватны состоянию общественной среды, то это означает, что общество нуждается в данном виде деятельности, готово предоставить сырьё для такой деятельности, в обществе наличествует набор инструментария для такой деятельности и есть средства, чтобы оплатить результаты труда, которые признаются соответствующими представлению о качестве таких результатов.

Профессиональную деятельность, как некоторую «филу» человеческой деятельности вообще, можно представить «укрупнённо», то есть в виде отдельного события. (В экономике это схема “затраты-выпуск”: y = f(x1, x2, … xn)). Тогда информационная ёмкость общества по этому виду деятельности подсчитывается как сумма событий, представленных отдельными трудоспособными личностями, реализующих (и не реализующих) свои профессиональные модели. Если подавляющее большинство трудоспособных членов общества реализует свои профессиональные модели в некотором пространстве-времени, которое считается «нормальным», то подсчёт вероятности реализации профессиональной модели производится с учётом приемлемого для общества «объёма» пространства-времени.

Реализация индивидом своей профессиональной модели в приемлемом для общества пространстве-времени оценивается вероятностью очень близкой к единице. Тогда в элементарной информационной связке «модель — реальность — ответ», в её конце получается ожидаемый ответ «ДА». И это есть ДОБРО, понимаемое как дискретное каждодневное информационное действие.

Оно, это действие, для отдельной личности длится в локальном, «личностном», пространстве в течении личного индивидуального времени, протяжённость которого индивидуальна. Психологическая «устойчивость» этого состояния ощущения добра имеет выраженную «кривизну» — она незначительна в начальный период профессиональной деятельности и в предпенсионном возрасте, и максимальна в середине профессиональной деятельности.

Оно, это действие, для отдельной личности протекает в общественной среде пространственно, когда личность получает сведения о том, как протекает реализация профессиональных моделей у других людей. В случае, если подавляющее большинство трудоспособных членов общества реализуют свои профессиональные модели с вероятность близкой к единице в данном пространстве-времени, то это воспринимается личностью как ДОБРОЕ состояние общества.

Временное и пространственное восприятия ДОБРА вступают в отношения взаимной корреляции довольно сложным образом, которые должны быть рассмотрены в разделе, посвящённом психологическим аспектам информационного подхода. Сейчас же следут заметить лишь то, что временное и пространственное ощущение поля ДОБРА могут усиливать друг друга или ослаблять действие друг друга. Понятно, что когда вероятность реализации профессиональной модели в ожидаемом пространстве-времени личности близка к единице, жизнь становится стабильной (следовательно, однообразной и скучной).

Страдание как чувство возникает тогда, когда реализация (в нашем примере) модели профессиональной деятельности становится невозможной, то есть вероятность получения ответа «ДА» на конце логической негэнтропийной связки «модель — реальность — ответ» в ожидаемом пространстве-времени становится равной нулю (или близкой к нулю). В этом случае, в соответствии со структурой формулы Шеннона, усиливается действие показателя «эмоциональности» (log pi).

В зависимости от значимости того рода деятельности, которая стала проблемой здесь и сейчас, «логарифмирование» может доминировать значительно или даже абсолютно, подавляя деятельность остальных «фил». В нашем примере о профессиональной деятельности очевидно, что с этим родом деятельности связана реализация всех других жизненных потребностей человека, живущего в цивилизованном обществе. Поэтому чувство страдания максимально.

Потеря работы приходит как внешний факт. И это обстоятельство делает схему отношений энтропийной. (О сознательной перемене места работы говорить не приходится, так как здесь действует негэнтропийная схема). Первое, что испытывает человек в этом случае, это «шок», — «логарифмирование» такой силы, что все другие информационные связи уходят из сознания. Действуют только те, что определяются областью бессознательного. Происходит резкая смена понятийного поля — поле ДОБРА инверсируется в поле ЗЛА. В первые моменты шокового состояния ЗЛО находится во вне. Это полностью энтропийное поле, лишённое какой-либо структурированности по наличию логических конструкций, способных выяснить причинно-следственные связи, следовательно, способных помочь построению логических же моделей, определяющих будущее поведение в направлении преобразования ЗЛА в ДОБРО.

Таким образом, энтропийная схема взаимодействия «субъекта» и «объекта» (или элемента и системы, или личности и общественной среды) показывает, что начальным фактором, инициирующим исключительно чувственное восприятие внешней среды как среды ЗЛА, является фактор внезапного (или боязливо ожидаемого) выяснения неадекватности личной модели реальности внешней среды. (Неадекватность может быть подсчитана как разность информационных потенциалов между информационными ёмкостями личной модели и информационной ёмкостью реальности, характеризующей тип исследуемых отношений, при этом возможны как случаи снижения личной информационной ёмкости, так и деградация общественной среды).

В нашем примере информационная ёмкость модели труда может быть подсчитана с какой угодно степенью детализации, вплоть до пределов нашего объективного незнания, например, незнания всех процессов, протекающих на микроуровне материи (за пределами квантовой теории). Для практических целей может быть использована “укрупнённая” модель труда (В экономике — “производственная функция”).

Возьмём в качестве укрупнённых показателей те, которые упоминались уже как условия труда: 1 — наличие сырья (энтропия “входа”); 2 — наличие профессионализма; 3 — наличие инструментария (оборудования, производственных площадей); 4 — негэнтропия “выхода” (продукт); 5 — наличие спроса, предполагающее наличие “свободных” денег.

Внешняя среда (или реальность) здесь представлена энтропией «входа» (сырьём) и спросом, обеспеченным «свободными» деньгами.

Внутренний механизм преобразования энтропии «входа» в негэнтропию «выхода» представлен профессионализмом, инструментарием, продуктом.

При этом понятие профессионализма имманентно содержит в себе модель внешней среды, представляющую собой знание о сырье и потребностях рынка.

Тогда схема труда:

«энтропия «входа» (сырьё) — процесс труда и его результат — вознаграждение в виде денег (ответ ДА).

Все самостоятельные элементы этой схемы связаны взаимным соответствием. Так, например, профессионализм предполагает знание о видах сырья —наличие моделей стандартов на сырьё, а продукция «выхода» связана именно с теми видами сырья, которые обеспечивают то качество, которое ожидается.

Поэтому изменения в энтропийном пространстве «сырьевой» сферы (на рынке сырья), приводящие к исчезновению сырья, зафиксированного в модели производителя как выбранного и необходимого для производственного процесса, делают разность информационных потенциалов абсолютной. То есть поиск в реальности того сырья, которое зафиксировано в модели, заканчивается отрицательным результатом.

Другое состояние, когда, допустим отсутствует инструментарий. Снова оказывается, что несмотря на наличие знаний, наличие сырья и рынка сбыта, процесс преобразования энтропии «входа» в негэнтропию «выхода» не идёт: не работает технология.

И третье состояние, когда все предыдущие логические цепи заканчиваются ответом ДА, но потребитель не берёт негэнтропию «выхода». Ответ НЕТ в конце логической цепи также делает весь процесс нереальным.

В норме, когда вероятность реализации такой схемы близка к единице, происходят незаметные скрытые внутренние процессы развития или деградации. В это время разность информационных потенциалов между внутренней моделью и реальностью незначительна и может быть положительной — когда информационная ёмкость модели больше, чем информационная ёмкость реальности (что обеспечивает процесс развития), или отрицательной, — когда информационная ёмкость модели меньше, чем информационная ёмкость реальности (что приводит к деградации).

В критические периоды бытия, когда вероятность реализации всей укрупнённой связи становится равной нулю, разность информационных потенциалов модели и реальности становится абсолютной, то есть противоположной по знакам. А это означает, что становятся невозможными и реализации субструктурных связей.

Поэтому потеря работы касается всех, кто занят в процессе преобразования энтропии «входа» в негэнтропию «выхода», хотя бы это был и индивидуальный предприниматель, занимающийся трудом лично и в едином числе.

«Шок», испытанный в первые моменты после потери работы, инверсировал общественное поле в поле ЗЛА. Что следует за этим.

Сначала идёт «тепловое» рассеяние информации: в общении с друзъями, с домашними, человек, пребывающий в шоке, делится своими переживаниями, распространяя на них своё «логарифмирование». Затем с их помощью или самостоятельно производится оценка событий с «выходом» на те или иные уровни личной или общественной организации.

В случае самоанализа, поиск причин идёт по личной временной линии: где и когда была совершена ошибка, послужившая причиной потери работы?

В случае оценки общественного состояния анализ производится в зависимости от интеллектуального развития и может ограничиваться простым фетишизированным ответом с обозначением «врага», или анализ совершается с помощью существующих теорий общественного устройства.

В зависимости от индивидуальных качеств решение по дальнейшему поведению может быть принято самое разное.

Самое экстремальное решение зависит от информационной ёмкости личности в обратной пропорции: чем меньше информационная ёмкость личности (интеллектуальное развитие и жизненный опыт), тем больше вероятность принятия экстремального решения.

Экстремизм решения, обусловленного недостаточным интеллектуальным развитием и ограниченным жизненным опытом, объясняется отсутствием «сети» информационных связей с будущим временем и другим, нежели исходное, пространством.

Дело в том, что недостаточное интеллектуальное развитие предполагает отсутствие знакомства с культурой, то есть с множественным набором моделей поведения людей в различных ситуациях во всём прошлом историческом времени и на всём пространстве обитания человечества как в прошлом, так и сейчас. Несмотря на то, что знакомство с культурой является «слабым» типом взаимодействия с реальностью, тем не менее, в информационной области культурное развитие индивидуальности открывает иные возможности человеческого поведения, отличные от экстремального, поскольку культурный опыт человечества отвергает экстремизм как положительный опыт.

Недостаток жизненного опыта бывает связан с ограниченным пространством деятельности и с ограниченным набором коммуникативных связей, который складывается среди узкого круга семьи и ограниченного числа сослуживцев. В этом случае действует, по преимуществу, личная временная ось устойчивого бытия с отработанными стереотипами отношений с ближайшем окружением, закрывающая возможность иных отношений с иными людьми. Отсюда возникает ощущение невозможности реализации иных моделей, даже если знакомство с культурой виртуально такую возможность открывает.

«Нормально» страдание, вызванное невозможностью реализации актуальных жизненных моделей здесь и сейчас приводит к осмыслению действительности в её двух аспектах. Личностный аспект приводит к оценке или переоценке своего собственного поведения. Общественный аспект направляет процесс осмысления на анализ внешней среды в поисках причин доминирования в этой среде ЗЛОГО начала. И тогда начинается собственно творчество в практической ли (поиск возможности занятия иным видом деятельности), или теоретической деятельности (пересмотр общественных теорий).

Приведённый пример неадекватности модели и реальности и, следовательно, пример образования абсолютной разности информационных потенциалов являет собой крайний случай из житейской сферы. Однако, механизм этот действует и в любых других областях человеческой (и не только человеческой) деятельности.

В области научной человек действует так же как и в производственной деятельности, преобразуя энтропию «входа» в негэнтропию «выхода». В научной деятельности энтропией «входа» — сырьём — по выраженю экономиста В. Леонтьева (С.72), является множественность наблюдаемых фактов, подлежащих рассмотрению в рамках данной научной дисциплины. Создаваемая научная теория должна превратить случайную множественность фактов (каталог фактов — по выражению Эйнштейна) в управляемый процесс понимания причинных зависимостей, образующих эти факты, открыть возможности создания «рукотворных» фактов и проверить соответствие реальных фактов созданной теории (модели) в ожидаемых границах пространства-времени действия этой модели.

Интуитивно ощущается, что полнота научной теории может объяснить все (или как можно больше) факты, относящиеся к ведению данной науки. При этом границы науки определяются неявно и традиционно. Таким образом, пространственное наполнение границ науки определяется числом фактов, относимых к ней. Понятно, что ни один факт, который признаётся принадлежащим данной сфере, не может не иметь предсказательной возможности. Временная ось науки хранит историю своего зарождения и последующего процесса всё более точного определения границ, в пределах которых объяснительные и предсказательные механизмы действуют именно по отношению к тем фактам, которые оказались в сфере действия методов, характерных для данной научной дисциплины.

И здесь наблюдается «эмоциональный» характер временной оси развития науки. Историческая память науки хранит ощущение человеческого могущества о состояниях её торжества в отдельные периоды человеческой деятельности и надежду на будущее могущество как на предсказательную силу.

Понятно, что в случае, когда факты реальности, относимые к сфере действия данной науки не могут быть объяснены, то есть не может быть вскрыта причинность и предсказаны последствия, наблюдается разность информационных потенциалов модели теории и реальности фактов. Эта разность информационных потенциалов и есть причина страдания (причина «проблемности»), стимулирующая творческий процесс наиболее чувствительных представителей науки.

Пространственная «схема» работает на образование разности информационных потенциалов между информационными ёмкостями конкурирующих теорий. Об этом достаточно полно сказано у Дж. Холтона, там, где речь идёт о критике теории со стороны коллег.

Таким образом проблема познания, инициируемая страданием, которое в свою очередь объясняется как психологический феномен, возникающий из-за разности информационных потенциалов между моделью и реальностью, универсальна как для бытового так и для любого другого вида сознания — будь то философское, научное или практическое сознание.

Познание как философская категория состоит из своей подвижной, динамической части и фиксированной в настоящем времени-пространстве неподвижной, статической части.

Динамическая часть характеризует познание как процесс сопоставления информационных ёмкостей моделей, соответствующих сегодняшнему состоянию в данном пространстве с сегодняшней реальностью, наличествующей в сегодняшнем пространстве. Это сопоставление динамично не только в данном на сегодня пространстве-времени, но динамичность сегодняшнего познания дополняется временными и пространственными волнами, «пробегающими» из прошлого времени в будущее и волнами, образованными в ином пространстве «прошлого» и пространстве будущего (прогностического). Именно эти волны делают возможным рождение утверждений типа: «новое — это хорошо забытое старое», или «развитие происходит по спирали». При этом, скорее всего, не пересматриваются конкретные математические или понятийные механизмы, отвергнутые дальнейшим развитием науки как неэкономичные (как, например, в физике отвергнуто понятие теплорода), а возвращается доминанта принципов или «тем» (как их понимает, скажем, Дж. Холтон). Такими “темами” являются, например принцип атомизма или непрерывности в физике идеалистическое и материалистическое направления в философии.

Процесс познания происходит тотально, то есть ни одно живое (а предположительно, и неживое) существо не может находиться вне процесса познания. В этом процессе всегда есть личностная временная составляющая индивидуальности со своей динамической характеристикой — темпераментом (индивидуальным «логарифмированием») и методологией. И в этом процессе всегда есть пространственная динамическая характеристика — общественная методология, распределённая в обществе по сферам деятельности.

Статической составляющей цельного процесса познания в индивидуальном плане является знание, а в общественном плане — сознание. Сознание и знание находятся в постоянном взаимодействии и взаимовлиянии. И это взаимодействие всегда происходит как взаимодействие энтропии и негэнтропии в их взаимопревращениях. Взаимоположение энтропии и негэнтропии зависит от «точки отсчёта».

Общественное сознание, наполненное суммой индивидуальных знаний, представляет собой сумму индивидуальных негэнтропий. Но индивидуальное познание «окунается» в эту сумму множества других знаний как в энтропию, как в огромную возможность, выбирая из неё только то направление, которое в процессе познания трансформируется в индивидуальное умение. Индивидуальное умение является индивидуальной негэнтропией, так как набор индивидуальных моделей личности реализуется — превращается в ощутимый, то есть сохраняемый в принятом пространстве-времени, результат. При этом вновь созданная негэнтропия может относится как к «чисто» информационной области деятельности: создание научной конструкции, так и к чисто практической деятельности: создание технологии, предмета.

И здесь мы видим, так сказать, «низший» элемент отношения энтропии-негэнтропии на индивидуальном уровне в виде: научная модель-реальность, которая характеризуется взаимопереходом, становящимся ясным при перемене точки наблюдения. Рост сложности реальности (практики жизни) и, связанная с этим, потеря управляемости есть энтропия. Научное осмысление этого практического состояния (насколько это возможно в индивидуальном пространстве-времени) с выяснением причинных связей и открытием способов и путей повышения управляемости есть негэнтропия (хотя и информационная). Реализация научных рекомендаций приводит к повышению управляемости реальных процессов, а это выражается ростом негэнтропии реальности, находящейся в сфере деятельности индивида.

«Высший» элемент взаимодействия энтропии-негэнтропии наблюдается когда индивидуальное умение, являющееся результатом индивидуального синтеза знания и реальности, изменённой с помощью этого знания, «выходит» в общественную среду как индивидуальная негэнтропия. Но сама общественная среда с индивидуальной точки зрения предстаёт в этом отношении как энтропия, то есть как сумма возможностей. После того, как сделан выбор в пользу определённого набора чужих умений с включением их в своё бытие, это чужое (в смысле иное) умение, выделенное из общественной энтропии становится негэнтропией, общей принадлежности. Здесь неразрывность понятий «энтропия» и «негэнтропия», составляющих некоторое единство «бытия» совершенно очевидно, а прослеживание связей не представляет трудностей.

Для всякого индивидуального процесса познания отчётливо прослеживается временная ось. Она начинается там, где зародился интерес к данному виду познания. По мере того, как интерес (“логарифмирование” от “страдания”) кумулятивно направляет процесс познания, временная ось “набухает” от пространственных информационных актов (научных или бытовых фактов-событий). Конечно, так называемый “поверхностный интерес”, является всего лишь точкой в индивидуальном информационном пространстве-времени личности и составляет энтропийную часть этого информационного индивидуального пространства-времени. Есть такие типы личностей, у которых встречается “поверхстностный интерес” почти ко всему на свете, если их бытие поддерживается какими-то случайными источниками негэнтропии. Но для личности, занятой напряжённым процессом познания — профессиональным или любительским — “поверхностным интересом” могут отмечаться такие факты-события, которые не имеют явно выраженной связи с предметом познания. Такие эмоционально не отмеченные факты события являются “тепловым” наполнением энтропийной части информационного пространства-времени личности. Иногда из “тепловой” информационной энтропии интуитивным образом незначимые факты-события извлекаются как значимые — как например, легендарное яблоко Ньютона.

Временная составляющая интуитивного поиска “растворяет” пространственную последовательность негэнтропийной конструкции как будущего знания так и прошлого знания, делая их пластичными и, следовательно, пригодными для возможных преобразований. (Здесь возможна аналогия с раствором, когда растворённые в растворителе соли, диссоциируются на анион-катионные группы способные вступать в различные другие соединения).

Пространственная составляющая процесса познания отчётливо обнаружима в результате познания — в знании. Знание предполагает (как негэнтропия) чёткую пространственную структуру информационной конструкции либо вербально-логической формы, либо символьного изображения в виде формулы.

Временная составляющая процесса познания очевидно соответствует понятию “события” в его энтропийной схеме: выбранный значимый факт лишается прежней структурной связи (диссоциируется), затем “логарифмируется” чувством (в данном случае ожиданием новой работоспособной комбинации) и примеривается к новым связям на предмет их работоспособности в энтропийном информационном пространстве, которое оказывается поляризованным новым принципом (или небольшим чилом новых принципов).

Пространственная составляющая начинает проявлять себя в конце процесса познания и очевидна в законченном результате, который затем развивается по логике саморазвития. Пространственная составляющая (уже знания) соответствует понятию “события” в негэнтропийной схеме: полученная новая модель проецируется на реальность, в качестве которой в информационных процессах выступают информационные же модели родственного свойства, имеющие уже устойчивую статистику проекции на реальность (бытие).

Особая простота достигается, когда мы следуя за историей, берёмся рассматривать отношения между человеком и обществом с ипользованием денежных отношений. Взаимоперход индивидуальной негэнтропии в общественную энтропию, представляющую собой (!) набор негэнтропийных систем и переход общественной негэнтропии в индивидуальную очень облегчается при использовании денег по известной из советской политэкономии схеме: «Товар — деньги — товар».

Экономика как взаимодействия энтропии-негэнтропии.

«…то это не любовь, а страх потери» — песня из телепередачи.

Продолжение следует.

Для памяти: Социализм советского толка, представляющий собой тоталитарную систему, имеет в своём основании элемент — семью — с органической тоталитарной генетикой, то есть семья не может не быть тоталитарной по определению, так как воспроизводство людей из детей во взрослых не может происходить иначе, чем способом тоталитарного контроля за деятельностью детей и “централизованного” управления ресурсами. При эффективном воспитании, большинство взрослеющих людей необходимым образом должны воспринять модель государственности так, как она предстаёт в теории и в социалистическом праве (см., например, “Советскому руководителю о праве”), которое законодательно регулирует все хозяйственные отношения и, особенно, снабжение ресурсами. Математически очевидно (см. формулу Шеннона), что эффективное плановое снабжение всех хозяйственных единиц невозможно. Любой, помимо установленного законом, порядок снабжения оказывается преступным и уголовно наказуемым. Поэтому взрослый человек выходящий в реальную жизнь должен быть либо плохо воспитанным, чтобы не знать теоретической модели социалистической государственности и не обладать “честностью” (следованию теоретическим установкам), либо принять реальную систему, осознавая свою преступность и необходимость подкупа начальства.