Единство энтропии-негэнтропии — основа альтернативного миропонимания (стр. 4 )

Надеюсь на Ваше внимание и снисходительность к стилю.

.

апрель 2001

НЕСКОЛЬКО МЫСЛЕЙ О РЕГУЛИРЮЩЕЙ РОЛИ КУЛЬТУРЫ И ЦИВИЛИЗАЦИИ

Всеобщая Культура как набор образцов, моделей способов человеческого управления собой и средой чрезвычайно объёмна. Но она состоит из множества локальных миникультур, элементом которых можно принять отдельного человека, мыслящего и действующего в ближайшем окружении. Если задаться целью непрерывного слежения за человеком, который настолько привык к “наблюдателю”, что не замечает его (признаёт его “своим”), то можно собрать статистику фактов мыслительной и энергетической деятельности, которая предстанет перед исследователем набором управляющих действий, направленных как внутрь себя, так и во внешнюю среду. Среди этих действий будут те, которые ведут к преобразованию внешней энтропии с целью получения ответа ДА от внешней среды на ожидаемое действие, например, сбор урожая, изготовление детали на станке или написание статьи. Могут проявиться и защитные действия, которые НЕ позволяют реализоваться враждебной модели с ожидаемой для неё вероятностью и противоположным знаком — НЕдать, НЕпозволить и др.

Положительные модели действия и их реализация, независимо от сложности могут быть рассмотрены в дихотомии как негэнтропийные и как энтропийные.

Негэнтропийные модели — модели обязательные (директивные), и должны выполняться непременно, так как влекут за собой ответственность в виде отрицательной реакции со стороны управляемой среды, например, возрастание чувства голода, прекращение производственного процесса, бракоразводный процесс и т. д.

Энтропийные модели представлены возможностью. Их требования можно выполнять или не выполнять. Ответственность может наступить или не наступить. Сама и временная и пространственная связь между реализацией модели и реакцией управляемой среды неопределённа. Понятно, что это широкое информационное поле представлено, в основном, “чувственно” (например, чувство “справедливости”, “святости”, “греха”). Часть таких моделей укладывается в понятие суеверия, часть в традиционные представления, часть моделей структурируется общественными институтами в виде религии (есть попытки осмыслить энтропию чувств научными методами). А всё вместе объединяется понятием Культура.

В индивидуальном сознании все — и негэнтропийные и энтропийные модели — представлены ограниченно индивидуальными размерностями и являются тем, что называют самоидентификацией или “своё Я”. “Выход” в расширенное культурное пространство осуществляется положительно и отрицательно. Положительный “выход” выражается совпадением содержания индивидуальных моделей с содержанием набора других индивидуальных моделей, имеющих положительную ориентацию. Положительность ориентации здесь понимается как возможность реализации жизнеобеспечивающих моделей каждого члена культурного сообщества не за счёт “своего”, а за счёт внешней, по отношению к данному культурному сообществу, среды. Когда внешняя среда представлена “своим” окружением, модели управления такой средой предусматривают эквивалентный обмен негэнтропиями, производимыми индивидуально. Соответственно, реализация защитных моделей также должна быть направлена по отношению к внешней среде.

Однако полного слияния индивида и внешней среды не происходит. Здесь наблюдается возникновение так называемых “неантагонистических противоречий”, которые могут быть объяснены как разность информационных потенциалов между информационными ёмкостями коллективной модели и индивидуальной. Другими словами, умение в какой-либо области деятельности индивида “сравнивается” с умением в этой же области деятельности известной в культурном сообществе модели “другого”, но “своего”. Такое “сравнение” происходит как “от части к общему” так и “от общего к частному”. В первом случае происходит самооценка. Во втором — оценка коллективом умения индивида. Совершенствование моделей деятельности индивидуальностей “выходит” в культурное сообщество, увеличивая его общую информационную ёмкость (повышая уровень культуры). Таким образом, в родственной среде“ граница” (Ольга Балла. ”Компьютерра”№ 9 2001) между личностью и культурным сообществом определяется лишь разностью однородных потенциалов — “своё” лучшее и “своё” худшее, а эта разность потенциалов обеспечивает плавное развитие как сообщества, так и индивидуумов, если не достигает некоторого критического порога, за которым образуется “чужое”.

Отрицательный “выход” индивидуального умения в расширенное культурное пространство проявляется двояко.

Первый (негэнтропийный) вариант отрицания это реализация индивидуумом своих жизнеобеспечивающих моделей, направленная во внешнюю среду, которая представлена “своим” окружением. В условиях высокой культурной “плотности” внешняя среда в очень значительной степени (иногда сплошь) представлена человеческим, т. е. “своим” окружением. Тогда реализация индивидуумом своих жизнеобеспечивающих моделей может происходить с инверсией знаков моделей, что при устойчивом состоянии может уже приниматься как “полная инверсия модели”. Те модели, которые “в норме” были положительными, становятся отрицательными, а те, которые “в норме” были отрицательными, становятся положительными. Другими словами, например, защитник культурного сообщества, владеющий моделями со знаком НЕТ, обращает их внутрь сообщества, путём реализации своих жизнеобеспечивающих потребностей за счёт членов сообщества “однополярно” — без обмена произведённой им негэнтропии, превращаясь во врага этого сообщества. В этом случае граница между личностью и сообществом определяется абсолютно, то есть противоположностью знаков и независимо от величины потенциалов. Такой тип отношений личности, группы или социума с внешней средой получил общепонятийное название эгоизма — личного, группового или социального.

Второй (энтропийный) вариант отрицания более драматичен. Он происходит сложным путём, на котором чувства являются определяющим фактором, приводящим не только к драме, но и к человеческой трагедии.

Условием саморазвития личности является возможность перераспределения некоторой свободной энергии, которой так или иначе, всякий член культурного сообщества обладает – свободное пространство-время, свободные средства и т. д. Побудительным мотивом развития личности является “страдание” (), если не использовать более модное слово “проблемность”. Именно страдание “логарифмирует” информационное поле личности в направлении решения проблемы. Психологически это объясняется как доминирование выделенной цели. При устойчивом в пространстве-времени личности сохранении высокого потенциала “напряжения поиска”, могут достигаться умения такой мощной информационной ёмкости, что результаты деятельности и сам процесс деятельности индивида не может быть освоен культурным сообществом из-за слишком большой разности информационных потенциалов между новой, предлагаемой сообществу моделью, и информационной моделью, традиционно сложившейся в данном культурном пространстве-времени. Эта слишком большая разность информационных потенциалов, хотя и образована полем однородной полярности, тем не менее, слишком велика для того, чтобы сообщество смогло воспринять её как преодолимую (во всяком случае, в обозримом пространстве-времени). В данном случае возникает граница между личным и общественным, не менее прочная, чем граница между личным и общественным, образованная разными полярностями. Тогда всякая проекция новой предлагаемой модели на реальность с оценкой приемлемой вероятности её реализации получает со стороны общества априорный ответ НЕТ в логической связке “модель — реальность». Понятно, что ответ НЕТ воспринимается как ЗЛО, как граница “чужого”. Получается, что личность при помощи личных достижений, демонстрирует обществу возможность иного, более эффективного бытия этого “своего”, но общество отторгает это новое, объявляя его врагом. Примеров — тьма, как в области материальных революционных преобразований, как в области социальных переворотов, так и в области информационных “взрывов” — научных и идеологических (философия, религия).

При появлении в культурном пространстве-времени нового мощного информационного массива на фоне плавного и непрерывного процесса бытия старого, которое сплошь состоит из минипроцессов зарождения, развития и умирания, возникает “точка бифуркации”. Она блокируется культурным сообществом разными средствами. В этот период происходит скрытый (латентный) период развития новой информации. “Точка бифуркации”, отграниченная от внешней среды чувством настороженности или даже враждебности, самосовершенствуется, не испытывая “размывающего действия” внешней среды. С того момента, когда из “точки бифуркации” выстраиваются мостики перетока информации во внешнюю среду, процесс приобретает лавинообразный, “революционный” характер. “Революционность” процесса здесь предлагается понимать как почти тотальную смену моделей взаимодействия с окружающей средой в том классе отношений, в котором возникла и развилась новая информация.

Если это общественные отношения, то происходит уравнивание потенциалов между социальными группами (“классами” в марксизме): сложные формы “элитарного” поведения, обусловленные социальными моделями с их “кодексами чести”, системой иерархичности, сложной эстетикой, упрощаются, “демократизируются”. С обратной стороны, со стороны “быдла” становятся востребованными модели, исключающие дискриминацию и утверждающие уважение ко всякой личности. Происходит процесс выравнивания разности потенциалов “уровня жизни” и более доступное приобщение множества людей к общекультурному информационному пространству.

Если это технологические отношения, то происходит смена моделей управления энергетикой — животный и человеческий труд заменяется машинным.

Если это информационные отношения между моделями процессов — наука, то происходит смена парадигм.

Если это информационные отношения более “высоких” порядков — отношения между моделями моделей и моделями отношений между моделями моделей (философия), то происходит смена мировоззрения.

И хотя в культурных сообществах различного общественного устройства процесс “революционизации” в различных областях протекает по-разному — в тоталитарных обществах одним порядком, а в демократических другим порядком, -- тем не менее, он, этот процесс, может быть охарактеризован довольно просто: как лавинообразный процесс выравнивания разности информационных потенциалов с усреднённым результатом, на осуществление которого общество затрачивает — свободную в демократических обществах и перераспределённую в тоталитарных обществах, --энергию. (С точки зрения “информационного подхода” энергия это универсальная негэнтропия).

Несмотря на то, что культурное сообщество где-то и “осознаёт” неэкономичность перерыва постепенности и старается встраивать в “уаттовский” саморегулятор механизмы, улавливающие динамику процессов “по производной”, тем не менее, человечеству в целом не удаётся пока уйти от “потрясающих” “скачков” в своём развитии, хотя это и не представляется совсем невозможным в пределах, когда эти “скачки” не будут потрясать общество до самого основания.

КАК КУЛЬТУРА РЕГУЛИРУЕТ САМУ СЕБЯ?

«Для этого нужны нам не бездумные сети, не тысячекратное количество телефонов, факсов, интерактивные медиа, но встроенный в сети эквивалент интеллекта, оценивающий информацию, который всё, что является информационным мусором, поглощал бы и как фильтр позволял бы прохождение только сообщений и визуальных изображений, не пропагандирующих зло и глупость, не вредящих всему, что могло бы стать полезным человеку». (С. Лем. «Риск Интернета». Цитата из «Компьютерры» №С.45).

Есть множество ответов на этот вопрос. Различные модификации этого “вечного” вопроса вновь и вновь возникают и на страницах “Компьютерры” в связи с лавинообразным ростом информации об информатике. Попытки поиска ответа на этот вопрос упираются в “колмогоровскую сложность”, являющуюся следствием “прогресса культуры”. “Парадоксом” назвал тот факт, что специализированные науки, весьма успешно решающие сложные частные вопросы, не оказывают влияния на развитие общества.(”Компьютерра”№2.2001). Во-первых, решение “сложных”, хотя и “частных” вопросов, если не обеспечивает, то уж, во всяком случае, помогает развитию общества. Во-вторых, не является задачей специализированного научного знания -- решение общих вопросов развития человечества. Судя по тому, что в интервью выражено сожаление по поводу “трудности развития интегративных, обобщающих работ”, можно сделать вывод о том, что авторами таких высказываний возлагаются надежды по “мета-управлению” на интегративную сложность, как это было, например, с “бионикой”. Думается, что науки, возникающие на стыке уже сформировавшихся наук, не упорядочивают всеобщее знание, а, наоборот, усложняют его, потому, что всякое, вновь возникшее образование, стремится стать системой со своими системными признаками: создать свой язык, память, ... а цель возникает вместе с системой — самосохранение и саморазвитие (с «отсасыванием» энергии из окружающего пространства). В этом смысле и сами попытки упорядочения огромного массива знания, если они не достигают успеха, ещё больше усложняют этот массив, усугубляя проблему.

«НЕ РАЗРЕШЕНИЕ АБСОЛЮТНО ПОЛЕЗНОГО, НО ЗАПРЕЩЕНИЕ АБСОЛЮТНО ВРЕДНОГО».

Для того, чтобы попытаться ответить на вопрос, поставленный несколько по-иному: “как справиться с всё увеличивающейся сложностью?” — необходимо вспомнить, весьма актуальные, но слишком прочно забытые слова великого русского Интеллигента — . Останавливаясь на значении системы права, он писал, что задачей права является: “Не разрешение абсолютно полезного, но запрещение абсолютно вредного”

“Культурное” или интуитивно чувственное восприятие этих слов выражается как: “Истинно так!” Однако, почему же, во-первых, мы сплошь и рядом наблюдаем безнаказанное нарушение этой истинной формулы, которое по определению подлежит наказанию не ”свыше”, так “снизу”, а, во вторых — причём здесь “информационный подход”, с помощью которого предлагается попытаться решить проблему? — ведь истина схватывается интуитивно, в целом и не требует ещё каких-то пояснений. Но, наверное, требуется анализировать истину, которая нарушается и, за нарушение которой, не видно наказания.

Сначала мы должны признать, что наказание следует. Наказание в виде задержки развития культуры. На индивидуальном уровне наказание имеет вид инфантилизма личности, не способной конкурировать с развитыми сверстниками. На общественном уровне это потеря конкурентоспособности среди развитых стран. На научном (чисто информационном уровне) это потеря эвристической ценности науки или даже отсутствие в культурном слое целых научных отраслей.

Теперь попробуем провести анализ формулы: “НЕ РАЗРЕШЕНИЕ АБСОЛЮТНО ПОЛЕЗНОГО, но ЗАПРЕЩЕНИЕ АБСОЛЮТНО ВРЕДНОГО”.

Что такое — РАЗРЕШЕНИЕ? Разрешение это создание информационного пространства, жёстко поляризованного по определённым видам преобразования энтропии “входа” в негэнтропию “выхода”. Такая поляризация предполагает немедленную и строгую проверку как энтропии “входа”, так и негэнтропии “выхода” на предмет их соответствия АБСОЛЮТНОМУ ДОБРУ. В случае обнаружения несоответствия, то есть отклонения вероятности совпадения модели и реальности в “элементарной логической связке” негэнтропийного процесса от единицы, модель, процесс и результат должны быть вытеснены за пределы “разрешительного” поля в поле “запретительное”.

Что такое АБСОЛЮТНОЕ? Абсолютное это жёсткая негэнтропия связки “модель --- реальность --- ответ”, с вероятностью реализации равной единице, где информационная ёмкость модели законсервирована в расчёте на стабильность внешней среды.

Таким образом, абсолютно полезное это законсервированное умение, эффективность которого подтверждена множественностью в пространстве культуры, имеющая историческую временную длительность, с опорой на стабильность внешней среды.

Что из этого вытекает?

Во-первых, кто может являться носителем абсолютно-полезных моделей? Такое возможно только гипотетически при определённых и очень ограниченных условиях. Например, при условиях абсолютного нуля, можно предположить существование какого-то элемента со свойством консервативной модели. Но уже при повышении температуры, флуктуации в модели элемента обязательны. Если же говорить о жизненных процессах, то понятно, что пределы ПОЛЕЗНОСТИ, определяемые кем-то, весьма и весьма широкие, вплоть до своей противоположности. Следовательно, претензия кого-либо на владение какой-то долгосрочной и пространственно-протяженной “полезностью”, может быть принята в обществе весьма условно.

Во-вторых, может ли культурное сообщество утверждать, что именно оно в массе своей обладает критерием “полезности”? Как было показано ранее, -- нет, хотя средний результат владения знанием “полезности” может выделять данное сообщество из ряда других культур на каком-то временном отрезке и в каких-то нетипичных условиях.

В-третьих, приходится делать вывод о том, что деградация культурного сообщества, избравшего “предписывающую” форму поведения, неизбежна, так как неизбежна деградация “полезных” моделей само по себе (как саморазрушение, о причинах которого мы говорить пока не будем) и возникновение “бесполезности” полезных моделей при изменении состояния внешней среды. Выработка новых полезных моделей некоторым предписывающим центром в больших системах грешит и большим числом ошибок в определении направления “полезности” и, тем более, чревата последствиями, которые проявляются спустя какое-то время, на которое, принимающий решение о полезности модели не может рассчитывать, так как решение должно приниматься в тот момент, когда появился новый вид деятельности, результаты которой неизвестны, пока не собрана достаточно большая статистика естественного её развития.

Дальше. Возникает вопрос: “почему в высказывании появилась первая отрицательная часть? Ответ находится в элементе общественной системы — в семье. В семье с патерналистским способом управления глава семьи должен воспитывать своих детей, то есть “вкладывать” в них модели эффективного поведения, реализуя двуединый процесс. С одной стороны отец семейства сыну (а мать дочери) предписывают такое поведение, которое, с их точки зрения является полезным, и для этого выделяют соответствующие ресурсы, “разрешая” таким образом “абсолютно полезное”. С другой стороны “руководители” семьи запрещают младшим и зависимым членам семьи “абсолютно вредное” поведение. Если эффективность предписывающих и запретительных моделей достаточно высока, то семья поднимается в своём развитии относительно других семей. Естественным процессом является перенесение такого способа управления на культурные сообщества более высоких уровней. Если уровень развития какой-либо культуры некоторого сообщества относительно выше, чем соседних культур, то естественным является процесс экспансии культуры более высокого уровня развития и ассимиляция культур менее развитых. Так в соответствии со вторым началом термодинамики происходит выравнивание разности информационных (культурных) потенциалов и образование крупных и очень крупных культурных сообществ со своим набором умений, отличающимся от других культур своей информационной ёмкостью. При этом отличие может быть не только объективным, как, например, различие между культурами земледельческих и скотоводческих стран, но и чувственным. Когда культуры близки по набору умений, это само по себе не является основанием для возникновения границ. Тогда границы определяются “национальным чувством”, имеющим исторические корни дифференциации.

Разность информационных потенциалов между культурами вызывает не только экспансию культур более высоких уровней развития, но и агрессию со стороны культур более низкого уровня развития. Такой вид движения, обусловленный той же причиной — разностью информационных потенциалов, но имеющий противоположную направленность имеет негативную историческую характеристику, хотя в любых случаях разность потенциалов ликвидируется остановкой на каком то уровне около среднего. Переход за среднюю точку объясняется инерцией, которая зависит от динамических характеристик процесса перетока информации. (Когда по радио “Свобода” я слышу, как осуждает зависть к изгнанию из психологии человека, мне делается неловко, поскольку разность информационных потенциалов -- причина зависти -- не может нести моральной оценки, тем более, что эта разность является причиной не только деградации, но и прогресса).

Помимо предписанных разрешённого и запрещённого поведений каждая личность имеет возможность осуществлять и свободное поведение. Проведение границ между предписанным и свободным поведением осуществляет власть — власть родителей, власть семьи, власть племени, власть государства.

На “первобытном” этапе развития культуры, когда всё пространство-время культурной единицы предназначено исключительно целям элементарного жизнеобеспечения при помощи несложных моделей, деятельность первобытного человека, видимо, свободна от границ предписания так, как это наблюдается в современных семейных турпоходах “на природу” по не сложным маршрутам. Относительно простые модели человеческого поведения на первобытном этапе обеспечивают естественный сбор плодов и охоту на живность при помощи простых орудий. В этом случае у человека ещё нет “мировоззренческих” границ между ним и природой. Его модели в основном “чувственные” и представлены дуализмом — удовольствие-неудовольствие, чувство защищённости-страх и т. п. Пространство-время в моделях представлено непосредственно — дотянулся-не дотянулся, догнал-не догнал. Очевидно, что обучение в таких условиях происходит “естественным” образом, то есть без использования информационных моделей, составленных из длительных пространственно-временных цепочек отграниченных от реальных процессов “чисто” информационным пространством “объяснения” (так, как это, например, делается на уроке в современной школе). Соответственно, носителями лучших образцов культуры — лидерами, являются те, кто здесь и сейчас проявил лучшее умение. Первичное возникновение понятия “лидер” ещё не очень определено. Скорее всего, это неясное “понимание” значения СИЛЫ, апогей которой в середине возраста и, быть может, в некоторой половой дифференциации.

По мере того, как жизнь человека становится более сложной в смысле увеличения числа действующих в данном пространстве-времени элементарных единиц культуры (увеличение показателя N), происходит расширенное освоение сложности окружающей природы — расширение пространства обитания, в котором возможно обнаружение новых видов пищи и предметов культурного освоения для удовлетворения других нужд. Таким образом, количественное приращение числа людей приводит к количественному приращению числа моделей разнообразного поведения. Среди множества нового набора моделей поведения остаются традиционные, которые соответствуют “старым” внешним связям и приобретаются новые, которые ещё не прошли проверку на поле “добра” и “зла”. Такая увеличившаяся сложность уже требует возникновения информационного центра, где могла бы храниться культурная информация о поведении “своих” как “должном” и “не должном” и осуществляться директивная информация — функция власти. Такой информационный центр — лидер, уже дуалистичен. С одной стороны он должен быть сильным, с другой — памятливым. Вероятно, уже на таких ранних этапах происходит разделение власти на “исполнительную” и “законодательную” Описание того, как это происходило исторически — задача для историографов, нам же следует выявить принцип “снятия” возрастающей сложности.

Качественное, скачкообразное увеличение сложности (по историческим меркам) происходит с переходом человека от свободной охоты к скотоводству и, особенно, с возникновением земледелия, привязавшего культурное сообщество к земле. Похоже, что с этого момента (в историческом измерении) можно выявить начало фундаментальности информации, оторвавшейся в своей характерной форме от энергетики жизни.

Но прежде, чем начать рассматривать зарождение фундаментальности информации, остановимся на процессе стабилизации колебаний внешней энтропии-негэнтропии. Сезонные колебания количества пищи и тепловой энергии или случайные, т. е. не познанные, природные факторы, также изменявшие усреднённые показатели количества негэнтропии, потребной для жизнеобеспечения культурных сообществ в той или иной размерности во внешней среде, в ряде случаев не могли сглаживаться путём накопления запасов пищи, собираемых как “дары” дикой природы и путём пассивной защиты от холода. Более эффективным стабилизирующим фактором стали и скотоводство, и земледелие, и, конечно, управляемое использование огня. Именно так человек стабилизирует колебания внешней энтропии.

Но, имея первоначальную задачу стабилизации колебания внешней энтропии, вновь возникающее направление деятельности становится определяющим фактором жизни.

Модели умения в земледелии устанавливают значительно продлённую в пространстве-времени связь от цели к человеку. Для того, чтобы получить в конце концов плоды, человеку приходится в процессе земледелия выполнять множество промежуточных действий, связанных с конечной целью утоления голода длинной временной цепью умозрительных построений. Простая логическая цепь: “увидел плод --- сорвал и съел --- удовлетворение (ответ ДА)”, — короткая во времени и, может быть, несколько продлённая в пространстве поиска, заменяется растяжкой времени на период роста и созревания растения. В этот период необходимо совершать ряд “бесполезных” с утилитарной (или, как сейчас принято говорить, — прагматической) точки зрения, которая заключается в “естественной” размерности логической цепи: “чувство голода --- действие --- утоление (ответ ДА), поскольку утоление голода происходит регулярно (из запасов). С такой прагматической точки зрения, например, вспашка земли выглядит как бесполезное занятие, которое не приводит к реализации никакой значимой связи. Соответственно, при выполнении этого “бесполезного” занятия не возникает чувства удовлетворения как реакции на ответ ДА. Дети, у которых неразвиты информационные модели, продлённые в “виртуальном” пространстве умозрения, так и реагируют на необходимость выполнения работы, результаты которой сказываются не сразу и не здесь — они протестуют, “отлынивая” или сопротивляясь насилию со стороны взрослых. И только настойчивость взрослых в направлении обучения детей приводит к преемственности умения. Во время обучения роль внешней среды играет ментор (система Учитель по ), который разрывает длинную пространственно-временную цепь реального информационного акта на множество звеньев, приблизительно соответствующих естественным размерностям. При этом каждое дробное действие заканчивается полным “фальсифицированным” ответом — как ДА (когда действие правильно), так и НЕТ (когда действие неправильно) Например, показывая как надо вскапывать землю, затем, наблюдая, как выполняет “ученик” эти действия, ментор одобряет результат этих действий, “фальсифицируя” ответ ДА, если действие правильно и не одобряет результат этих действий, “фальсифицируя” ответ НЕТ. (Фальсификация здесь заключается в том, что природа безразлична по отношению к любой промежуточной части цельного процесса земледелия и, следовательно, сама не даёт ответа ДА или НЕТ в конце промежуточного звена). Окончательное закрепление всей комплексной модели происходит в конце природного цикла, когда уже сама природа даёт ответ ДА в объёме собранного урожая. При этом “чисто” информационные процессы не затухают, а происходит блуждание в информационном пространстве-времени прошлого (что называется, “рефлексия”) — вспоминается: что было сделано так, не совсем так или совсем не так. Через точку настоящего, через чувство (радости или огорчения) проецируется будущее: “в другой раз надо будет сделать так-то и так-то, а этого делать не надо”.

Профессионализм возникает, когда производится множество циклов в различных комбинациях колебаний климата, в условиях воздействия различных других позитивных и негативных факторов и с постепенным отходом от менторской зависимости. Взрослый человек уже без ментора, сам для себя определяет “коридор” должного и не должного поведения. Его модели самодостаточны и законсервированы индивидуальным выбором предпочтений. Он сам для себя определяет меру труда (несвободы) и меру свободы (отдыха и развлечения), оставаясь, вместе с тем, существом социальным, связанным как с внутренним социальным окружением внутри семьи, так и с внешним социальным окружением родовыми, племенными, национальными и т. д. связями. Социальное окружение внимательно следит за тем, чтобы мера свободы поведения даже взрослого человека не превышала некоторого порога, за которым общество начинает ощущать опасность для себя.

Первичное “снятие” (пока ещё только природной) свободы происходит путём силового отграничения энтропии природы от негэнтропии земледелия — выпалываются сорняки, посевы защищаются от животных и т. п. В целом же происходит концентрация информационной ёмкости по виду “земледелие” как накопление знания и умения. Затем в это пространство-время земледельческой культуры вовлекаются ВСЕ достижения человеческой цивилизации — науки и техники, а также культуры — общественных теорий и высшего философского оправдания этого вида человеческой деятельности как ДОБРА.

Если предпочтения взрослого человека склоняют его к поведению более свободному, чем это принято в культурном сообществе, то культурное сообщество реагирует на такое свободное поведение как на рост энтропии. Этот рост выражается в увеличении множественности форм поведения с неизвестными последствиями. Неизвестность последствий другого поведения воспринимается исключительно чувственно: либо с удивлением, либо со страхом.

Исторически различные культуры по-разному справляются с постоянно возрастающей сложностью. Тем не менее, можно выделить некоторые моменты, которые обеспечивают развитие культуры как упорядочение возрастающей сложности.

Вот один из принципов римского права: «соседи уживаются друг с другом тем лучше, чем выше между ними забор». Это относится к праву собственности, обеспечивающему защищённое развитие нового умения, так как не зря говорится: «не показывай дураку половину работы». (Природа широко использует этот принцип в механизмах воспроизведения потомства).

После появления новой информационной ёмкости в виде оформленной негэнтропии, она выходит в общекультурное пространство с довольно ясными признаками проявления Добра (или Зла). Дальнейшее принятие или отвержение обществом новой негэнтропии зависит от наличия свободной «энергии» в обществе, а также от структуры общества, определяющей порядок перераспределения (или распределения) свободной энергии для обеспечения развития нового.